Neil Abram & Sophie Aria Josten

Софи

Утро двенадцатого января началось с отмены пары для спортсменов Экси университета Пальметто. Софи, как обычно, пила кофе рядом с Элисон, слушая, как подруга рассказывает о своем последнем свидании с Сетом. Однако мысли Софи были поглощены одним человеком — Кевином Дэем. Он не выходил у нее из головы, и если честно, ей самой уже надоело думать о нем. Лучше бы она так переживала за Экси или хотя бы за свою жизнь с Нилом. За окном лил проливной дождь, который, казалось, усиливал и без того подавленное настроение. Софи ощутила странное чувство, будто она сбежала из какого-то подросткового фильма — мысли о мужчине, недовольство собой и окружающей действительностью. Это был настоящий ужас. Единственное, что ее хоть немного успокаивало, — мысль, что скоро начнется игра, и она, возможно, сможет хоть как-то отвлечься от своих переживаний. Время поджимало — нужно было выезжать в аэропорт, но дождь был такой силой, что девочки не могли придумать, как добраться до общежития. Софи уже обрадовалась, когда Элисон вытащила зонт, но тут Рейнольдс сообщила, что он сломан и она отправит Сета за машиной. Гордон приехал и забрал девчонок, доставив их к месту сбора, где все уже загружались в командный автобус. Элисон, как и полагается, сидела рядом с Сетом, Аарон занял место с Ники, Рене поддерживала беседу с Дэн и Мэтом, а вот возле Нила, на ее — Софи — месте, сидел Эндрю. Недовольная таким раскладом, Соф выбрала место, которое отделяло ее от брата. Она взяла с собой книгу из библиотеки и погрузилась в чтение. Однако её покой был нарушен неугомонным собеседником. — Можно сесть? — спросил Кевин. — Если я отвечу «нет» ты все же всё равно не отстанешь, — ответила она. Кевин покачал головой пусть и вопрос был реторическим. — Садись. Он хмыкнул и уселся рядом с девушкой. — Что читаешь? — спросил Кевин. Джостен закатила глаза и проигнорировала вопрос. — Да брось, Соф. Давай хотя бы попытаемся нормально общаться. Джостен захлопнула книгу и повернулась к Кевину. — С чего бы? — спросила она по-птичьему наклонив голову и прищурившись. — Мы в одной команде, — предложил Кевин. — Так себе аргумент. Почему с другими ты не хочешь общаться? — возразила Софи. — Я просто хочу хоть немного общения с тобой, мне тяжело без тебя, и... — Бла-бла-бла, — перебила его Софи. — Послушай, Дэй. Если ты думаешь, что я позволила тебе поцеловать меня, это не значит, что все будет как прежде. Делай что хочешь, но пока я сама не решу, что ты достоин моего общения, ты даже не коснешься меня. А сейчас оставь меня в покое, дай мне почитать.

Кевин

Кевин не мог оторвать взгляда от Софи, даже несмотря на молчание, которое установилось между ними. Он сидел неподалеку и наблюдал, как она перелистывает страницы своей книги. Но взгляд его всё чаще возвращался не к буквам на страницах, а к ней — к девушке, которая для него была чем-то вроде идеала, словно вышедшего из его мечт. Он не мог не заметить, как её небесно-голубые глаза, будто отражающие ясное небо, искрились в свете автобуса. Эти глаза… они были полны загадки, как будто могли рассказать целую историю, если бы захотели. Её рыжие волосы, которые она обычно собирала в тугой хвост на макушке во время тренировок, придавали ей особую утонченность. Волосы, казалось, играли в свете, слегка завиваясь на кончиках, что создавалось эффект лёгкой небрежности, которая всё равно выглядела невероятно привлекательно. Он снова и снова представлял, как она сидит в зале, сосредоточенная, с этим хвостом, с кожей, чуть покрасневшей от напряжения. Софи была не высокой — её рост был вполне обычным, но в этом была какая-то своя привлекательность. Всё в ней сочеталось гармонично — её стройная фигура, которая казалась хрупкой, но на самом деле скрывала невероятную силу. Кевин заметил, как красиво очерчены её черты лица. Нос, изящный и аккуратный, как у статуи, и скулы, которые придавали её лицу особую выразительность. Пухлые губы, которые так легко надувались, когда она злилась или была расстроена, как будто пытались скрыть её эмоции, но всё равно выдавали её переживания. Он помнил, как она казалась особенно живой и настоящей, когда эмоции брали верх — она не пыталась их скрыть, а наоборот, словно показывала миру свою уязвимость, не стесняясь быть настоящей. Но помимо своей красоты, у Софи был ещё один аспект, который привлекал внимание Кевина — её характер. В ней был настоящий вулкан эмоций, который мог взорваться в любой момент. Софи была взрывной и упрямой, не боясь высказать своё мнение или противостоять любому, кто пытался её остановить. Её реакция была порой стремительной, как молния, и могло казаться, что она никогда не позволит себе быть слабой. Именно это упорство иногда приводило к напряженным моментам между ними, но Кевин это тоже знал — её сильный, независимый характер делал её ещё более привлекательной. Она не гналась за признанием или удобством, а шла своей дорогой, и за это он её уважал. Софи была не просто идеальным типажом Кевина, но и человеком, который держался своих принципов. Эта огненная смесь из красоты, силы и упрямства была чем-то, что парень не мог игнорировать. Её характер, её дерзость, её способность бороться с любыми трудностями заставляли его восхищаться ею, и в то же время понимание, что она может быть настоящим вызовом, только добавляло интриги.

Нил

Лисы без задержек прошли регистрацию и паспортный контроль, после чего отправились искать свой выход на посадку. Он находился почти в самом конце терминала — за туалетами и магазинами беспошлинной торговли. По пути мимо кафе команда едва не поддалась искушению: запах свежей выпечки и кофе витал в воздухе. Как обычно, Ваймак удержал игроков в строю, прибегнув к привычным резким словам и неубедительным угрозам. «Лисички», как оказалось, прибыли в аэропорт раньше других и уже успели выстроиться в очередь у гейта. Нил взглянул на электронное табло над их головами: надпись «Атланта – 13:20» свидетельствовала о том, что несмотря на плохую погоду, задержки не планировались. Однако по-настоящему Нил поверил в это только тогда, когда увидел, что к терминалу уже подали самолёт. По разрешению тренера Лисы разбрелись по терминалу. Кто-то направился к панорамным окнам, кто-то занял свободные сиденья, небрежно бросив на них ручную кладь. Нил краем глаза заметил, что только один человек остался на месте — Эндрю. Миньярд стоял, не шевелясь, и смотрел в сторону взлётной полосы. Нил проследил за его взглядом: в небо взмывал очередной самолёт. Остальные Лисы были достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор, и Нил решился задать вопрос: — Ты ведь пошутил, когда сказал, что боишься высоты? — После паузы он добавил: — Эндрю, я не верю тебе. Тогда зачем ты был на крыше? Эндрю не ответил сразу. Он слегка склонил голову, и Нил понял: тот обдумывает, что сказать — то ли подбирает слова, то ли решает, стоит ли вообще отвечать. Наконец Эндрю положил ладонь себе на шею, нащупал пульс и поднёс палец Нила к нужной точке. Сердце билось слишком быстро. Нил списал это на тревожную обстановку. — Хотел почувствовать, — произнёс Эндрю. — Почувствовать страх или вообще хоть что-нибудь? — уточнил Нил. Эндрю промолчал, и тогда Нил сменил подход: — Если тебе станет легче, в год происходит меньше двадцати авиакатастроф. И далеко не все из-за погоды — порой дело в ошибках пилотов. В любом случае смерть быстрая. Рука Эндрю замерла. — Как его звали? — спросил он. Нил нахмурился в замешательстве, и Эндрю пояснил: — Твоего отца. Как его звали? Нила будто ударили по воздуху. Он не хотел отвечать, не хотел произносить это имя. Но в их игре в правду очередь задавать вопросы была за Эндрю — и у Нила не было права отказываться. Он попытался найти утешение в мысли, что Эндрю ударил первым только потому, что был задет, но это мало помогало. Нил бросил взгляд на остальных Лис, убедился, что они всё ещё далеко, и сделал шаг ближе. — Натан, — выговорил он. — Его звали Натаном. — Ты не похож на Натана. — Меня зовут не Натан, — сказал Нил с усилием. — Я Натаниэль. Эндрю несколько секунд смотрел на него, затем отвернулся и снова уставился на самолёты за стеклом. Нил отошёл, чтобы перевести дух и избавиться от тянущего чувства боли. Ники замахал ему руками, жестами подзывая к себе. Когда Нил подошёл, Ники мягко приобнял его за плечи. — Похоже, ты у него в любимчиках, — заметил Хэммик. — Знаешь, с тех пор как мы вернулись из Истхейвена, он сказал мне не больше десятка слов. Я бы приревновал, да не хочу умирать молодым. До вылета ещё есть немного времени. Пойдём выпьем кофе? В итоге половина команды и несколько Лисичек отправились в кафе. Ники уверял, что времени предостаточно, но никто не ожидал, что очередь за напитками будет двигаться так медленно. Когда все наконец вернулись к выходу, посадка уже началась. Нил не сводил глаз с Эндрю, готовясь к тому, что тот может занервничать. Видимо, Миньярд ощутил его взгляд — он поднялся на борт с лицом, полным скуки. Этот спектакль продолжался до тех пор, пока пассажиры не расселись по местам, а стюардессы не начали демонстрировать инструкции. Эндрю не взял с собой в салон ничего, кроме обычной шариковой ручки. Пока стюардессы демонстрировали, как пользоваться кислородными масками, Эндрю с явным напряжением крутил в пальцах шариковую ручку. Кевин, сидевший между ним и Нилом, выглядел спокойно — видимо, привык к подобному поведению Миньярда в полётах. Нил же знал, что за этой кажущейся беззаботностью скрывается тревога: Эндрю когда-то признался ему, что боится высоты. За окном почти ничего не было видно — плотная завеса дождя скрывала крыло, а огни взлётной полосы размывались до неясных пятен. Нил опустил шторку. Бортпроводники завершали финальный обход. Хотя Нил сам никогда не испытывал страха при взлёте, теперь он с большей ясностью представлял, каково приходится тем, кто боится летать. Самолёт тронулся. Когда колёса оторвались от земли, выражение Эндрю не изменилось, но ручка в его пальцах замерла. Он сидел как статуя, пока самолёт набирал высоту. Как только лайнер стабилизировался, Эндрю снова начал крутить ручку. Он чувствовал взгляд Нила, но лишь полуприкрыл глаза и уставился в спинку кресла впереди, делая вид, что ничего не замечает. В Атланте у команды оказалось немного свободного времени, Ваймак спустя мольбы отпустил игроков побродить по терминалу. Эндрю, Нил, Аарон, Ники и Софи отправились в сторону магазинов. Аарон ушёл выбирать себе книгу, Ники с жадностью набивал пакет фастфудом. Софи держалась рядом, потягивая кофе. — Кто бы мог подумать, что Кевин бросится в бой из-за картошки фри, — усмехнулась она, наблюдая, как Кевин пытается отобрать у Ники коробку с едой. — Хотя, зная его, удивляться нечему. — Это не только для меня! — с жаром защищался Ники, стараясь увернуться от цепкой руки Дэя. — Я делюсь! Вон, Софи подтвердит! — Не втягивай меня, — пожала плечами Софи, всё же не скрывая усмешки. — Хотя... пусть ест, что хочет. Мы же не на Олимпиаде. — Наконец-то кто-то говорит разумные вещи! — воодушевился Ники. — Это вредно, — не сдавался Кевин. — Если тебе нужно что-то съесть, возьми протеиновый батончик. Или мюсли. — В арахисовом масле куча протеина, между прочим! — возразил Ники. — Отпусти, или я расскажу Эндрю, что ты запрещаешь мне есть шоколад! Отпусти, говорю! Ай! Ты что, меня ударил?! — Всё, я пошёл. Я вас не знаю, — буркнул Аарон, отступая с безразличием. — Предатель! — крикнул ему вслед Ники. — Кевин, хватит уже, — устало сказал Нил. — Это несерьёзно. — Если наши защитники будут ползать по полю, как сонные мухи, это скажется на результате, — резко отозвался Кевин. — Расслабься, — отмахнулся Ники. — Матч только вечером. Всё давно переварится. Хочешь, приходи посмотреть, как я сру. Хотя я не знал, что ты такой извращенец… — Хватит, — усмехнулась Софи. — Если бы у вас была половина энергии на поле, сколько сейчас в этом споре, мы бы побеждали с закрытыми глазами. Ники расплылся в улыбке. — Ты слышал, Кевин? Два ноль в мою пользу! Кевин вздохнул, развернулся и ушёл. — Победа, — торжествующе сказал Ники, стряхивая воображаемую пыль с плеча. — Я мастер убеждения. — Или самообольщения, — заметил Нил. — Подожди-ка... — Ники сузил глаза. — Это была шутка? Неужели ты пошутил?! Боже, может, ты всё-таки человек? Софи, он точно не подменён? Софи, не удержавшись, хмыкнула. — У него всегда был чёрный юмор. Просто ты не всегда доживаешь до его шуток. Нил не ответил, отвлёкшись. Его взгляд снова упал на Эндрю — тот стоял у витрины с хрустальными сувенирами, держа в руках маленькую фигурку. Через стекло блеснул отблеск искусственного света. Нил не видел, что именно Миньярд выбрал, но ему это и не было важно. Он вспомнил фигурки животных, аккуратно расставленные на полке в кабинете психолога. Его охватило странное чувство — смесь удивления и облегчения, на смену которым пришло тихое удовлетворение. Нил не до конца понимал, что связывало Эндрю с доктором Добсон, но сейчас это перестало иметь значение. Он был рад, что доверился Бетси. Она разберется. Поможет. Возможно, даже помирит его с Софи. И, кто знает, может, сделает то, чего не смогли тренировки и уговоры — объединит команду. Сделает их чем-то большим, чем просто "Лисами". «Вороны» и не подозревают, что их ждёт. — Эй, Нил, — окликнул Ники, — ты меня игноришь? — Просто думаю об игре, — соврал он. — Иди рассчитывайся, я подожду здесь. Ники пожал плечами и направился к кассе. К нему тут же присоединилась Софи, недовольно покачав головой: — Он постоянно уходит в себя, попробуй выяснить что случилось у этого оболтуса. Знаешь, сколько времени я на это потратила? — Больше, чем на Кевина? — с усмешкой парировал Ники. Софи фыркнула: — Кевин — это тема которая закрыта. Тем временем к Нилу подошёл Эндрю, по пути прихватив с собой Кевина. Ники окликнул Аарона, и тот нехотя присоединился. Все вместе направились к выходу на посадку. Над Атлантой по-прежнему висели тучи, но дождя не было. Благодаря быстрой посадке рейс вылетел раньше графика. Во время взлёта Нил украдкой следил за Эндрю — тот сидел спокойно, хотя сжал ручку так, что побелели пальцы. Нил отвернулся и уставился в мутное окно. Мысли вернулись к сопернику. К тем, кого им предстоит сегодня встретить. Нил ещё ни разу не получал багаж в аэропорту — в прошлой жизни всё их с матерью умещалось в ручной клади. Он с любопытством, вперемешку с лёгкой тревогой, наблюдал за бесконечной лентой: чемоданы проезжали круг за кругом, одни и те же. Он уже начал думать, что багаж потерян. Но остальные «Лисы» оставались спокойны. Нил решил не паниковать. И не зря — первым вывалился розовый чемодан Элисон, а за ним и остальное. — Берите вещи и стройтесь, — скомандовал Ваймак. Он и Эбби уже забрали своё. Они вышли на парковку, где их ждал двенадцатиместный микроавтобус. Чемоданы, не поместившиеся в багажник, сложили в ноги. Как только задняя дверь с трудом закрылась, раздался облегчённый вздох. — Романтика спорта, — прокомментировала Софи, усаживаясь на крайнее сиденье. — Уж лучше так, чем толпиться в метро, — буркнул Кевин. — Ага, там хотя бы никто не ворчит по поводу пасты, — съязвила Софи, и Кевин злобно на неё покосился. По пути они сделали короткую остановку в итальянском ресторанчике. Заказали курицу, пасту. Ваймак традиционно проворчал о счёте, но, как всегда, без особого нажима. К стадиону они подъехали уже ближе к началу. Толпы фанатов, сотрудники охраны и полиция заполнили периметр. Охранники помогли Ваймаку припарковаться и проводили команду в раздевалку. Так как они прибыли раньше времени, Ваймак включил все телевизоры и ушёл проверять поле. Нил остановился у экрана — в эфире крутили лучшие моменты вчерашней игры «Воронов». Победа пятнадцать – восемь. Знакомый до зубов скрежета стиль. Всё те же выверенные удары, всё тот же холодный расчёт. Всё те же лица. Он смотрел и ощущал, как внутри закипает что-то острое и злое. За полчаса до начала игры Лисы начали переодеваться. В мужской раздевалке, как всегда, не было никакой приватности, но соседи по команде тактично не заходили, пока Нил возился с экипировкой. Он вышел уже в форме, но пока без шлема и перчаток. — Выведи их на стадион, — сказал Ваймак Даниэль. — Пусть пробегут пару кругов. Освоятся. Софи подтянула лямку рюкзака и, проходя мимо Нила, бросила: — Не раскисай, братец. Им сегодня мало не покажется. Нил посмотрел ей вслед, кивнул, а затем — на Эндрю. Стадион Техасского университета по размерам был примерно таким же, как «Лисья нора». Кроме того, «Длиннорогие» и «Лисы» носили одни и те же командные цвета, поэтому заполненные болельщиками трибуны выглядели знакомыми, даже успокаивающими. Надо было лишь игнорировать крики и свист фанатов техасцев, разразившихся, как только на поле вышли гости. После полуторакилометровой пробежки «Лисы» вернулись в раздевалку на растяжку. Эбби раздала стаканчики с водой, Ваймак сторожил вещи. Когда пришло время занимать места на скамейке, Аарон и Ники выкатили стойку с клюшками во внутреннюю зону. На трибунах мелькнули «Лисички» — им удалось найти зарезервированный сектор. Дэн заставила всех помахать группе поддержки. В ответ «Лисы» получили аплодисменты и выкрики одобрения. — Ну вот, теперь уже похоже на настоящую игру, — сказала Софи, поправляя повязку на запястье. — Пусть знают, что мы не одни. Чуть позже по полю с размашистым шагом прошли «Длиннорогие». «Лисы» сегодня были в выездной форме — белой с оранжевым, хозяева — в оранжевой с белым. Идентичные цвета сбивали с толку; оставалось надеяться, что во время игры никто не спутает своих с чужими — малейшее замешательство могло стоить очка. Пока техасцы выходили на разминку, Лисы разобрали клюшки. Ваймак дал минуту, затем хлопнул в ладоши: — Так, слушайте. Эти ребята могут казаться дружелюбными, но они хотят вышибить вас из чемпионата в первом же матче. Они знают, что значит пройти в следующий круг. Ваша задача — сделать из них посмешище. Вы знаете их состав, вы видели заметки Нила, я показал вам всё, что стоит держать в фокусе. Они быстрые и опасные, но не неуязвимые. Главное — держать центр поля. Не спускайте глаз с полузащитников. — Да они у меня на костылях с поля уйдут, — пообещала Дэн. — Только не ломи их так, чтобы потом пришлось извиняться через адвоката, — отозвалась Софи с ленивой усмешкой. — У нас в расписании нет слота на иски от чьих-то мамаш. Аарон заметно поерзал, когда зашла речь за дела судебные. — Делайте что должны, но без красных карточек! — Ваймак строго глянул на Мэтта. — Если ситуация выходит из-под контроля — просите помощи у защиты. Что касается голкиперов — они обязаны держать ворота наглухо. Всё ясно? — Сделаем, — улыбнулась Рене. Вопли фанатов усилились. Нил понял, что на поле вывели маскотов. Он взглянул за спину тренера — туда, куда тыкали зрители. За скамейкой находился вип-сектор. Полиция проверяла публику, но после того как гости расселись, охрана удалилась. Среди гостей он заметил тёмные волосы, мрачные татуировки — и мир словно замедлился. Ваймак щёлкнул пальцами перед лицом Нила. Тот дёрнулся, налетев на Кевина, но сказать ничего не успел. Ваймак уже отвернулся и беглым взглядом прочесал трибуны, вычисляя Рико и Жана. Вернувшись к команде, он был мрачен. «Лисы» тоже заметили незваных гостей. — Какого хрена они приперлись? — буркнул Мэтт. — Пойду спрошу, — сказал Эндрю и шагнул, но Ваймак схватил его за воротник. — Запрещаю убийства на первой игре сезона! Меньше думайте о Рико, больше — о нападении техасцев. Кевин, соберись. Нил, ты тоже. Нил! Глаза на меня. Нил отвёл взгляд от Рико и уставился на тренера. Он знал, что под гневом Ваймака скрывается тревога, но предпочёл притвориться, будто увидел только разочарование. Так проще мобилизоваться. Он нужен команде — и не может позволить воспоминаниям управлять собой. Он мысленно затолкал их вглубь, поглубже. — Чёрт, я начинаю думать, что ему всерьёз нравлюсь, — сказал он с напускной небрежностью. Ники хохотнул, хотя смех был фальшив, глаза — холодны. Нил всё равно оценил его попытку разрядить обстановку. — Ты у нас красавчик, глаз не оторвать! Повезло тебе, что я занят, но, может, Эрик отпустит меня на сторону? — Ты можешь хоть раз не тащить эту дрянь на поле, извращенец? — возмутился Аарон. — Раз ты таращишься на Кейтлин, то и мне позволительно таращиться на Нила. Баланс, так сказать. — Я не таращусь на Кейтлин! — Ага, конечно. Ты просто страдаешь по ней из-за угла, и это ещё хуже. — Сейчас же заткнитесь или побежите круги наматывать, — пригрозил Ваймак. — Если из-за вашего сперматоксикоза мы проиграем, — отрезала Софи, скрестив руки. — Я найму вам терапевта. С лопатой. И без анестезии. Ники коротко ухмыльнулся и умолк. Нил тоже улыбнулся — едва, но искренне. Перебранка помогла сбросить напряжение, и команда начала оттаивать. Эндрю встал рядом, заслонив его от взгляда с трибун. Нил снова встретился глазами с тренером и кивнул: всё в порядке. — На чём я остановился? — спросил Ваймак. — Вы говорили про нападающих, — откликнулся Нил, косо глянув на Кевина. Тот был бледен, как полотно, и не сводил взгляда с Рико. Нил несколько раз ткнул его локтем, отвлекая. — Скажу сразу: если за мной закрепят Бекштайна, мне придётся всё время играть на боковые. Он выше меня сантиметров на тридцать. Если зацепит клюшку — дернёт так, что я себе что-нибудь порву. Кевин открыл рот, но Эндрю его опередил: — На двадцать. Его рост — метр восемьдесят. Нил и Кевин синхронно повернулись к нему. По губам Ваймака пробежала тень улыбки — он знал, как важны такие детали. — Ну надо же, — фыркнула Софи. — Эндрю знает рост соперников. Что дальше? Даты их прививок и любимый сорт лапши? — Метр пятьдесят восемь, — без колебаний ответил Эндрю. — Подушка под спину тебе не помогла. Но ты старалась. Зачтём. Софи только фыркнула, но уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Дэн тем временем обсуждала с Элисон способы прикрыть Нила. Нилу и Кевину тоже стоило бы подключиться, но сосредоточиться было всё ещё трудно. В экси рост игрока считался, пожалуй, самым важным параметром — он определял длину клюшки, амплитуду движений, маневренность. У большинства спортсменов разница в три-пять сантиметров ничего не решала, но чем выше точность, тем выше шансы. Достаточно было примерно представлять рост соперника — и можно было на глаз прикинуть, насколько он опасен, особенно в плотной опеке. Нил, Софи и Кевин знали рост каждого защитника «Длиннорогих» до миллиметра. Без этого они просто не могли играть. Кевин строил тактику на цифрах: сопоставлял, просчитывал углы, искал и эксплуатировал слабости. Его техника была результатом тончайших расчетов. Нил же действовал на интуиции. Он не мог бы нарисовать слепую зону защитника — но на поле угадывал её с инстинктивной точностью. Пока ему не хватало опыта, чтобы использовать это чутьё на полную, но Кевин однажды сказал, что с таким даром у него дорога в национальную команду. Эндрю, в свою очередь, не запоминал рост Бекштайна — потому что не считал нужным. Бекштайн был защитником. Если «Лисы» хорошо отыграют, он вообще не доберётся до ворот. Более того, Ваймак упомянул рост соперников всего раз — когда впервые проговаривал состав «Длиннорогих». Информация была в распечатках, розданных ещё на прошлой неделе. Эндрю уронил свою копию в шкафчик и больше к ней не прикасался. Когда Ваймак зачитывал список, Эндрю выглядел так, будто мыслями гулял где-то в другом штате — но всё равно всё услышал и запомнил. Нил был не уверен, догадываются ли об этом Ваймак и Кевин. Возможно, нет. Возможно, только он один теперь знал, что у Эндрю — феноменальная память. Именно она в своё время спасла «Лис» от поражения в матче против Бельмонта: тогда, на последних секундах, Эндрю вспомнил оброненное между делом замечание тренера — и отразил финальный удар, угадав направление. Теперь Нил смотрел на него с новым интересом. Проверка была почти автоматической — он уже перебирал в уме игроков линии атаки «Длиннорогих». — Какой рост у Лейкс? — спросил он, будто между прочим. — Сам посмотри в таблице, — лениво отозвался Эндрю. — Один ответ, и всё, — настаивал Нил. Когда Эндрю отвернулся, Нил, не задумываясь, просунул пальцы сквозь сетку его вратарской клюшки и слегка потянул на себя. Достаточно, чтобы привлечь внимание, но не спровоцировать. — Ну? — Метр шестьдесят восемь? — вскинул брови Мэтт. — Метр семьдесят три, — без колебаний ответил Эндрю. — Почти попал, — флегматично пожал плечами Мэтт. Софи хмыкнула со скамейки: — Мэтт, ты ещё скажи, что мы примерно выиграли, если проиграем с разницей в один мяч. Нил отпустил клюшку Эндрю и крепче сжал свою. Он чувствовал, как в груди завихряется нечто знакомое, неприятное — тревога, страх, злость. Но вместе с ними — и что-то иное. Уверенность. — Джостен, которая женщина, поумерь свой пыл. — Заткнул Софи Ваймак. На что девушка фыркнула. — Мы победим, — твёрдо сказал он. — А ты вообще допускал, что мы можем проиграть? — бросила Дэн с привычной жесткой усмешкой. — Нет, — признался Нил. Уголки его рта дрогнули. По тому, как растянулись губы, он понял — улыбается. Улыбкой отца. Глухой, дерзкой, чуть мрачной. Он резко прижал перчатку ко рту, вдавил зубы в губу и почувствовал металлический привкус крови. Всё в порядке. Нил глянул поверх головы Эндрю на Рико. — Я даже рад, что он увидит нашу победу. Посмотрим, как это его выбесит. — Посмотрим, — кивнул Ваймак. — В общем, считайте, что всё самое важное я вам уже сказал. На слова времени больше нет. Двери на поле открыты. Выполняем обычные упражнения — по одному и в тройках. Эндрю, для тебя в который раз повторяю: не перебрасывай чёртовы мячи на чужую половину поля. Команда закончила экипировку и вышла на предматчевую разминку. Нил не гнался за бросками — он больше прислушивался к телу: как реагируют мышцы, как дышится, как стучит кровь. Первые несколько минут после появления Рико снова отозвались болью — заныли старые синяки, словно накатом изнутри. Но теперь он почти ничего не чувствовал. Боль осталась за гранью, там, где её больше не слышно. Осталась только команда. Только игра. Капитаны вышли для подбрасывания монетки. Удача улыбнулась «Лисам» — первой подавала Дэн. Считанные секунды до начала матча Ваймак потратил на финальные слова: — Помните: нам нужно две победы из трёх, и если сольём этот матч — потом уже будет почти не отыграться. Нападающие, по три очка с каждого, иначе марафон до заката. Защитники — тупите, и составите им компанию. Рене — ты знаешь, что делать. Эндрю, если пропустишь не больше трёх, получишь полный шкаф бухла. Честно. Даже ключ дам. Диктор начал объявлять стартовые составы. Нил встал в позицию, бросил взгляд на Кевина. Чудом — или стратегической ошибкой соперников — Бекштайна назначили опекать Дэя. Кевин кивнул в ответ. Сирена взвыла, и напряжение рвануло вперёд. Началась игра. Первые минуты прошли ровно — мяч гулял между половинами, соперники не давали расслабиться. Пара острых атак, пара столкновений, и, конечно же, никуда без грубостей. Полузащита «Длиннорогих» играла грязно — особенно их стартовая игрокиня. Она и Дэн сцепились почти сразу. Толкались, нарывались, лезли в силовую даже тогда, когда мяч находился на другом конце площадки. Нил удивлялся: сколько же у Дэн выдержки? Хватило почти на десять минут. И вот — момент. Мяч летит к ним. Дэн резко подныривает под соперницу, и та падает — чисто, как по учебнику. А затем, для пущего эффекта, Дэн с улыбкой протягивает руку, мол, "давай, вставай, малышка". Та хватает воздух — и вскакивает с проклятиями. Через секунду обе тычут друг в друга пальцами, сыплют матом. Арбитры уже двинулись в сторону, красная карточка готова — но полузащитница «Длиннорогих» не выдерживает. Она бьёт. Прямо в лицо. Дэн лишь поднимает руки: "я не при делах". Улыбка не исчезает. Она уже добилась, чего хотела. Судьи разменивают драку на жёлтые карточки обеим и возобновляют матч с нейтрального положения. И вот в этот момент, когда напряжение достигает своего пика, на поле появляется Софи — ещё один важный элемент «Лис». Она, как всегда, действовала уверенно и стремительно. К ней подкатился мяч, и она мгновенно перевела его в атакующую позицию, оставив за собой пару защитников. Техника и скорость — всё было на высоте. Именно её маневры через несколько секунд приведут к головому моменту. Софи быстро справляется с защитниками и подаёт идеальную передачу на Нила, открытого в центре поля. Он не раздумывая наносит удар, но вратарь «Длиннорогих» успевает отбить мяч. Сразу же следует контратака, но Софи моментально возвращается в оборону, не давая соперникам дышать. Эта слаженность в атаке и защите была то, что отличало «Лис» от соперников, и именно за эти моменты они и добивались побед. Игра продолжалась с бешеной скоростью, но благодаря хорошей командной работе, «Лисы» продолжали контролировать поле. Когда сирена возвестила об окончании первого тайма, у Нила горело всё тело — руки, рёбра, бёдра. Он с трудом дышал сквозь загубник, в голове стучало так, будто где-то рядом били молотом по металлу. Но он знал одно: они были на правильном пути. Эндрю сделал то, о чём просил тренер, и пропустил всего два мяча. «Лисы», в свою очередь, добыли целых четыре очка. Нил, слегка покачиваясь от усталости, поплёлся с поля в сторону раздевалки. Он прошёл мимо Ваймака, который активно отбивался от репортеров, и вошёл в раздевалку, пытаясь привести себя в порядок. Пальцы на ногах постепенно обрели чувствительность, и, наконец, он осознал, что устал до предела. Эбби, как и обещала, увела его в её кабинет и быстро осмотрела. Нил не пытался сопротивляться — усталость взяла своё. Во втором тайме «Длиннорогие» уже не скрывали своей жесткости: две красные карточки и пять желтых — это было всё, что они могли предложить в ответ на динамичный стиль «Лис». Грубые стычки и сила в каждом движении — но «Лисы» держались. Ваймак, несмотря на многочисленные нарушения, держал команду в узде: «Не провоцировать». Эндрю выдерживал натиск, защищая ворота, и пропустил всего два мяча, а вот Лисы извлекли максимум пользы из пенальти, назначенных в ворота соперника. Они не допустили ошибок, и, в конце концов, победили — 7:6. После игры все тянулись с поля, но Рене, казалось, не могла пройти мимо. Она направилась к Рико, и Нил застыл на месте, наблюдая за её действиями. Знал её дружелюбный характер, но не ожидал, что она будет искать контакт с Рико. И, действительно, Рико не пожал руку Рене. Но Жан, стоящий рядом, сделал это, хотя сам момент показался Нилу несколько затянутым — по крайней мере, взгляд Жана был странно настороженным. Нил вспомнил, как осенью Жан посмотрел на Рене, когда она подошла к нему на банкете, как долго держал взгляд на её фигуре, как неловко представлялся ей позже. Это воспоминание будто ускользнуло от него на прошлой неделе, когда он читал эсэмэски от друзей, коротая время в Реддине. Жан был частью «Воронов», и его жизнь в этой команде не предполагала близких связей. С Тэцудзи всё было строго: никаких романтических отношений. Это было принципиально для «Воронов», и Рене об этом знала. Но она всё равно подошла к Жану, словно пытаясь сломать его стену. Нил не мог точно понять её намерения, но… что если она всё-таки хочет чего-то большего? — Она ему нравится, — сказал Нил, больше утверждая, чем спрашивая. Кевин, также наблюдавший за сценой, не торопился с ответом. — Какая разница? Всё равно ничего не выйдет. Нил вспомнил, как Рене рассказывала ему об этих запретах. Никаких отношений, никаких отвлечений, всё должно быть подчинено тренировкам и играм. Однако не всегда правила могут остановить то, что развивается само собой. Рене подошла к Жану, и, возможно, это было не просто из-за сочувствия. — Даже если и не выйдет, это может сыграть нам на руку, — сказал Нил с хитрым выражением. — У тебя есть номер Жана? Дай его Рене, посмотрим, что получится до финала. Дэн и Кевин уже договорились взять на себя пресс-конференцию после игры. Нил с облегчением оставил их в окружении прессы и направился в раздевалку, чтобы разделить радость победы с остальными «Лисами». Но не успел он сделать и десятка шагов, как один из репортеров крикнул ему в спину: — Нил, это правда, что тебя приняли при королевском дворе? Нил мог бы просто проигнорировать вопрос, притворившись, что не слышал, и идти дальше, но что-то в этом вопросе задело его. Софи тоже решила задержаться. Он остановился, глубоко вздохнул и, оценивая ситуацию, обернулся. Эндрю, который, как всегда, не спускал глаз с Кевина, теперь смотрел на Нила. Взгляд был спокойным, но в нём было что-то ещё — словно Эндрю решил оставить всё на усмотрение Нила. Тот слегка наклонил голову в вопросительном жесте. Эндрю ответил без слов — лёгким махом руки, мол, решай сам. Нил выдохнул и сделал шаг вперёд. — Это правда, — ответил он с улыбкой, но без радости. — Но не то, что вы подумали. Словно он сам не знал, что именно ожидать от этого интервью. Нил распустил ремешки на шлеме и направился к тройке репортеров. По пути Эндрю забрал у него шлем и передал Рене, которая шла в раздевалку. Сунув перчатки под мышку, Нил встал рядом с Кевином. – Простите, – сказал он, – вы что-то сказали? – Говорят, тебе предложили присоединиться к свите короля, – журналистка поднесла микрофон к лицу Нила, с интересом разглядывая его скулу, заклеенную промокшим от пота пластырем. – Прокомментируешь эту новость? Когда люди только начали задавать вопросы о татуировках Рико и Кевина, Рико отвечал прямо: он – лучший нападающий в мире, и он хочет, чтобы все это знали. После появления на публике Жана с цифрой «три» на скуле Морияма слегка изменил легенду: якобы теперь он лично отбирал кандидатов в национальную сборную. Свое окружение он именовал «свитой короля», и, хотя название было неофициальным и звучало донельзя напыщенно, талант и заслуги Рико придавали объяснению правдоподобности. – А, вы об этом. – Нил сорвал пластырь и позволил журналистам как следует рассмотреть татуировку. Репортерша жестами велела оператору снять крупный план, и Нил послушно повернул голову, демонстрируя щеку объективу. Он улыбался и на этот раз не пытался скрыть улыбку. Журналисты – то ли тупые, то ли слишком охочие до сенсаций – не разглядели скрытой в ней угрозы. Кевин, разумеется, не был так же слеп, поэтому тихо прошипел на французском: – Не провоцируй его. Нил ощутил мимолетное, но острое желание придушить Дэя. Не тратя времени на ответ Кевину, Нил обратился к репортерам: – Впечатляет, верно? Кажется, Рико впервые допустил ошибку. Правда, признавать собственные ошибки у него не хватает ума. – Вы хотите сказать, он допустил ошибку, пригласив вас? – уточнила репортерша. – Вы считаете, что не заслуживаете своего номера? – одновременно спросила другая. Нил сделал вид, будто удивлен их непонятливостью. – Я считаю, что он не заслуживает нас. – Он показал на себя и Кевина. – Но тату здесь ни при чем. – То есть? – Буду говорить честно, – сказал Нил. – Я знаю, что в игре Рико великолепен. Это всем известно. Дядино имя сильно помогает ему продвигаться по жизни, у «Воронов» внушительная статистика. Но уважать Рико Морияму как человека не за что. До декабря прошлого года я считал его законченным эгоцентриком, который настолько помешан на собственной славе, что попросту не видит потенциала в других игроках. Меня он, само собой, счел придурком из глуши, недостойным иметь свое мнение. Тем не менее на это Рождество мы решили пойти друг другу навстречу. Рико пригласил меня потренироваться в составе «Воронов», чтобы я увидел разницу между нашими командами. Вот чем это закончилось. – Нил показал пальцем на свою скулу. – Он признал, что ошибался насчет меня, а я пообещал полностью оправдать его ожидания. Мы никогда не станем друзьями и определенно не будем питать друг к другу теплых чувств, но по необходимости так или иначе будем держать друг друга в поле зрения. – Ходят слухи, что вы собираетесь перейти в сборную университета Эдгара Аллана. – Когда я был в гостях у «Воронов», такая возможность обсуждалась, – подтвердил Нил, – но мы с Рико оба знаем, что этому не бывать. Я никогда не реализую себя, играя за «Воронов». Кроме того, я еле вытерпел две недели в их компании. Не представляю, как бы я смог выносить их целых четыре года. Отвратительные создания. – Он ещё смягчает, – вставила Софи, которая решила вклиниться. Тон у неё был спокойный, но острый, как лезвие. – У «Воронов» не команда, а культ. Там не играют — там служат. И Рико — не капитан, а диктатор. Если вам это не видно, вы плохо смотрите. Один из репортёров тут же подхватил: – Но почему же вы, как его сестра, не были рядом с ним? Почему не пошли тем же путём? Софи прищурилась, будто от скуки: – Потому что я не собачка, которую можно приписать к свите. У меня есть собственный мозг и собственный выбор. Я не собиралась сидеть в золотой клетке только потому, что мой брат на пару недель попал туда. Двор Мориямы — это не про игру. Это про контроль, страх и зависимость. Мне это не нужно. И, к счастью, Нилу — тоже. – Хорошо. А как насчёт Нью-Йорка? — вмешалась другая журналистка. — Слухи о вас и Кевине до сих пор не утихают. Люди обсуждают фото, где вы идёте за руку... Софи устало закатила глаза. – Люди могут обсуждать, что хотят. Меня это не касается. Если у вас есть вопросы по технике пасов, работе в тройке или статистике — я отвечу. Всё остальное можете оставить для таблоидов. – То есть вы не опровергаете. – – Я не обязана вам ничего доказывать, – холодно перебила она. – Особенно, если вы забыли, что стоите тут с микрофонами у лица игрока, а не светской дивы. – Вы серьёзно считаете, что фанатам не важно... – – Это интервью должно быть про спорт, – резко сказал Нил, глядя прямо в объектив. – Не про отношения. Не про слухи. А про то, что мы выходим на поле и выигрываем. Он бросил ещё один короткий взгляд в сторону репортёров. – Если хотите жёлтых заголовков — ищите их в другом месте. Не дожидаясь новых вопросов, он развернулся и направился к раздевалке. Софи последовала за ним, не сказав ни слова. Звонкий хохот Даниэль подсказал, что она движется следом; оглядываться и проверять, идут ли с ней Кевин и Эндрю, Нил не стал. Дверь раздевалки за ними захлопнулась, отрезав их от внешнего шума, и до Нила донеслись обрывки недовольного брюзжания Кевина. В нем вновь вскипела злость, и в этот раз он ее не сдерживал. Развернувшись, он грубо толкнул Дэя спиной в дверь. Кевин, который был почти на голову выше, легко мог ему накостылять, но от неожиданности даже не защищался. Дэн изумленно уставилась на Нила; Эндрю, врезавший Мэтту за то, что тот ударил Кевина, аккуратно отошел в сторонку. Ни та, ни другой вмешиваться не собирались, и Нил полностью сосредоточил внимание на Кевине. – Хватит! Больше не смей затыкать мне рот, – яростно затараторил он на французском. – Я не позволю ему решать, как для меня все закончится. – Ты подвергаешь опасности всю команду, – резко парировал Кевин. – Вообще не думаешь головой. – В таком случае ты тоже. Сколько можно его бояться? – Это не тумблер, который ты включаешь и выключаешь. Кому как не тебе об этом знать! – Кевин наконец оттолкнул Нила, но сам остался на месте. – Ты не рос с ним и не имеешь права меня судить. – Я не сужу. Я пытаюсь тебя вытащить. Что толку от всех тренировок, если ты всё еще его марионетка? Если бы ты хоть на секунду поверил в себя — по-настоящему поверил, — ты бы ему ответил. – Ты не понимаешь. – Не понимаю?! – Нил вскинулся. – У тебя был шанс. У тебя есть будущее. Так какого черта ты до сих пор живешь в его тени? Гнев в его голосе вдруг осел, как пыль после взрыва. Осталась только боль — старая, но до сих пор пульсирующая. Кевин это почувствовал. Он оторвал взгляд от Нила, посмотрел на Эндрю, но тот не вмешивался. И тогда появилась Софи. Она вошла уверенно, даже дерзко — как журналистка, но говорила как сестра. – Если ты собираешься кричать на Нила, кричи и на меня, – сказала она на французском и закрыла за собой дверь. – Потому что интервью мы дали вместе. – Ты подвела команду, – процедил Кевин. – Ты выставила нас всех, как жертв, как сраных статистов его прошлого. Это не личная война, Софи. Ты сама знаешь с кем воюешь. И если тебе все равно на Нила и на себя, подумай о других. Могла бы подумать, прежде чем выносить всё на публику. – А ты мог бы хотя бы раз не ныть, что тебя кто-то «выставил», – парировала она. – Мы не «жертвы». Мы — люди. А пока вы все молчите и прячетесь, те, кто приходит после вас, продолжают страдать. – Ты не имела права. Это не твоя история. – Ага, конечно. Не моя. Ничего страшного что я на сто процентов в этой истории, идиот. Кевин молчал. Даже Нил на секунду опустил глаза — так резко врезались слова сестры. – Мы сделали правильно, – резко добавила Софи. – Если у тебя кишка тонка сказать это сам, не мешай тем, кто готов. Ты боишься? Признай это. Но не делай вид, что мы с Нилом всё испортили. Мы сказали правду. А правду боится только тот, кто хочет вечно жить в её тени. – Ты подставила нас. И тренера, и команду. – Нет. Я подставила тех, кто привык прятаться за цифрами, контрактами и страхом. Я подставила ложь. И будь у меня шанс — я сделала бы это снова. Слова повисли в воздухе. В комнате стояла тишина, нарушаемая только приглушенным шумом из коридора. Эндрю лениво потянулся и ухмыльнулся, будто наслаждаясь представлением. Нил наконец поднял глаза и посмотрел на сестру с чем-то похожим на благодарность. – Когда мы пригласили Эндрю в команду «Воронов», он сказал мне то же самое, – тихо сказал Кевин, избегая встречаться с Нилом взглядом. – Сказал, что я ему неинтересен, потому что делаю карьеру на вторых ролях. А знаешь, он был прав. Я сам не хочу этого, но я не такой, как ты. – В его голосе было нечто сломанное. – Я всегда принадлежал Рико. И я, как никто другой, знаю, что случится, если бросить ему вызов. – Ты знаешь, – согласился Нил. – Но ведь у тебя уже всё отобрали. Мы здесь все отбросы общества, признай. Что тебе еще терять? Если не для себя, то сделай это хотя бы ради нее. – Шепотом сказала Нил. – Что и даже слова мне не скажешь? – хмыкнул Дэй приподняв угололки рта в подобии улыбки. – Это ее жизнь, я не вправе за нее отвечать. Если ей будет плохо, я всегда рядом. Но только посмей сделать ей что-то... морду тебе набью и не побоюсь вашей с Эндрю сделки. Кевин не ответил. Его лицо застыло в раздумьях, казалось бы ещё чуть-чуть и Нил увидит как шестерёнки крутятся в его голове. Он выдохнул и отвернулся. Больше Джостен ничего не может сделать для этих двоих. В коридоре, скрестив руки на груди, стоял Ваймак. Изо рта торчала незажжённая сигарета. Он хмуро приподнял бровь, когда Нил подошел. – На минуточку, мы вообще-то выиграли. Обязательно надо портить всем настроение? – Мы просто... немного разошлись во мнениях, – с натянутым спокойствием ответил Нил. Уже на выходе он обернулся. – И да. Заранее прошу прощения за интервью. Если что, они первые начали. Софи подошла ближе и добавила, не особенно заботясь о дипломатии: – Не «если». А точно. Мы устали прикрывать чужое дерьмо. Ваймак медленно повернул голову к ней. – Господи... – он потер виски. – Что вы там еще наговорили? – Они назвали Рико пафосным гондоном, – спокойно сообщила Дэн. – Немножко другими словами, но общий посыл был ясный. – Ну, хоть не скучно, – пробормотал Ваймак, и на секунду в его взгляде мелькнула мрачная ирония. Он тяжело выдохнул. – Почему я с самого начала не выбил себе надбавку за вредность? Ладно. Проваливайте все с глаз долой. Я не собираюсь разруливать ваши геройства, пока не опрокину хотя бы пару стопок. И, между прочим, это касается всех. Через двадцать минут вы в автобусе. Не будете — оставлю вас здесь. К чертовой матери. Он уже развернулся, но вдруг снова обернулся: – И кстати... выглядели вы сегодня чертовски убедительно. Команда начала расходиться. Нил молча направился в душ. – Что вы имели в виду – на интервью? – спросила Дэн у Софи на ходу. Софи не торопясь ответила: – Всё. Мы сказали всё, – сдержанно произнесла она. – Потому что если хоть один человек почуствует, что у него есть право говорить, значит, это стоило того. Хоть и придется теперь расхлёбывать.

Cофи

Джостен вырвалась из корта, как снаряд, пущенный в панике — ослеплённая вспышкой собственного страха, оглушённая внутренним грохотом тревоги. Мир вокруг растворился: стены, люди, звуки — всё исчезло, смято и растоптано безумием мысли. Её ноги не бежали — они спасались, уносили её от чего-то, что невозможно было пережить дважды. Каждый шаг отдавался внутри неё глухим стуком, как удары сердца, которое билось не от жизни, а от ужаса. «Бежать… просто бежать…» — мысли короткие, резкие, обрывочные, как вспышки сирен. Синдром беглеца — не болезнь, а инстинкт, вспыхнувший ярче разума. Репортёры. Их лица, их камеры, их всепроникающий взгляд — они знали. Слишком много. Слишком глубоко. Это было как обнажиться перед всем миром, и мир оказался хищным. Бежать. Только бы бежать, пока дорога не сотрётся под ногами, пока в голове не утихнет этот крик. Софи выскочила на трассу, даже не осознавая этого. Её дыхание сбилось, сердце колотилось в ушах, заглушая всё остальное. Кто-то кричал её имя. Сигналы машин взрывались вокруг, будто весь мир пытался вернуть её к реальности. Толчок. Падение. Стоп. Никакой боли. Только саднящие ладони и колени, ободранные до крови, жгли неприятной остротой. Остальное — будто вырезано из фильма. Резкий визг тормозов. Крики. Голоса. Софи попыталась встать. В голове гудело, всё плыло, но она не чувствовала страха — только одну единственную мысль: нужно добраться туда, где... Толпа. Люди. Она пробивалась сквозь них, как сквозь густой дым, всё ещё не понимая, кто её спас, почему все смотрят вниз, почему воздух вдруг стал таким тяжёлым. И тут она увидела... Чёрные волосы. – Кевин... – выдохнула она, опускаясь рядом. Он лежал неподвижно. – Кев... очнись... – голос дрожал, но был тихим, почти шёпотом. – Прости меня... пожалуйста... Руки девушки тряслись, она аккуратно переложила его голову себе на колени. – Почему вы ничего не делаете?! – голос Софи сорвался, почти вскрик. – Скорая в пути! – крикнул кто-то из толпы. – Слышишь? Помощь уже едет, родной... – Софи снова склонилась над ним. – Пожалуйста, не оставляй меня... Просто потерпи ещё немного... Остальные подбежали. Голоса сливались в гул. Кто-то что-то спрашивал. Кто-то звал её по имени. Толпа начала давить, будто бы забирая вместе с этим воздух. послышался вой сирены. Софи никого не слышала. Она просто повторяла, будто мантру: – Всё будет нормально... Всё будет нормально... – Софи, пожалуйста, дай медикам сделать своё дело, – мягко, но твёрдо сказала Эбби, положив руку ей на плечо. Софи покачала головой. Не могла. Не хотела. Но когда медики начали действовать, её всё же оттеснили. Кевина аккуратно подняли на носилки. – Можно я поеду с ним? Пожалуйста... – её голос стал тише, почти ребёнком. – Прости, детка, – ответила Эбби, её голос был ласковым и уверенным. – Я поеду с ним как главный медик. Но ты можешь следовать за скорой с остальными. Софи кивнула. Она даже не моргала, просто смотрела, как Кевина увозят прочь — в неизвестность, куда она не могла последовать. Не сейчас.