find beauty in a message

Уилл, наверное, никогда в жизни не чувствовал себя таким спокойным. Словно его мозг развалился и превратился в облако, вероятно, именно так бы он себя чувствовал. Мысли плыли медленно и уносились прочь раньше, чем он даже понимал, что они есть; и его мышцы так расслаблены, он уверен, что растворился в Борисовом матрасе. Борис, с другой стороны, — тот, кто становится болтливым, когда накурен. Он говорил монолог о чем-то, что мозг Уилла не может до конца понять в течении нескольких минут. Иногда Уилл вспоминает, что нужно кивнуть, но он не может найти в себе сил сильно беспокоиться об этом. Единственная неприятная вещь — его рот стал сухим. Пустынно сухим. Его язык прилип к нёбу, а в горле щёлкает, когда он пытается сглотнуть, и от этого ему хочется кашлять. «Борис,» говорит он. «Хочу пить.» Он получает в ответ поднятые большие пальцы прежде, чем парень, шаркая, выйдет из комнаты. Уилл возвращается обратно к своему расслабленному состоянию, которое ощущается бесконечностью, чувствуя своё тело так, как раньше никогда не чувствовал. Вскоре Борис возвращается с двумя бутылками пива и сует одну в руку Уилла, и он жадно пьет его, вкус совершенно божественный в его пересохшем рту. Он ставит почти пустую бутылку на пол, Борис плюхается рядом на кровать и их лица повёрнуты к друг другу. Глаза его друга маленькие и налитые кровью, он широко улыбается. Уилл смутно думает о том, как выглядит сам, когда Борис проводит пальцем по его щеке и что-то бормочет. «Что ты говоришь?» спрашивает Уилл. «Говорю красивый мальчик.» Что-то в этом заставляет Уилла хихикать — искренне хихикать — он захлопывает рот рукой, пытаясь остановиться. «Нет,» Борис пытается убрать руку, «не прячь свой смех от меня. Это замечательный звук.» Уилл опускает свою руку только для того, чтобы схватиться пальцами за футболку Бориса. На мгновение он смотрит на него, запоминая линию его подбородка и глубокий цвет его глаз. «Ты мне нравишься,» шепчет Уилл, слова просто вылетают, даже не требуя смелости, просто проходя как мысль. Улыбка Бориса становится шире. «Ты нравишься мне,» отвечает он, наклоняясь вперед, чтобы прижаться носами друг к другу.Это так мило и сердце Уилла кажется таким наполненным. Заставлял ли когда-то Майк его чувствовать себя так же? Живым и полным энергии? Он пытается вспомнить прошлое, всю пережитую сердечную боль и тоску, и обнаруживает, что терпит неудачу. «О чем ты думаешь?» спрашивает Борис. И Уилл не хочет отвечать, что он думает о Майке, не тогда, когда они вместе вот так, поэтому пожимает плечами. «О своём Майке, да?» мягко спрашивает он, без намёка на осуждение. «Как ты постоянно угадываешь?» «У тебя такое выражение лица. Почти печальное.» «Оу…» «Всё нормально, Уильям. Если бы я не практиковался, я бы делал то же самое с моим Тео. Некоторых людей достаточно, чтобы заставить тебя чувствовать себя полным… чего-то, но также они могут сделать тебя несчастными.» Уилл на мгновение прикусывает нижнюю губу, мучаясь от мысли, что Борис когда-то чувствует себя нечастным. Дома или с Тео, путешествуя, или с друзьями. Борис способен на такую безграничную радость и Уилл думает, что он заслуживает всегда чувствовать свободу. «Расскажешь мне о нём? О Тео?» спрашивает Уилл, всё ещё чувствуя нерешительность даже под кайфом. Борис поднимает своё бедро одной рукой и сводит их колени вместе, переплетая их ноги. «Мой Тео был… другой,» выдыхает он. «Такой опытный в страданиях. Иногда я думаю, если б мы не были оба так одиноки, мы всё ещё стали бы так близки? Я не знаю. Тогда был взрыв в Нью-Йорке, несколько лет назад, и он был там. Его мать умерла. Без неё он стал… как сказать…» бормочет он, прежде чем ухватиться за «призрак.» Уилл, изумленный словами Бориса, сжимает и разжимает свою руку на его футболке, и Борис повторяет жест на его бедре. «Он жил со своим отцом — ужасным человеком. Он был так похож на меня. Никто не волновался о том, чем он занимается или куда уходит. Вместе мы пили, курили и всё такое. Нам было весело. Но когда мы делали эти вещи, пили слишком много, в смысле, мы делали и другие вещи. Целовались и тому подобное. И он никогда не хотел поговорить об этом.» Голос Бориса обретает печальный оттенок, его глаза смотрят вниз, будто он не способен смотреть на Уилла или не может удержать память о Тео. «Я отдал ему всё своё сердце, но он отказывался смотреть на него. И иногда… иногда я думаю это нормально. Но иногда я так это ненавижу.» «И где Тео сейчас?» спрашивает Уилл. «Всё ещё в Вегасе?» «Нет. Его отец умер, гонял пьяный по пустыне. Он вернулся обратно в Нью-Йорк. Просил сбежать вместе с ним. Я почти согласился тоже. Но я… просто не смог. Я был напуган. И почти каждый день с того момента я чувствовал некоторое сожаление. Я скучаю по нему.» «Мне так жаль, Борис,» шепчет Уилл. Он смотрит вверх и решительно ловит взгляд Уилла. «Не надо. Если бы я уехал, то не оказался бы здесь. Не встретил бы тебя.» Не в первый раз, Уилл восхищен чувством того, как легко было бы любить Бориса. Несмотря на искусственное спокойствие, затуманивающее его разум, его сердце тяжело бьётся в груди и руки покрываются потом. Он ловит себя на желании рассказать ему всё — о Майке, о переезде, о Изнанке. Но он знает, что не может, для их общей безопасности. Он не знает, что случится с Борисом, если Оуэнс и правительство узнают. Депортация, скорее всего, только будет возглавлять список. «О чём думаешь?» спрашивает он. «О том насколько доверяю тебе,» отвечает Уилл. Это заставляет его улыбнуться, мягко и нежно, это заставляет его глаза светиться как звёзды среди ночи. «Есть вещи… вещи, которые я хотел бы тебе рассказать… но я не могу. Не потому что я не хочу, потому что по закону не могу. Это основная причина, по которой мы переехали в Калифорнию. Типа, что-то плохое случилось и правительство было замешано и нам пришлось подписать бумаги о неразглашении. И мы не можем разрушить договор, иначе может произойти что-то плохое. Я просто… просто хочу, чтобы ты был в безопасности, Борис.» Борис снова сжимает его бедро и Уилл учится любить это чувство. «Я знал, что у тебя были секреты,» говорит он. «Слишком тих, чтобы не знать плохих вещей. Я понимаю.» Уилл испытывает такое облегчение, что готов заплакать от этого. «Для меня это было бы так просто любить тебя.» Слетает с его губ, словно молитва, от всего сердца и с чувством, и Борис вдыхает это как воздух. Он сильнее сплетает их ноги, прижимает Уилла ближе, пока их носы не встречаются снова, и Уилл может разглядеть каждую веснушку и ресничку. «Так люби меня,» нежно говорит Борис. «И я буду любить тебя.» Уилл не может сдержаться: так переполнен чувствами и теплотой эмоций, что подаётся вперед и прижимается к губам Бориса и это всё равно, что вернуться домой. Борис тихо вздыхает и крепко держит его, целуя в ответ со спокойным энтузиазмом. «Борис,» выдыхает Уилл. «Nyet,» бормочет он ему в рот. «Если мы вместе, то я твой Borya.» «Borya…» Борис вознаграждает его крепким поцелуем в открытый рот и Уилл чуть не всхлипывает от его пылкости. Рука отпускает его бедро, чтобы ухватиться за талию, прижимая ближе, настолько близко, чтобы стать одним человеком, и Уилл отпускает футболку другого парня, чтобы обернуть руку вокруг его спины. Уилл никогда не обнимал другого человека так близко, и никогда не был обнят кем-то так, и ощущение этого заставляет его чувствовать себя радостным и парящим, и когда язык Бориса скользит между его губ, он понимает, что теперь он может так жить. Дарить и получать любовь. Со своим парнем. И в первый раз за долгое время, Уилл, несомненно, счастлив.