Мне было больно это писать после всего, что они пережили. Часть 2
11 августа 2022 г., 12:06
— Такэхико, пожалуйста, не ходи один, — Мухэниса обнял повернувшегося к прилавку парню за талию.
— Мухэниса… Я больше не могу… — Такэхико тяжело дышал, чувствуя, как тонкие щупальца скользят по его уретре, упираясь кончиками в его чувствительную простату.
— Такэхико, ты ведь хотел на ярмарку в честь фестиваля, неужели, тебе не нравится? — Мухэниса хитро усмехнулся и едва подтолкнул смущающегося от вожделения парня к проходу между стойками, оказываясь с ним за палаткой продавца.
— Нравится… Мне нравится… Ох, Мухэниса! — парень тихо вскрикнул, сжав ладони на чужих плечах, когда знакомый горячий язык коснулся его возбуждённой раскрасневшейся головки с обвившимся вокруг неё коротким щупальцем.
Мужчина скользнул горячими ладонями вдоль бедра Такэхико, мягко укладывая его ногу на свое плечо. Он вобрал в себя его изнывающий член, отчего парень почти что сразу же кончил, сгибаясь над ласкающим его мужчиной.
— Пожалуйста… Мухэниса!.. — скулил Такэхико, сжимаясь всё сильнее, когда знакомые пальцы ловко проскользнули в него сзади. — Гхаа-аах!
Парень выгнулся, чувствуя, как подкашиваются колени от нарастающего прекрасного чувства оргазма. Его пересохшие от желания губы приоткрылись, и ещё одно щупальце заполнило его рот, скользнув глубже в глотку, прерывая его рвущиеся наружу громкие стоны.
— Посмотри, во что ты превратился, Такэхико, — Мухэниса поднимается на ноги и мягко проглаживает парня по раскрасневшейся щеке.
Тонкий отросток выскальзывает изо рта, протягивая за собой вязкую слизь, и опускается к груди Такэхико. Он томно выдыхает, опуская взгляд вниз и хватаясь пальцами за юкату Мухэниса. С ним всегда по-другому. Сколько бы времени не прошло, сколько бы раз они не сделали это, каждый раз Такэхико краснеет, алеет, смущается, преет и похотливо раскрывает свое тело навстречу его ласкам.
— Такэхико, милый, чего ты хочешь? — шепчет он, поднимая дрожащего парня под бёдра.
— Мммнгха… — сбито выдаёт тот, ярко ощущая, как тонкие щупальца посасывают его чувствительные сосочки. — Хочу-уу… Хочуу… Тебя… Всех вас… Мгх! Мухэниса, пожалуйста..!
Ему больше не нужно слов. Мужчина входит внутрь быстро, разрывая плотно сжавшиеся внутри стеночки своим твёрдым членом. Такэхико срывает голос под взрыв салютов над головой и хватается за плечи Мухэниса. Каждый толчок, каждое движение, он знает — его чувствует каждый в их семье. Парень стонет слишком жадно, слишком откровенно, слишком вызывающе. Он чувствует, как содрогается земля под ногами от каждого яркого толчка внутри него, ощущает, как движения вторят друг другу, словно в замедленной съёмке, где можно увидеть каждый кадр, и это заставляет его сходить с ума ещё больше, чем когда-либо. Ему кажется, что так сильно как сегодня, он не любил ещё никогда.
— Мухэниса… Мухэниса… — тихо шепчет Такэхико, когда по всем его внутренностям разливается знакомое горячее чувство.
— Такэхико, они ждут тебя, — говорит Мухэниса, коротко улыбаясь и опуская парня на землю.
Едва пошатываясь, он смотрит на знакомые лица и сам делает шаг навстречу. Его подхватывают крепкие мужские руки, принимая в свои объятия. Такэхико с радостью отдаётся им, и они тут же ласкают его разгоряченное тело, касаются ладонями его ягодиц, целуют шею, грудь, соски, он чувствует горячее дыхание на своей головке и только сдавленно выдыхает. Парень готов удовлетворить их всех. Такэхико делиться с ними собой, послушно раздвигая свои ноги, когда очередной юркий язык доводит его дрожащее тело до сухого оргазма.
***
— Ммнгх… Ммгхах!.. Мммгха! — Такэхико, мы были с тобой всю ночь, неужели тебе всё мало? — звучит чей-то голос над ухом, и парень ненадолго снова возвращается в реальность. На улице стоит глубокая ночь. Фейерверки и ярмарка уже давно закончились, все гости и зеваки разошлись по домам. Совсем скоро должен был наступить рассвет. — Люблю… Люблю… — едва слышно бормочет парень охрипшим голосом, пока последний из оставшихся мужчин трахает его у дерева, придерживая за бёдра. — Да, Такэхико, — отвечает тот коротким поцелуем в шею. — Ты лучше всех. Ты наша мамочка, Такэхико. — Да… Да! — парень чувствует, как трясущееся тело снова накрывает оргазмом с головой. Ноги обмякают, разум становится туманным, и первые пару мгновений Такэхико пытается прийти в себя, не понимая, где находится и что происходит, когда сердце вдруг резко пронзает острая боль. Он испуганно разворачивается, наблюдая за тем, как только что поимевший его инкуб корчится на коленях от боли, раскрывая свои огромные тёмные крылья, и сгорает заживо в плену своей страсти. Такэхико подтягивает к себе дрожащие ноги и испуганно жмётся к дереву, тяжело дыша и не понимая, что происходит. За сгоревшим и осыпавшемся пеплом телом возвышается высокий мужчина в длинной мантии с крестом на груди. Он делает шаг вперёд, переступая пепел, и подхватывает Такэхико за подбородок, подтягивая к себе и заставляя встать на колени. Ещё не отошедшее от наслаждения тело безвольно выпрыскивает из себя остатки спермы, когда низкий басовитый голос произносит тихое: — Дитя… Крепкие пальцы забираются в волосы на его макушке, и Такэхико невольно хватается руками за чужую кисть, ощущая горячие слёзы на своих щеках. Мужчина начинает что-то говорить на латыни, и парень неожиданно прогибается в приступе пронзающей боли, замирая в таком положении на несколько мгновений, а затем безмолвно падая ниц. — Бедное дитя, оно также попало под чары злых духов, — тот же низкий голос отдалённо звучит в голове Такэхико. — Мы должны излечить его и вернуть ему радость человеческой жизни.***
Просыпается Такэхико в кромешной тьме на каменном полу. Пахнет здесь сыростью, мхом и железом. Он тут же поднимается на ноги, бросаясь вперёд, когда в глухой комнате слышится звон цепи, обвившей его щиколотку прочными кандалами. Такэхико падает на пол и тут же разворачивается назад. Глаза начинают понемногу привыкать к темноте. Он уже может различить очертания своего тела, и дрожащими пальцами проходится по согнутым коленям, доходя до лодыжки, ощущая холодную сталь на своей ноге. — Я хочу домой! — вскрикивает вдруг парень в пустоту, осматриваясь вокруг. Ему отвечает безмолвная тишина. — Отпустите меня! — снова кричит тот, прощупывая рукой холодный пол. Дрожащие пальцы нащупывают холодную стену, и Такэхико липнет к ней спиной. В камере влажно, но где-то отдалённо он слышит, как тихо работает вентилятор. — Мухэниса найдёт меня, — тихо шепчет сам себе парень, утыкаясь лбом в прохладные колени. Внутри скручивает знакомое чувство. Такэхико чувствует, как мышцы сжимаются, желая получить внутрь твёрдый член. Парень прогибается на месте, скользя пальцами внутрь и начиная ласкать себя. Тихие короткие стоны заполняют комнату. Такэхико не хватает рук, ему хочется больше, больше! Он едва ли успевает ласкать себя снизу, не забывая про свой член, живот и сосочки. Во рту ещё ощущается сладковатый привкус Мики, и парень томно простанывает, закидывая голову назад, когда дверь в камеру вдруг открывается, пропуская внутрь яркий дневной свет. Такэхико жмурится, прикрываясь руками. Дверь снова скрипит и закрывается, оставляя в помещении лишь тусклый свет подвешенной к потолку одинокой лампочки. И прежде чем парень успевает сообразить хотя бы что-то, сбитый с толку такой внезапной вспышкой света, удар жёсткой плети прилетает по его коленям. Такэхико кричит, подрываясь на ноги, когда звук содрогается от следующего удара. Парень падает на колени, на четвереньках отползая куда глаза глядят, совсем не соображая от резкой боли. Мужчина в центре комнаты не медлит. В его руке длинный упругий кнут, и он заносит его раз за разом, заставляя дрожащего Такэхико извиваться на полу и молить о пощаде. Парень чувствует, как из его задницы течёт вязкая жидкость. Он мечется по комнате как сумасшедший, прикованный к этому месту цепью. Вот удар приходится по внутренней стороне бёдер. Такэхико истошно кричит и падает на пол, вытягивая вперёд руки, по которым тотчас же приходится новый удар. Он поднимается снова, когда плеть бьет по спине, болезненно отдающей куда-то вниз. — Пожалуйста!!! — истошно кричит Такэхико, но плеть упорно продолжает стегать его по бёдрам, пока тот снова не поднимается в болезненной агонии, убегая куда-то в дальний угол, забиваясь в него с поджатыми коленями, как испуганная собачонка. Мужчина наконец останавливается. Свет в камере тухнет, и прежняя тьма наконец-то возвращается. Дрожащий и рыдающий Такэхико вытирает льющиеся по его щекам слёзы, чувствуя, как горит его тело в местах ударов. Он проводит пальцами по вздувшейся коже и мягко поглаживает её, в надежде успокоить боль. Но со временем она становится всё сильнее, и Такэхико наконец начинает чувствовать каждый пришедшейся по его телу удар. Парень вытирает дрожащими ладонями свое лицо, когда замок на двери снова щёлкает. Такэхико вздрагивает, сильнее забиваясь в угол, но дверь открывается лишь снизу на небольшую щёлочку. Чья-то рука просовывает ему внутрь поднос с едой. Голодный и измученный, он тут же несётся вперёд, хватаясь за ароматный хлеб, с жадностью поедая салат и запихивая себе в рот недавно приготовленный рис. Ест парень почти голыми руками, так и не притронувшись к столовым приборам. После трапезы раны ноют уже не так сильно, но всё ещё довольно ощутимо. Он садится в углу у стены, обнимая себя за колени и начинает шептать свое излюбленное имя, постепенно засыпая.***
Такэхико снится дом. Снится его семья и Нобуо. Камера, вкусный рис и плеть кажутся чем-то невероятным, невозможным, когда его губы накрывают губы Нобуо на их общей постели. Два суккуба жмутся друг ко другу под покровом тёмной ночи. В доме уже давно все спят, но их желания не подвластны времени. Такэхико шепчет знакомое имя, и Нобуо прижимается к нему ещё сильнее. Меж их телами скользят мягкие щупальца. Они полюбовно обвивают их, едва ли касаясь кончиками их розовых возбуждённых сосочков. Такэхико и Нобуо синхронно простанывают и снова припадают друг ко другу в поцелуе. Их прикосновения другие, мягкие и нежные, они словно отдаются друг другу до конца, не жалея ничего. Вот они оба уже сладко стонут прямо друг перед другом. Щупальца сжимают их разбухшие сосочки, заставляя истекать прозрачной жидкостью, пока они оба ласкают себя так утомительно медленно и жадно, словно насыщаясь каждым моментом близости. Такэхико открывает глаза, чувствуя в своей руке свой пульсирующий член. Он едва ли проводит по нему коротким движением в темноте, когда дверь снова неожиданно открывается. Испуганный парень жмётся в угол, бормоча что-то вроде «не надо» и готовясь получить очередной удар, когда его вдруг окатывают леденящей водой. Такэхико испуганно подрывается на ноги и тут же падает на колени, протирая свое лицо руками, когда крепкая рука хватает его за волосы, подтягивая вверх. — Ноги или спина? — звучит вопрос в одинокой камере. Такэхико барахтается в своём положении, пытаясь разлепить глаза и беспомощно хватаясь за чужую руку над своей головой. — Ноги или спина? — холодно повторяет тот же голос, и парень испуганно кричит: — Ноги! Ноги!! Крепкая ладонь отпускает его, заставляя плюхнуться на пол. Пока Такэхико приходит в себя, его руки заковывают в кандалы и подтягивают вверх. Он приходит в себя только с третьим ударом. Громкий вопль разносится по камере. Парень пытается удрать, поджать к себе ноги, извернуться, но цепи вытянули его в вертикальном положении, не давая и шанса ускользнуть. Всё, что ему оставалось — это истошно вопить и кричать, пока плеть за разом истязала его икра и бёдра с обоих сторон. В какой-то момент Такэхико даже отключился, но очередная вспышка боли привела его в чувство. Он весь трясся и молил своего истязателя остановиться. Глаза застилали слёзы, текущие двумя потоками по щекам, подбородку и шее, опускаясь на покрытую испариной грудь. Наконец, когда обе ноги Такэхико приняли пунцово-синий оттенок, мужчина остановился. Он резко разомкнул кандалы на руках парня, и тот плюхнулся на пол. — Ааааа! Ааа..! Аа-а-а… — завопил тот охрипшим голосом, тут же перекатываясь на спину, понимая, что его ноги горят от боли и теперь любое положение особенно болезненно. Двери закрылись также, как и открылись, снова оставив Такэхико в полнейшей тьме. Лежа на животе он чувствовал, как горячая струя мочи льётся прямо под ними. Он тихо всхлипывал, но сил подняться не было совсем. Парень оттопыривал свою избитую плетью задницу, скуля от боли от самих ягодиц до щиколоток. Он поджимал к себе то одну, то другую ногу, переворачивался с одного бока на другой, пытаясь найти удобное положение, но боль лишь становилась сильнее. За что мне всё это?.. Такэхико всхлипывал на холодном полу, когда щёлочка в двери открылась, и ему снова протянули еду. Парень лишь немного пожевал рис и выпил стакан живительной воды, снова отползая в свой угол. Он обнял себя за плечи, устроившись на боку в наименее болезненной позе, и начал тихо нашёптывать имя «Мики». В какой-то момент ему даже показалось, что по бёдрам скользят знакомые мягкие щупальца, но это была очередная болезненная судорога. Такэхико проснулся из-за неё и обречённо выдохнул, опуская взгляд вниз. Его член стоял. Он потянулся к нему рукой и осекся. Болезненный стон сорвался с его губ. Парень хотел приласкать себя, но боль в бёдрах была слишком яркой, чтобы её игнорировать, но у него ещё оставались его нетронутые сосочки. Такэхико коснулся их, ощутив как внизу всё стягивает невидимыми верёвками. Стоило только ему почувствовать хоть толику наслаждения, как дверь снова резко распахнулась, и тот же мужчина вошёл внутрь с плетью в руке. В этот раз ре ничего не спрашивал, а неосознанно орущего Такэхико приковал лицом к стене, вытянув его руки над головой. В этот раз он истязал его спину и руки. Парень молился, кричал, плакал и трясся от боли, прося прекратить, но мужчина был неумолим. Его кожаная плеть раз за разом избивала тело Такэхико, заставляя его выть в агонии и мочиться под себя маленькими порциями мочи. Очнулся он от леденящей воды на холодном полу. Дрожа и изнывая от боли, он пополз в сторону, забиваясь в свой излюбленный угол. Много времени прошло, прежде чем Такэхико наконец-то решился поднять голову. В камере было всё также пусто. Ноги болели ужасно. Хотелось выть от боли и несправедливости. Сколько он уже не спал? День? Два? Сутки? Руки жгло. Он поднял свои опухшие от плети ладони и посмотрел на них сквозь темноту, даже так ощущая, насколько сильно они были избиты. Пальцы совершенно не слушались. Такэхико прикрыл глаза. То ли это был сон, то ли ему действительно виделось наяву то, чего ну никак не могло произойти. Он снова был в доме своей семьи, снова ходил по знакомым комнатам, по цветущему саду, вдоль горячих источников. Всё это напоминало ему о том незабываемом времени, проведённом вместе. Один за одним перед ним всплывали образы знакомых лиц, рук и прикосновений. Такэхико ощущал их все, чувствовал, как его распирает от ощущения наполненности внутри. Ему хотелось больше, глубже, яснее. Он снова хотел очутиться в их заботливых руках, снова быть со своей семьёй. Все его мечты рассыпались о стук железной двери. Такэхико быстро пришёл в себя, понимая, что вошёл внутрь сразу тремя опухшими пальцами, в попытке принести себе хоть каплю удовольствия.
