Демонический фаворит

По всей Англии и Шотландии благочестивые семьи старательно соблюдали Филиппов пост, воздерживаясь от излишеств в преддверии годовщины рождения Христа. Тем временем обитатели замка Скарборо в Северном Йоркшире пировали каждый день, празднуя предстоящее рождение ребенка первого графа Корнуолла и его молодой и прекрасной графини, леди Маргарет де Клер. В таких обстоятельствах было несложно уговорить Азирафаэля остаться, спасибо человеческим слабостям. В конце концов, убеждал его Кроули, как кому-то вообще может хотеться творить добро, обходясь без хорошего вина, павлинов и меда? В таких условиях хочется только брюзжать и делать друг с другом всякие грешные мерзости. К тому же милой Мэг нужно хорошенько питаться и набираться сил ради младенца, а она не любит пировать в одиночестве. Сотни маленьких хитростей, чтобы представить пороки добродетелями. Кроули считал это справедливой наградой за то, что проявил недюжинное самообладание и не потащил Азирафаэля прямиком в спальню, чтобы зацеловать его до потери памяти и выяснить, к чему это приведет. Вместо этого он пустил его вперед (подготовить Мэг к пугающей новости, что ее муж вернется раньше, чем она успеет незаметно родить и сдать младенца на усыновление, но нет, он не станет задавать неудобных вопросов) и «прибыл» под покровом ночи днем позже. Кроули свернулся у камина в главных покоях, дремал и слушал, как шепчутся Азирафаэль с Мэг над партией в «лиса и гусей». Он был согрет, накормлен и так счастлив, как не чувствовал себя уже очень давно. Рядом был его ангел, чье присутствие грело как солнечные лучи. Азирафаэль с Мэг очень быстро поладили; в отличие от ее дядюшки короля, единственного из поздних детей, чьим образованием королева не особо интересовалась, Мэг была начитанна и умна. Как и ее дядюшка король, она любила менестрелей и маскарады, поэтому замок всегда был полон музыки, развлечений и вкусной еды, что не могло не покорить сердце ангела. Кроули также подозревал, что ее игривость и озорство нравятся Азирафаэлю больше, чем он готов признать. Она полностью оправдывала демоническое воспитание. Кроули похвалил себя за то, что наконец их познакомил. Жаль, что ему раньше не пришло в голову попросить у Азирафаэля помощи в воспитании жены. Конечно, это могло помешать его планам вырастить из нее коварную искусительницу, уводящую в Ад мужчин и женщин, зато было бы весело. Надо было попросить помощи и с Хью Мортимером, когда Длинноногий отправил бедолагу к нему. На удивление доверчивы эти английские аристократы, сбрасывают Кроули своих детей как котят, только не трать все их деньги сразу. Во всем видят демонов, а встретив настоящего, не могут перестать отдавать ему ребятишек. Конечно, Хью был уже почти взрослым, когда его поручили заботам Кроули, но он оказался приятным собеседником. Может, стоило позвать его в замок и сделать настоящим домочадцем. Дом. Семья. Это чувство уюта, родства… Наверняка Азирафаэлю оно нравится не меньше, чем ему самому. Кроули закрыл глаза на все свои разумные доводы о том, как опасно привязываться и пускать корни, и слушал, о чем говорят его проницательный ангел с проницательной девочкой. Возможно, чересчур проницательной. — Сэр Эзра, но он же не может не знать, что он не отец ребенка, — шептала Мэг. — В смысле, у нас же не было… он не… он был в Шотландии. — Не было?.. — Кроули надеялся, что облегчение ему не послышалось. — Он радуется ребенку. Этого достаточно. Он любит детей. Он когда-нибудь целовал тебе руку или щеку? — Иногда, если я выигрывала партию в шахматы или в обручи. — Ну вот и все. — Но как он вообще может думать, что… — Он очень наивен и неискушен в том, что касается мужчин и женщин. Кроули всхрапнул и поклялся отомстить ангелу за то, что подмачивает его блестящую репутацию в глазах жены. Девочка его уважала. — Но ведь… сэр Эзра, как такое возможно? Вы только гляньте на него! Смотрите, как он одет! Кстати, он не заболел? Почему он все время засыпает? — О, он всегда такой, когда счастлив, — беспечно ответил Азирафаэль. — Мило, правда? — Кроули почувствовал, что краснеет. — Вы же с ним давно дружите? — Очень давно. Он мой самый дорогой и верный друг. Только ему об этом не говори. Он и без того слишком горд и тщеславен. — Кроули покраснел еще больше. Наверняка Азирафаэль уверен, что он крепко спит, если говорит об этом настолько открыто. — Я не ожидала, что у него может быть такой друг, как вы. — Она помолчала. — Еще он очень-очень близкий друг дяди Эдуарда, верно? — Насколько мне известно. — Голос Азирафаэля посуровел, и Кроули постарался отыскать в нем нотки ревности. Ревность — это хорошо. Ревность значит, что он сможет раздразнить Азирафаэля еще сильнее, чтобы потом успокоить. — Он очень любим при дворе, когда ему действительно позволяют там находиться, что, надо признать, в последнее время бывает нечасто. — Он обаятелен и остроумен. А дядя Эдуард очень красив, хорошо сложен и представителен. Так что возможно, — очень тихо сказала Мэг, — мой муж лучше разбирается в том, что касается мужчин и мужчин. Молчание затянулось. Кроули дорого бы дал за то, чтобы увидеть лицо Азирафаэля. Наконец ангел заговорил: — Будет лучше не говорить о том, что может навредить твоей семье. В конце концов, ты же не хочешь вызвать слишком много вопросов о том, откуда появился ребенок. Лучше всего для вас обоих будет казаться парой женатой во всех отношениях. — Я не ожидала и того, что рыцарь-госпитальер может быть таким, как вы. — В ее тоне чувствовалась улыбка. — Вы так добры к падшей женщине вроде меня. Не думала, что вы можете быть столь… снисходительны к греху. — Я не отказываю никому в привязанности из-за падения. Порой я и сам не столь добродетелен, как должен бы быть. Я наслаждаюсь искушениями гораздо больше, чем следует. — Кроули никак не удавалось понять его интонацию. Голос Азирафаэля был тихим и спокойным, и совершенно лишенным обычной выразительности. Кроули тратил все силы на то, чтобы и дальше прикидываться спящим. — Эзра, я слышала, как он называет вас ангелом. Вы с ним… А это уже перебор. Кроули перекатился на другой бок, шумно зевнул и потер глаза. Открыв их, он глянул на Азирафаэля, подметил румяные щеки и бегающий взгляд и решил, что и в самом деле очень счастлив. Он отвел их двоих в большой зал и позвал менестрелей. Душа требовала праздника.

_____

После Рождества любимые «брат» и племянница короля были приглашены в Йорк, где король поклялся лично защищать их и будущего малыша от других представителей знати. Кроули обнимал Маргарет, чьи синие глаза сияли от радости и облегчения, и Азирафаэль нежно улыбнулся этой картине. — Думаю, я вам больше не нужен. — Ах, вовсе нет! — возразила Мэг. — Вы обещали быть крестным. — И правда, — заметил Кроули. — Удели нам еще месяц-другой своего времени, ангел. — Он снял одну руку с талии Мэг и протянул ее Азирафаэлю, и Маргарет сделала то же самое. — Мне почему-то кажется, что Мэг и нашему малышу от твоего присутствия и благословения будет спокойнее. Азирафаэль поколебался, а затем заключил их в объятия. У Кроули никогда не было возможности вот так его обнять, не находилось хорошего повода. Он чувствовал, как их окружает тепло и любовь, и как пинается малыш в животе Мэг. Ни в Раю, ни в Аду никогда не было ничего подобного. Семья, подумал Кроули, мысленно угрожая Гавриилу, Богу, Вельзевулу, Сатане и всем, кто осмелится встать между ними. Какое-то время с ними будет еще Эдуард. Совсем недолго. Рано или поздно они с Мэг заметят, что он не стареет, и смертные все равно слишком быстро уходят, но дайте ему узнать, что такое семья с Азирафаэлем. Дайте Азирафаэлю узнать, что такое семья, и осознать, что они вместе оказались на Земле неспроста. Йорк, Январь 1312 г. н.э. — Ты расстроился, что это девочка? — Ни капли. — Кроули улыбнулся одновременно Мэг, Эдуарду и Азирафаэлю, забирая младенца у кормилицы. Малышка была похожа на лысого крота, и когда он вложил палец в ее крохотную ручонку, она крепко его ухватила. Глаза ее незряче моргали, кожа была покрыта пятнами, дыхание пахло молоком. Она была такой страшненькой и такой крошечной и хрупкой. Она была почти так же прекрасна, как его ангел. Повезло людям. Ни на Небесах, ни тем более в Аду детей-ангелов не бывает. — Ты замечательно справилась, милая жена. — Можно мне посмотреть? — спросила королева Изабелла, приблизившись. — Какая миленькая. Я тоже хочу ребенка. — Сделаю, что смогу, — ласково рассмеялся Эдуард. — Ты тоже выросла. — Она скромно ему улыбнулась и обняла Мэг. — Я хотела назвать ее Джоан, в честь матери, — сказала Мэг. — Хочешь тоже дать ей какое-нибудь имя, дорогой муж? — Касс… — Он заметил взгляд Азирафаэля и решил не рисковать. — Ами, в честь самой дорогой и нежной дружбы, — сказал он с болью в сердце. Эдуард склонил свою прекрасную голову, покраснев, но Кроули, игнорируя короля, искал глаза Азирафаэля и остался вполне доволен тем, что увидел. — Я могу задержаться лишь на несколько месяцев, — тихо сказал Азирафаэль. — Скоро меня вызовут в Монтепульчано. Вы будете здесь в безопасности? Сэр, я знаю, наш друг все еще в изгнании. Даже с вашей благосклонностью… — Ему ничего не грозит, — твердо сказал Эдуард. — Я не позволю причинить никакого вреда моим возлюбленным, моей милой племяннице и этой драгоценной малышке. — Он поцеловал младенца на руках Кроули. — Ты вырастешь настоящей красавицей, Джоан Ами, — убаюкивающе напел он. — Я одарю тебя землей и богатством, и вся Европа будет соперничать за твою руку. — Ну уж надеюсь, что нет! — возмущенно воскликнул Азирафаэль, и Кроули рассмеялся. — Оставайся так долго, как только сможешь, — сказал он. — А потом возвращайся так скоро, как только сможешь. Кто-то должен позаботиться о нравственном воспитании ребенка, с такой-то семьей грешных распутников, как у нас. — Он улыбнулся всем людям в комнате, включая кормилицу, которая казалась приятной женщиной, вполне достойной принятия в их маленькую семью. Чудесные, чудесные люди. Как их не любить? Изабелла казалась немного обиженной за то, что ее назвали распутницей, пока он не поймал в поцелуй ее ручку, но Мэг и Эдуард рассмеялись. — Хотел бы я остаться. — Азирафаэль встревоженно поджал губы. — Не нравится мне бросать тебя одного, в окружении стольких врагов и с маленьким ребенком. — В моем распоряжении сотни рыцарей, — заметил Эдуард. — Чем может помочь еще один? А теперь давайте устроим торжество, которое войдет в историю! — Со мной ничего не случится, — пообещал Кроули, растаяв от ангельской заботы. — Обещаю. Что может пойти не так? 20 июня 1312 г. н.э. Кроули уставился на лежащий перед ним свиток, взял перо и вздохнул. Чернила в нем заканчивались на каждой строчке, оставляя только царапины. — Когда-нибудь, — пробурчал он, — появятся перья, которыми можно писать вверх ногами и под водой. — Жду с нетерпением, — фыркнула Дагон. — А теперь заполняй чертову форму. Кроули взглянул на следующий пункт. Каким образом я небрежно и безответственно уничтожил очень ценное тело, которое было мне выдано? Я позволил дважды пронзить его мечом и обезглавить. Что нового я вынес о собственной никчемности из этого случая? Он вздохнул и обмакнул перо в кроваво-красные чернила. Нельзя доверять людям, которые должны тебя охранять, и решать вздремнуть на недельку.