find beauty in a message

С того момента, как Уилл начал встречаться с Борисом, время начало идти так быстро. Он не совсем понимает как. Возможно, это потому, что дни стали более приятными: обмен милыми записками, держание за мизинцы под столом. Они даже стали проводить вместе больше времени вне школы. Иногда Уилл приходит к Борису, но чаще всего Борис приходит к Уиллу. Так часто, что мама стала опекать его как своего третьего сына. Уилл никогда не обсуждал ситуацию Бориса с ней, но она либо сама чувствует это, либо видит что-то особенное в Борисе, как и надеялся Уилл. Нередко она предлагает ему добавку за ужином и включает его в процесс уборки после еды. Она спрашивает его об оценках за тесты и контрольные и даже проявляет разочарование, когда у него появляются проблемы. Первый раз, когда такое произошло, это казалось потрясло Бориса до глубины души и заставило его, заикаясь и запинаясь, извиняться. Был бы на его месте кто-то другой, Уилл нашёл бы эту ситуацию смешной, но, зная, что никто никогда не волновался об оценках Бориса и не заставлял его учиться усерднее, он просто утонул в тени меланхолии. Любимая часть Уилла в постоянном пребывании Бориса у них дома и заботы его мамы о нём, в том, что иногда, если им очень повезёт, она разрешает ему остаться на ночь, не зависимо от того, надо ли им завтра в школу или нет. Обычно упоминание того, что отец Бориса уехал работать в шахту, работает им на руку. Иногда Уилл чувствует себя плохо, потому что мама не знает всей ситуации, но в то же время ему кажется, что если он расскажет, то всё станет хуже. Потому что он не может просто сказать что-то одно, что отец Бориса пропадает неделями в шахтах. Ему придётся рассказать всё. Про насилие и про то, что они с Борисом не просто друзья. Это просто то, как проходят его разговоры с мамой. И никто из них к этому не готов. Наверное, по разным причинам, но всё же это было бы перебором. В любом случае, сегодня одна из тех ночей. Сегодня четверг и они только что поели лазанью на ужин. Борис переодет в старую пижаму Джонатана, потому что одежда Уилла ему слишком мала, но одежда Джонатана велика и штаны прикрывают его ноги и тащатся по полу, а футболка оставляет открытыми его ключицы и Уилл не может перестать думать о том, как уютно и мило выглядит Борис. Они сидят в комнате Уилла, Борис курит, прижавшись к подоконнику, а Уилл рисует в альбоме, сидя на кровати. «Могу я нарисовать тебя?» спрашивает Уилл. «А?» Борис стариковским жестом прикладывает руку к уху. «Ты слышал меня.» «Да, просто хотел, чтобы ты снова сказал.» Уилл закатывает глаза. «Ну. Разреши мне нарисовать тебя.» Борис стряхивает пепел, прежде чем затянуться. «Почему сейчас?» спрашивает он. Уилл пожимает плечами. «Не знаю… Ты выглядишь…» неопределенно машет он «…красиво.» Ему более чем знакома ухмылка, скользящая по лицу его парня. Хитрая, игривая и живая, не смотря на то, что они вместе уже недели, этот жест всё ещё вызывает в нём резкий прилив жары, как и в первый день их встречи. Борис тушит сигарету и отлепляет свой зад от подоконника, прежде чем направиться к стулу у письменного стола Уилла. Затем он распластывается со своими длинными конечностями, вытянутой шеей, взъерошенными волосами и горящими глазами. «Нарисуй меня красивым, да?» Уилл едва может дышать. «Хорошо,» почти шепотом отвечает он. Его рука слегка дрожит, когда он вытаскивает альбом из своего рюкзака. Между страниц торчит записка, которую Борис дал ему сегодня, и он вытаскивает её, осторожно кладя на кровать рядом с собой. Крупные иностранные буквы с корявым сердечком. Он не уверен, что именно это значит, но сердечко как бы намекает. Он найдёт безопасное место для записки, чтобы хранить её до конца жизни. Уилл поднимает взгляд обратно на Бориса, смотрит на то, как футболка сползла с его плеча, как выглядывают из-под его штанин пальцы ног и как потусторонне выглядит он, даже при жёлтом свете спальни Уилла. Он переворачивает страницу, берёт карандаш и рисует. ________________________________________ «Охренеть!» Борис смотрит через его плечо, сидя за ним на кровати и прижимая всё своё тело в спину Уилла. Уилл краснеет от жары их контакта и удивления Бориса. «Выглядит прямо как я, Уильям! У тебя талант!» «Ничего особенного,» отмахивается Уилл. «У меня была хорошая модель.» Борис фыркает. «Хвали больше себя за свою работу. Ты уже давно этим занимаешься. Да?» Уилл кивает. «Всю мою жизнь,» соглашается он. «Тогда скажи, что ты хорош в этом!» «Я имею ввиду, я неплох, но у меня всё еще есть…» «Nyet! Скажи, что ты хорош!» «Борис, я—» Борис решает поцеловать шею Уилла сзади. Потом сбоку. Потом чуть ниже уха. Его рука крепко держит его плечо. «Скажи, что ты хорош, Уилльям,» требует он низким голосом. Уилл трепетно выдыхает. «Боря…» вздыхает он. Борис издает довольный звук. «Скажи,» настаивает он. «Я хорош,» говорит Уилл. «Я хороший художник.» Он может почувствовать удовлетворение другого мальчика в том, как он опускает руку с плеча вниз к его локтю, как он невинно целует его в макушку. «Очень хорошо,» почти мурлычет Борис. Затем он внезапно отлепляется от Уилла и откидывается на подушки. «Теперь положи это и поцелуй меня,» требует он. Уилл никогда в жизни не двигался быстрее. ________________________________________ Во время ночёвки Борис остаётся спать в свободной спальне. Большую часть времени всё так и начинается, но после того, как все засыпают, он крадётся по коридору в комнату Уилла и ложится вместе с ним. Им обоим спится лучше, когда они прижаты друг к другу и дышат одним дыханием до рассвета. Учитывая все моменты, это невинный поступок. Они не делают ничего, кроме того, что целуются, когда захотят. Уиллу это определенно нравится. В такие ночи, когда он делит кровать с Борисом, ему не нужно волноваться о кошмарах. И хотя Борис никогда не говорит об этом, но ему тоже не о чем беспокоится тоже. Они должны были быть готовы к тому, что их когда-нибудь поймают. Уилл просто не думал, что это будет сегодня и что это будет Джонатан. Он в самом разгаре своего лучшего сна в жизни: что-то теплое, неосязаемое и цветное, — когда открывающаяся дверь в комнату пробудила его от сна. Затем последовал стук. Тихий, но раздражающий. Уилл разлепляет свои глаза, наслаждаясь живостью нового дня и теплотой Бориса, обернутого вокруг него, когда его брат стоит в комнате перед закрытой дверью, это заставляет его сердце подпрыгнуть и застыть. Он переживает дюжину эмоций одновременно. Страх. Злость. Печаль. Ярость. И снова страх. Уилл чувствует себя загнанным животным. И, наверное, после агония отражается на его лице, потому что Джонатан сразу же смотрит мягко и успокаивающе. «Доброе утро,» всё, что он говорит. В ответ Уилл поднимает руку, чтоб разбудить Бориса. Он, как всегда, просыпается медленно. Мнётся, потягивается, борется с желанием снова заснуть, пока Уилл не говорит: «Борис.» Это сказано так серьёзно, что сразу выводит его из сна. Когда он видит Джонатана, его глаза тяжелее камня и он держит Уилла за талию, как бы защищая или провоцируя Джонатана сказать хоть что-то. Уилл сомневается, зачем разбудил его, потому что там, где Уилл чувствительный и деликатный — Борис дикий и готовый драться. Почувствовав тяжесть в атмосфере, Джонатан в мирном жесте поднимает руки. «Всё нормально,» начинает Джонатан. «У вас не будет проблем. У вас обоих никогда не будет проблем за что-то такое. Уилл, посмотри на меня…» Уилл прикладывает все силы, чтобы посмотреть в лицо брата, но, когда он это делает, его глаза блестят от непролитых слез, и он выглядит таким открытым и искренним. «Ничто в этом мире не заставит меня любить тебя меньше, понимаешь? Я тебя люблю и всегда буду. И я ненавижу, что ты чувствовал, что не можешь поделиться со мной этим. Я просто хочу быть уверенным, что вы оба в безопасности и счастливы и всё.» Мозг Уилла закручивается. После того, как всю жизнь он был известен как педик и фея, спустя годы уверенности, что его неправильность — причина ухода отца, слова Джонатана это всё, что он когда либо хотел слышать. И он не может сдержаться. Завернутый в объятия Бориса, сидящий напротив брата. Он плачет. Как маленький ребенок с незаживающей раной, он рыдает, сильно и открыто, пока две пары рук людей, которых он любит больше всего, не обнимают его.