С широко раскрытым сердцем

Аня была слишком дёрганой. Она даже сгрызла ногтя до крови на пальцах. Ногти грызла она постоянно. Со мной она почти не разговаривала. Я же вообще чувствовала себя одинокой. Весь круг моего общения составляет секс с директрисой. С каким-то ужасом я ждала время после отбоя. Мне откровенно говоря было страшно. Страшно то что мне нравился секс с ней хоть сама Василиса Романовна была мне противна. Как назло, я весь день сталкивалась с директрисой в коридоре хоть её уроков и не было сегодня. Она меня замечала, улыбалась, а меня передёргивало от её улыбки хотя между ног начинало уже ныть. — Нет! — Простонала я в туалете закрывшись в кабинке. — Плохое тело. Не возбуждайся. Засовываю руку под юбку и начинаю мастурбировать, представляя её. Пытаюсь представить кого-то другого. Симпатичного парня, но его всё равно вытесняет образ директрисы, и я уже просто едва ли не плачу, доводя себя до оргазма. Я не лесбиянка. Я не могу любить директрису. Она же сто процентный абьюзер. То как она унизила меня никогда не покинет мою память. Я уже выходила из кабинки, когда в соседнюю залетела Аня и склонившись над унитазом стала блевать. — У тебя токсикоз не запоздал? — Спрашиваю, глядя на неё. — Я не знаю, — сквозь слёзы проговорила Аня. — Я даже не знаю, что мне делать. Я боюсь сказать об этом Михаилу Станиславовичу. Я боюсь пойти к Василисе Романовне. Я боюсь делать аборт, но и ребёнка воспитывать я тоже не хочу. — Ну значит в детский дом сдашь, — включаю кран и мою руки. — Что если, когда я буду рожать я умру? Или меня разорвёт? — Тебе и кесарево сделать могут, — вытираю руки об юбку. Её стало тошнить, и я поспешила скрыться. С начала отбоя я спустилась вниз и раздевшись в раздевалке пошла в ту же кабинку. Вот только директриса не пришла и не через десять минут и не через полчаса. Слышу шаги, ну наконец-то. Я даже отодвинула шторку, но тут же завизжала при виде завуча. — Что вы тут делаете?! — Надеюсь он ничего не разглядел. — Это учительская душевая, — покраснел и отвернулся от меня он. — Ладно, я тут всё равно для другого. Василису Романовну срочно вызвали по делам и её не будет пару дней. Так что одевайся и иди спать. — А кто тогда будет за место неё? — Я. С ним же явно проще договорится. — Михаил Станиславович, а можно родителям позвонить? — Тебя зачем? — Ну надо. — У нас запрещено звонить родителям. Это по тому что тебе потом будет трудно учиться. Ты только от них отвыкла и… — Ну пожалуйста. — Хорошо. Жду тебя в коридоре. Он ушёл а я не веря своему счастью побежала одеваться. Выхожу в коридор и иду за ним в его кабинет. Кабинет у завуча был маленьким и кроме стола и пары стульев там ничего и не было. Сажусь на стол, а он в кресло и взяв телефон смотрит на меня. — Говори номер и код города. — Я не знаю код. — Сейчас, — он встал и куда-то вышел, вернулся спустя десять минут и сев за стол стал набирать мой номер. — Посмотрел у секретаря. Он сидел с задумчивым видом, а после дёрнулся. — Здравствуйте, это Михаил Станиславович, завуч. Я… что? Нет, всё нормально. А? Погодите. Он посмотрел на меня. — Дайте трубку, — встав тяну руку, но он только качает головой. — Я вас понял, — и завуч просто повесил трубку. — Миша, они не хотят с тобой разговаривать. — Чего?! — Я просто в шоке. — Почему это? — Они толком ничего не сказали кроме того, как чтоб им не звонили по поводу тебя. Расстроилась я знатно. Встав я просто вышла из его кабинета. Спать мне не хотелось и я просто бродила по пустой школе. За окном опять шла гроза и похромав к подоконнику я на него села. Как же хорошо что директрисы нет. Кашель у меня никуда не ушёл но стал меньше. Обидно в этом плане было. Мне плохо, я температурю и никто даже врача не вызвал. Что если у меня пневмония или что-то в этом роде? Сразу вспомнилась история про аппендицит. — Не спится? — Смотрю на завуча, он подошёл и встал рядом облокотившись об подоконник. — Ну правильно, через два дня осенние каникулы. — Правда, что ли? — Ага, — зевнул он, а я задумалась сколько вообще времени тут торчу. — Половину учениц заберут на неделю домой другие тут останутся. А ты всё же иди и поспи, завтра у тебя контрольная по моему предмету. — Я всё равно не засну, — поправляю юбку так чтоб она не задралась, и он ничего не увидел. — Да заснёшь, — он улыбнулся и ведь вполне симпатичный мужик. Смотрю на его руку и не вижу кольца. Ещё и не женатый. — Михаил Станиславович, вы же прекрасно знаете, что тут происходит, — выкину из головы тот факт, что от него залетела Аня. — Почему вы… — Работаю тут? — Перебил он меня подняв брови. — Тут зарплата хорошая. Я получаю как директор обычной школы хоть и работаю завучем. И какая тогда зарплата у директора тут? — Вас не смущает что директриса насилует учениц? Её пытки? То как она унижает. — Миша, ты не представляешь, что тут было до того, как она стала директором. Школа была на грани закрытия. Василиса Романовна вдохнула в эту школу новую жизнь. — Да скорей она сюда привлекла инквизицию, — пробубнила и вздрогнула от грома. — У меня к тебе предложение. Если тебе надо будет поговорить с кем-то, то я всегда готов тебя выслушать. Надеюсь он ко мне не подкатывает. — Моя комната на третьем этаже в конце коридора с права. — Хорошо. И он ушёл я же ещё немного посидела и пошла спать. Контрольная по алгебре прошла средне. Я тупо списала у Ани хоть и не совсем уверена, что та правильно из-за своих нервов написала. И всё же школа без директрисы была чуть спокойней. Сразу почувствовалась другая атмосфера. Все стали такими общительными, стояли в коридорах группами смеялись общались. Я словно попала в другую школу. А потом наступили каникулы и половину девчонок забрали домой. Мне было обидно что меня не забрали. Нас в комнате осталось человек десять. Если бы они со мной ещё и общались, даже Аня со мной толком не общалась, у неё такая паника была что все в комнате знали, что она беременная. Об этом шептались пока Наумовой не было в комнате. Я даже не удивлюсь что по возвращению в школу директриса узнает. Ей скорей всего уже давно сообщили. Но отдыхали от директрисы мы недолго. На второй день каникул нас всех подняли в четыре часа ночи. Сонные мы стояли возле кроватей и смотрели на директрису. — А теперь разделись полностью, — приказала она и все стали снимать ночнушки. — Краснова, тебя это тоже касается. Снимаю её с себя и вся сжимаюсь. Мы стоим и смотрим друг на друга пока директриса шагает мимо нас оглядывая наши голые тела. — Так, — она остановилась напротив Ани. — За мной. Поджав губы Аня даже про ночнушку забыла, так голой и пошла за директрисой. Как только они скрылись в комнате тут же стали все шептаться. Ясно дело что Аню сдали, да и живот у неё сейчас виден. Ночнушку надевать я не стала а сразу же форму. Я не знаю, что мною двигало, но я решила пойти к кабинету директора. Уже в коридоре первого этажа я услышала крики. И не дойдя до кабинета остановилась, увидев страшную картину. Директриса шла, держа в руках поводок, а на поводке тащила голую Аню. Аня вся в слезах пыталась сопротивляться, но ничего не выходило, а директриса сильно дёргала, причиняя строгим ошейником Наумовой боль. — Хватит! — Бегу к ним. — Василиса Романовна, отпустите её. — Краснова, — процедила сквозь зубы директриса. — И тебя на привязь? — Аня беременная ей волноваться нельзя. — Да ты что? — Она приблизилась ко мне. — Раз Наумова отказывается от аборта так я ей помогу. И она притянула Аню к себе и ударила кулаком ту в живот. — А-а-а! — Аня так закричала что кажется, что стены содрогнулись. — Нет! — Бросаюсь на директрису и хватаю её за руку, но тут же получаю по лицу, а после меня хватают за горло. — Что случилось?! — К нам подлетел завуч. — Краснову в изолятор, — меня швыряют в руки завуча. — Нет! — Закричала Аня и мы все трое повернулись к ней. Меня передёрнуло при виде крови у неё на бёдрах. — Нет! — Пошли на улицу, — сказала директриса. — Отпустите её! — Кричу, но завуч уже тащит меня куда-то. — Отпустите! — Миша, успокойся, — он затащил меня в подвал. — Тише. — Она убьёт Аню! — Не убьёт, — он остановился возле какой-то двери и открыл её. — Василиса Романовна контролирует себя. Посиди тут. — Остановите её. Он затолкал меня в комнату и запер. Комната была узкой маленькой и холодной. На полу валялся матрас и небольшое окошко над потолком. Опускаюсь на матрас, он сырой и вонючий. Не взирая на грозу я прекрасно слышала крики Ани. Это был самый натуральный вой. До окна под самым потолком допрыгнуть я не могла. А потом крики прекратились. В этой камере я пробыла до утра а потом наступила ночь. Ко мне никто не приходил, меня никто не кормил. В туалет хотелось, но, когда я звала мне никто не открыл и пришлось писать в дальнем углу. Я решила, что просто буду спать. Тут нечем было больше заниматься. Главное, чтоб про меня не забыли. Ну покормить хотя бы должны. Я же могу умереть от голода и жажды. Ну зная директрису то она скорей всего просто доведёт меня до истощения и только тогда выпустит. Утром следующего дня меня разбудил скрип открывающейся двери. Тут же вскакиваю на ноги и вижу завуча. — Привет, ты как? — Он показал мне кусок хлеба и протянул его мне. — Это всё чем тебя разрешили кормить. Хватаю небольшой кусок хлеба и буквально заглатываю давясь. Хотелось конечно ещё и воды. — Я долго тут буду? — Пока Василиса Романовна не разрешит выпустить тебя и то мне кажется, что она под конец каникул это сделает. — Как Аня? — Она тоже наказана. Думаю, когда тебя выпустят то Наумова всё ещё будет наказана. Мне так и хотелось сказать, что это из-за него, но я промолчала. — Завтра я зайду и принесу тебе поесть и воды. И так он находил каждый день моего заточения. Мы обменивались парой слов и я снова становилась одна. Но плюс был в том, что директриса не домогалась до меня. Вот только я провела все каникулы в этой камере. Выпустил меня завуч и тут же велел принять душ. По пути на третий этаж я застыла при виде Ани. Она стояла на коленях голая с окровавленными бёдрами и плакала. — Аня? — Направляюсь к ней, а она стоит, опустив голову и плачет. — Аня? — Иди куда шла, — шею больно сжали чужие пальцы, и я вскрикнула. — Или тебе мало было наказания? Директриса буквально отшвырнула меня и не удержавшись на ногах я упала на пол. — И форму постирай. У тебя уроки начинаются, а ты в каком виде. — Аня, — вскакиваю на ноги чувствуя слабость в теле, недоедание не прошло зря. — Ты замолчишь или нет? — Директриса подошла ко мне и дала пощечину от которой я снова упала. — Мало наказания было? — Ей плохо. Она потеряла ребёнка, а вы её ещё так мучаете. — Тебе её жалко, что ли? — Директриса громко засмеялась. — Ну раз тебе так её жалко то давай ты отлижешь ей? Слижи кровь с её бёдер и сделай ей куни и тогда я отменю наказание. Это шутка? Волна отвращение всколыхнуло меня. На Аню я даже не смотрела хотя чувствовала её взгляд на себе. — Вот как тебе жалко подругу, — директриса противно улыбнулась мне. — Ну правильно, ты только мне куни можешь делать и никому больше. И пока я не решила тебя наказать, вали отсюда. — Миша, идём, — откуда-то появился завуч и схватив меня за руку увёл. — Михаил Станиславович, остановите это! — Иди и приводи себя в порядок, — он внимательно посмотрел на меня. — Василиса Романовна не переборщит. — Да?! А со мной мне кажется был перебор. Пытаюсь рвануть обратно, но он хватает меня и тащит наверх по лестнице. Вот только оказавшись на третьем этаже он потащил меня в сторону душевой, но на деле туда меня он не затащил, а затащил в какую-то маленькую комнату. Только тогда он выпустил меня из своих объятий. — Где я? — Маленькая комната с кроватью и шкафом и креслом у окна. Тут больше ничего не было. Ну ещё кассетный магнитофон на шкафу. — Это моя комната, — сказал он и сжал мою руку. — Побудешь пока что тут. — Я не могу, — пытаюсь вырвать свою руку. — Она там Аню мучает. Завуч только вздохнул и потянул меня за собой усадив на свою кровать. Сам он сел и не отпустил мою руку продолжив держать словно боялся, что я вскочу и побегу разбираться с директрисой, по идее я так и планировала. — Всё будет хорошо, — он положил свою огромную руку мне на колено. — Не волнуйся. Тебе за себя переживать надо, а не за других. — Почему же? — Переживая за других ты далеко не уйдёшь. — Может быть. Но я всё равно хочу послать директрису в жопу. И насрать мне на то какое наказание меня ждёт. Он только вздохнул грустно, улыбнувшись и сильнее сжал мою руку. — Миша, ты даже не представляешь в какие дебри занесёт тебя твой характер. — Да мне плевать! Я вообще не понимаю зачем меня сдерживать? Может она прямо сейчас её насилует? Михаил Станиславович, отпустите. — Даш слово что не побежишь разбираться? — Нет, — задумавшись честно отвечаю. Я вообще готова вломиться в кабинет директрисы и… — Ну тогда ещё посидим, — он положил ногу на ногу. — Подождём, когда ты остынешь. — Да блин, — простонала я и стала вырывать руку. — Отпустите. — Я тебя сейчас поцелую если не успокоишься, — улыбнувшись пошутил он. — Поцелуете? Так давайте и я пойду отсюда. Усмехнувшись он наклонился ко мне и положив руку мне на затылок мягко поцеловал. Я буквально афигела и застыла на месте, не зная, как на это реагировать. — Я же говорил, — он улыбнулся и тут же повалил меня на кровать придавив своим телом. — Михаил Станиславович! — Закричала я, чувствуя всю тяжесть его тела. — Не пугайся, — сказал он, сжав мою грудь, чувствую, как она болит и понимаю к чему это всё ведёт. Он наклонился и поцеловал меня снова. — У меня месячные, — пропищала я. — Честно. — Правда? — Он поднял брови. — Правда, — киваю. — Грудь болит, а это предвестник. — Ладно, — он слез с меня. — Иди и подмойся и тампон вставь. — А как его вставлять? — Ты правда не знаешь? — Киваю. — Ну пошли тогда. Буду учить и показывать. Вот даже интересно откуда он знает. И как я была права, месячные начались. Кровь я увидела когда зашла в душ помыться. Приведя себя в порядок я уставилась на тампон. Завуч стоял по другую сторону шторы и держал тампон перед собой. — Просто засовываешь его в себя, — сказал он. — Тут есть нитка, за которую потом потянешь чтоб сменить его. — А если нитка порвётся, и он останется во мне? — А тампон ещё такой длинный. И нитка тоже длинная. Буду ходить с болтающейся ниткой между ног. — Не порвётся. Держи, пальцем затолкаешь в себя. Перепугано смотрю на тампон, а живот уже просто болит. — Миша, ну не мне тебе его туда вводить. Беру тампон и в ужасе пытаюсь понять как его в себя засунуть. Да лучше бы были просто прокладки. — Ты там долго? — Ну не знаю, — протянула я, думая каким пальцем её в себя затолкать. Это же я её чувствовать буду. Я даже готова была обратиться за помощью к директрисе. — Так, — он просто взял и отодвинул шторку. — Эй?! — Перепугано прикрываюсь. — Я так-то голая! — Давай тампон, — он протянул руку. — Сам тебе вставлю, а ты запоминай. — Он забрал у меня тампон и сел на корточки. — Не прикрывайся. С трудом убираю руку от промежности и смотрю как завуч аккуратно вводит в меня тампон. И всё же я его чувствовала. Было неприятно. Ещё такое чувство словно он внутри меня стал больше. А если он застрянет? — Ну всё, — он выпрямился. — Одевайся и иди на урок. Быстро одевшись я отправилась не на урок а к директрисе. Вот только Аню я не по дороге в кабинет не в самом кабинете не застала. — Так, — директриса недовольно на меня посмотрела. — И что же интересно ты тут забыла? Она встала и угрожающе пошла на меня. — Не трогайте меня у меня месячные! — Пропищала я вся сжавшись. — Да? — Она засунула руку мне под юбку и нащупала нитку от тампона. — Значит в зад тебя иметь буду. Она даже дверь не закрыла. Просто больно сжала мой затылок и подвела к столу нагнув. — Отпустите, — она задрала на мне юбку и шлёпнула по ягодицам. — Ай! — Как отскочило, — дальше был не шлепок, дальше она без предупреждения засунула в меня пальцы. — И ты всё ещё узкая. Значит эту неделю я буду растягивать твой зад. — Мне плохо. — Неудивительно, в месячные многие страдают, — она засовывала мне в зад каждый палец по отдельности. — А будешь послушной так вообще смазку достану. Она у меня только для послушных девочек. Но я могу использовать за место смазки кое-что другое. Чувствую, как из меня вытаскивают тампон. — Что вы делаете? — Не пугайся, — её пальцы входят в меня и это так больно. — Сейчас смажу и поймёшь, как это классно. Пальцы вышли из меня, и я замерла даже, перестав дышать, когда почувствовала, как мой анал начали смазывать моей собственной кровью. Пальцы вошли легко и именно в этот момент она стала меня трахать. Сжимаю руками стол и не замечая за собой начинаю выпячивать задницу. — Побыстрее, — пробормотала я, закрыв глаза. — Пожалуйста. — Ну что ж, — по голосу слышно, что она улыбается, но ускоряется и пальцы начинают проникать глубже и вот я уже просто начинаю стонать. Приподнимаюсь на руках кончив с таким стоном что сама испугалась. Во рту всё пересохло и мне просто захотелось попить. Вот только тампон обратно вставлять мне не хотелось. — Свободна, — она прошла и села за свой стол. — Дверь открыта. — Василиса Романовна, — смотрю на тампон, а он весь в крови. — Ах, да, — она открыла ящик и вытащила пачку тампонов. — Засовывай. А я стою смотрю на эту коробку и думаю. Думала я похоже долго раз директриса вздохнув вытащила тампон и поманила меня к себе пальцем. — Ноги расставь, — слушаюсь и задрав юбку кусаю себя за губы чувствуя, как он входит в меня. — Так понимаю, что и тот тампон не ты себе засовывала. Учись, Краснова, не будешь же ты всех просить, чтоб в тебя засовывали. До чего я докатилась? Она уже имеет меня не запирая дверь. Думая об этом я прошла в столовую чтоб попить. Окно раздачи было открыто, и я просто подошла к нему. — Дайте попить, — смотрю на поваров, а они на меня. Мой взгляд падает на какую-то банку в руках у одного из поваров который что-то сыпет в кастрюлю. — А что вы сыпете? Мне налили в стакан воду и протянули. — Специи, — ответил повар, убирая банку. Как по мне это были не специи. Ну не бывает специй в виде таблеток. Что нам на фиг в еду подмешивают? Я бы рассказала бы даже об этом Ане, но я не знаю где она. Когда наступило время обеда я не притронулась к блюдам. Ела только хлеб. Даже чай пить боялась. Я не знала куда они могли ещё добавить ту отраву. Что это вообще было? Может ночью стоит проникнуть сюда и посмотреть? Наверное так и сделаю а пока просто посижу немного и свалю. За всеми своими мыслями я даже позабывала что во мне тампон. Вроде бы и не страшно, но всё равно неприятно. Как же мне хотелось есть и пить. Ну вода по вкусу вроде как обычная вода. — Краснова, — сказала рыжая. — Угомони свой желудок. Задолбал урчать. Я и так похудела пока сидела взаперти, а тут ещё мне приходится не есть из-за боязни неясно чего проглотить. Может реально специи? Но там точно были таблетки. На ужин я снова ела хлеб. После просто подошла не выдержав и попросила воды. По вкусу вода без признаков таблеток. Одно ясно — они эту дрянь добавляют по приказу директрисы. Тут даже жопу никто себе не почешет без её ведома. Вот только что это за таблетки? Я с трудом дождалась отбоя. И то едва ли не побежала туда, но вовремя вспомнила что должна появиться директриса. Она так и не появилась. Большинство уже спали, а я грустно посмотрела на пустую кровать Ани. Поверх ночнушки я накинула жакет. Всё же расхаживать так по школе было неудобно и не особо культурно. Кралась я тихо и осторожно чтоб меня никто не засёк. Дверь в столовую были открыты и я вошла. Даже окно раздачи было открыто и пройдя к нему я просто перелезла. На кухне было темно, и я просто стала искать эту банку. Обыскивала все ящики и шкафы. Банку я нашла у мойки. Это точно была она. Вот только прочесть было нереально в такой темноте. Подхожу к окну и пытаюсь разглядеть, но даже так не выходит. Ну не с собой же тащить её? Слышу где-то вдалеке стук каблуков и уже понимаю кто идёт. Замерев жду, когда этот звук прекратится, но он только становится громче и осознав, что директриса идёт сюда я ныряю под стол. Банку прижимаю к себе чувствуя, как быстро забилось моё сердце. Она вошла в столовую и её каблуки эхом стали отражаться от стен. Что она тут делает? Или она решила проверить нас в комнате и не обнаружила меня там? — Тут кто-то есть? — Вздрагиваю, едва не вскрикнув от её голоса. — Если есть, то желательно покажись. Да меня сейчас инфаркт от волнения хватит. С чего она вообще решила, что тут кто-то есть? Слышу, как она уходит, а за окном промелькнула молния. Открываю банку и засунув руку вытаскиваю таблетку. Нюхаю её, это точно препарат какой-то. Я знаю, что в армии солдатам в еду добавляют что-то чтоб те секса не хотели, может нам наоборот? Иначе какого хера я ещё после секса мастурбировать умудряюсь? Всё ясно, это афродизиак какой-то. Надо с собой взять и показать всем. Перебравшись через стол раздачи и крепко прижимая к себе банку, я выбегаю из столовой и тут же врезаюсь на полном ходу в директрису. — Ой! — Банка падает на пол и катится в сторону, а я смотрю на злую директрису. Она стояла, скрестив руки на груди и похоже ждала меня. — Ты почему не спишь? — Пить захотелось, — пропищала я. — А может потому что стоит есть, а не голодать? — Она схватила меня за жакет и притянула к себе. — Ещё и воруешь. — Что за дрянь нам подсыпают в еду? — И тут же мне прилетает пощечина. Она себе ладони не отбила случаем? — Ты наказана, — процедила она. — Прямо сейчас. — Опять изнасилуете? — Нет, — она просто потянула меня к стене у входа в столовую и прижала к стене. — Наказана будешь всё время пока месячные не закончатся. Раздевайся. Стою, не шевелясь и получаю по лицу, а после она просто задирает на мне ночнушку и впивается ногтями мне в промежность. — А-а-а! — Как же это было больно. У меня кажется вся жизнь перед глазами пробежала. — Раздевайся, — и я разделась. Она даже из меня тампон вытащила. — Я сейчас вернусь, а ты стой тут и жди. Она ушла, а я боялась даже двинуться. Она вернулась быстро со строгим ошейником и прицепила его к моей шее. Поводок зацепила к крюку на стене, я даже не знала, что там что-то весело. Руки мне завели за спину и затянули ремнём. А самое ужасное что я даже присесть не могла, поводок тут же натягивался и шипы ошейника начинали впивать в шею. Но это было ещё не всё. Директриса ещё прицепила какую-то палку с ремнями к моим щиколоткам так что я не могла свести ноги вместе. — Спокойной ночи, — противно улыбнулась она, поцеловав меня в лоб.