find beauty in a message

С момента первой встречи Уилла с демогоргоном, ему постоянно снились кошмары. Иногда они расплывчатые и их сложно вспомнить, но порой они цепляются и не уходят. В такие ночи он спит беспокойно, ворочается, просыпается весь в поту, будто объездил на велосипеде весь Хоукинс так быстро, как он только мог в середине июля. Сегодня, когда он спит на одной кровати с Борисом, всё ещё в своих школьных вещах, и свободная рука обнимает его за талию, ему совершенно ничего не снится. И, когда он просыпается, с голодным урчащим желудком, он готов поспорить, что это, наверное, был самый лучший сон в его жизни. Уилл осторожно приподнимается, стараясь не потревожить Бориса (его парня, услужливо подсказывает разум) так, что теперь может наблюдать за тем, как он спит. Он решает, что Борис выглядит моложе, когда расслаблен. Острота его угловатого лица кажется более мягкой и это делает его менее измотанным и более юным. Пока его глаза танцуют под веками, наблюдая сон, Уилл загипнотизирован длинной его ресниц, откидывающих тень на высокие скулы. Борис называет его красивым мальчиком, но сейчас Уилл думает, что, возможно, никогда не видел в своей жизни кого-то красивее его. В некотором смысле, его пугает как за такое короткое время он смог так сильно влюбиться в кого-то, но этот кто-то такой загадочный, начитанный и открытый для всего нового, что просто невозможно не влюбиться. Уилла привлекает вся его сущность, а не только её внешняя составляющая. В этот момент Борис решает подтянуться и принять более удобную позицию для сна, прижимаясь к Уиллу сильнее, и его волосы спадают с шеи, открывая её бледную длину. Внешность, не может не подумать Уилл, не в силах отвести взгляд, это просто бонус ко всему, чем является Борис. Борис просыпается медленно, в отличие от Уилла. Он вытягивает ноги, трёт ноги о ноги Уилла, словно щекоча. Рука на его талии сжимается и расслабляется дважды, прежде чем осторожно подняться на грудь. Потом он прижимается ближе, зарываясь носом в плечо Уилла и бормочет что-то густое и сладкозвучное с закрытыми глазами. «Доброе утро,» говорит Уилл. Ему кажется, что он проснулся несколько часов назад и всё это время потратил на изучение Бориса и мысли о жизни. Борис хмыкает глубоко в горле и сжимает его сильнее, заставляя сердце Уилла подпрыгнуть. С легким трепетом, будто ему не разрешено этого делать, Уилл зарывается рукой в волосы Бориса, легко почёсывая кожу, и Борис прижимается к нему как кот. «Эт приятно,» бормочет он хриплым от сна голосом. «Да?» «Я слышу твою улыбку» Уилл действительно улыбается, так сильно и широко, что его щёки начинают гореть. Он ничего не может с этим поделать, внутри его переполняют счастье и радость, и он чувствует, что может утонуть в них. «Прости,» извиняется Уилл, хотя не совсем это имеет в виду. «Нет. Никогда не извиняйся за такое.» Борис откидывается назад, наконец открывая тяжёлые затуманенные глаза, и смотрит на него. Уилл перестаёт почёсывать голову, потому что его дыхание спёрло. Здесь, в этой комнате, завешанной тканями, Борис выглядит как принц. Неземной, с его мягкой кожей и тёмными глазами, пухлыми и розовыми губами. Уилл никогда в жизни не хотел так сильно кого-то поцеловать. И, будто зная о чем именно думает Уилл, Борис живо приподнимает бровь и ухмыляется медленно, пронзительно и опасно. Рука поглаживает его грудь в фальшивом успокаивающем жесте. «Что ты хочешь?» спрашивает Борис. Уилл понятия не имеет, что ответить. Он не знает можно ли рассматривать поцелуй как потребность, даже если это кажется таковым. Даже если он жаждет этого, как человек жаждет воды в пустыне. «Я… я…» колеблется он. «Ну,» всеми конечностями притягивает его другой парень, ноги спутаны, нос утыкается в его щеку. «Научись брать то, что принадлежит тебе, да?» Затем они тают, с губами, языком и зубами. «Хочешь есть?» спустя время спрашивает Борис. Вопрос отвлекает Уилла от поглаживания припухшей от поцелуев губы другого мальчика. «Да,» отвечает Уилл. Он в самом деле ужасно голоден. «У меня есть хлеб. Сахар.» Скудное предложение и странная комбинация заставляют Уилла застыть. «Эм…» смутился он. «Что?» спрашивает Борис, снова приподнимая бровь. «Ты никогда не ел хлеб с сахаром? Это вкусно! Как десерт. Пойдём!» Он вскакивает с того места, где они развалились среди подушек, и протягивает Уиллу руку. Некоторое время Уилл смотрит на неё, прежде чем взять. Борис помогает ему подняться с матраса и не отпускает после, просто продолжает держать их руки вместе, пока они идут по коридору на кухню, это заставляет щёки Уилла гореть. Он держит его руку, пока роется в шкафах, вытаскивает видимо единственную тарелку в доме (унылая, белая, потрескавшаяся вещь), буханку хлеба и пакетик сахара, прежде чем отпустить. Уилл недоволен потерей контакта, но с удовольствием смотрит на действия Бориса. Хлеб в его руках не обычный нарезанный бутербродный, а скорее тот, что продают в пекарнях. Он разрывает его, выкладывает кусочки на тарелку, прежде чем посыпать сахаром. Затем он держит кусочек перед лицом Уилла. «Кусай,» решительно требует он и Уилл боится отказаться. Поэтому он кусает, и другой мальчик был прав. Это сладко. Это не значит, что это вкусно, но определенно сладко. Уилл указывает на свой рот, прежде чем сказать между укусами: «Я не думаю, что это еда, Борис.» Борис выглядит потрясенным. Затем фыркает и издаёт звук похожий на испуганную кошку. «Ты просто не знаешь, что вкусно! Разбалован своими мясными рулетами! Да, да, ты!» Уилл не может сдержать смех. Смеётся, сгибаясь и хватаясь за живот. И Борис, вместо того чтобы обидеться, выглядит невероятно довольным.