find beauty in a message

Первый раз за всю его жизнь Уилл на самом деле немного смущен Джонатаном. Не своим братом как личностью, — он любит своего брата как личность — но фургон Аргайла приезжает на парковку, большой и жёлтый и воняющий травой, Уилл мечтает о том, чтобы провалиться под землю. Обычно он не волнуется о том, что люди думают, особенно кто-то из Леноры, но Борис. Уилла постоянно одолевает желание впечатлить его. И после долгого дня он не думает, что это первое впечатление будет таким впечатляющим, каким он рассчитывал. До того, как двери открываются, Борис мгновенно понимает, его брови хитро поднимаются, он косо смотрит на Уилла и на его лице появляется воодушевленная улыбка. Он никогда не встречал кого-то, чье лицо могло выражать так много вещей за раз. Затем Оди открывает двери и они заходят внутрь. «Борис, Джонатан и Аргайл. Джонатан и Аргайл, Борис,» знакомит их Уилл. «Хэй,» Здоровается Джонатан, прежде чем Аргайл нависает над ним: «Хэй, чел, что стряслось с твоим глазом?» Борис издаёт отрепетированный смешок, небольшая оплошность, которая звучит совсем не так, как его настоящий смех. «Это ничего. Просто случайность! Играл в футбол на улице и получил в глаз! Однако со стороны американских учителей такая обеспокоенность — это хорошо!» В фургончике достаточно места для всех них, но Борис всё равно садится близко к Уиллу, настолько близко, что их колени стучат о друг друга, когда машина подпрыгивает на кочках или делает извилистые повороты. «Это отстой, чел. Так легко получить в глаз. Однажды случилось со мной в пятом классе на физре,» Говорит Аргайл. Он водит слишком быстро, поэтому Борис скользит и врезается в Уилла гораздо чаще, чем необходимо. «У тебя синяк, потому что кто-то типа…толкнул тебя?» Спрашивает Джонатан. «Да, и? Бывает. Дети такие злые, чел!» «Я думал, что ты ударил первым.» «Я никого не бил, ты запутался.» Уилл отключается от их разговора зная, что они не обратят на них внимания до самого дома, когда Борис наклоняется к нему. «Ты никогда не говорил, что твой брат курит,» Шепчет он. Уилл пожимает плечами. «Не думал, что это важно.» «Уильям, конечно это важно. Это значит, что он знает где достать. Ты ещё не пробовал?» По спине Уилла пробегает что-то, что он не может точно определить. Не совсем страх, но и не совсем восторг тоже. Может это волнение от того, что он может узнать больше о своём новом друге. Уилл отрицательно трясёт своей головой. Он даже никогда не думал о таком. Борис раньше курил травку? «А ты пробовал?» Спрашивает Уилл и вопрос кажется каким-то взвешенным, как будто он спрашивает гораздо больше. «Конечно. Постоянно в Лас-Вегасе вместе с моим Тео.» Уилл чувствует укол ревности при упоминании о Тео и пытается зарыть его поглубже. Он знает очень мало об этом парне, только то, что он был близким другом Бориса в Вегасе, что они целовались и теперь он знает, что они курили вместе. Зависть к человеку, которого ты не знаешь и который даже не здесь, никакой пользы не принесёт. «Оу. И как это?» Ухмылка медленно расползается по лицу Бориса. «Это невероятно. Никаких тревог, полное спокойствие. Поэтому твой брат и курит.» «Я никогда не думал об этом. В смысле о том, чтобы попробовать это,» Признаётся Уилл. «Это просто не похоже…на меня.» «Жизнь полна новых впечатлений, нет? Как ты знаешь, что для тебя, если никогда не пробовал нового?» Оди начинает странно поглядывать на Уилла поверх головы Бориса, наверное, потому что они шепчутся, но, скорее всего, потому что они так болтались в этом фургончике, что теперь Борис почти сидит на коленках друга и Уилл чувствует, что его щеки очень горячие, руки потные и сам он выглядит беспорядочно. Уилл хочет сказать, что он уже пробует новое. Он пробует самое новое из всего – Бориса. Ни алкоголь, ни наркотики не могут быть такими же волнующими, как этот странный парень, решивший, что они с Уиллом теперь друзья. «Нам стоит попробовать достать немного,» Продолжает Борис. «Покурим вместе. Будет круто.» Есть что-то в том, как он это говорит, так обнадеживающее и задорно, что в сердце Уилла натягиваются струны. Уилл всегда стремился угодить, всегда был честен и крайне серьёзен и до этого момента, он никогда не видел в этом проблемы. Потому что он хочет сделать Бориса счастливым, он снова хочет увидеть, как его лицо светится, прям как тогда, когда он пригласил его на ужин. И если курение травки поможет этому и если это будет только раз, то действительно ли это так плохо? «Я…Я…» заикается Уилл, не зная, что сказать. В этот момент Аргайл заворачивает за очередной угол и Борис сильнее впечатывается в него. Они прижаты к друг другу в каком-то странном скоплении боковых объятий, удерживая друг друга от падения и скольжения. (В задворках своего разума Уилл думает, что Оди гений, потому что использует ремень безопасности. Они тоже должны были пристегнуться, и он клянётся, что будет так делать всю оставшуюся жизнь.) Невольно Уилл смотрит на Бориса и его лицо так, так близко к нему. Несмотря на калифорнийское солнце, он бледный и на его лице россыпь веснушек и его губы такие пухлые и розовые. Он чувствует себя загипнотизированным. Борис облизывает свою нижнюю губу, выводя Уилла из мыслей. Его сердце сжимается в груди от стыда. Глаза Бориса тёмные и тяжелые, зрачки расширенные и выражение его лица игривое и дразнящее, словно он знает каждую мысль Уилла и планирует повеселиться с ними. Уилл хочет сцеловать это выражение с его лица. Хочет поцеловать его так сильно, что это причиняет боль, и, судя по понимающему изгибу бровей и губ Бориса, он тоже это знает. «Приехали, вылезайте!» Напевает Аргайл. Они даже не заметили, как фургончик остановился. Уилл пытается распутать их конечности, пока Борис смотрит на него с усмешкой. Оди до сих пор озадаченно смотрит на них, а двое на передних сиденьях не обращают внимания. «Мама работает на дому, поэтому она здесь, но я не думаю, что она освободится раньше пяти. Потом мы поужинаем. Не знаю это будет мясной рулет или лазанья, но это то, что она обычно готовит, когда у нас гости,» Говорит Уилл, ведя Бориса к дому, когда все уже зашли. Он удивлённо рассматривает фотографии на стенах и выглядит сейчас как ребёнок в магазине игрушек. «Я никогда не ел мясной рулет. Видел его когда-то в Техасе, но не пробовал,» Отвечает Борис, разглядывая фотографию Уилла из садика. «Это ты?» Уилл кивает. «Такой маленький. У меня нет фоток с такого возраста. Переезжали слишком часто, знаешь. Но у тебя их так много! Ты наверное любимчик, да?» Уилл не знает, что ответить. Его любят – его любит мама, Джонатан, Оди; он немного не уверен на счёт друзей, но когда-то он был уверен, что они тоже его любят. Да, Уилла любят, но он всё равно пожимает плечами. В этот момент Джойс идёт по коридору, телефон прижат к уху, и она произносит отрепетированный диалог, «Тома от А до Я, да, миссис Сандерс.» «Твоя мама?» Тихо спрашивает Борис. «Да.» «Ты не говорил мне, что она горячая.» В мозге Уилла происходит невероятное крушение поездов, остановка синапсиса, застывание молекул, никаких мыслей, кроме пустого ужаса. «Ты думаешь моя мама горячая?» Недоверчиво спрашивает он. «Конечно!» Небрежно говорит Борис, будто бы он только что не разорвал весь мир Уилла на части одним предложением. «Взгляни на неё. Теперь ясно откуда у тебя всё это. Так очаровательно.» И потом Борис выдыхает и Уилл охватывает желание закричать. Джойс машет им и извиняющимся жестом показывает на телефон, знак того, что она работает и поговорит с ними позже. «Что ж, она занята, так что почему бы нам не пойти в мою комнату?» его голос звучит взволнованно и нетерпеливо, как у ребенка. «Конечно» Щебечет Борис, нисколько не возражая. Они машут Джойс в ответ и Уилл хватает Бориса за руку и ведёт к себе в комнату. У него не было никакого плана на эти случаи: на то, что Борис будет думать, что его мама горячая или что-то в этом роде, но и на то, что он действительно когда-то окажется здесь. У него нет фильмов или пива и Атари в гостиной. Его комната не такая красочная и захватывающая, как у Бориса. В сравнении он оказывается таким скучным и невзрачным, что это ощущается физически больно. Он хочет зарыться в себя и исчезнуть. Где Борис яркий, Уилл бежевый. Или в случае с его комнатой – жёлтый. Даже не очень хороший жёлтый, а вышедший из моды жёлтый 1970-ых годов. На его кровати простое покрывало, а стол неинтересный, единственная вещь, заслуживающая внимания, это уголок, где он рисует. Его мольберт уже поставлен и эскизы закреплены на стене вокруг него. Борис идёт прямо к нему, будто бы притянутый невидимой струной. «Ты действительно рисуешь,» Говорит Он. «Мхм,» мычит Уилл. Взгляд Бориса скользит по эскизам, будто бы он рассматривает что-то потрясающее в музее, и это заставляет Уилла нервничать. «Что ты будешь делать с рисунком?» «О, это… Это должен был быть подарок. Не знаю, это тупо.» «Почему тупо? Любой был бы рад получить такой подарок.» Уилл ковыряет свои ногти, плохая привычка, от которой он думал, что давно избавился, но почему-то она вернулась, как только он переехал в Калифорнию. «Это сложно,» Выдыхает Уилл, не рискуя вдаваться в подробности истории с Майком, не говоря уже о его чувствах к нему и почему он вообще начал рисовать ему картину. «Разве? Или ты просто снова слишком много думаешь?» Это вызывает у Уилла желание улыбнуться, он уже представил, как Борис снова постукивает костяшками по голове в знакомом ему жесте. «Наверное, всё сразу?» «Это для человека, которого ты хочешь поцеловать, да?» Предполагает Борис и это правда. Он отходит от рисунка, чтобы порыться в своих карманах и после вытащить пачку сигарет с зажигалкой. «Могу я покурить здесь?» «Я…» Уилл досадно трёт лоб, не из-за курения, а из-за того, как легко Борис видит его насквозь. «Да, конечно, но тебе придётся курить в окно.» Он смотрит как его друг открывает окно и зажимает между пальцев сигарету, его долговязая фигура упирается в подоконник. Он делает всё это так быстро, будто бы движение уже хорошо отработано. Борис поворачивает голову, хрустя шеей, прежде чем заговорить и Уилл не должен находить это очаровательным. «Ты никогда не отвечаешь. Рисунок. Он для человека, которого ты хочешь поцеловать?» Борис произносит последнюю часть как вопрос, хотя это очевидная правда. Уилл фыркает, усердно думая. «Кто ударил тебя?» Спрашивает он. «Я скажу тебе, если ты ответишь мне.» «Нечестная сделка.» Борис затягивается сигаретой с каменным взглядом. «Я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать о… О Майке… Если ты просто, пожалуйста, расскажешь мне кто ударил тебя.» В комнате повисает давящая тишина, Борис размышляет, дым рисует узоры в воздухе над его головой. «Мой отец,» Наконец отвечает он. «Пришёл домой вчера. Пьяный. Всегда пьяный. Не думаю, что он понимал, что бил меня. Хотя бы не в этот раз. Он плакал и оставил мне денег. Его не будет дома ещё какое-то время. Всё в порядке.» Сердце Уилла, кажется, немного надломилось и он думает, что оно никогда не придёт в норму снова. У его родителей всегда были проблемы: его отец всегда был кретином в высшей степени — но Уилла никогда не били. Это то, о чем он никогда не волновался, даже когда всё было очень плохо, драка была на самом конце списка возможных событий. Но для Бориса получать от отца звучит почти нормально. Уилл чувствует, как слёзы подступают к его глазам. Сильно сглатывает один раз, чтобы сдержать их. «Ты когда-нибудь рассказывал кому-то об этом?» Спрашивает Уилл. Борис невесело усмехается. «Рассказать кому? Для чего? Чтоб меня забрали? Депортировали? Nyet. Нет, спасибо.» «Я… Я не знаю как это исправить.» «Нечего исправлять,» Он вытаскивает сигарету, тушит и выкидывает из окна. «Хотя ты можешь сделать гораздо лучше, если расскажешь мне об этом Майке.» «Я думаю нам стоит поговорить об этом ещё немного, Борис.» «Нет.» И он выглядит серьёзно, возможно, самым серьёзным, каким Уилл его когда-либо видел. Это мрачное настроение, почти угрюмое, с опасной ноткой, будто Борис вот-вот сорвётся. Из-за грусти это или злости, Уилл не уверен, но проверять он не хочет. Уилл садится на свою кровать и Борис присоединяется. Окно до сих пор отрыто и впускает сквозняк в комнату, и легкий запах сигарет прилипает к Борису и кружит в воздухе. «Майк мой лучший друг,» Начинает Уилл. «Мы познакомились, когда нам было по пять.» Борис издаёт звук, будто бы он впечатлён. «Давно,» Говорит он. Уилл кивает. «Это так. Майк был частью моей жизни так долго, что его отсутствие ощущается как недостаток во мне. Это просто, знаю я говорил тебе про те вещи, которые говорил отец и дети в школе обо мне, из-за них мало кто хотел со мной дружить. Но Майку было всё равно. Он всё равно обнимал меня, держал за руку, делил со мной спальник, несмотря на всё, что говорили люди. Он никогда не относился ко мне, будто бы я не такой. Он всегда был такой заботливый и добрый.» Борис кивает, полностью сосредоточив внимание на рассказывающем Уилле. «Но, я не знаю, несколько лет назад он стал увлекаться девушками, а я нет, и всё поменялось. Он стал отдаляться. Будто бы в момент он был моим другом, а потом он стал очень, очень дерьмовым другом. Прямо перед тем, как я переехал сюда, мы перестали вместе зависать. Ни D&D, ни фильмов, ни ночёвок, ничего. И теперь я только что получил по почте это тупое письмо спустя почти два месяца с того момента, как я отправил ему длиною в несколько страниц, а он едва написал параграф.» Уилл смущен тем, что обнаруживает себя почти плачущим. Он снова пытается проглотить их обратно, но это не особо работает. «Где-то по пути я знал, что влюбился в него. Я не знаю когда это случилось, это просто случилось. Но я также знаю, что это никогда не сработает, потому что он встречается с Джейн.» Борис ахает. «Твоя сестра?!» «Да, они встречаются уже несколько лет.» «Нет!» И Уилл плачет. Не всхлипывает, но по его щекам определенно текут слезы и он вытирает их ослабевшими руками. Борис шепчет что-то нежное, звучащее иностранно, и стирает большим пальцем слезы под левым глазом. «Я никогда не понимаю, что ты говоришь,» захлёбывается Уилл. «И извини, я не знаю, почему я плачу.» «Однажды ты узнаешь, что я говорю. Прямо сейчас я назвал тебя милым мальчиком.» Он целует Уилла в щеку и ему приходится прикусить свою губу, чтобы наружу не вырвался вздох. «Ты милый мальчик. Хрупкий. С большими чувствами. Это хорошо.» «Борис…» «Позволь мне сделать это лучше.» Затем Борис целует его и всё в его голове мгновенно замолкает. Никакого Майка, никаких волнений о будущем, никакого стресса из прошлого, он даже не волнуется об ужине. Есть только приятное давление губ Бориса на его глазах, такое же магнетизирующее и гипнотическое, как и в их ночь кино. «Я хотел этого,» Бормочет Уилл и Борис снова целует его, он чувствует, как его губы растягиваются в улыбке. «Я знаю,» Мямлит он в ответ и снова мимолётно целует его. «Видел, как ты смотрел.» Уилл наполнен смесью смущения и веселья. Он смеётся, прежде чем пискнуть «Боже мой» и спрятать лицо в своих руках. «Нет, нет, нет,» Смеётся Борис, пытаясь поцеловать места, которые руки Уилла не закрывают: щёки, лоб и под подбородком. Уилл извивается под его атаками. «Это так мило, Уильям. Стал бы я лгать тебе?» Происходит небольшая борьба, сопровождаемая смехом и нежностью, пока Борис не стирает с лица Уилла все слёзы, заменяя их невесомыми прикосновениями губ и шепотом. Наверное, в сотый раз Уилл ошеломлён тем, насколько он любит этого дикого парнишку с его странностями. Осмелев на секунду, он откидывается назад, утягивая за собой Бориса, так что он теперь, распластавшись лежит на кровати, а Борис склоняется над ним. Он тихо говорит что-то на другом языке и прижимается горячим поцелуем к его губам. Он жадный и открытый, после него следует двойной поцелуй в шею. Вдох Уилла застревает где-то в груди, далеко в лёгких. Ещё один поцелуй прижимается к его шее. Затем ещё один и ещё и он наконец-то судорожно вдыхает. Он поворачивает голову, намереваясь поймать губы Бориса для ещё одного поцелуя и Борис охотно встречает его на полпути. Уилл хочет целовать этого парня до конца жизни. Хочет поставить на паузу и жить в этом моменте вечно. Поцелуй с Борисом похож на возможности и рассвет нового дня и да, он зависим как в лучшем, так и в худшем смысле. Он запускает пальцы в его растрёпанные кудри и крепко держит их, слушая его тихий вздох. «Пожалуйста, не останавливайся,» Шепчет Уилл, когда Борис отстраняется. Он проводит носом по его щеке, прежде чем опуститься и прикусить зубами пульс. Уилл резко выдыхает. «Никогда бы не подумал о таком,» Шепчет он в ответ. Затем он снова целует его отчаянно и беспорядочно с зубами и языком, два обиженных мальчика ищут утешения в мире, который причинил боль им обоим.