С широко раскрытым сердцем

— Тебе определённо не идёт короткая стрижка, — выдала Аня, глядя на меня. Тяжело вздыхаю, глядя на себя в зеркало, а в голове всё крутится: «на хера я это сделала?». — Мои волосы, — хватаюсь за голову. Какая-же я колючая. Но может всё же это лучше? Директриса точно за волосы хватать не будет. — Ну, если ты решила разозлить директрису, то я думаю у тебя получится. — Да вообще плевать, — протягиваю ей ножницы и собираю свои волосы. — На моё лицо посмотри. Куда хуже? Аня поджала губы и посмотрела в пол. Придя в комнату, я сразу поймала на себе множество удивлённых взглядов. Да и пофиг. Падаю без сил на кровать чувствуя, как лицо стало неметь. Да и просто не особо охота было осознавать, что правым глазом видеть я стала чуть хуже, но, наверное, это из-за фингала. Пролежала я так на кровати обнимая подушку долго. Уже начался ужин, и все стали выходить из комнаты, а я не шевелюсь и лежу дальше. — Ты не идёшь? — Спросила Аня, вставая. — Нет, — лицо просто болело. Говорить было больно, а как я есть буду, одному Богу известно. — Тут есть медкабинет, может туда пойдёшь и попросишь мазь. — Тут есть и такое? — Приподнимаю голову. — Да, вот только самого медика нет. Ключ от кабинета есть только у завуча и директрисы. — Значит буду валяться дальше. К завучу, после увиденного, вообще обращаться не хотелось. Вдруг он тоже захочет меня? Все ушли и оставшись одна, я стала думать, как мне отсюда сбежать. Да и надо ещё постараться не попасться директрисе, а то ещё не выйду живой. Я уже почти засыпала, когда вдруг услышала стук каблуков. Открыв глаза, резко оборачиваюсь и вижу директрису. Стоит и самодовольно улыбается, глядя на меня. Её что, заводят избитые подростки? — Решила имидж сменить? — Подходит ко мне и останавливается у кровати. — Встань, когда с тобой разговаривают! Рявкнула она так, что я тут же неловко вскочила на ноги. От резкого изменения положения в глазах потемнело. — Почему не на ужине? — Как же она любит наезжать. Она же явно пришла сюда не за этим? Настучали ей про меня, вот и решила разобраться. — У меня болит лицо, — простонала я, глядя ей в глаза. — Правда, даже отвечать вам ужасно больно. Наверное, минуту она смотрела на меня. Не знаю о чём она там думала, может пыталась понять вру я или нет. — Идти можешь? — Вдруг спросила она и я перепугалась, ещё раз получить по лицу не хотелось, и я невольно сжалась. — Пошли, прогуляемся до медкабинета. Видя, что я всё ещё стою и никак не шевелюсь, она подошла ко мне и взяв за руку, повела за собой. Вырываться я и не думала, где-то глубоко внутри я боялась снова получить. Меня вообще до того момента никто никогда не бил. Даже критически настроенные против меня родители. Но если был бы выбор избить меня до полусмерти или перевести сюда, я бы выбрала первый вариант. Мы спустились на первый этаж. Те ученицы, что нам встречались, вообще не смотрели на нас. Мне же лучше, и так стрёмно, что меня тут за ручку держат. Медкабинет находился в другой части здания и был небольшим. — Соседняя комната изолятор, — зачем-то сказала мне директриса и кивнула на кушетку. — Сейчас я дам тебе мазь. У тебя голова, кстати, болит? — Немного. — Значит, и анальгин. Она пошла к шкафам и стала их открывать. Спустя пару секунд протянула мне таблетку анальгина и открыв тюбик, принялась сама мазать мне лицо. — Я и сама могу. — Тут нет зеркала. — Так дайте мне мазь, и я в туалете помажу. — Всё что находится в медкабинете должно оставаться в медкабинете. Лицо мне она смазывала аккуратно и даже нежно. И это та женщина, что избивала меня. — Мазь хорошая, — сказала она, закончив. — Синяки должны быстро сойти. Хотя в твоём случае, чем дольше они у тебя будут, тем лучше. — Это ещё почему? Она не ответила. Просто отвернулась, возвращая мазь на место, я же встала с кушетки и посмотрела на дверь. Надо валить. — Краснова, — оборачиваюсь к ней. — Даже не смотри туда. — Она подошла ко мне. — Я тебя не отпускала. — Её руки легли мне на плечи и крепко сжали так, что я просто не смогла отстраниться. — В этой школе действуют порядки и их надо выполнять. Если есть ужин, то ты обязана на него идти. — А если я не хочу? — Даже так, — она наклоняется и мне кажется, что меня снова поцелуют. Не хочу целоваться со зрелой тёткой. Вообще, с женским полом не хочу. Вот поэтому я и не люблю женские коллективы, когда нет мужиков, то они друг на друга засматриваться начинают. — И поэтому я накажу тебя за пропуск ужина. Секунда и я стою прижатая спиной к двери, директриса крепко удерживает меня одной рукой за горло, а второй рукой лапает мою грудь. — А сосок затвердел, — противным голосом сказала она и принялась расстёгивать на мне блузку. — Василиса Романовна, это обычная физиология, нечего мне приписывать какое-то мнимое возбуждение. Я так же могла и от холода воз… Она впилась мне в губы и к моему ужасу углубила поцелуй. Недовольно мычу пытаясь оттолкнуть её от себя, как же противно, её язык трогает мой, а я тупо не знаю, что мне делать чтоб всё это прекратилось. Коленом она раздвинула мне ноги и мои ноги чуть не подкосились, когда её пальцы стали гладить меня там. — Этой ночью я жду тебя у себя, — она всё ещё удерживала меня за горло, а её пальцы гладили меня между ног. — К себе в кабинет. Попробуй только не прийти. Свободна. — Ты что такая хмурая? — Аня села на свою кровать и достала учебник по алгебре. — Директриса велела к ней ночью прийти. — Ой. Ну тогда тебе надо будет так сделать. — Я не хочу чтоб она меня изнасиловала. Ясно же что она меня к себе ночью зовёт не в карты поиграть. — Если не придёшь, то она тебя накажет. — И плевать, — мне проще пережить новые побои чем изнасилование. — После наказания думаю ты будешь говорить не так. Ночью я проснулась от такого дикого скрипа кровати что просто невыносимо было спать дальше. Открыв глаза недовольно поворачиваюсь в сторону скрипа и замираю. Скрипела кровать Ани и скрипела потому что завуч трахал её активно и быстро. Это точно был завуч, в темноте я смогла разглядеть черты Михаила Станиславовича. Наумова тихо постанывала под ним, а я отвернулась обратно и зажала уши и ждала, когда же это закончится. Ещё и не стесняются при всех. Я ещё могу понять если бы кровать не скрипела, но она скрипит на всю комнату. Я не могла заснуть до самого конца. Но кровать всё равно продолжала скрипеть. А после он ушёл, а через несколько минут и Аня. Только тогда я смогла заснуть хоть в ушах всё ещё был слышен скрип кровати. Проснувшись в шесть утра от грохота грома. Молнии одна за другой освещала комнату. — Ты так и не ходила к директрисе? — Спросила Аня снимая с себя ночнушку. Тут же отворачиваюсь, но засос на шее у неё замечаю. — Нет, — быстро одеваюсь и благодаря директрисе идеально завязываю галстук. — Ты только не спорь и не сопротивляйся иначе будет только хуже. На завтра была манная каша. Смотрю на неё и просто ковыряюсь ложкой. Даже если бы я завтракала, то это я бы не стала есть. — Краснова, — слышу голос завуча. Даже смотреть на него противно. Взрослый мужик а лезет к малолеткам. Извращенец. — Тебя директриса к себе зовёт. — Наказание, — шепнула Аня. — Быстрее, — торопил меня Михаил Станиславович. — Василиса Романовна не любит ждать. И я пошла за завучем, который почему-то решил, что меня обязательно надо проводить иначе я не дойду. — Сама зайдёшь? Ничего не сказав я постучала и открыла дверь. Директриса явно была недовольная и мне стало сильно не по себе. — Ты я смотрю лишена инстинкта самосохранения, — она встала во весь свой высокий рост и стуча каблуками прошагала к двери чтоб запереть. Я же стою к ней лицом и на расстоянии. — Подойди ко мне. Стою дальше боясь пошевелиться даже. В два шага она хватает меня за ворот блузки и дёргает к себе только чудом не оторвав его, а после даёт мне пощечину. Дальше швыряет меня к стене где висело зеркало. Задеваю это зеркало и оно падает но не разбивается. Я даже оправиться не успеваю, а меня уже хватают за галстук и тянут на себя, а после грубо бросают на пол и бьют кулаком, но уже по другому глазу. — Раздевайся, — и сама же начинает срывать с меня одежду. Мне слишком больно, и я испугана, но пытаюсь хоть какой-то да дать отпор, но мне снова дают пощечину. — Думаешь, что меня можно не слушаться? Когда она отошла от меня я лежала на полу голая и запуганная закрывая голову руками и дрожа. А после я услышала, как она куда-то отошла и быстро вернулась. Меня грубо схватили за руку и посадили, а на шею надели строгий ошейник шипы которого впились в кожу. К ошейнику был прикреплен поводок. — Сейчас мы пройдёмся по школе и вокруг школы, — процедила директриса, сильно дёрнув меня за поводок и шипы ещё сильней впились в кожу да так что я закричала от боли. — И ты как моя собака будешь идти на четвереньках. Только попробуй встать, я лично сломаю тебе ноги и руки. Ясно? Угроза звучала весьма убедительно, и я только закивала. — Ну что ж, — она противно улыбнулась и дёрнула меня к себе. Падаю лицом на пол. — Пошли, и тебе наказание и другие чтоб боялись. Мы вышли из её кабинета. Я с ужасом огляделась и попыталась прикрыться, но она снова дёрнула и шипы впились в шею да так что я стала задыхаться. — Я сейчас возьму плеть, — она поставила ногу мне на спину больно впившись каблуком мне под лопатку. — И буду тебя бить если ты не понимаешь. — А-а-а! — Кажется она проткнула меня своим каблуком. — Потом я тебя высеку, — пообещала она потянув меня за собой. На четвереньках было идти неудобно и даже больно. Особенно больно было коленям. Она вела меня по коридору заводя в каждый кабинет. В эти моменты мне было ужасно стыдно. Я плакала и умоляла ей не делать этого, но в ответ она била меня по голове и больно дёргала за поводок. Уроки в классах, когда мы входили тут же прекращались и все смотрели на меня. Я же стояла на четвереньках и плакала, а директриса ставила на меня ногу и говорила по поводу плохого поведения. Так я узнала, что в этой школе всего одиннадцать классов. Меня даже в начальные классы завели чтоб припугнуть их. Пару раз я пыталась встать, но меня били ногой по лицу и по рёбрам. Когда мы подходили к выходу то нас уже ждал завуч с плащом директрисы, который он помог ей надеть, лицо у меня уже было в крови. Я просто смотрела в пол, не поднимая головы, но каждый раз директриса заставляла меня посмотреть на всех впиваясь каблуком мне в спину до крови. Моя спина вообще походила на решето. Мне одежду никто давать не стал и дёргая за поводок директриса повела меня на улицу. Тут же меня обдало холодом. Меня трясло от холода, а директриса заставляла меня ступать по грязи и лужам. Мы шли вокруг школы. Руки у меня скользили и в один момент я просто поскользнулась и упала в прямом смысле лицом в грязь. — Вставай, — она дёргает меня а я плачу не в силах встать. Мне кажется что внутри меня что-то треснуло. Мне просто хотелось чтоб от меня все отстали. Пусть даже в этой грязной луже. — Ты меня не слышишь? — Пожалуйста, — глаза уже болели от слёз. — Не надо. Она наклонилась ко мне и стала бить по лицу и голове. Она специально вонзилась каблуком мне в рёбра и кажется, что проткнула им меня. — А-а-а! — В глазах потемнело, а дышать резко стало тяжело. На улице было достаточно холодно и я просто не могла разглядеть ничего. — Встала! — Она дёргает и шипы впиваются мне в шею. — Встала быстро! Просто плачу а сил нет никаких. Я пытаюсь отползти от не и тут же меня дёргают обратно, падаю лицо в грязь, в рот попадает грязь из лужи. Начинаю отплёвываться и чувствую, как мне на голову ставят ногу и начинают давить. — Ты у меня сейчас грязь жрать будешь! — Директрисе приходилось кричать, из-за шума грозы я её просто не слышала. Сопротивляться сил не было и я упала лицом в грязь. Дышать было невозможно, а директриса не убирала ногу с моей головы. — Ешь! Я просто сейчас умру. Вот что промелькнуло у меня в голове. Я просто сейчас умру. Эта женщина убьёт меня и кажется мне что останется безнаказанной. — Идёшь или грязь есть будешь? — Она убрала ногу с моей головы и за потянув меня за поводок поставила на колени. У меня не было сил даже грязь выплюнуть изо рта. Идти дальше я заставляла себя через силу. Тело просто болело от холода и побоев. Школа ещё как назло оказалась слишком большой и обходили мы её почти час. Я просто не верила своему счастью, когда мы дошли до крыльца и стали подниматься по ступенькам. Уже оказавшись в тёплом помещении я упала на пол не в силах встать. Слёзы кончились. — Вставай, — пихает меня в бок директриса. — Твоё наказание ещё не закончилось. Я уже и говорить не могу. — Краснова? — Она села на корточки возле меня и с интересом посмотрела на меня. — Я не могу, — еле слышно отвечаю. — Не можешь? — Покачала головой директриса и тут же засунула мне палец в рану, между рёбер которую она оставила своим каблуком. — А так? — А-а-а! — Меня прям согнуло всю, а эта ненормальная ковырялась пальцем в моей ране засовывая его глубоко. — А-а-а! — Встаёшь? — Палец то выходил из меня то проникал снова и с каждым разом всё глубже и глубже. А я только кричу говорить вообще не могу. — Знаешь, я могу тебя прямо тут отыметь, — она вытащила палец и засунула в рану другой. — А ведь этого могло не быть. — Чувствую, как она разрывает рану пытаясь засунуть мне между рёбер два пальца. — Сделай бы ты как я велела. Из бока у меня течёт кровь. Я же уже на грани потерять сознание от болевого шока. — Ну что ж, — она выпрямилась и просто потянула меня на поводке. Меня волочили по полу душа ошейников чьи шипы уже давно разорвали кожу на моей шее. Я вообще похоже была одной кровавой раной. Она притащила меня в столовую где я увидела всю школу. Все они смотрели как моё грязное окровавленное и бессильное тело притащили. — Новенькая уже ответила за свой поступок, — сказала директриса, поставив мне на голову свою ногу. — И с теми, кто будет вести себя так же, получат такое же наказание и даже хуже. Все свободны. Они все шли мимо нас. Даже в таком полуобморочном состоянии я чувствовала на себе любопытные взгляды. Мне было уже всё равно. — Василиса Романовна, — к директрисе подошёл завуч. — Вам помочь? Не знаю ответила она ему или нет, просто вдруг кто-то выключил свет и включил его, когда я была уже в ванной. Мне было плохо и всё тело болело. Я даже не обращала внимание на то что директриса мыла меня смывая кровь и грязь с моего тела. Она мыла меня молча, а я всё старалась не потерять сознание хотя было очень плохо. Из груди вырывается болезненный стон, когда она слегка наклоняет меня вперёд и начинает мыть мою спину. Как же щиплет. — Тш-ш-ш, — слышу её голос и закрываю глаза. — Сейчас всё закончится. — Василиса Романовна, — слышу голос завуча. — Принёс аптечку. — Хорошо. — Вам помочь? — Тут я справлюсь сама, — холодно прозвучал ответ. Она спустила воду и стала обрабатывать мои раны. Очень больно было когда она обрабатывала шею и бок. Особенно бок, именно ту рану что была между рёбер. Она просто капала перекисью и покрывала раны зелёнкой. Больше она ничего не делала. Я кажется стала терять сознание, когда директриса взяла меня на руки и куда-то понесла. Держала она меня крепко аккуратно прижимая к себе. Мне было так плохо что даже всё равно что меня ничем не накрыли и несли прямо так голую. — Лежи пока, — открываю глаза, как только меня положили на кровать. Она куда-то отошла, а я огляделась, большая комната с широкой кроватью и шкафами. Тут даже телек был. Плазма висела на стене. Был даже музыкальный центр. На полу был большой пушистый ковёр. Я точно в школе? — Теперь ты точно не убежишь, — директриса появилась в поле зрения, и она была голой. Тело у неё было красивое и подтянутое, но и тоже время я сильно её испугалась. — Нет, — прошептала я, но было поздно, директриса залезла на кровать сев мне на бёдра. Какая же она горячая. — Да, — она наклонилась, сжав мне грудь и поцеловала в губы. Поцелуи были короткими и сухими, а после она впилась мне в челюсть и открыв мне рот проникла языком. Рука с моей челюсти вернулась обратно на грудь. Я же начинаю ёрзать под ней. — Не дёргайся, а то привяжу. Она села и с размаху дала мне пощечину, а после плюнула в лицо и похоже для неё это было весело иначе почему директриса засмеялась я не знаю. Самое ужасное когда она легла сверху. Дышать сразу стало трудно. Директриса целовала мою шею попутно кусая её. Было то больно то… приятно. Пожалуй последнее чувство было самым неприятным. Как это так мне приятно от её поцелуев? Коленом она раздвинула мне ноги и стала гладить пальцами. Слегка ёрзаю под ней и тут же получаю пощечину наотмашь. Мне аж дыхание от этого перехватило. Щеку жгло болью она неприятно пульсировала, а эта женщина стала водить языком по моим соскам. Она кусала их, облизывала, посасывала. Я же, скрипя зубами стала чувствовать, как внутри меня нарастает какое-то странное чувство. Вроде бы приятно, а вроде бы и нет. Но дышать я правда стала тяжело и через рот. Облизываю губы закрыв глаза и полностью погружаюсь в какое-то непонятное состояние. Вроде как что-то подобное бывает, когда я мастурбирую. Директриса положила руки мне на рёбра и стала целовать мой живот я же вскрикнула от боли. Она тут же подняла на меня глаза т переместила руки с рёбер на грудь. Грудь она мяла мне жадно и сильно да так что от этих её сжатий я закричала. Она схватила меня за бёдра и раздвину ноги сильнее. — Тебя когда-нибудь ласкали языком? — Спросила директриса и тут же провела языком по моим половым губам. — Нет, — тихо отвечаю, знакомясь с новыми и необычными ощущениями. — Никогда. Язык проникает глубже и мне перехватывает дыхание. Просто это было так приятно что я начала тихо постанывать от удовольствия. Сглатываю и зажимаю себе рот ладонью второй рукой сжимаю простыню. Чувствую, что к её языку добавился палец, тут же смотрю на неё, только не это. Я не хочу, чтоб она была моей первой. — Всё хорошо, — сказала она, приблизив своё лицо к моему, её колено мешало мне свести ноги вместе. — Страшнее наказания точно уже не будет. — Она высунула язык и провела им по моим пересохшим губам и тут же меня пронзила боль между ног. Больно было сильно, из меня словно воздух выбили. Я не могла вдохнуть, а боль была, наверное, такая же когда она мне в рану палец засунула. — Ш-ш-ш. — Больно, — с трудом говорю, а по вискам текут слёзы. — Ты такая горячая внутри, — она прижалась своей щекой к моей. — Такая просторная хоть и сжимаешь мои пальцы и это так приятно. Мне просто противно её слушать, а она шевелит внутри меня пальцами причиняя боль. Директриса просто смотрела на меня, а после стала насиловать. Она вытаскивала из меня пальцы, а после входила снова по самые костяшки. Как же это было больно. Я кричала от боли весь процесс. Попыталась отстраниться и снова пощёчина. Как же мне просто было обидно за себя в первую очередь, а эта женщина просто тёрлась своим голым телом об моё. Как же было противно. — Ты будешь приходить ко мне каждый раз, когда я тебя зову, — она вытащила из меня пальцы и запихала их мне в рот. Чувствую вкус крови и смазки. — То, что я с тобой сегодня сделала были цветочками. Я умею наказывать, с фантазией у меня нет проблем. — И без предупреждения она рывком перевернула меня на живот. — Не бойся. А я вся в напряжении а директриса целует мою спину. Медленно поцелуями она спускалась к ягодицам. Но это было так медленно что я даже заснула. Или пережитый стресс сказался так. Просыпаюсь от поцелуя в губы. Открыв глаза вскрикиваю, вздрогнув при виде улыбающейся директрисы. Я совсем забыла что нахожусь у неё. За окном всё так же шёл дождь, а тело просто ныло от боли. Сколько я спала? — Ты испачкала постельное зелёнкой и кровью, — строго сказала она и я тут же напряглась, поморщившись от боли. — Вставай, через десять минут будет завтрак. А встать оказалось непростой задачей, а после вчерашнего позора мне вообще людям на глаза попадаться не хотелось. Сев я тут укуталась в одеяло скрывая свою наготу. — Брось, я уже видела тебя голой, — директриса потянулась и стоя голой стала сверлить меня взглядом. — У меня всё болит. — Не удивила, — она подошла к креслу и схватив мою форму швырнула её мне. — Одевайся. Руки не поднимаются и, наверное, половину времени я потратила только, пытаясь одеться. Директрисе похоже надоело наблюдать за моими попытками, она просто подошла ко мне и быстро одела. Бросаю взгляд на постельное и содрогаюсь, я ей его конкретно так уделала. — Иди на завтрак, и да, Миша, я жду тебя сегодня после обеда. Еле живая выхожу с какой-то незнакомой части здания и на крики ребят. В столовой все резко замолчали при виде меня, я же прошла и села рядом с Аней. — Выглядишь ты конечно ужасно, — сказала Наумова, а я вздохнув посмотрела на запеканку. — Ну то что с тобой вчера сделали… это просто капец. Слышу, как все вокруг шушукаются и обсуждают меня. Единственное что меня спасало моё ужасное состояние. — Тебе бы в больницу, — Аня всё смотрела на меня. — От лица почти ничего не осталось. — Что первое? — Литература. И я невольно заплакала. — Ты это… Миша, успокойся. Вытираю лицо от слёз и чувствую что меня начинает тошнить. Вскакиваю на ноги, но тут же спотыкаюсь об скамейку и тяжело падаю на пол. Все снова смотрят на меня, а я бегу в туалет, но не успеваю добежать, в коридоре меня сгибает пополам и рвёт. Выпрямившись вытираю рот рукавом и оглядевшись пошатываясь иду в комнату. Как же мне было плохо. Падаю на кровать чувствуя что не встану. Вытаскиваю из тумбочки листок бумаги и просматриваю расписание. Литература Алгебра Физика Химия Обществознание Биология Литература для меня была словно ад. Особенно когда директриса решила учудить: — Откройте учебник на семьдесят второй странице, — тут же по всему классу зашумели, перелистывая страницы. — Даю вам десять минут чтоб выучить это короткое стихотворение. — Она противно ухмыльнулась. — Будете выходить к доске и рассказывать. Расскажите без запинки сразу ставлю пять. — В чём подвох? — Спрашиваю у Ани. — Увидишь, — мрачно ответила та. — Это любимое развлечение Василисы Романовны. Стихотворение было коротким и училось в принципе легко. Вот только после я поняла в чём подвох. Все выходили к доске и начинали рассказывать стихотворение, а директриса тем временем стояла рядом и то гладила, то целовала то руку под юбку засовывала. Я в шоке смотрела на всё это. И никто не возмутился на это. Из шестерых кто выступил все завалили. Все запнулись. — Краснова, — пропела мою фамилию директриса и встав я вышла. — Приступай. Начинаю вспоминать стихотворение и что-то говорить, когда директриса встала сзади и поцеловала меня в шею, а после стала лапать за грудь. Запнулась я на второй строчке и с двойкой вернулась на место. Сразу вспомнилось как школьный психолог говорил, что отсюда все отличниками выходят. Мне даже интересно кто эти люди и что они такого сделали что получили хорошие оценки? Когда вышла Аня то она вообще чуть не расплакалась, когда её нагнули и директриса засунула ей палец в зад. Из всех нас никто не смог сдать и самодовольно улыбаясь директриса заявила, что будет ждать каждую из нас на перемене для пересдачи.