Демонический фаворит

1328, Ковентри Кроули был почти рад, что пропустил последние несколько лет истории Европы. Небеса позволили Голоду годами маршировать по пашням, и рассказы об истощении, каннибализме и детоубийстве, которые Кроули слышал в полях и тавернах, пока искал ангела, привели его в ужас. Годы, проведенные в Аду, казались теперь чуть ли не спасением. Он не понимал, чего этим хотели добиться в Раю; люди четко осознали, что бог глух к их отчаянной мольбе, и на фоне злости и скорби власть Церкви ослабла. Кроули был уверен, что ангелам было велено не вмешиваться, даже когда запасы семян истощились и не осталось почти никого живого и достаточно здорового, чтобы их сеять. Он также знал одного ангела, который не сможет следовать этим приказам. Кроули общался с разными людьми, спрашивал о посевах, которые вдруг давали больше плодов или созревали быстрее обычного, о животных, которые толстели на малом количестве корма, и последовал за чудесами. По пути он узнавал новости и поражался тому, сколько боли и отвращения они приносят. Может быть, это новая пытка, может, в Аду и правда было легче. Может, Всемогущая знала, что делала, и, отправившись на Землю, люди не так уж легко отделались, как он думал последние тысячи лет. Он знал только, что единственной тихой гаванью, на которую он может рассчитывать в этом новом мире, был Азирафаэль. Когда он наконец нашел ангела, тот отдыхал у свежевспаханного поля, одетый как монах, окруженный детьми и их родителями. Во всей его позе была какая-то обреченность, печаль, которой Кроули не видел со времен Содома. Видеть своего солнечного ангела таким было больно. Кроули засомневался и решил сменить облик, прежде чем приблизиться. Когда огромная черная змея поднялась из травы и обвилась вокруг Азирафаэля, люди тут же ощерились орудиями, что держали в руках, готовые убить монстра, как только придумают, как не задеть ангела. — Нет-нет, все в порядке, — успокоил их Азирафаэль, одновременно удивленный и обрадованный. Кроули точно не почудились энергия и счастье, что вновь мелькнули в его усталых глазах. — Это мой старый друг, мы с ним давненько не виделись. — Он почесал огромную змеиную голову, боднувшую ему подбородок, и Кроули лизнул его в щеку, наглея и целуя так, как ни за что бы не осмелился в человеческом теле. — Но это же змея! — пискнул один ребенок. — Он тоже тварь божья, Джон. — Кроули недовольно зашипел, и Азирафаэль мягко его пожурил: — Ты же знаешь, что это так, Кроули, нравится тебе это или нет. — Кроли? — переспросил Джон. — Ему идет. — Кроули зашипел поприветливее и сполз Азирафаэлю на колени, сворачиваясь в кольцо. Ангел поглаживал его двумя пальцами, мягко улыбаясь. — Ну вот. Я скучал по тебе больше, чем стоило бы признать, дорогой мой. Думал уже, что ты никогда не вернешься из-под земли. — Кроули наслаждался тем, как чувство потери рассеивается и заменяется светом ангельского присутствия. — Красивый, — сказала маленькая девочка. Она нерешительно протянула руку, и Азирафаэль показал ей, как гладить змею невесомыми прикосновениями. Кроули с притворным неудовольствием мелькнул языком, но позволил к себе прикоснуться. — К несчастью, он знает, какой он красивый, — со вздохом сказал Азирафаэль. Кроули самодовольно зашипел, а дети рассмеялись. Их отец немного расслабился. — Он словно понимает твои слова. Даже полевые звери тебя любят. — Странное выражение мелькнуло на подвижном лице Азирафаэля, и его ресницы дрогнули, а щеки порозовели. — Но, брат Эзра, — сказала девочка с беспокойными карими глазами, — разве змеи не злые? Разве они не обречены ползать на брюхе и есть пыль за то, что стали причиной грехопадения человечества? Так священник сказал. — Даже злые создания — дети Всевышней и исполняют ее волю… не скалься на меня, дорогой мальчик, а не то скину тебя с колен. Все это — часть непостижимого замысла. Если нет возможности выбора, нет искушений, то какая же доблесть в том, чтобы делать добро? Всегда должен быть выбор. Свет и тьма, и все, что между ними. — Он поманил змею рукой, и она скользнула вверх, обвиваясь вокруг него, пока он вставал. — Мне пора вернуться к работе. Ты со мной, Кроули? Мне пригодилась бы помощь. Самое время вспомнить о Соглашении. — Не верю, чтобы ты когда-нибудь мог поддаться искушению или поступить плохо, — сказал отец, и Кроули узнал тоску в его глазах. Этот человек совершал то, о чем теперь жалеет. Азирафаэль посмотрел на него мягко и понимающе и похлопал по плечу: — О, мне встречались свои искушения, не сомневайся. Взять хотя бы этого старого змея, вот кто не дает мне спокойно вздохнуть. — Кроули уткнулся в его плечо, старательно делая вид, что он сама невинность, ну, насколько это возможно для немигающей рептилии. — Чем может помочь змея? — спросил Джон. — О-о, ты не поверишь, на что способен этот змей, когда хочет. — Я ничего не смыслю в растениях, — прошипел Кроули, когда они ушли глубже в поле. — Будет и другая работа. Дорогой мой, тебя так давно не было. — Дагон заставила меня заполнять формы, пока не поверила, что я раскаиваюсь. Мог бы и дальше там проторчать, вот только… похоже, мои сменщики то и дело развоплощались. — Правда? А я и не знал. — Азирафаэль бросал семена на ходу, и Кроули чувствовал острое жжение благословений. — Должно быть, мешали кому-то делать свою работу. Или пытались совершить то, чего я ну никак не мог позволить. — Ну ты и сволочь, ангел. Удивительно, как ты не довершил дело святой водой. Желающих попытаться сразу стало бы резко меньше. — Ох, ну правда, Кроули. Может, они и падшие, но они все еще мои братья. К тому же, я не хотел никому подавать идей о том, что от одного змея можно избавиться окончательно. Кроули вздрогнул, и Азирафаэль рассеянно его погладил. — Я слышал сплетню, — начал Кроули, — что король женится на Филиппе Геннегау. Я даже ездил в Йорк посмотреть на свадьбу. Представь мое удивление, когда это оказался не тот король Эдуард, — добавил он горько. — Оказывается, мой король Эдуард все-таки был одним из ваших. Даже жалко, думаю, ему будет скучно в Раю. Азирафаэль неопределенно хмыкнул. — Окажись Эдуард в Аду, я бы узнал. Конечно, я окопался в канцелярии, но… я бы узнал. — Кроули вздрогнул, обвивая ангела даже крепче и вспоминая золотого, веселого, щедрого Эдуарда. — Знаешь, он ведь не заслужил такой смерти. Я слышал, его несколько недель держали над ямой с бешеными псами, а когда это его не убило, засунули раскаленную кочергу ему в задний проход. Смертные… В Аду мы не делаем ничего подобного. Я не хотел, чтобы… Я просто пытался устроить переполох. Юная Изабелла, моя милая маленькая королева, кто бы мог подумать, что она окажется чудовищем похлеще демона? — Дорогой мой, твой Эдуард не в Раю, — очень тихо сказал Азирафаэль. — Я же говорю, я бы знал, если… о! — он впитывал ангельское сияние. — Есть один опасный слушок… Будто он исчез из замка Беркли с одним из своих слуг. Его видели в Италии и Ирландии. Такой позор для королевы-регента и Мортимера. Куда лучше объявить парламенту, что он сгинул по, эм, естественным причинам. — Ангел… — Какими бы ни были ваши отношения, он тебе нравился. — Ох, ангел. — Он не знал, как его благодарить. Как благодарят за чудо? Он мог только спрашивать дальше: — Мэг? — Увы, вышла замуж повторно. Тебе лучше держаться подальше, чтобы она тебя не узнала. Она счастлива в браке с Хью де Одли. — Де Одли? Не думал, что из него может выйти путный муж, по крайне мере, для женщины. Вечно подбивал клинья к Эдуарду, все пытался привлечь его внимание… о! Вот мелкая хитрюга! — с восторгом воскликнул Кроули. — Хотя, если Эдуарда свергли… — Им обоим ничего не грозит — надо признать, в основном благодаря Мэг. Когда Хью потерял расположение, он присоединился к восстанию. К счастью, Мэг — чрезвычайно находчивая и упорная женщина. А у Эдуарда, помимо любви к ней, сохранились и теплые воспоминания обо мне. И наконец самый важный вопрос, тот, что он почти боялся задать: — Джоан Ами? Эдуард с нее пылинки сдувал, но я ничего не смог о ней разузнать. — Он и правда любил ее. — Азирафаэль поколебался. — Видишь ли, он даже устроил ей бесспорно очень выгодный брак с милым мальчиком. Но представляешь, похоже, Джоан Ами не слишком-то интересовали мужчины. Она доверилась своему крестному, ну и… — Азирафаэль возвел глаза к небу. — Говорят, она умерла от какой-то загадочной болезни, и та же участь постигла одну ее подругу из аббатства. Итальянская немочь. Ей всегда нравилось солнце. И к тому же… бароны развоевались. Любви Эдуарда было уже недостаточно для ее счастливого выживания. Кругом не было ни души, и Кроули остановил время лишь на мгновенье, только чтобы принять человеческий облик. Он встал на землю, все еще обнимая Азирафаэля, и на один краткий миг осмелился прильнуть поцелуем к его губам, лишь на миг ощутить их мягкость и живость, прежде чем отступить. Ангел смотрел на него широко раскрытыми, растерянными глазами, выражение его лица было таким невероятно красивым, что Кроули стало больно, губы его горели. — Ты спас мою семью. — Ну, тебя же тут не было. Кто-то должен был занять твое место, раз ты так беспечно позволил заманить себя в Ад, — раздраженно произнес Азирафаэль, но его глаза — чистые, добрые глаза все метались, глядя то в лицо Кроули, на его губы, то прочь… и вновь на лицо, будто он не мог отвести взгляда. — Ты моя единственная настоящая семья, ангел, — произнес Кроули, с трудом веря, что решился такое сказать. А потом, вновь запустив время, он вернулся в змеиное тело и скрылся в траве, уходя прочь. Он решил не возвращаться, пока не совершит столько чудес, что Соглашение вновь склонится на его сторону. Англия потонет в чудесах. С Дагон он как-нибудь разберется. Больше никаких смертных. Он все-таки был прав: волноваться о них — это ловушка. Он надеялся, что Эдуард не попал в Ад, и узнай об этом Вельзевул, он бы снова гнил в Преисподней. Хотя волноваться об ангеле и того хуже. Но Азирафаэль не воспротивился поцелую, даже если принял его за выражение благодарности, и было в его глазах что-то такое… Азирафаэль сражал его сменщиков и спас его семью, и если это не говорит хоть о какой-то любви, что ж… Кроули все равно уже проклят. И ему потребуется немного времени, чтобы как следует запечатлеть в памяти этот поцелуй.