С широко раскрытым сердцем

На пересдачу я так и не рискнула идти. Всё равно к директрисе после обеда переться. Весь мой класс после литературы был никакой. Либо к ним не так часто пристаёт директриса, либо им всем это не нравится. — Девушки, — сказал завуч. — Вы какие-то не весёлые сегодня. — Василиса Романовна нас заставила стоя у доски стихотворение рассказывать, — мрачно ответила Аня и завуч побелел. Как же я не хотела обед. Больше пугало то, что со мной сделает директриса, но уроки как назло прошли быстро и вот я сижу в столовой и грустно смотрю на куриный суп. — Силы тебе нужны, — толкнула меня в бок Аня. — Я хочу сбежать, — вырвалось из меня. — Так директриса всё равно поймает. И что делать будешь? Там наказание в разы страшней будет. А ты и так еле живая, как призрак ходишь. Я вчера вообще думала, что ты умерла, когда она волокла тебя за поводок по полу. — Да я в целом себя плохо чувствую, — помимо того, что тело болело, так было противное чувство дурноты. — Ну неудивительно, она избила тебя сильно, да и в такую погоду голой протащила. Могла заболеть. — Тут болеют как? — Никак, так же на занятия ходят и прочее. — Даже если сильно плохо? Аня задумалась, держа на весу ложку с супом. — Даже не знаю. Я, когда училась в седьмом классе мне как-то было плохо, отравилась чем-то, я блевала дальше чем видела и знаешь, мне пришлось ходить на все уроки. Мне сунули пакетики и сказали в них блевать. Так я и сидела все шесть уроков. Однажды у одной девчонки заболел живот. Так её директриса заставила пробежать пять кругов вокруг школы. А потом выяснилось, что у девочки был аппендицит. Ей отправили в больницу, а потом через пару дней она вернулась и её так же наказали, но уже за прогулы. Директриса выпорола её на глазах у всех, а после специально ударила по животу кулаком. Меня аж передёрнуло. Противно было, я и так не особо уважаю директрису, а после ее рассказа она вообще зверь и плюсом после вчерашнего конченная сука. — Ладно, — так и не притронувшись к еде, встаю. — Я к директрисе. — Удачи. Директриса улыбнулась при виде меня и встав, бросила мне ключ, который я зачем-то поймала. — Запри дверь, — велела она, сев обратно, а я как послушная кукла подошла к двери и заперла её. — Ко мне подойди. Вздохнув и мысленно уже готовясь к тому, что меня опять сейчас изобьют, подхожу к ней и возвращаю ключ. Женщина же берёт меня за руки, и я вздрагиваю, а она тянет меня к себе и поджав губы, я сажусь ей на колени. — Расслабься, — её рука сжимает моё колено, а после начинает гладить бедро. А я даже просто сидеть не могу и тем более с её прикосновениями. Мне вообще некомфортно вот так сидеть у неё на коленях. — Синяки, я думаю, нет никакого смысла мазать, — она подалась вперёд и поцеловала меня в ухо. — Я уверена на все сто, что они у тебя снова появятся. — Трётся об меня носом, а после хватает зубами мочку уха и начинает посасывать. Второй рукой она расстёгивает на мне жакет и начинает сквозь тонкую ткань блузки лапать меня за грудь. — Не борись, я же знаю, что тебе приятно. И самое ужасное, что это было правдой. Меня накрыла странная волна удовольствия и морщась и буквально переступая через себя, я всё равно стала бороться. Ну не хотелось мне испытывать это чувство с ней. Я не хотела кончать с ней. Ну нельзя получать удовольствие от того, что тебя насилуют. Директриса вдруг встала, крепко сжимая мои бёдра, и просто посадила на свой стол, смотрит на меня и вдруг резко впилась мне в губы, крепко держа за затылок не давая отстраниться. Рот приоткрыла я сама и она углубила поцелуй. Тяжело дышу, закрыв глаза, а тело уже накрыла приятная волна удовольствия. — Ай! — Вскрикиваю, почувствовав, как в меня вошли пальцы. — Больно. — Тебя надо растягивать, — она целовала мою шею, насаживая меня на свои пальцы. — И тогда не будет больно. У меня кое-что есть для этих целей, но не сейчас, ты ещё не подготовлена психически. Надеюсь, что я закончу эту школу и никогда не узнаю об этом. Меня положили на спину и задрав на мне блузку директриса стала целовать и покусывать мои соски, а я к своему ужасу просто стонала от удовольствия. — Мне нравится, как ты стонешь, — она водила губами вокруг моего пупка. — Это возбуждает. И её лицо скрылось под моей юбкой. Зажимаю себе рот ладонью и пытаюсь приглушить стон. Как же приятно. Я и так вся возбуждённая из-за неё была и тупо кончила почти сразу. Снова слёзы. Я не могла так. Не могла получить удовольствие от этого монстра. Самое ужасное, что мне понравилось. — Краснова, смотри, я и за слёзы тебя наказывать буду, — она схватила меня за жакет и посадила. — А теперь удовлетвори меня. — Как? — Вообще не хочется. У меня лицо всё болит. Мне дышать больно. Она искалечила моё тело, а я её ещё и удовлетворять? — Сейчас всё поймёшь, — и она положила мне руку на голову стала давить, чтоб я стала перед ней на колени. — Отлижешь мне и пойдёшь заниматься своими делами. — А может в другой раз? — Испугавшись, пытаюсь встать на ноги, но тут же получаю пощечину и плевок в лицо. Как же она по лицу бить любит, просто ужас. — Вот как, — и схватив меня за челюсть она грубо наклонила мою голову. — Значит при всех это сделаешь а после получишь ещё наказание. Свободна. — Тебе сильно плохо? — Беспокойно спросила Аня, глядя на то как я обнимаюсь с подушкой. — Выглядишь ты не очень. — Нормально всё, — голова раскалывает до ужаса, так ещё и удовольствие получила от директрисы ну как так-то?! С трудом встав с кровати и пошатываясь, я решила уединиться в туалете. С одной стороны, хорошо, что тут столько кабинок, но с другой стороны они не редко бывают заняты. Выбираю самую крайнюю и запираюсь в ней. Конечно, дрочить сидя или стоя я не люблю, но что поделаешь. Сажусь на толчок и засунув руку себе под юбку начинаю себя гладить между ног. Дыхание тут же становится тяжелым, а я просто глажу клитор, а после рискнув, решаю засунуть в себя пальцы и можно сказать тут же их вытаскиваю. Больно всё ещё. Причём больно именно на входе. Может она ни фига не порвала меня или порвала, но не до конца? Закрываю глаза и начинаю гладить себя быстрее. Приятно было, но в этом и был огромный минус, я представляла, что это не моя рука, а рука этой директрисы. В этом плане было противно, но возбуждение было сильнее, и я кончила. — Да что со мной не так? — Простонала я, глядя в потолок. — Уже дрочу, представляя этого монстра. И тут я начала кашлять, да так сильно, что заболела диафрагма. Вообще, показалось, что лёгкие сейчас выплюну от такого кашля. Вроде раньше не кашляла. Хотя меня в такую ужасную погоду заставили голой на четвереньках ходить, тут любой заболеет. Выхожу из кабинки и умываюсь. Надо бежать. Вот только, как и куда? Может ночью сбежать? Нас не запирают на ночь, но главные двери могут. А если меня директриса поймает? Что тогда? Явно наказание будет куда хуже. Допустим, что главный вход запирают на ночь, но сейчас день. И я пошла проверять. Никого толком не встретив, я просто подошла к двери и ради интереса дёрнула за ручку. К моему удивлению дверь оказалась открытой. — Ого! — Оглядевшись, тут же выскакиваю на улицу. Погода была ужасной и меня тут же бросило в холод, но я решила, что это будет правильно и просто побежала не оглядываясь. Я бежала к воротам, не слыша ничего, кроме раската грома. Свет молний освещал мне дорогу, а я всё боялась, что меня поймают. Они заметят моё исчезновение. Она заметит! — Серьёзно?! — Возмущению моему не было предела, ворота мать его, были открыты. — Вот на столько она тут всех в страхе держит, что никто не сбегает. Их, блять, никто тут не держит! Выбегаю за забор и сразу в лес. Не знаю, что меня так туда дёрнуло, но просто хотелось подальше. Да и если заметят, то как в лесу в такую погоду меня искать? Собак я что-то у неё не видела, если только в милицию сообщит. Бежала я и падала, но всё равно вставала и продолжала бежать. Падала даже больше. Вся грязная я вижу какой-то забор и не видя ничего, кроме этого забора, бегу к нему. Какой же меня ждал облом, когда я пригляделась и поняла для чего забор. — Да вы издеваетесь?! — Закричала я на весь лес, недовольно глядя вокруг себя. — Тут ещё и кладбище! Даже больше, я ещё несколько склепов увидела. Сама не знаю зачем, прошла и стала разглядывать старые надгробия, фотографий на них не было, а надписи давно стёрлись. Зачем в глубине леса кладбище? Сюда закапывают учениц этой школы? Подул сильный ветер и я снова стала кашлять. Вроде бы холодно, у меня изо рта пар идёт, но внутри всё горит. Казалось, что кладбищу нет конца. Так незаметно я оказалась где-то в глубине возле склепа. Вспомнив открытую дверь и ворота, подхожу и просто толкаю двери склепа и, он открывается. — Наверное, и гробы тут такие же открытые. Внутри было темно и сыро. Поморщившись, я выхожу обратно на улицу и пройдя несколько метров вдруг падаю, ногу пронзает боль. — Да твою ж! — Ногой я зацепилась за торчащий из земли корень дерева. Пытаюсь вытащить ногу из корня но не могу. Ещё и от мельчайшего движения нога начинает разрываться от боли. Тяжело дыша и крича от боли я меняя положение тела, вытаскиваю ногу. Уже чувствую, как лодыжка начинает отекать. — Да нет! — Уже тесно в туфле стало. Я даже визуально в этой темноте вижу, как она отекла. — Ну нет! Ну мне только везти начало. Я готова плакать от такой невезухи, но вместо этого стала кашлять. Лёгкие болели и горло тоже. Внутри меня даже было жарко. Пытаюсь встать не взирая на боль в лодыжке, но не могу. Подползаю к дереву и схватившись за его створ, пытаюсь встать, но не выходит, и я просто сижу, облокотившись об дерево. Интересно, как скоро мою пропажу заметят и меня найдут? Ну не ползти же мне обратно? Сколько прошло времени? Я вся давно промокла насквозь, но мне всё равно жарко. Ослабляю узел галстука и вытерев от капель дождя лицо снова пытаюсь встать, но безуспешно. Часов у меня не было, и я вообще похоже потерялась во времени. Надо найти палку какую-то. Шару рукой по земле, но ничего не нахожу. Конечно в голове проскользнула мысль что, пытаясь так найти палку я найду человеческую кость. Сколько прошло времени? Меня трясло от холода и жара. Зубами я отбивала дробь всё никак не получалось встать, и я уже готовилась к ночи в этом месте, когда в темноте среди надгробий увидела яркий свет. До меня не сразу дошло, что это свет от фонарика. — Я тут! — Кричу. Человек подошёл ко мне, светя в лицо. Жмурюсь, не видя того, кто держит фонарик, но уже кажется, что я знаю кто. — И что ты развалилась? — Раздался ледяной голос директрисы. — Тебя все обыскались. — Я ногу травмировала, — и тут же начинаю кашлять. Она подошла ближе и присев на корточки посветила на мою ногу. Я же вообще старалась на неё не смотреть. — Дай руку, — сказала она выпрямившись. Хватаю её руку обеими своими, и она помогает мне встать. А после держа меня за руку ударила по лицу рукой, сжимавшей фонарик. Удар был капец какой сильный и если бы она меня не держала, то я бы упала. — Облокачивайся об меня и пошли. Она светила фонариком дорогу, а я шла, стараясь не наступать на травмированную правую ногу. Крепко держась обеими руками за директрису, я с трудом сдерживала болезненные вскрики. Ещё и идти далеко. Всю дорогу мы шли молча, ещё, как назло, директриса шла быстро и мне приходилось наступать на травмированную ногу, тихо вскрикивая. Каждый шаг на эту ногу был просто адом. Я сильно хромала, а директриса только ускоряла шаг и всё дёргала меня за собой, она шла так уверенно, словно не впервой сюда заходит. Кажется, и без фонарика в такой темноте и в погоду она бы нашла меня. Мы вышли из леса и пошли к школе, уже у забора я заметила что-то не то, а приблизившись, так вообще ужаснулась — все ученицы в ночнушках стояли возле школы под проливным дождём. Они тряслись и недовольно смотрели на меня, а я была просто в шоке. — Они стоят так с того самого момента, как была обнаружена твоя пропажа, то есть четыре часа, — сказала директриса и грубо швырнула меня на землю. — Что ж, вы все можете возвращаться в школу. И толпа тут же скрылась я же поняла, что окончательно вымоталась. — Твой поступок просто ужасен, — удивительно было то, что говорила она как обычно, но её чётко было слышно через дождь и гром. — Ты ничего им не добилась, но из-за тебя пострадали те, кто правила соблюдает. — Так это к вам вопросы! — Из последних сил закричала я. — Василиса Романовна, — из школы выбежал завуч, что-то неся в руке. — Как вы просили. Сверкнула молния и я ужаснулась, увидев палку. — Свободен, — грубо сказала директриса, приблизившись ко мне. — Это специальная трость. Она была сделана из бамбука и специально для порки. Она гибкая и ею получать в разы больней, чем розгами. Она коварно улыбнулась и замахнувшись, ударила меня. Тут же мне обожгло спину, и я закричала. Да это оказалось в разы больней, чем её любимые пощечины. Ещё удар, но по голове. Пытаюсь защитить лицо, но тут же получаю по пальцам. Кожа на них лопается, и они покрываются кровью. Били меня так долго. Закрываться было бесполезно. Директриса била ритмично и каждый раз по разным местам. Да она похоже удовольствие от этого получала. Я же вся в слезах, соплях в крови не знала куда спрятаться. Перевернувшись на спину, я тут же получила ею по лицу. Эта трость мне в глаз чуть не попала, а после мне заехали ею по груди. Голос у меня сорвался, и я уже не кричала, а хрипела, получив удар этой тростью по промежности, взвыв, я едва не потеряла сознание. Хотя кажется, что я всё же да потеряла. Открыв глаза, я не поняла где нахожусь, какая-то комната, смахивающая на больничную палату, но явно же никто не вызывал «скорую» после избиения. Наверное, это тот самый изолятор. Откинув одеяло, обнаруживаю, что голая. С трудом сев на кровать замечаю перебинтованную в эластичный бинт ногу. Тело болит, а во рту всё пересохло. Хочу пить. Пытаюсь встать и тут же вскрикиваю от боли в травмированной ноге. Сколько я тут? Прыгаю на здоровой ноге к двери, но она оказывается запертой, скачу к окну, а его не открыть. — Да твою ж! Директриса пришла вечером. Всё это время меня не кормили и не выпускали в туалет. Я просто лежала на кровати всё это время и думала, что делать дальше. Директриса даже не усмехнулась, подошла ко мне и с размаху влепила мне пощечину. — Я хочу домой, — пропищала я. — Твой дом пока тут, — она села на край кровати и тут же положила руку на мою травмированную лодыжку крепко сжав, вскрикиваю от боли, а она продолжает сжимать. — А значит ты будешь жить по моим правилам. — Вы меня чуть до полусмерти не забили! — Неожиданно закричала я. — И хрен я вам подчиняться буду! — Ну что ж, — она встала. –Раз так, то готовься к ответу.