Аксиома последнего лета

— Девочки, доброе утро! — Ольга Сергеевна распахнула дверь.       Утро добрым не казалось. Ещё все спали. Девушки начали неохотно ворочаться, кое-как открывая глаза. Алиса и этого сделать не могла. Романова несколько часов назад только уснула. — Ольга Сергеевна, вы очумели? — воскликнула Дарина, потирая глаза. — Сколько время? — Шесть утра! — вожатая ещё и музыку на колонке к своему громкому голосу добавила. — Скоро выезжаем в музей. Хороший сюрприз? — Всю жизнь о таком мечтала, — пробурчала в подушку Белинская.       Ольга Сергеевна посмеялась, ещё раз напомнила о сборах и закрыла дверь. Сюрприз сразил всех наповал. Девушки сонно заметались по комнате, постоянно сталкиваясь. Нужно было быстро привести себя в порядок. Нелегко пришлось любительницам мужского внимания. И кто мог такое придумать? Кому нужен этот музей? Никому.       Дарина проклинала работников лагеря и одновременно чистила зубы прямо в комнате. Белинская ей поддакивала и прокрашивала ресницы. Алисе хватало сил только на то, чтобы слушать их разговор.       Романова до последнего лежала в постели. Голова от недосыпа просто раскалывалась. Алиса завидовала Полянской. Она сейчас спит себе спокойно. Конечно, сборы Ольги Сергеевны её бы разбудили, но после них можно было ещё пару прекрасных снов посмотреть. Сейчас Алиса была готова согласиться даже на кошмар.       Удивительно, но Романова не пожалела о бессонной ночи. Злиться на хореографшу совсем не хотелось. Она подарила ей кое-что получше обычного сна. Такое на дороге не валяется, забирать надо всё.       Обманув себя, Алиса всё-таки встала. Хотелось думать, что Кира тоже поедет. Романова понимала абсурд подобного предположения, но это её хотя бы мотивировало. Иначе девушку не растолкал бы даже Ветров.       Удалось только умыться и одеться: не макияж времени не хватило, да и желания. Алиса представила, как могла бы выколоть себе глаз в сонной спешке, и точно откинула все идеи. Такие синяки под глазами всё равно мог замазать только сон.       Каждый возглас Белинской сопровождался сокрушительным ударом по голове. Сил не было даже на парочку острых фразочек. Алиса молча стучала вилкой по тарелке, пытаясь наколоть сосиску. Ветров был готов к новым подвигам и быстро работал ложкой, доедая уже вторую порцию овсянки. От еды настроение всегда подымалось.       За воротами лагеря первый отряд ждал рейсовый автобус. С кондиционером и точно удобными креслами, которые можно было опустить. Хотя Романову это не волновало — она и на ходу засыпала. Рома постоянно толкал подругу и смеялся. Ему хорошо, он выспался.       Соотрядники толпились около автобуса и много шутили. Кто-то говорил об аварии, кто-то пел песни, которые ассоциировались с поездкой, кто-то так же, как и Алиса, зевал. Романова улыбнулась — хотя бы не одна такая.       В автобус рассаживали по списку. Неизвестно, кто его составлял, но большинство устраивал. Белинская немного поскандалила: её посадили не с ретроградом, а другим парнем, которого она не переносила. Да, трагедия века.       Алиса сидела с Лебедевой. Романова откинула спинку, ещё не сразу отыскав ручник, и задвинула шторы. Ольга Сергеевна сказала, что ехать около двух часов, поэтому Романова надеялась выспаться. Она устроилась по удобнее и, улыбнувшись, закрыла глаза. — Алис, а ты где была? — поинтересовалась Дарина. — Я поздно уснула, а ты ещё не пришла тогда. — Где была, там уже нет, — пробурчала Романова, не открывая глаз. — Помолчи и дай поспать.       Видимо, большая часть отряда решила восполнить свою норму сна, так как в автобусе было так же тихо, как на кладбище. Ольга Сергеевна даже пару раз оборачивалась, не веря своим глазам. Алиса спала, как убитая. Даже тряска и шум дороги ей не мешал.       Просыпаться не хотелось. Романова умоляла Ольгу Сергеевну остаться в автобусе. Всё равно она на этой экскурсии несколько раз от школы побывать успела. Вожатая посмеялась, но отказала. Она бы и сама с удовольствием осталась, только ей нужно было ещё до аптеки добежать. Зачем, правда, не сказала, но Алису это не интересовало. Оставалось надеяться на такую же спокойную дорогу обратно.       Музей ничем не впечатлял. Он был посвящён истории родного края. Многие ребята здесь уже были и ничего нового узнать не думали. Обычные залы, обычный экскурсовод. Складывалось впечатление, что женщина сама была не рада своей работе. Вещать одно и то же несколько раз в день каждому бы надоело.       Алиса заприметила в дальнем углу зала стул. Скорее всего, на нём должен был сидеть охранник, но сейчас место пустовало. Романова не стала упускать такую возможность и заняла музейный трон. На стену можно было положить голову, монотонность экскурсовода убаюкивала. Ещё один час сна удалось обеспечить.

***

      Белинская перебегала от одной витрины к другой и, показывая на тот или иной предмет, хвасталась знаниями ретрограду. Действительно ли она разбиралась в экспонатах или умела быстро читать к ним подписи — неизвестно. Лёня в любом случае был потрясён и увлечённо слушал каждое слово девушки.       Дарина первые десять минут пыталась слушать экскурсовода, но после переключила своё внимание на новые сплетни. Соотрядницы и говорили живее, да и информация была в несколько раз интереснее рассказа о памятниках, которые все уже видели.       Рената поделилась последними наблюдениями. Видимо, своей личной жизни у девушки не было, поэтому она рассматривала все пары, танцующие медленные танцы. На прошлой дискотеке в её поле зрения попала старшая вожатая и напарник Юли.       Нулевой отряд часто танцевал медляки между собой, а ещё чаще с отдыхающими из старшей категории, и на это никто никогда не обращал внимания. Только сейчас Рената раздула целую историю любви. Девушки с этого лишь посмеялись. Они сами иногда танцевали с физруками, что, теперь их тоже за пару считать?       Некоторым удалось слинять с самой неинтересной экскурсии в своей жизни. Ветров и Кирилл уже некоторое время носились по лестницам музея и пытались друг друга догнать. Ковры сдигались под ногами двух подростков, перилла тряслись от резкого торможения с их помощью, уборщицы ругались и ворчали на легкомысленную молодёжь.       Ребята остановились около туалета. Ветров победоносно хлопнул приятеля по плечу и прошёл к раковине. Ужасно хотелось пить. Мыслей по типу: стоило бы найти куллер, конечно, в голову не пришло. Да и зачем его искать, если можно попить и из-под крана?       Рома уже набирал ледяную воду в ладони и подносил ко рту. Вкусная такая. Главное, что не ржавая. Такую бы воду Ветров пить не стал. Хотя, тут всё же надо было подумать. — Ром, можно с тобой поговорить? — Кирилл закрыл свой кран. — Ну, прям, как мужчина с мужчиной. — Можно, — Ветров напился и теперь решил умыться. — Ты с Алисой дружишь хорошо, — парень остановился, пытался найти подходящие слова. — Она мне, это, нравится. — Соболезную, брат, — усмехнулся Рома и высморкался. — Ты ей говорил? — А что надо было? — Кирилл округлил глаза. — Мы медляки только танцевали. Можешь помочь мне? Я её в обиду не дам. — Верю, — Ветров положил бородачу руку на плечо. — Давай намутим что-нибудь, но ничего не обещаю.

***

      Обратная дорога не была такой же удачливой для Алисы. «Бегущие в ночи» окончательно проснулись и галдели на весь автобус. Романова так хотела ещё часок поспать, что была готова даже на аварию. Перспектива выспаться в больнице или на том свете привлекала её больше пустых и громких разговоров, которые продолжали быть по мозгам и раздражать.       Ещё и обсуждали предстоящую ночь. Стрелка должна была состояться сегодня. Ребята спрашивали у девчонок про пластыри, которыми собирались заклеить костяшки. Борцы пытались вспомнить взяли ли бинты для перемотки кулаков. Кто-то уже занимал место в первой линии нападающих. Ещё и говорили так завуалированно, что Алису начало сильно раздражать. Вожатые действительно не понимали, о чем идёт речь, а Романова еле сидела на месте от тупости соотрядников.       От мысленного самоубийства спасала только Кира. Романова закрыла глаза и принялась думать о хореографше. Подробные мысли поднимали настроение и даже немного пробуждали. Как и появляние Полянской у заезда в лагерь.       Кира поболтала с Ольгой Сергеевной и забрала у неё светло-голубую коробочку. Алиса заметила хореографшу ещё из окна, поэтому даже напугала Лебедеву внезапной активностью и желанием поскорее выйти из этого проклятого автобуса.       Полянская подхватила Алису со ступенек и обняла. В тёплых руках хореографши Романова боялась уснуть, хотя очень сильно этого хотела. Девушки постреляли глазками и улыбнулись. — Прости, — Кира погладила отдыхающую по голове. — Я не знала, что вы куда-то поедете, так бы отправила тебя спать. — Я бы всё равно не пошла, — Алиса улыбнулась и шагнула вперёд, провожая взглядом соотрядников. — Скоро тихий час, тогда и высплюсь. Я и в музее смогла немного. — Раз уж сейчас ты спать не планируешь, — Полянская загадочно подняла взгляд, скрестив руки за спиной. — Сгоняешь со мной до вожатской?       Ответ не заставил себя долго ждать. Алиса быстрее хореографши припустила до корпуса второго отряда. Полянская еле успевала за маленькой торопыжкой. Романова хотела увидеть вожатскую.       Всегда было интересно, как они живут. Алиса представляла себе просторную комнату с кучей всяких плюшек. Вожатые же. Без джакузи, конечно, но Романова была уверена, что душ там точно имелся, а ещё лучше — ванна.       Алиса так по ней скучала. Часто хотелось полежать часок-другой в горячей воде с горой пены, а не стоять по полчаса в душе и постоянно следить за температурой.       Как же она ошибалась. Комната и правда была большой, но на этом все прелести жизни заканчивались. Три кровати стояли чуть ли не вплотную, около них рядком ютились два обычных шкафа, угол сглаживал стол. Но это было не самое страшное. — Ну и срачельник, — выдала Романова, осмотрев комнату. — А нас каждый день убираться заставляете.       Много одежды висело на стульях, некоторая валялась даже на полу. Стол был завален какими-то бумагами и всевозможными фантиками, прочим мусором от еды, которую, кстати, вожатые забирали, называя запрещёнкой. Теперь понятно, куда она пропадает. Постели не заправлены, даже большое ведро у двери было переполнено: уже вокруг него накидали горки упаковок из-под печенья и чипсов.       Полянская засмеялась и указала Алисе на свою кровать. Она хотя бы выглядела более-менее аккуратно, да и на тумбочке рядом стояло только пару флаконов и лежала пачка зефира. Романова поскрипела пружинами кровати и взяла в руки одну из баночек. Алиса сняла колпачок. — Так вот почему от тебя кофе пахнет постоянно, — улыбнулась Романова и скосила взгляд на тумбочку. — И зефиром. — Люблю зефир, — Полянская усмехнулась и вернулась к своему занятию.       Хореографша нервно перебирала вещи в шкафу и, видимо, что-то искала. Алиса пару раз брызнула на себя из флакона и поставила его на место. Стало скучно. Романова заглянула под подушку в надежде найти ежедневник или личный дневник. Может, стихи бы почитала, пока Кира не обращает на неё внимания, хотя сама позвала. — Чего ты там копаешься? — возмутилась Алиса. — В комнатах всё равно никого нет, давай просто посидим.       Кира захлопнула шкаф и повернулась к Романовой, широко улыбнувшись. В её руках была футболка. Та самая, фотку которой Алиса выложила и отнесла в серию своих хотелок. — Я подумала, что тебя это порадует, — Полянская подошла поближе и протянула футболку. — Кир, ну, ты чего? Зачем? — щеки Алисы загорелись, да и речь особо не блистала сарказмом. — Порадует, конечно. Я прямо сейчас её надену!       Хореографша было хотела что-то сказать, но Романова уже скинула свою футболку на её постель. Кира нервно сглотнула. Она пыталась посмотреть куда-либо ещё, кроме оголённого тела перед собой, но взгляд упрямо перескакивал со стены на Алису. Теперь и Полянская покраснела.       Не посмотреть было бы ошибкой. Романова не хвасталась фигурой, как та же Карина, но всё равно не уступала ей. Алиса была достаточно худой, но массив мышц всё же имелся. Особенно выделялись широкие и крупные плечи, которые Романова скрывала под одеждой на несколько размеров больше своего, и живот.       Точнее, пресс. Алиса не смогла бы поставить лагерный рекорд без натренированной мускулатуры, поэтому могла похвастаться плоским животом с вполне заметным рельефом под правильным углом падения света. — Ты чего зависла? — Алиса выхватила из её рук футболку и усмехнулась. — А, знаю. Я хороша, правда? — Кривда, — закатила глаза Полянская и надула щеки.       Алиса накинула футболку и повернулась к маленькому зеркалу. Немного покрасовавшись, Романова дёрнула хореографшу за палец и улыбнулась: — Да ладно тебе. Можешь даже потрогать, — Алиса подняла край футболки с одной стороны, вновь оголяя живот. — Тебе всё можно.       Кира подняла бровь, но поднять руки не решилась. Романова закатила глаза и сама поднесла её ладонь. Тёплые пальцы осторожно прошлись по напряжённым мышцам, иногда цепляясь ногтями. На смуглой коже осталось пару красных полосочек. — Что ты, как маленькая, — засмеялась Алиса, отпуская её руку. — Поцеловать меня тоже теперь побоишься?       Полянская поняла, что это — дешёвая провокация, но ничего не смогла с собой сделать. Такие условия ей нравились. Кира ухмыльнулась и притянула Романову к себе, ухватившись за футболку. Алиса не устояла на ногах из-за неожиданного рывка и уперлась руками в плечи хореографши.       Губы сменяли друг друга, сердцебиение учащалось. Романова скользнула языком по чужому нёбу и неощутимо сжала ткань светлой футболки в кулаке. Кира завела руки под одежду и, достигнув пальцами края лифчика, ловко захватила зубами нижнюю губу Алисы, игриво оттягивая на себя.       Немного больно, но так приятно. Романова было хотела повторить этот трюк, но хореографша отстранилась от девушки, быстро убирая руки. Алиса не поняла такого прикола. — Потом, — улыбнулась Кира. — Вдруг зайдёт кто-нибудь, а тут шоу. — Тогда я пошла ждать это «потом», — усмехнулась Романова и двинула к двери.       Хореографша было попрощалась с Алисой, но, посмотрев на постель, окликнула девушку: — Ничего не забыла? — Оставь себе, — Романова обернулась и оттянула пальцем шиворот футболки. — У меня теперь есть получше.       Перед обедом удалось заглянуть в кружководную. Лишние колечки никогда не помешают. Алиса часто рассматривала руки Полянской. Хореографша собрала на своих пальцах целую коллекцию колец.       Парочка серебряных терялись в огромном количестве дешёвой бижутерии и самодельных. Романова была переполнена белой завистью и старалась догнать хореографшу.       Наташа узнала про стрелку и поспрашивала Алису. Та уже не удивлялась познаниям кружководки: она всегда была в курсе всех событий. Романова посоветовала пораньше вернуться с пикника, но Наташа лишь посмеялась. Ей хотелось узнать, чем всё закончится. Кружководка была уверена, что вспыльчивым парням смелости не хватит.       За обедом стояла тишина. Вожатые радовались окончанию конфликта, пока первый и второй отряд незаметно переглядывались и кивали друг другу. Стрелка в силе. Это пугало. Алиса всё же надеялась, что кружководка окажется права или Ветрову хотя бы хватит ума не пойти. — Откуда футболка? — поинтересовался он, ещё не дожевав котлету. — Мама привезла, — Алиса свела взгляд влево.       Рома пожал плечами и посмотрел вперёд. Хореографша прошла мимо и поставила пустые тарелки на ленту сдачи. Полянская была в чёрной футболке. Где-то Ветров её уже видел. Алиса несколько раз успела походить в чёрной смерти за смену, что говорить о лете — Романова обожала эту футболку. А сейчас в ней была Полянская. — Понятно, — закатил глаза Рома. — Хорошая у тебя мама.       Белинская с Дариной переглянулись и засмеялись. Алиса ухмыльнулась, недовольно причмокнула и вернулась к уничтожению макарон. Хотелось побыстрее поесть, чтобы лечь спать.       На тумбочке Романову ждал сюрприз. Букет цветов с клумбы. Причём некоторые были вырваны прямо с корнем. Земля с них сыпалась на тумбочку и пол. Белинская восхитилась подарком и, схватив букет, начала кружиться с ним по всей комнате. Под ним ещё лежала записка.       Алиса неохотно взяла оборванный листочек и пробежалась глазами по кривому и прыгающему тексту, уже догадываясь, от кого такой прекрасный подарок. «Сердце забрала, на небо лупили в звёзды, Уплетая мармелад, с тобой дышу свободой. Без тебя я в кандалах…»       Да, точно Кирилл. Даже строчки песни не разделил, сплошняком написал. Алиса не переносила кальянный реп, поэтому откинула бумажку куда-то на пол и улеглась под одеяло. Спать было куда приятнее таких подарков.       Сон на тихом часу был прекрасным, но пробуждение не радовало. Голова заболела ещё сильнее. Не доспала свою норму. Алиса сонно шаталась по корпусу. Ольга Сергеевна раздала телефоны и убежала в административное здание. Забрав смартфон, Романова вышла на улицу.       Может, интернет поможет хотя бы немного проснуться. Ничего интересного там не было. Алиса ответила на сообщения знакомых, быстро поговорила с мамой и решила осмотреться. Она закинула ноги на лавку и облакотилась на железную решётку беседки.       Слева был слышен смех Лебедевой. Дарина бегала с поднятым телефоном за соотрядниками и что-то снимала. Опять эти видеоблоги. Ничего, от них была польза — будет что вспомнить. Алиса вспомнила про свой и написала Полянской, чтобы та его скинула.       Белинская сидела на качелях, а Стасик стоял сзади и переодически толкал старое железо, которое не только гремело, но и противно скрипело. Романтика. Интересно, где был Ретроград, пока Карина заливалась смехом вместе с другим?       Лёня играл вместе с Кириллом в баскетбол. Ретроград был увлечён мячом и один за одним закидывал трёхочковые. Кирилл пропускал обманки и часто оставался с пустыми руками. Бородачу сейчас игра была не интересна — он часто посматривал в сторону Алисы. Видимо, ждал реакции на свой знак внимания.       Романова отвечать на это никак не собиралась и отвела взгляд вправо. Несколько беседок стояли в рядок и были практически пусты. В одной из них сидел Ветров. И не один, а с Яной. Девушка смеялась, закидывая ноги на Рому, и непринуждённо оголяла бёдра. Юбка неособо хорошо справлялась со своей задачей.       Рома времени не терял: огромные ладони мигом накрыли её ляшки и пару раз промяли мягкие мышцы. Алиса усмехнулась — чего жаловался, всё же разрешилось. Вон, уже Яна сама его поцеловала, а тот лишь улыбнулся, так как не смог сразу поднять руку. В юбке запутался. Ловелас недоделанный.       Дискотеки сегодня не планировали. По расписанию у отдыхающих был просмотр фильма по корпусам. Ольга Сергеевна позвала всех с улицы, и пацаны выбрали боевик. Опыта решили набраться что ли перед весёлой ночкой.       Перед небольшим телевизором как раз лежал огромный ковёр, на котором «Бегущие в ночи» собирались каждый вечер. Правда, теперь ребята вытаскивали из комнат подушки с одеялами. Алиса тоже не захотела лежать без комфорта. Девушка споткнулась об одеяло, что сейчас выполняло работу уборшиц, и топнула ногой. Сонной быть она ненавидела.       Ребята постепенно устроились перед телевизором, пока Ольга Сергеевна быстро с кем-то переговорила. Позвала к себе. Кирилл было хотел лечь рядом с Романовой, но та огрызнулась и сказала, что место занимала только для себя. Парень склонил голову, пожал плечами и сел к стене.       Фильм не был особенно интересным. Может, если бы Алиса не так сильно хотела спать, он бы её впечатлил, но точно не в этот раз. Через некоторое время зашла Кира. Так вот кого позвала Ольга Сергеевна. Полянская уселась рядом и принялась слушать рассказ подруги.       Романова посчитала это намного интереснее фильма и повернулась на звонкий голосок вожатой. Она жаловалась хореографше на расположение магазинов около музея.       Сергеевне пришлось обежать целый квартал в поиске хотя бы одной аптеки, чтобы купить подруге раствор для линз. Из контекста Алиса, поняла, что та его на днях случайно перевернула. Да, в таком-то беспорядке — неудивительно. Романова недовольно хмыкнула.       Кира поймала её взгляд и слегка прищурилась. Похлопав по коленке Ольги Сергеевны, она встала и подошла к Алисе: — Я подлягу? — Подлягте, — засмеялась Романова и замешкалась.       Подушка всего одна, да и одеяло тоже. Если его ещё можно было как-то поделить, то подушку — нет. Алиса потерпела галантность хореографши и подождала, пока та уляжется, уступив мешок с синтепоном ей. Полянская в долгу не осталась и утянула отдыхающую на себя.       Алиса улыбнулась и устроилась на груди хореографши. Так мягко и на подушке никогда не было. Тёмная плюшевая толстовка щекотала щеку, а под ней проминалась грудь Полянской. Романовой показалось, что сделала больно, и подскочила, но Кира лишь посмеялась и вернула девушку обратно.       Кто-то показал на Белинскую с Лёней и крикнул: «Смотрите, они сосутся». По полу прошёл раскат смеха. Карина смутилась и отстранилась от Ретрограда. Парень довольно улыбнулся и подложил руку под её голову. Белинская просочила пальцы сквозь его и вернула своё внимание к экрану.       На фильм стало окончательно всё равно. Глаза закрывались сами, особенно, когда мягкие руки поглаживали по голове и плечам. Алиса первое время боролась со сном, но буквально через минут пять отключилась. Резкие выстрелы и громкие выхлопы машин, доносящиеся из колонок, не могли разбудить Романову, пока та слышала только спокойное и слабое дыхание Киры под собой.       Фильм прошёл на половину, когда хореографша аккуратно потрясла Алису за плечо. Ей было приятно слушать, как Романова сладко сопела, но хотелось, чтобы девушка нормально выспалась. Кира подняла младшую и повела в комнату, пока та упрямо, но тихо доказывала, что совсем не хочет спать и даже глаз не закрыла, когда фильм смотрела.       Комната была пустой. Все либо в холле лежали, либо занимались другими более интересными делами в остальных корпусах. Курили, например. Кира бросила подушку на кровать Романовой и подождала, пока та ляжет. Алиса глаз закрывать не собиралась. — Теперь ты, как маленькая, — умилилась Полянская и села на край постели. — Что с тобой ещё сделать, чтобы ты спать легла нормально? — Я не усну, пока ты не уйдёшь, — Алиса ухмыльнулась и взяла протянутую руку в обе ладони. — Спой мне что-нибудь.       Хореографша смутилась и обернулась по сторонам. Всё ещё никого не было. Она не знала, что спеть, но очень хотела. Кира снова посмотрела на Романову и остановила свой взгляд на её футболке. Глаза загорелись. — Улыбаешься ты в своей серой футболке, — тихо протянула Полянская, широко улыбаясь. — Из нежнейшего хлопка. Нежнее только руки твои.       Алиса не ожидала чего-то милого. Она думала, что Полянская будет петь какой-нибудь английский рок, который из её уст прозвучит намного мелодичнее. Романова погладила руку хореографши и сжала их пальцы. — Северный ветер расплетёт ленты-косы, — Кира тихо прокашлялась в паузе. — И замолкнут все звезды от такой чистоты.       Романова старалась не спать. Глаза начинали закрываться от тихого и нежного голоса. Фильма за стеной и слышно не было. Полянская убрала прядь чёрно-белых волос с лица отдыхающей и снова улыбнулась. — Ноги гладит прибой. Шумят кипарисы листьями, — хореографша прикрыла глаза от смущения, но петь продолжила. — Наши мысли, как дети, чистые. И молчалива любовь.       Алиса зевнула уже второй раз. Романова увидела, что Кира закрыла глаза, и расслабилась. Можно было и самой избавиться от туского света из окон, который все равно бил по уставшим глазам. — Ты в своей серой футболке, плечом чувствую мягкий хлопок, — Полянская подняла веки и посмотрела на уже спящую Алису. — Мягче только объятия твои.       Кира наклонилась к девушке и оставила невесомый поцелуй на щеке. Ещё немного полюбовавшись довольным лицом Романовой, хореографша укрыла её одеялом и неохотно вышла из комнаты через портал. Больше ей здесь делать было нечего.

***

      Два часа ночи. Тишина. Площадка между корпусами самых старших отрядов. Два фонаря тускло мерцали в темноте, еле справляясь со своей задачей. Практически никто не спал. Девушки сидели на лавках рядом и перешёптывались, боязно показывая на соотрядников. Кто-то достал телефон и был наготове.       Парни стояли, как две настоящие стены, и молчали. Поправлялись бинты, доклеивались пластыри, в одной руке, кажется, слабо отблескивал металл. Юноши прожигали друг друга взглядом. Все ждали начала. Ретроград вышел первым. Один. К нему шагнул капитан второго отряда. — Готовы плакаться маме? — усмехнулся Лёня. — Ещё посмотрим, кто плакать будет, — капитан оскалился и обернулся на соотрядников.       Некоторые ребята вышагнули вперёд. Девушки затихли. Только вспышка пары телефонов светилась. Фонарь неожиданно погас и загорелся снова. Послышалась пара спешных шагов — Ветров вышел к Ретрограду: — Есть время передумать, — Рома обратился к второму отряду. — Мы так ничего не решим. — Слабак! — крикнул кто-то из толпы напротив.       Ветров и не понял, что произошло, как получил тяжёлый удар по лицу. Челюсть свело. Кожу зажгло. Мгновение — Рома разогнулся и зарядил незнакомцу под подбородок. Щёлкнули зубы.       Толпа загудела, и две стены побежали друг на друга. Невозможно было разобрать в этой толкучке, кто с кем дрался. Неизвестно, как сами ребята определяли, куда бьют. Любопытные девушки встали со ступеней, чтобы было лучше видно, кто попугливее — забежал в корпус.       Удар-удар-удар. Кепки и панамы слетали. Футболки рвались. Мозг отключился. В крови бурлил адреналин. Желание добить до смерти незнакомого человека. Своего ровесника. Чувство мести подавляло боль. Она совсем не ощущалась. Только желание ударить в ответ.       Кирилл замешкался и получил кулак прямо в нос. Хруст. Кровь. Парень не удержался на ногах, схватился рукой за лицо и приземлился на плитку, получая череду ударов ногами. Бородач свернулся клубочком и прикрыл голову. Правильно, пусть отобьют почки, но зато без сотряса или пробитого солнышка. Ударов становилось больше: били несколько человек. — Твари! — закричал Рома и сшиб одного парня из второго отряда ударом в бок.       Ветров не дал тому встать. Юноша схватил его футболку, подтянул к себе и ударил прямо в лицо. Несколько раз. На кулаке осталась кровь. Глаза горели от ярости. — Кирюха, держись, — подоспел Ретроград, ударяя второго по спине какой-то палкой.       Лёня прописал ещё пару серий и откинул кусок дерева, когда незнакомец убежал. Ретроград одёрнул Ветрова. Тот продолжал колотить врага, не оставляя на нём и живого места. Рома отпустил оторванный край футболки и плюнул в распухшее лицо: — Подонок, — Ветров харкнул ещё раз. — Только слабаки толпой забивают.       С третьим разобраться было легче всего. Юноша отхромал сразу, увидев, что сделали с его напарником. Ретроград подал руку Кириллу и похлопал соотрядника по плечу. Бородач утёр кровь кулаком и был готов продолжать. Ветров ему запретил. Сам сел вместе с Кириллом на порожки.       Рома смотрел на свои руки. Они тряслись и все были в крови. Своей или чужой. Всё вместе. Ветров перегнул палку. Хорошо, осознал сразу. Он боялся представить, что случилось бы, если Ретроград не переключил его внимание.       Драка продолжалась. Лица заплывали от ударов и краснели. Кровь из ссадин и разбитых носов капала на одежду и плитку. Девушки просили остановиться, но это было невозможно. Женские обеспокоенные голоса смешивались с нецензурными выкриками басом.       Ретроград заметил, как к его другу со спины подходит капитан второго отряда и целится в затылок. Лёня схватил его за запястье и замер. Кастет. Настоящий. Парни переглянулись. Глаза наливались кровью и яростью. — Ты охирел? — воскликнул Ретроград и попытался выбить кастет, ударив руку капитана об колено.       Железо упало на плитку. Все остановились. Взгляды были прикованы к кастету и его хозяину. Тот замешкал и пропустил лёнин удар. Ретроград выбил ногой кастет из зоны досягаемости. Парень из второго отряда попытался поднять железо. Его мигом сбил с ног один из «Бегущих в ночи», и юноши покатились по плитке.       Капитан второго отряда оклемался и побежал за кастетом. Рома не мог сидеть на месте. Ветров подскочил, заблокировал возможные удары локтём и пролетел на коленях до кастета. Взял в руки. Не успел встать, как получил удар в солнышко.       Рома сжался от боли, но кастет выкинул. Высоко. Удар. Потух свет. Стекло разбитого фонаря посыпалось на подростков. Второй отряд побежал искать кастет в траве. «Бегущие в ночи» окружили фонарь. — Шухер!