Neil Abram & Sophie Aria Josten

Когда взошло солнце, Нил перестал притворяться, что спит и вышел на пробежку по Окружной дороге. На повороте свернул к «Лисьей норе». Охрана, как обычно, делала обход территории. Теперь, когда Нил знал, как легко проскользнуть на стадион незамеченным, доверия к охранникам у него стало еще меньше, и он обогнул их широкой петлей. Отпер замок своими ключами, щелкнул выключателем и направился в раздевалку. Распахнул дверь, уже закатывая рукава, и застыл посреди комнаты. Никаких следов беспорядка – пол сиял чистотой. Нил обернулся: никого; когда он вошел, свет не горел. Он приблизился к своему шкафчику, открыл дверцу. Внутри было чисто и пусто. Часы показывали половину восьмого — Ваймак, скорее всего, был уже на ногах. Устроившись на одной из скамеек, Нил набрал его номер. Тренер ответил после второго гудка и вместо приветствия сказал: — Даже не знаю, чему больше удивляться: тому, что твой телефон включен, или тому, что ты бодрствуешь в такую рань, особенно в субботу. — Тренер, в раздевалке чисто, — сказал Нил. — Знаю. Мы с Эбби все убрали еще вчера, после того как вы ушли. — Простите, — пробормотал Нил. — Я собирался навести порядок сегодня утром. — Я же велел тебе об этом не думать? — Вы сказали не делать этого вчера. — Какая разница. Ладно, считай, что теперь у меня к тебе должок. Кстати, раз уж твои планы нарушены, чем займешься? Ничем? — Получив утвердительный ответ, Ваймак предложил: — Можешь помочь мне с бумажной волокитой. Я заеду за завтраком и прихвачу документы. Или ты уже позавтракал? — Нет, — ответил Нил. — Жду вас здесь. Ваймак завершил звонок. Нил еще раз окинул взглядом открытый шкафчик, затем отправился в комнату отдыха. Он медленно прошел вдоль стен, рассматривая фотографии, которые Дэн развешивала на протяжении нескольких лет. Ему ни разу не доводилось видеть, как она это делает, но за последний год коллекция пополнилась как минимум тремя десятками новых снимков. Большинство изображали старшекурсников — младших ребят Дэн почти не удавалось запечатлеть вне поля, хотя Нил заметил несколько фото с Хэллоуина и даже парочку сделанных на общих командных ужинах в ноябре и декабре. В самом углу висел снимок, который поначалу сбил Нила с толку: на фото были он и Эндрю. В одинаковых пальто, они стояли рядом, почти касаясь головами. Нил напряг память — фон не походил на толпу болельщиков. В конце концов он узнал место по окнам: Дэн сделала это фото в аэропорту, когда команда летела в Техас на матч. Он и не догадывался, что она за ними тогда наблюдала. Он попадал и на другие групповые фотографии, но только на этой был по-настоящему собой. Снимок был сделан с правой стороны — пластырь, скрывающий татуировку, остался вне кадра. Это был не просто кадр — это был Натаниэль Веснински. Именно в этот момент он назвал Эндрю свое настоящее имя. Нил машинально потянулся к фотографии, намереваясь сорвать ее со стены, но, коснувшись уголка, остановился. Он приехал в Пальметто ради игры. И еще из-за Кевина Дэя — единственного, кто мог доказать, что за всем слоем лжи скрывается настоящий человек. В мае не станет ни Натаниэля, ни Нила, но фото останется на стене, и в июне, и позже. Оно будет крошечной частью истории «Лисьей норы». Осознание этого должно было радовать — или хотя бы приносить облегчение. Но радостью это не назовешь, если внутри все сжимается в тугой ком. К счастью, Ваймак не заставил себя ждать. В одной руке он нес коричневый бумажный пакет, в другой — коробку, доверху наполненную бумагами. Нил закрыл за ним дверь, и тренер поставил принесенное. Осмотрев комнату, он снял телевизор с тумбы и поставил его на пол, тумбу придвинул к дивану, превратив ее в импровизированный стол. Затем он разложил бумаги на четыре аккуратные стопки, а пустую коробку отбросил в сторону. Нил заглянул в папку, лежавшую ближе всего. Это была анкета, и лицо на фотографии было ему незнакомо. — Новички, — пояснил Ваймак. — Нам нужно набрать как минимум шестерых. — Восьмеро? — переспросил Нил, опускаясь на колени напротив. — Хотите удвоить состав? — Вынужден. — Ваймак достал из пакета круглые сэндвичи и сок, протянул одну порцию Нилу. — Это условие Комитета после госпитализации Эндрю и Сета. Им не понравилось, что мы чуть не вылетели из турнира из-за нехватки игроков, и больше они не собираются идти нам навстречу. Я пообещал, что такого больше не будет. Так что в следующем сезоне нам нужна скамейка. — Он окинул взглядом бумаги и передал одну стопку Нилу. — Сет уходит в этом году, а девушки на пятый курс — нужно подготовить замену. Минимум четыре человека. В целом ищем двух нападающих, двух полузащитников, два защитника и двух вратарей. Посмотри, кто выглядит перспективно. Потом будем отбирать. — А Кевин разве не должен этим заниматься? — Ты сделаешь предварительный отбор. Потом Кевин, а я приму окончательное решение. Нил взглянул на стопку и открыл верхнюю папку. Физические параметры, результаты, рейтинги... Он не был уверен, как именно выбирать, но к четвертой анкете уже начал улавливать разницу. Третий кандидат был неплох, но четвертый — заметно сильнее. В каждой папке был приклеен диск с лучшими моментами игрока. Нил разделил анкеты на «возможно» и «под вопросом», а потом пересмотрел обе. Он думал, что второй раз пойдет быстрее, но нет — размышлял над каждым решением. Когда он наконец поднял глаза, то понял, что Ваймак продвинулся не намного. Он даже не читал — просто разглядывал фото, будто надеялся прочесть на лице больше, чем в анкетах. Нил снова посмотрел на открытую папку и попытался увидеть то же, что и тренер. Возможно, Ваймак замечал боль, как Нил — гнев. Может, за спокойной внешностью он видел усталость или скрытое отчаяние. Разглядел ли он что-то в школьной фотографии самого Нила? Или просто поверил мнению Эрнандеса, что с этим парнем все непросто? Нил считал, что умеет скрывать чувства, но Ваймаку редко удавалось навязать иллюзию. — Застрял? — спросил Ваймак. — Нет, — солгал Нил, уткнувшись обратно в документы. Он потратил на выбор нападающих почти пол-утра, но сформировал стопку для следующего этапа. Ваймак отложил ее в сторону, остальные анкеты сложил обратно в коробку. — Что-то еще? — спросил Нил. — Нет, можешь быть свободен. Тебя подвезти? — Нет, я дойду. — Как хочешь, — буркнул Ваймак, не отрываясь от бумаг. Нил убрал мусор после завтрака и уже было направился к мусорке, как вдруг за спиной услышал: — Кстати. В следующем году я собираюсь сделать тебя вице-капитаном. Нил замер. Развернулся, и только со второй попытки смог выдавить: — Простите... что? — Дэн уходит, — равнодушно пояснил Ваймак. — Понадобится замена. — Но не я, — резко ответил Нил. — Лучше выберите Мэтта или Кевина. — Оба хороши, — согласился Ваймак. — Но им недостает того, что нужно этой команде. Знаешь, почему я назначил капитаном Дэн? — Он взглянул на Нила и дождался, пока тот покачал головой. — Потому что с первой встречи я понял: она — лидер. Неважно, что говорили остальные или писали СМИ. Она не позволяла себе сдаться — и не позволила себе бросить эту команду. Именно это сдвинуло нас с мертвой точки. А после нее ты — единственный, кто способен на такое. Неужели ты не замечал? У тебя есть редкое качество — ты умеешь объединять. Ты — исключение. — Но вы даже не знаете, кто я, — тихо возразил Нил. – Черт побери, ещё как знаю! Ты – Нил Джостен, девятнадцать лет, родом из Милпорта, штат Аризона. Дата рождения – тридцать первое марта, рост – метр шестьдесят, ведущая рука – правая, длина клюшки – третьего размера. Ты – нападающий основного состава «Лисов» и самый многообещающий новичок в экси-сборных НССА первого дивизиона. Не перебивай! – повысил голос Ваймак, заметив, что Нил хотел возразить. – Смотри мне в глаза и скажи, имеет ли значение для меня, кем ты был прежде. Ну? – Он направил в его сторону указательный палец, а потом с нажимом ткнул им в столешницу. – Меня волнует, кто ты сейчас и каким ты можешь стать. Я не прошу тебя стереть свое прошлое, я хочу, чтобы ты его перерос. – Я не справлюсь с руководством команды, – тихо произнёс Нил. – Я не буду капитаном. – Здесь не демократия, – отрезал Ваймак. – Будешь ты или нет – это не тебе решать. Правила устанавливаю я, а ты им следуешь. И последуешь. Тебе это так же необходимо, как ты необходим команде. Назови хотя бы одну причину отказаться от моего предложения. – Я… – начал Нил, но не смог произнести: «я скоро умру». Он просто не в силах был сказать Ваймаку, что не доживет до того момента, когда его официально назначат капитаном. – Мне нужно идти. Он боялся, что тренер попытается его остановить, но тот только спокойно сказал: – До понедельника. Нил надеялся, что, выйдя за пределы стадиона, наконец сможет свободно вздохнуть, но, когда он, пошатываясь, ступил на тротуар, сжимавшее грудь ощущение никуда не исчезло. Он смотрел на пустую стоянку, чувствуя, как сердце глухо стучит в висках. Мысль о том, что сейчас придется возвращаться в «Лисью башню» и встречаться взглядом с товарищами, скручивала желудок. Но идти было больше некуда. Нил подумал, что, возможно, спасет бег – нужно просто нестись до полного изнеможения, пока не останется ни капли сил и ни одной мысли, – но подошвы старых, убитых кроссовок будто вросли в асфальт. Его тело словно знало: если он начнет бежать, то уже не сможет остановиться. Он опустился на край тротуара и глубоко выдохнул, в голове неслись тяжелые, сбивчивые мысли. На миг ему показалось, что он сходит с ума, пока вдруг не услышал, как ровный голос Эндрю произносит его имя. Этот хаос в голове внезапно стих. Только тогда он понял, что пальцы до побеления вцепились в корпус телефона возле уха. Он не помнил, как достал мобильник из кармана и когда набрал номер. Нил опустил руку и глянул на экран, убеждаясь, что это не наваждение. На дисплее действительно было имя Эндрю, и таймер вызова показывал – разговор длится уже почти минуту. Он снова поднес телефон к уху, но не смог подобрать ни единого слова, чтобы выразить ту нестерпимую муку, что разрывала его изнутри. Через три месяца закончится сезон, еще через один – он умрет. А ещё спустя месяц Лисы снова соберутся на летние тренировки, и в команде появятся шесть новых лиц. Оставшиеся дни можно пересчитать по пальцам одной руки. А по пальцам другой – все, чего ему не суждено достичь: вице-капитанство, капитанство, шанс в национальной сборной. Ему не положено горевать о несбывшемся. Он и так получил в этом году куда больше, чем когда-либо мог надеяться. Требовать большего – было бы эгоистично. Он должен быть признателен за то, что имеет. И, конечно, за то, что его смерть не окажется напрасной. Он утянет за собой и отца, и клан Морияма, и когда заговорит – для них всё закончится. Он добьется справедливости, в которую уже не верил, и отомстит за смерть матери. Нил считал, что успел примириться с этим выбором, но в груди снова отозвалась тупая боль. Будто он тонет. Наконец, голос вернулся, и он смог только прошептать: – Забери меня отсюда. Эндрю ничего не ответил, но тишина в телефоне изменилась. Нил глянул на экран: таймер остановился на семидесяти двух секундах. Эндрю уже сбросил вызов. Нил опустил трубку и начал ждать. От «Лисьей башни» до стадиона рукой подать, но прошло почти пятнадцать минут, прежде чем машина Эндрю появилась на стоянке. Он затормозил в паре сантиметров от его ноги и даже не удосужился заглушить мотор. На пассажирском сиденье сидел Кевин, хмуро глядя на Нила через стекло. Тот не пошевелился. Эндрю вышел из авто и встал напротив него, с привычно отстраненным видом. Нил посмотрел на него снизу вверх, зная, что вопросов не будет. Обычно такая безэмоциональность могла бы действовать ему на нервы, но с Эндрю всё было иначе — его равнодушие каким-то образом действовало умиротворяюще. В этом и была его суть: Эндрю не волновало, насколько разбит сейчас Нил. Это и тянуло к нему — отсутствие страха перед чужими демонами. – Сегодня я не хочу тут находиться, – сказал Нил. – Мы почти уже на трассе, – коротко ответил Эндрю. Из всех предложений, что Нил когда-либо слышал, это прозвучало самым безразличным, но ему было всё равно. Эндрю не раздумывая развернул машину. Он приехал — а это значит, что Нилу нужно подняться и последовать за ним. Он устроился сзади, позади Кевина, и уставился в окно. Кевин обернулся, но промолчал, а Эндрю тронулся с места, не дожидаясь, пока дверь за Нилом полностью закроется. Никто не спрашивал Нила, что произошло, и он, в свою очередь, не интересовался, зачем они мчатся по I-85 в сторону Атланты. Эти два часа тянулись невыносимо, но само молчание и ощущение побега от реальности принесли Нилу хоть немного облегчения. К моменту прибытия в Альфаретту он уже был в полусне. Отсутствие нормального сна дало о себе знать, и он отключился. Разбудил его звонок: Эндрю снял трубку лишь для того, чтобы сказать «нет». Через несколько минут они остановились возле автосалона. Кевин выскочил первым, едва машина остановилась. Эндрю заглушил двигатель и бросил ключи на пассажирское сиденье. – Или выходи, или сиди здесь. Другого не предусмотрено. Нил догадался: это прозвучало как сигнал — убегать бесполезно. Очевидно, Эндрю понимал, почему Нил набрал именно его. – Я останусь, – сказал Нил. Эндрю вышел и захлопнул за собой дверь. Нил проводил его взглядом, пока тот не скрылся внутри здания в поисках менеджера. Затем прикрыл глаза и снова задремал. Когда он открыл их, рядом с арендованной машиной стоял массивный автомобиль цвета чёрного металлика. В машинах Нил разбирался не лучше, чем год назад, но и без знаний было ясно: этот зверь стоит кучу денег. Похоже, Эндрю снова выбрал авто по принципу: «всё и сразу». Неожиданно для человека, который заявлял, что ему плевать на вещи. Эндрю открыл заднюю дверь и посмотрел на него. – Кевин? Нил потер глаза и отстегнул ремень. – Пусть едет с тобой. Мне не о чем с ним говорить. Эндрю закрыл дверь, и Нил пересел за руль новенькой машины. Эндрю выехал первым, а Нил последовал за ним. По пути остановились на заправке, где было маленькое кафе. Еда Нила не привлекала, но он взял себе большую кружку кофе. Он сидел в отдельной кабинке, потягивая напиток и уставившись в пустоту. Кевин иногда бросал на него взгляды, но молчал, скорее всего, связывая всё с вчерашними событиями. Эндрю, через огромное стекло, любовался новым автомобилем. На обратном пути всё казалось короче, даже несмотря на остановки в Пальметто и Гринвилле — чтобы вернуть аренду. Сотрудник осмотрел машину, завёл мотор, проверил топливо и передал Эндрю документы на подпись. После этого путь лежал в кампус. Нил надеялся, что поездка даст ему передышку, но при виде «Лисьей башни» его вновь накрыла тяжесть. Они поднимались по лестнице, и на третьем этаже Нил не свернул. Лёгкие шаги позади подсказывали, что Эндрю идет следом. Стук двери со стороны площадки сообщил, что Кевин свернул в свою комнату. Эндрю догнал Нила у выхода на крышу — тот пытался справиться с замком. Эндрю достал две сигареты и закурил обе, прежде чем они вышли наружу. Нил сел на край крыши, позволяя головокружению отвлечь его от навязчивых мыслей, и обвел взглядом университетский городок. Эндрю сел рядом и что-то протянул. Нил посмотрел, не сразу поняв. Это был второй комплект ключей от машины, который Эндрю получил в автосалоне. Когда Нил не взял их, Эндрю просто бросил связку на бетон между ними. – Не вижу, чего ты так паришься, – сказал он. – Это просто ключи. – Ты рос по приёмным семьям. Ты и сам знаешь, что это не «просто», – ответил Нил. Он не стал поднимать ключи, но коснулся их пальцами, изучая. – У нас с Софи всегда были деньги, чтобы жить нормально, но везде, где более-менее прилично, задают слишком много вопросов. Нужно подтверждать личность, предоставлять кредитную историю, рекомендации – ничего из этого мы не могли дать, не выдав себя. В Милпорте мы снимал чужие квартиры, до этого жили в дешёвых мотелях, иногда спали в угнанных машинах или искали места, где можно заплатить без лишних вопросов. Мы всегда был на готове, чтобы исчезнуть, – продолжал Нил. Он нарисовал ногтем на ладони очертания ключа. Столько раз он держал ключ от квартиры Эндрю, что знал его форму наизусть. – Всё время мы скрывались, врали и убегали. Мы нигде не задерживались. Нам ничего не принадлежало. А потом тренер дал нам ключи от стадиона, а ты – предложил остаться. Ты дал мне ключ и сказал, что это — дом. – Нил сжал пальцы, словно чувствуя металл в руке, и посмотрел в глаза Эндрю. – У меня не было дома с тех пор, как умерли мои родители. А у Софи и подавно. Эндрю ткнул его в щеку пальцем, заставляя отвернуться. — Не смотри на меня так. Я не решение всех твоих проблем, и ты – тоже не ответ на мои. — сказал Эндрю, выпустив облако дыма. — Мы говорим про тебя, научись отделять себя от сестры, вы разные люди и личности. — Нас всегда растили как одно целое. Софи — моя старшая сестра, мы не привыкли быть порознь. И я не ищу ответов. Я просто… – Нил махнул рукой, не в силах выразить, что именно. Он сам не знал. Последние сутки лишили его равновесия, он всё еще не мог прийти в себя. Как остановить эту боль? Как заглушить голос внутри, что твердит: «Это несправедливо»? – Мне надоело быть ничем, – признался он. Он уже видел такой взгляд у Эндрю — в прошлом летом, у Ваймака, когда они заключили перемирие. Тогда он рассказал полуправду, чтобы расположить его, но сработала не история, а его искреннее отчаяние, зависть, одиночество. Теперь он понял: этот взгляд — не осуждение, а понимание. Эндрю давно прошел ту точку и сломался. Нил только начинал падение, хватаясь за всё, что могло его удержать. – Ты Лис. А Лисам не суждено быть кем-то. – Эндрю затушил сигарету. – Ненавижу тебя. – Только девять процентов времени, – парировал Нил. – Девять процентов времени я не хочу тебя убить. А ненавижу — всегда. – Чем чаще ты это говоришь, тем меньше я верю. – Да тебя никто и не собирался спрашивать. – неожиданно Эндрю обхватил лицо Нила ладонями и потянулся к нему. Если не считать ту пьяную шалость с Ники, Нил не целовался уже четыре года. Последний раз – с худенькой франко-канадкой, чьи руки трогали его будто сквозь перчатки, а губы касались его губ как нечто запретное, боясь размазать яркую, липкую помаду. Он давно забыл ее черты и имя, но остро помнил, насколько чуждым и бессмысленным показался тогда тот поцелуй, зато запомнил насколько яростной была реакция матери, когда она застала их. Все наказание, последовавшее за этим, оказалось в сто раз болезненнее самого неуклюжего «чмока». Сейчас все было по-другому. Эндрю целовался с такой яростью и требовательностью, будто в этом действии заключался весь их смысл, будто он пытался вернуть к жизни их обоих одним этим поцелуем. Его губы врезались в губы Нила грубо, без подготовки и сомнений, — не ласково, а решительно, почти жестоко, с таким напором, что Нил на миг перестал дышать. Грудь болезненно сжалась, сердце застыло, а затем рвануло с новой силой. Рука Нила непроизвольно потянулась к лицу Эндрю, но в последний момент он вспомнил — Эндрю не терпит прикосновений. Вместо этого он вцепился в рукав его пальто, вжимая пальцы в плотную шерстяную ткань, словно хватался за спасительный якорь. Это прикосновение стало для Эндрю знаком. Он резко отстранился и тихо сказал: – Останови меня. У Нила пересохло в горле, дыхание сбилось, будто он только что выложился на последних километрах марафона. Кожа горела, будто по ней прошелся ток, губы пульсировали от грубого прикосновения. Его охватила паника, неостановимая и безымянная, но под ней скрывалось нечто большее — живое, настоящее, давно забытое. Разум подсказывал — нужно прекратить это, отступить, иначе будет слишком поздно. Но слова Рене звучали в ушах: Эндрю не жалеет ни о чем. А Нилу, возможно, осталось не так уж много времени. И он не успел даже толком подумать, как правильно повернуть голову, чтобы вернуться к этому поцелую, как Эндрю уже разжал его пальцы. – Отпусти. – Голос Эндрю был ровным, но твёрдым. – Сейчас — нет. Я не собираюсь этого делать. Он буквально оттолкнул руку Нила и отодвинулся. Поднял с земли смятый окурок, но, увидев, что тот выкурен до фильтра, вытащил из кармана новую пачку. Нил молча наблюдал, как Эндрю закуривает: плечи напряжены, движения резкие, нервные. Наверное, стоило что-то сказать, но язык словно прилип к нёбу. И поцелуй, и резкий отход Эндрю сбивали с толку в равной степени. После первой же затяжки Эндрю задушил сигарету рядом с предыдущей. Прикурил вторую — и через мгновение Нил, не выдержав, выхватил её из его пальцев. Эндрю не возразил, даже не посмотрел на него, и Нил воспринял это как знак. Он аккуратно положил сигарету на бетон рядом с другими, вновь бросив взгляд на Эндрю. Тот убрал пачку в сторону и подтянул к груди колено, как будто защищаясь. Молчать, наверное, было бы разумнее, но Нил всё равно спросил: — Почему? — Потому что ты слишком туп, чтобы сказать мне «нет». — А ты не хочешь услышать от меня «да»? — Это не «да». Это нервный срыв. Поверь, я знаю разницу. — Эндрю прижал палец к нижней губе, будто стирая чужое прикосновение, и уставился в горизонт. — Я не собираюсь становиться как они. Не позволю тебе просто... терпеть. Нил открыл рот, закрыл, потом снова попытался: — В следующий раз, когда кто-то назовёт тебя бессердечным, мне, пожалуй, придётся полезть с ними в драку. — Девяносто два процента, — отозвался Эндрю. — Скоро будет девяносто три. Это было сказано не в шутку — во всей ситуации не было ничего смешного, — но прозвучало настолько по-эндрюшному, что Нил, несмотря на всё, невольно улыбнулся. Он быстро стёр улыбку с лица, прежде чем Эндрю успел её заметить, и перевёл взгляд на кампус. Впервые за весь день, а может, и за всю эту тяжёлую неделю, он почувствовал, что может дышать свободно. Напряжение постепенно отпускало, оставляя после себя только разбитость. Теперь это была усталость, физическая и понятная. Прошлой ночью он почти не спал, а сегодня дремал лишь час в машине. Сон сейчас означал бы потерю остатков выходных, но это не имело значения. Он взял ключи и поднялся на ноги. — Эй, — сказал он Миньярду, но тот не поднял глаз. — Спасибо. — Уходи, пока я не столкнул тебя с крыши, — сказал Эндрю. — Столкни. Я потяну тебя за собой, — ответил Нил и ушёл, оставив Эндрю наедине с его мыслями. К счастью, в комнате никого не было. Нил запер дверь спальни и переоделся в спортивный костюм. Установил будильник на ужин, потом, проворочавшись час, перевёл его ещё на позже. Он вытащил руку из-под одеяла и разжал пальцы: ключ оставил чёткие следы на подушечке большого пальца. Нил прицепил его к связке, где уже был похожий — от старой машины Эндрю, — и уставился на то, как они покачиваются в его руке. Фантазировать он перестал давно — ещё после того, как мать отбила у него всякое желание к близости. Физиология никуда не делась, но Нил справлялся с этим без особого интереса, так же как пил воду или ел, — как с необходимостью, не более. Отказ от желаний стал его способом выживания: если не надеешься, то и терять нечего. Годы на бегу только усилили эту установку, и привычка держать людей на дистанции в конце концов стала его единственной нормой. Сближение с Лисами оказалось неизбежным, хоть он и пытался этого избежать. Поцелуй с одним из них — за гранью воображения, полным нарушением всех его принципов. Он и не планировал переступать эту черту, и тем более не собирался толкать на это Эндрю. Хотя, если вспомнить, как Эндрю относится к прикосновениям и к Нилу лично, то волноваться особо не о чем. Эндрю — не Ники: он не будет упрашивать, настаивать или флиртовать до победного. Скажи Нил «нет» — и Эндрю примет это как есть. Он не будет искать объяснений, не вернётся к разговору и будет вести себя так, будто ничего не было. Оставшиеся месяцы пройдут в тишине. Но было ли это стремлением к покою? Или страхом? Попыткой выжить или бегством от решений? Нил мог твердить себе целый день, что так будет разумнее, но если бы он и правда ориентировался на разум, его бы тут не было. Он бы сбежал, как только понял, кто такой Морияма. Или тогда, когда Рико назвал его настоящим именем. Или, когда пришлось пожертвовать собой ради Эндрю. А вместо этого он остался. Делал одну глупость за другой — и этот год оказался лучшим в его жизни. Может, у него и нет веской причины всё это принимать, но он не был готов от этого отказываться. Времени осталось мало, и чтобы сделать выбор, нужно нечто большее, чем кучка мимолётных моментов. Сейчас он ещё не готов. Ещё не время. Нил убрал ключи под подушку и перевернулся на бок, будто это могло хоть что-то изменить. Он изо всех сил старался не думать, но губы всё ещё помнили, как к ним прикасались губы Эндрю — и от этого по позвоночнику пробегал ток. Он отвлекал себя единственным известным способом: считал на всех языках, какие знал. Он не заметил, как уснул, и не мог сказать, сколько проспал, когда проснулся от жужжания телефона. Сообщение пришло с незнакомого номера. В нём было только одно число: «48». Нил тут же удалил его и уже почти снова провалился в сон, когда услышал голос телевизора из соседней комнаты. Он проверил, хватит ли сил подняться — и понял, что чувствует себя лучше, чем утром. Со вздохом сбросил одеяло, выключил будильник и спустился вниз. Дэн сидела, прижавшись к Мэтту. Завидев Нила, она потянулась к пульту и выключила звук. — Разбудили? — спросила она с ноткой вины. Нил покачал головой, и она добавила: — Прости. — Я зря лег спать среди дня, — отмахнулся он и пошёл на кухню за водой. Он ждал, что они снова включат телевизор, но, когда вернулся в комнату, экран оставался чёрным. Дэн и Мэтт переглядывались, явно что-то решая без слов. Кто победил, было неясно, но в итоге Мэтт заговорил: — Мы хотели устроить тебе и Софи вечеринку по случаю дня рождения. Не дело, когда день рождения проходит просто так. Но Рене идея не понравилась — настолько, что она позвонила Эндрю. И он её поддержал. Нил вспомнил тот самый звонок на въезде в Альфаретту. Эндрю тогда послушал всего несколько секунд и отрезал: «Нет». В душе Нил поблагодарил Рене. Её спокойствие всегда сбивало с толку, но она чувствовала, когда важно не молчать. — Спасибо вам, но они правы, — сказал Нил. — Сделаю вид, что дня рождения и не было. — А если мы просто отдадим вам подарки, без вечеринки? — предложила Дэн. И, заметив его отрицание, вздохнула. — Ну ладно, как хочешь. Но 31 марта мы обязательно сделаем что-то безумное. Договорились? — Софи в курсе и насколько безумное? — уточнил Нил. Дэн только улыбнулась. — Договорились? — Договорились. — Отлично. А теперь садись с нами. Он сел, и все трое уставились в экран. Нил почти бы забыл об эсэмэске, если бы на следующий вечер не получил новую — с другого номера и цифрой «47». Кто-то явно вёл обратный отсчёт. В панике он бросился к холодильнику, где висел календарь, и начал пересчитывать дни. Финальной датой оказалась пятница, 9 марта — последний день перед весенними каникулами. В расписании стояла игра, но не финал чемпионата. Он снова взглянул на телефон, не зная, стоит ли отвечать. Потом просто удалил сообщение и вернулся к спряжениям испанских глаголов. Для всей команды Лисов новость о новой машине Эндрю стала сюрпризом — никто из них не знал до самого утра понедельника. Ники, болтая без умолку о своем курсовом проекте который, по его словам, должен был быть готов еще сегодня, но он закончил только половину, шел следом за Нилом через парковку. Он остановился только тогда, когда Эндрю, не говоря ни слова, подошел к одной из машин и открыл водительскую дверь. Ники застыл, уставившись на автомобиль, словно тот мог исчезнуть. Потом отшатнулся и чуть не упал. — Да ладно тебе! — воскликнул он так, что на него обернулись остальные. Мэтт первым подбежал ближе, вытянув шею: — Ты чего тут делаешь у «Мазерати»? Шпионишь за владельцем? — Нет. Собираюсь уехать на ней, — спокойно ответил Эндрю, устраиваясь за рулем. Мэтт, поражённый, даже не рискнул коснуться капота, будто тот был святыней. Его лицо выражало почти религиозный трепет. Нил невольно глянул на Эндрю — тот перехватил его взгляд и потянулся, чтобы закрыть дверь. Но тут вмешалась Софи, облокотившись на плечо Нила и с ледяным спокойствием произнесла: — Боже, а мы точно на студенческой стипендии? Или кто-то тут в тихую стал барыжить органами? Мэтт тем временем, не выдержав, придержал дверь и с восторгом заглянул внутрь. Ники, уже забыв об осторожности, бегал вокруг машины, раскрыв рот. — Когда? И, черт возьми, как? — недоумевал Мэтт. — Ты ее угнал? — спросила Элисон, не удосужившись смягчить формулировку. — Элисон, серьёзно? — шикнула на неё Дэн. — Ну а что, — пожала плечами та. — Мы ведь про Эндрю. — Эх, а я думала, сюрпризом недели станет то, что Ники наконец закончит курсовик, — вздохнула Софи. Мэтт нетерпеливо махнул рукой: — Давай, заводи. Хочу услышать этот звук. Когда двигатель загудел, он отступил назад и стал дирижировать урчанию, словно это была симфония. Нил краем глаза заметил, что Аарон с трудом скрывает раздражение: машина его явно впечатлила, но выражать это он не собирался. Кевин, как всегда невозмутимый, просто скрестил руки: — Мы вообще-то на тренировку опаздываем. Или вы все решили дружно завалить сезон? — Ага, опоздаем на твой сеанс ворчания, — буркнул Ники, но всё же влез на заднее сиденье. Он устроился между Аароном и Нилом, чтобы их развести подальше. Пристегиваться не стал — вместо этого перегнулся вперед и уставился на панель приборов с выражением первооткрывателя. Эндрю оттолкнул его ладонью в лицо, не в силах терпеть восторги. — Где ты ее достал? — спросил Ники, не обижаясь. — В Джорджии. — Конечно. Там же и рабство еще сохранилось, наверное, — протянула Софи. — Подозреваю, ты просто выменял душу у местного демона. Остальная неделя прошла в интенсивной подготовке. Команда старалась забыть о пятничном унижении от Рико и действовала сплочённо. Даже Кевин стал чуть мягче, по-видимому, после того как увидел, в каком состоянии был Нил в субботу. Сам Нил не хотел сбивать команду с ритма — Лисы выглядели лучше, чем за последние семь дней. Им предстоял ещё один матч в первом туре, и проигрывать никто не собирался. Нил почти всё свободное время тратил на экси. На парах тайно штудировал тактики Арканзаса, за обедом обсуждал схемы с Кевином. Он пытался сосредоточиться, но постоянно возвращался мыслями к Эндрю. Даже ключи от машины, мелькнувшие в кармане, напоминали ему о поцелуе. Он проверял, не изменилось ли его восприятие других — Мэтта, Ники, Аарона, — но всё оставалось по-прежнему. — Ты глянь, — прокомментировала Софи, заметив, как он уставился на Эндрю, — у тебя выражение лица как у монахини на концерте Maroon 5. Смесь ужаса и влечения. В среду Лисы узнали о госпитализации Кенго Мориямы. Ваймак услышал новость по телевизору в своём кабинете и тут же передал команде. Репортёры тут же атаковали Рико с вопросами — Нил нашёл запись интервью в библиотеке между парами. Сначала Рико держался спокойно. Но когда его спросили, поедет ли он к отцу в больницу, в его взгляде появилось что-то ядовитое. — У нас завтра матч. Я нужен команде. Если доктора не бездари, они справятся и без моего участия, — сказал он холодно. — Очаровательный сын. Прямо нежность льётся из глаз, — заметила Софи. Нил переписывался с Кевином: Нил: «Как думаешь, серьёзно всё с Мориямой?» Кевин: «Надеюсь, нет. Если с ним что-то случится, Рико будет рвать всех подряд.» Нил: «Хорошо, что ты уже не там.» Кевин: «А Жан всё ещё там.» Софи хмыкнула: — Если Жан умудрится выжить на этом птичьем рынке, я лично отправлю ему открытку с текстом «Сочувствую. Выжил в аду.» В четверг команде выдали новую форму. Игра с Арканзасом должна была пройти в их городе. Ваймак, как всегда, отказался от идеи оставаться там на ночь — выезд и возвращение в один день. Автобус выехал до рассвета. Нил быстро справился со всеми заданиями, перечитал заметки и даже начал книгу, но бросил. Всё уже было изучено. Он скучал, но сна не было. Его соседи — Кевин, Ники, Эндрю, Аарон — были либо спящими, либо молчаливыми. — Этот автобус — просто гробница для общения, — заметила Софи, не отрываясь от книги. — Кто-то храпит, кто-то смотрит в окно, а кто-то изображает из себя гордую снежинку. Весело. Нил пересел к старшекурсникам. Они болтали, смеялись и охотно включили его в разговор. Поездка не стала короче, но точно — терпимее. В город прибыли около шести вечера. Поужинали, размялись, прошлись возле стадиона. Матч начался вовремя. Команда Арканзаса была не агрессивной, но необычайно командной. Они подсказывали, поддерживали и даже в схватках не демонстрировали злобы. К концу первого тайма стало ясно: победа над Лисами им ничего не даст. А когда стало известно, что Бельмонт вылетел из турнира, Лисы оживились. Второй тайм они провели уверенно и закончили с разгромным счётом. К одиннадцати вечера они снова сидели в автобусе. Нил включил телефон. Сообщение: «42». Он хотел написать: «Отвали», но передумал. Просто выключил телефон и встал. — Ну хоть не «666», – прокомментировала Софи. – Похоже, у нашего сталкера кризис фантазии. Или он фанат "Автостопом по галактике"? Нил промолчал и пошёл к остальным праздновать победу.

***

На следующей неделе Ваймак ослабил хватку — не из милосердия, а потому что требовалась помощь с отбором новичков. Кевин, разумеется, отверг всех кандидатов. Нил, наоборот, нашёл одного интересного — Кевин обозвал его профаном. Эбби разогнала спорщиков по углам, пока не начался мордобой. Во вторник выписали Кенго Морияму — встречали как поп-звезду. Он проигнорировал журналистов с аристократичным ледяным лицом. В среду Эндрю уехал к Бетси. Аарон вдруг решил поехать с ним. Ники был в шоке: — Или он уже труп на парковке, или Эндрю согласился. — А может, у него просто всё ещё работает синдром самоуничтожения, — философски вставила Софи. — Это, знаешь, когда ты добровольно идёшь на групповую терапию с братом-психопатом. Эндрю и Аарон вернулись живыми. Настолько живыми, что одновременно ответили Ваймаку на вопрос: — Это теперь по расписанию? — Нет. — Да. — Ясно, — сказал Ваймак и ушёл бороться с головной болью. Пятничного матча не было, но расписание следующего тура объявили. «Лисы» играют с Вермонтом. Ещё неделя — и финалы. А пока уикенд: Колумбия, выпивка, но без Аарона. Он теперь постоянно с Кейтлин. Ники начал подозревать роман и требовать компенсации — в виде мороженого. Когда Нил отказался идти с ним, Ники выкатил железный аргумент: — Я голоден, брошен, и ты игнорируешь меня у меня же дома! Поехали. Нил хотел остаться с Кевином смотреть экси, особенно после того, как получил новое сообщение — счётчик пошёл: «35». Но тут в дверях появился Эндрю. И он вспомнил: Экси — это не всё. Экси — не тот, кто бросается за ним в аэропорт, чтобы спасти. Экси не друг. Экси не Эндрю. — Гениально, — тихо прокомментировала Софи, наблюдая сцену. — Если бы это был фильм, это был бы момент с дождём и скрипкой. Возможно, Нил пожалеет о своём решении в понедельник, когда снова будет уступать Кевину на тренировке. Но какая разница? До уровня Кевина ему не дотянуться при любом раскладе. — Тебе какое взять? — спросил он, щёлкнув крышкой телефона и глянув на Дэя. Кевин даже не пытался скрыть разочарование. — Ты же не едешь. — Пока ещё игру посмотрим, магазин закроется. Так что, какой вкус? Кевин промолчал, но Нил уже решил, что ему всё равно. В конце концов, у Кевина будет всё лето, чтобы анализировать матчи — у него не на ноже времени, как у остальных. Нил встал. — Напиши Ники, если определишься. Победа осталась за Ники, и тот светился от счастья. Его радость временно заглушила недовольство Кевина. Пока они ехали, Ники болтал об Эрике — май он планировал провести в Германии. Нил слушал вполуха, обдумывая, как проследить за близнецами, пока Ники будет за океаном. У морозильников Кевин так и не отписался. Ники, сдавшись, набрал его. Ответ пришёл, и Кевин всё же согласился на угощение. Когда вернулись, Кевина в гостиной не оказалось, а дверь в спальню снова была закрыта. Видимо, он предпочёл уединение. Нил отметил это с лёгким уколом, но не сожалел. Ники раздал ложки, включая Кевину. Возвращаясь, он перекинулся с Нилом взглядом, но прокомментировал лишь ухмылкой. Хэммик, доев, принялся жаловаться на скудную видеоколлекцию и объявил, что пойдёт обчищать Мэтта. Подождал, не запретит ли Эндрю — тот молчал. Когда Ники ушёл, Нил сел на пол рядом с креслом Эндрю. Ни матчей, ни наушников — Кевин окончательно закрылся. — Вопрос, — начал Нил. — Когда ты говорил, что не любишь прикосновений… ты совсем их не выносишь или просто не доверяешь людям? Эндрю не моргнул. — Не имеет значения. — Имеет, иначе я бы не спрашивал. — Не для человека, который с ориентацией не определился. — У меня выбора не было. Только выживание. Софи появилась в дверях в этот момент, прижавшись к косяку, с типичной своей полуулыбкой. — Оу. Сложные разговоры и философия в полутемноте? Приятно знать, что ты хоть кому-то открываешься, Нил. Маме бы понравилось. Или бы посадила тебя обратно в подвал, кто знает. Нил не отреагировал. Эндрю — тем более. Софи молча ушла, не дождавшись приглашения. Эндрю после этого закрыл за ней дверь. — Я тебе доверяю, — сказал Нил. — А зря. — Ты ведь остановился первым. — Жду от тебя «да» или «нет». — Да. Он подался вперёд, не касаясь Эндрю. Лишь когда тот перехватил запястье — твёрдо, угрожающе — Нил замер. — Ничего, если ты меня ненавидишь. — Вот и хорошо. Потому что так и есть. Вместо отталкивания — толчок… и падение вместе с ним. Эндрю навалился сверху, заблокировав руки Нила. Поцелуй обрушился, как удар, — жёсткий, реальный, непрошенный, но желанный. Всё вокруг растворилось. Тело Эндрю было жарким, почти болезненно живым. Контакт, которого он так долго избегал, оказался почти мучительным в своей полноте. Когда в дверь стукнулся Ники, реальность вернулась рывком. Эндрю отстранился. Нил поднялся, спрятался за стол, уткнулся в ведёрко с мороженым, не глядя на Хэммика, который ворвался, жалуясь на закрытую дверь. — Ну, выбирайте, — пробормотал тот и начал перебирать фильмы. Нил смотрел сквозь него. — Приём, Нил! Ты меня слышишь? — На твой вкус. Ники пожаловался на «нулевую отдачу» и вставил диск. Нил не был уверен, где Эндрю, но сел на пол, рядом с его креслом. Когда фильм запустили, Эндрю, не проронив ни слова, опустился в кресло. Свет погас. Софи стояла на лестничной площадке. — Да, конечно. Всё нормально. Вы же просто сидите и дышите синхронно, — пробормотала она и ушла обратно, оставляя их в полумраке. Спустя два часа Нил лежал в своей постели и всё ещё чувствовал, как сердце Эндрю отбивается в его ладонях.

***

В юности Нил пережил немало периодов, наполненных чудовищным напряжением, однако неделя перед первым матчем «Лисов» во втором туре измотала даже его. Стрессовали все, и нервозность товарищей автоматически влияла на Нила. Дэн старалась не терять хладнокровия, и все-таки, когда она командовала Лисами на тренировках, Нил порой улавливал в ее голосе истеричные нотки. Элисон по поводу и без срывалась на защитников, костеря их за несыгранность, Кевин рычал вообще на всех. Мэтт сначала держался бодро, но постепенно становился более дерганым. Беспокойство испытывала даже Рене – правда, умело его скрывала. На людях она выглядела спокойной как скала, сохраняла свою обычную ровность и дружелюбие, но когда в перерывах между тренировками прогуливалась по стадиону в компании Нила и Эндрю, сразу как будто сдувалась. Она не признавалась, что мучается беспокойством, однако на её лице с каждым днем всё явственнее проступала усталость. Нил, разумеется, вопросов не задавал, опасаясь, что Рене храбрится в том числе и ради него, тогда как на самом деле ей сейчас нужно выдохнуть и успокоиться. Через несколько дней Нил догадался, что тревога Рене по большей части связана не с «Лисами». На прогулках она теперь почти всё время молчала, уткнувшись в телефон, а горькие складки, время от времени появлявшиеся в уголках губ, говорили, что переписка с Жаном её определённо не радует. После вечерних тренировочных игр Лисы уходили со стадиона в синяках и ссадинах. Нападающие, Кевин и Нил, рвались к воротам в полную силу, и защитники противостояли им, как настоящему сопернику. Боль стала постоянным спутником Нила, однако всё, о чём он думал за ужином, – как бы побыстрее вернуться на ночную тренировку. Поздним вечером в среду, когда Нил вез Кевина и Софи в «Лисью нору», он сказал: — Надо было взять Эндрю. — Да, а ещё плюшевого мишку и свечи. Романтики нам не хватает, — вставила Софи, не отрываясь от эксипланшета. — Или ты хочешь его здесь уговорить, пока мы на разминке? — Он должен сам решить, — отозвался Кевин, игнорируя подкол. — Если мы начнём давить, он просто замкнётся. — Прямо-таки испарится от грубого слова. — пропела Софи. — Нам нужно тренировать удары по защищённым воротам, — повторил Нил, проигнорировав перепалку. — Бей по мне, — предложила Софи. — Всё равно ты мажешь, как будто слепой и в ластах. Кевин фыркнул. — У тебя реакция, как у кота на кефир. — Это потому что ты кисель, а не удар, — парировала она. Нил вздохнул, не вмешиваясь. Несмотря на их пикировку, Софи и Кевин играли слаженно — как будто их взаимные колкости были способом держать друг друга в тонусе. Иногда он завидовал этому уровню взаимодействия, хотя и не собирался об этом говорить вслух. По дороге Нил снова вернулся к теме: — Серьёзно. Мы не сможем отрабатывать атаки в полную силу без настоящего вратаря. — И что? — отозвалась Софи. — Представь, что вместо Эндрю — я. Это унизит тебя больше, чем его молчание. — Он прав, — сказал Кевин. — Голкиперы конечно важны, но более важно — попасть точно. Софи закатила глаза: — Глубоко. Почти как цитата с кружки «Мудрость от бухгалтера». Она вернулась к планшету, и чертила что-то карандашем. Нил увидел, что это схема вратарской зоны с пометками. — Это что? — Траектории твоих факапов, — ответила она. — Думала напечатать и повесить в раздевалке как оберег. — Очень мило, — буркнул он. — Надо будет попросить Эндрю подписать. — Только если кровью, — усмехнулась Софи. Слишком поздно, чтобы оправиться от стресса, и слишком поздно, чтобы вернуть назад спокойствие. Но несмотря на всё это напряжение, Нил чувствовал, как напряжённость в команде начинает спадать. Софи, Кевин, Рене — каждый из них держал своё, но все были на одной волне, что-то общее, что в такие моменты склеивает команду, вряд ли им удастся объяснить словами. Приехав в «Лисью нору», они перешли к разминке, но Нил не мог избавиться от мысли, что ещё и ему предстоит найти свой путь в этом процессе. Сравнивать себя с Кевином не стоило — у каждого своя игра, свой стиль и свои вызовы. Главное — это умение преодолевать их и не останавливаться. Вечером, после тренировки, Нил снова подошёл к вратарям «Лисов». Рене задумалась, вертя в руке мобильный, а Эндрю вообще притворился глухим. — Интересный принцип, — наконец произнесла Рене, — и для Кевина, вероятно, он работает. Но требовать от кого-то полностью сменить подход и образ мышления – почти нереально, тем более под конец сезона. С другой стороны, — добавила она чуть погодя, — тебе же удалось сменить клюшку в разгар чемпионата. — Клюшка — дело другое, — не согласился Нил. — А в случае с вратарями мне себя не переделать. — Не можешь — не надо, — сказала Рене, точно переубедить Кевина было проще простого. — Но если решишь попробовать, мы постараемся помочь. — Нет, — отрезал Эндрю прежде, чем Нил открыл рот. — Прекрати ему подражать. — Я пытаюсь поднять свой уровень, — сказал Нил. — В одиночку этого не добьёшься. Эндрю окинул его скучающим взглядом и промолчал. Выждав с минуту, Нил преградил ему путь и только потом сообразил, что Эндрю, в общем-то, и не собирался ничего объяснять. Рене незаметно убрала телефон и посмотрела сперва на Эндрю, потом на Нила. Нил на неё не глядел, а искал ответы на спокойном лице Миньярда. — Почему я не должен ему подражать? — Ты никогда не будешь играть так, как он. — Прежде чем Нил успел оскорбиться и расценить это как умаление его способностей, Эндрю продолжил: — Он придурок, для которого важны только цифры и углы. Формулы, статистика, метод проб и ошибок и повторы, повторы — вечно и бесконечно, до одури. Всё, о чём он мечтает, — это идеальный стиль игры. — Разве это плохо? — Не задавай идиотских вопросов. — Не заставляй меня их задавать. — Шизик вроде тебя, повернутый на экси, не сможет играть так расчетливо. — Я не шизик. Вместо ответа Эндрю молча посмотрел на него. — Думаю, он хочет сказать, что Кевин опирается на аналитику, а для тебя экси — это страсть, — пояснила Рене. — Вы оба стремитесь к победе, но разными способами. Эндрю никак не отреагировал на это утверждение, и Нил сошел с дороги. Эндрю зашагал вперёд, определённо сочтя тему закрытой. Рене осталась молча стоять рядом с Нилом. Глядя на Эндрю в спину, он обдумывал разницу в подходах. Получалось, что Кевину всё равно, кто стоит на воротах, поскольку его сильная сторона — игровая техника. Кевин Дэй сосредоточен на отработке невероятных ударов из невероятных положений, то есть главный соперник для него — прежде всего он сам, а уж потом голкипер. Эндрю прав: Нил никогда не будет так играть. Перенимать у Кевина игровые приёмы необходимо, чтобы развиваться в профессиональном плане, но в точности повторить их на поле он не сможет. Нил чётко видит все препятствия, и для него спортивный азарт заключается в том, чтобы перехитрить своих «опекунов». Ему нравится быть быстрее и ловче соперника. Нравятся бешеные скорости, опасные моменты и захватывающие дух голы. Игра не обязательно должна быть изящной или идеальной с технической точки зрения, конечная цель — победа. Как только он это осознал, напряжение, не отпускавшее его со вчерашней ночи, рассеялось без остатка. Нил расслабился и вдруг заметил, что Рене до сих пор за ним наблюдает. Поймав его взгляд, она улыбнулась и кивком предложила двигаться дальше. Они пошли следом за Эндрю, а Софи, идущая позади, шутливо подкинула: — В следующий раз забей вратарю в шлем. Будет весело. Эндрю молчал, не реагируя на слова Нила. Он по-прежнему сидел на капоте своей машины, не проявляя никаких эмоций. Все казалось таким же, как и раньше — холодным и отстраненным, словно победа «Лисов» его вообще не касалась. Нил пытался понять, что же скрывается за этим молчанием, что гложет вратаря, но как бы он ни старался, не мог найти ответа. — Знаешь, ты постоянно строишь себе барьер, — продолжал Нил, пытаясь быть более терпеливым. — Ты всегда в этой своей броне, Эндрю, и мне не ясно, зачем. Это мешает. Мешает и тебе, и нам. Мы все видим это. Но если ты продолжишь в том же духе, ты… ты останешься один, и, возможно, это будет единственным, что останется от твоей игры. Эндрю, наконец, повернул голову, его взгляд был холодным и тяжелым. Но Нил не отступил, несмотря на это. — Ты не понимаешь, Нил, — ответил он, голос звучал даже с ноткой усталости. — Я не собираюсь все время быть "в игре". Для этого нужно быть в чем-то другом, а я… я не знаю, как. Я вряд ли могу снова стать тем, кем был раньше, и ты не можешь меня изменить. Нил знал, что в этих словах есть больше, чем кажется на первый взгляд. Это была не просто отговорка, а настоящая боль, от которой Эндрю словно пытался отгородиться. Но почему? Нил не знал. Он сделал шаг вперед, чтобы быть немного ближе, чтобы они могли говорить прямо, без этих недосказанных фраз. — Ты не один. Ты с нами. Все в порядке, ты просто должен позволить себе быть частью этой команды. Не каждый момент на поле будет идеальным, но именно это и делает нас командой — наша способность работать вместе, поддерживать друг друга, даже когда все не так, как хотелось бы. Но ты не сможешь это понять, если не будешь с нами. Нам нужно, чтобы ты был частью этого, Эндрю. Нил в последний раз посмотрел на него, надеясь, что хотя бы эти слова смогут прорвать тот лед, что окутывал его товарища. Эндрю открыл рот, как будто собирался что-то сказать, но тут их разговор прервал резкий смех, доносящийся с крыльца. Все остальные вышли из дома, и атмосфера уже менялась. Люди, расслабившиеся после напряженного матча, сейчас наслаждались победой, общались, шутили. Это был момент, когда вся команда чувствовала себя как единое целое. Нил сжал губы и вернулся к остальным, оставив Эндрю в его молчании. Не потому что он сдался, а потому что знал: если Эндрю решит вернуться, он сделает это сам. Без давления, без уговора, только тогда, когда сам поймет, что действительно хочет. Вечер продолжался в веселой, но в то же время спокойной атмосфере. Ребята все больше расслаблялись, общаясь между собой, а тренер Ваймак все время находился рядом, контролируя ситуацию и подливая всем в бокалы. Эбби, которая неустанно суетилась на кухне, успела накрыть на стол и доставить столько еды, что, казалось, она просто не знала меры. Вокруг все было шумно, люди смеялись, говорили, спорили. Вроде бы обычный вечер, но для «Лисов» этот момент стал настоящим символом их прогресса. Они одержали победу, и это значило больше, чем любые разговоры и планы. Нил сидел за столом, наблюдая за всей картиной, и вдруг снова поймал взгляд Эндрю, стоящего в углу комнаты, подальше от всей этой суеты. Эндрю не участвовал в общем разговоре, снова казался отстраненным и не в своей тарелке. Нил почувствовал странную смесь сочувствия и разочарования, но потом решил, что просто нужно оставить все как есть. Нил, немного отвлекшись от своих мыслей, заметил Софи, которая тихо подошла и села рядом с ним. Она кивнула в сторону Эндрю, а затем взглянула на Нила. — Он не один, — сказала Софи мягко, но твердо. — Ты же знаешь, что он когда-нибудь вернется, не так ли? Нил оглянулся на нее, а потом снова посмотрел на Эндрю. Он хотел что-то ответить, но понял, что все сказано уже. Софи всегда умела находить слова, которые возвращали ему уверенность. — Да, я знаю, — сказал он тихо, улыбнувшись Софи. — Он просто… он не готов. Но это нормально. Когда он будет готов, я буду рядом. Софи, видя его настроение, слегка покачала головой, но улыбнулась. — Ты всегда рядом, Нил, это и есть важное. Не только на поле, но и в такие моменты, как этот. Мы все видим это. И если он не сразу поймет, что мы его поддерживаем, он поймет потом. Нил кивнул, его взгляд стал немного мягче. В конце концов, он знал, что у него есть поддержка — и от Софи, и от всей команды. Он просто не мог позволить себе оставить Эндрю наедине с его демонами. — Спасибо, — сказал он, повернувшись к Софи. Софи просто кивнула и с улыбкой покинула его место, направившись в другую часть комнаты, где все продолжали развлекаться. Нил снова посмотрел на Эндрю, и теперь в его глазах было меньше разочарования и больше понимания. Все, что они могли сделать сейчас, это просто быть рядом — с ним и друг с другом.

***

Когда девятого февраля Лисы вышли на поле, никто не ожидал от них такой решимости. К концу первого тайма «Дикие коты» проигрывали команде Пальметто три очка. На экране телевизора в раздевалке «Лисов» спортивные комментаторы изумленно качали головами. – Соглашусь с тобой, Мари. Не знаю, кто вообще перед нами и что они сделали с «Лисами» образца прошлого сезона, но меня они просто поразили. Нил, занятый растяжкой, бросил взгляд на экран. Пара комментаторов вела прямой репортаж из «Лисьей норы», стоя неподалеку от пустых скамеек команды. Из-за рева толпы расслышать их было трудно, особенно когда рядом крутился талисман команды, Несокрушимый Лис. – Честно говоря, я вообще не ожидала, что они продолжат сезон, – вещала Мари. – Учитывая безумное количество проблем, которые обрушились на «Лисов» в этом году, я была уверена, что они покинут чемпионат еще в ноябре. Столь огромный шаг вперед – заслуга нынешних членов команды. Это первый состав «Лисов», который демонстрирует настоящую командную работу. – Ты права, – согласился с Мари ее коллега. – Такая слаженность характерна лишь для команд высшего уровня. Еще несколько недель назад мы все посмеялись, когда новичок Нил Джостен заявил, что «Лисам» не терпится взять реванш у «Воронов». Сегодня уже никто не смеется. Если «Лисы» сохранят победный настрой и продолжат играть так, как играют сегодня, у них есть реальный шанс пробиться в полуфинал. – До конца перерыва десять минут, счет шесть – три. «Диким котам» придется изрядно постараться, чтобы выправить положение. Меньше чем через час мы узнаем, удалось ли «Лисам» удержать свою первую победу в серии матчей на вылет. Давайте еще раз посмотрим самые яркие моменты первого тайма, а потом… Дэн выключила телевизор и застыла перед погасшим экраном. Немного выждав, Мэтт тронул ее за плечо. В ответ на его вопросительный взгляд она сухо усмехнулась: – Непривычно слышать добрые слова в наш адрес, – пробормотала Дэн, глядя на экран. – Долго же они готовились, – фыркнула Элисон. – Это мы долго не могли заслужить к себе уважения, – беззлобно заметила Рене. Софи, стоя рядом, не удержалась и вставила свое замечание: – О да, мы такие милые и скромные, и вот, наконец, мир признал нашу исключительность. Как говорится, «наконец-то они нас заметили». Могли бы еще поздравления прислать! – Ты прямо как моя бабушка, – подмигнула ей Дэн. – Лишь бы чего-то подколоть. – Ага, они всегда говорять: «Не дай Бог, они что-то обо мне скажут. Точно в точку, – ответила Софи с явным сарказмом, обводя всех взглядом. Рене и Элисон засмеялись а Кевин решил вставить свои пять копеек: – Ты просто всегда хочешь быть в центре внимания. Софи нахмурилась и, сделав театральную паузу, ответила: – Ну, да. Не могу обойтись без этого. Правда, иногда даже у тебя не хватает такого уровня драматизма. Старшекурсники обменялись долгими взглядами, усталыми и ликующими. В первом составе «Лисы» потерпели разгром еще на начальном этапе соревнований, а в середине сезона и вовсе превратились в объект насмешек. Девушки пришли в команду, хорошо понимая, что для восстановления подмоченной репутации понадобится немало трудов и что Ваймак – их единственный союзник. Экси относилось к совместным видам спорта, однако в командах Национальной спортивной студенческой ассоциации число девушек было ничтожно мало. Ректорат одобрил кандидатуры Дэн, Рене и Элисон, положившись на мнение Ваймака, однако мужская часть команды превратила жизнь девушек в сущий ад. Тем не менее «Лисы» справились с потерями, преодолели все препятствия и наконец получили заслуженное одобрение. – Ладно, пусть так. Дэн отвернулась от телевизора. Ее взгляд упал на недавнее приобретение – тумбу из красного дерева в углу у стены, где висело фото Нила и Эндрю. В прошлом месяце Дэн заявила, что «Лисам» нужно будет куда-то поставить чемпионский кубок, который они выиграют в финале. Нил тогда подумал, что капитан просто подбадривает команду, а теперь выяснилось, что она не бросала слов на ветер. Вчера Элисон подобрала подходящий вариант, и, приехав на ночную тренировку, Кевин с Нилом застали старшекурсников за установкой тумбы. Дэн улыбнулась коротко и хищно, потом обвела глазами товарищей. – Ну что, я готова окончательно испортить «Котам» этот вечер. Кто со мной? – Порвем их, – расплылся в ухмылке Мэтт. – Тренер, вам есть что сказать? Ваймак быстро пробежался по своим заметкам, раздал наставления на второй тайм и, как только прогудела сирена, вывел команду на поле. Вермонтцы, раздосадованные результатами первой половины игры и накрученные тренером, бросились в бой. Они заиграли совершенно по-другому, как настоящие дикие звери, однако Нил подавил мимолетную растерянность. Терять самообладание ни в коем случае нельзя, иначе «Лисам» не видать победы. Он сосредоточился на работе нападающих, своей и Кевина, а прочие задачи предоставил решать игрокам на других позициях. Во втором тайме прошло уже двадцать минут, а счет оставался прежним. Кевину и Нилу не удавалось обвести свежую защиту соперника, а нападающие «Диких котов» безуспешно пытались пробить Эндрю. Противники с самого начала не проявляли друг к другу особого дружелюбия, однако теперь, когда злость нарастала, а терпение истощалось, игра стала жестче. Нилу было не привыкать к столкновениям с «опекунами», стремившимися отобрать у него мяч, но после одного особенно агрессивного толчка он грохнулся на паркет. Скрежетнув зубами, Нил хотел уже дать сдачи, однако защитник был на пятнадцать сантиметров выше и килограмм на двадцать тяжелее, и, значит, против него пришлось бы применять силу. Назревала драка – все это чувствовали. Вопрос заключался лишь в том, кто сорвется первым. Неожиданно – или, наоборот, вполне ожидаемо – этим «кем-то» оказался Эндрю. Выбив очередной мяч на другую половину поля, он постучал клюшкой в борт и подозвал к себе Ники. Нил успел краем глаза увидеть, как Ники побежал к воротам, но сразу же переключился на мяч, летевший в направлении Софи, поскольку это было важнее того, что происходило за спиной. Кевин не мог проскользнуть мимо своего «опекуна», а неудобное положение мешало отдать пас Нилу, поэтому он перебросил снаряд Дэн. Та отпихнула соперника с дороги и понеслась в противоположном направлении, чтобы обеспечить своим нападающим пространство для маневра. Она послала мяч в дальнюю стену, заставив его срикошетить. И Софи, и Нил рванули вперед, однако голкипер вермонтцев в прыжке успел к мячу первым и запулил его в потолок под острым углом, после чего тот приземлился в центре поля между полузащитниками «Диких котов» и защитой «Лисов». Нападающий, за которым присматривал Ники, помчался к мячу, и тогда Софи, которая в этот момент смело прорвалась через защитников, сделала простую подсечку клюшкой, прокладывая путь к воротам. Столь вопиющее нарушение привело к резкой остановке игры. Кое-как поднявшись на ноги, нападающий полез на Ники с кулаками, но перед ним уже вырос Эндрю. Он выставил свою клюшку, разделив драчунов, а потом ее же рукоятью отпихнул разъяренного Кота подальше от кузена. Нападающему хватило глупости попытаться затеять драку с Эндрю, однако в дело вмешались Мэтт и один из вермонтцев. На поле появились арбитры; получив от них красную карточку, Ники послал им воздушный поцелуй и направился к выходу с видом победителя, высоко вскинув руки и сияя улыбкой. Аарон и Кевин вышли на замену, команды приготовились к штрафному. Возвращаясь на свою позицию, Нил улыбался. Он бросил взгляд вбок, на Кевина. Уверенный в том, что Эндрю отразит удар, он уже приготовился к рывку. Эндрю не подвел и, как всегда, послал мяч туда, где его мог подхватить Нил. Нил помчался к цели с такой скоростью, будто ему наступал на пятки Балтиморский Мясник, и остановить его не мог уже никто. Быстрый взгляд на Кевина: нет, его «опекун» слишком близко, пасовать нельзя. Нил поймал мяч в сетку и сделал передачу на самого себя – ударил в пол, так что снаряд срикошетил от борта вблизи ворот. Вратарь взмахнул клюшкой, но Нил действовал молниеносно. Он сгреб мяч, резко крутанул клюшкой и послал снаряд в ворота. Скорость и инерция помешали ему затормозить, хотя он успел повернуться и врезался в стенку сперва лопаткой, потом спиной и шлемом. Коротко всхрапнул – из легких вышибло воздух. Софи, стоявшая рядом, не могла не вставить саркастическую реплику, наблюдая за ситуацией. – О, конечно, Нил, ты так сэкономил на силе, не врезавшись в стенку с головой. Ты просто мастер! – она усмехнулась, не скрывая иронии. – Да уж, это точно, – ответил Нил, подмигнув ей, – Мне просто повезло. Может, тебе стоит попробовать себя вратарем, если будешь так уверенно «провоцировать» защитников. Софи хмыкнула, но не ответила, сосредоточившись на следующем моменте игры. Боль не имела значения: лампы по периметру ворот вспыхнули красным, в ушах оглушительно взвыла сирена. На подгибающихся ногах Нил отлепился от борта и побрел на свою половину поля, опираясь на клюшку, как на трость, пока снова не обрел равновесие. Глубоко вдохнул, возвращая измученному телу воздух. Вратарь выкрикнул ему вслед какую-то грубость, однако Нил с привычной легкостью пропустил ее мимо ушей. Его окружили Лисы; он стукался с ними клюшкой и принимал радостные поздравления, но думал только о том, как протолкаться сквозь них к Эндрю. Времени мало, судьи вот-вот оштрафуют команду за задержку игры. Остаток пути Нил преодолел трусцой. Гудок сирены раздался при счете восемь — три. «Лисы» победили в первой игре на вылет и впервые в своей истории оказались на пути к финалу. Когда игроки собрались вокруг капитана, Дэн, не дождавшись ничего, стянула с Мэтта шлем и под восторженные крики фанатов поцеловала его прямо в губы. Кевин и Аарон с удвоенной силой стукнулись клюшками, обменялись довольными взглядами, а Нил стиснул зубы, пытаясь справиться с собственными мыслями. Он не видел этого как что-то простое. Взгляд его был устремлен на ворота, где в одиночестве стоял Эндрю. Вратарь отставил клюшку в сторону и неторопливо начал снимать перчатки. Его лицо оставалось абсолютно безразличным, как если бы ничего не произошло. Вокруг все праздновали, но для Эндрю это не имело значения. Это, конечно, не было новостью, но Нил не мог избавиться от чувства раздражения. Он знал, что Эндрю не изменится, но всё равно — видеть его таким холодным было тяжело. Внезапно его мысли прервал шум. Ники буквально налетел на Аарона и Нила, чуть не сбив их с ног. Он обнял обоих, чуть ли не ломая им кости. — Не представляете? — изумленно воскликнул Ники. — Мы реально крутые, да? — Мы победили, — сказал Нил, пытаясь хоть как-то начать разговор. Но Эндрю, как и ожидалось, молчал. После того как все приняли душ и переоделись, Ваймак собрал подопечных в комнате отдыха. Пересчитал по головам, убедился, что все девять человек на месте, удовлетворенно кивнул. — Если помните, я просил вас не строить планов на вечер. Сегодня едем к ней, — большим пальцем указал он на Эбби. — «Мы» — в данном случае значит «все». — Ваймак бросил многозначительный взгляд на компанию Эндрю. — Считайте это обязательным корпоративным мероприятием. Эбби взяла на себя угощение, а я все утро забивал её полки бухлом. — Так сильно в нас верили или планировали утешительную вечеринку для проигравших? — спросила Дэн, поднимая бровь. — Какая разница, — отмахнулся Ваймак. — Поехали. Я умираю с голоду и дико хочу курить. Охрана сопроводила их к машинам. Из-за пробок дорога до дома Эбби заняла в пять раз больше времени, чем обычно, однако великолепное настроение Лисов это не испортило. Холодильник Эбби ломился от блюд, приготовленных ещё днём. Пока Ваймак и Дэн разливали напитки, она поставила пару противней в духовку. Услышав разговор тренера и капитана о сегодняшнем матче, Кевин задержался на кухне. Мэтт в соседней комнате подбирал музыку на вечер, Ники и Элисон отвергали все его предложения и попутно ругались между собой, но делали это без злости, так что Нил не вмешивался. Аарон же занял кресло у окна и рассеянно наблюдал за происходящим. Поймав взгляд Нила, он злобно сверкнул глазами, однако Нил предпочёл не обращать на это внимания и отправился искать вратарей. Он не стал терять время в доме, где, кроме гостиной и спален, не было других помещений, и сразу вышел на крыльцо. Эндрю сидел на капоте своей машины, Рене стояла рядом. Услышав открывшуюся дверь, Рене обернулась и жестом предложила Нилу присоединиться. Он был на полпути, когда Рене вдруг развернулась и зашагала к дому. Проходя мимо Нила, она улыбнулась, но ничего не сказала. Нил растерялся: не помешал ли он их разговору? Может, надо извиниться? Пока он терялся в догадках, Рене скрылась внутри. Нил занял место, где только что стояла она, и устремил взгляд на бесстрастное лицо Эндрю. — Мы победили, — сказал он, но, разумеется, Эндрю молчал. Нил попытался подавить досаду и сдержал расстроенный вздох. — Неужели так сложно пропустить что-то через себя? От этого ведь не умрёшь. — В прошлый раз чуть не умер, — произнёс Эндрю спокойно, но Нил почувствовал, как его слова ударили в самое сердце. Он замер, не зная, как реагировать, ведь хорошо знал, о чём говорит Эндрю. Он потянулся было к нему рукой, но вдруг замер, вспомнив о шрамах, скрытых под повязками и длинными рукавами. — Я не об этом, — сказал Нил, пытаясь вернуть разговор в более позитивное русло. — Сейчас единственная преграда для тебя — ты сам. Ты можешь попасть в национальную сборную, но если не сделаешь хотя бы шаг, то и не попадёшь туда. — Он снова сделал паузу, но Эндрю продолжал молчать, глядя в пустоту. Нил знал, что с ним вряд ли получится поговорить сегодня, но всё равно не сдавался. — Эндрю, поговори со мной. — Ты как заводная кукла, которая всё повторяет одно и то же, — ответил Эндрю без эмоций. — Мне нечего тебе сказать. — А если я сменю тему? — предложил Нил, пытаясь поймать его внимание. Эндрю скептически изогнул бровь. — Ты умеешь говорить о чём-то ещё? — его голос был сдержанно насмешливым. Нил рассмеялся. Подколка попала в точку, но вместо того чтобы огрызнуться, он почувствовал лёгкое облегчение. Это, хотя бы, не было таким холодным молчанием. Впрочем, он не мог не заметить, что разговоры, которые были бы неинтересны другим игрокам, не будоражили его и Эндрю. И в этот момент в разговор вмешалась Софи, которая только что вышла из дома, с характерной лёгкой усмешкой. — О, круто! Два философа в одном месте, — с сарказмом сказала она, переводя взгляд с Нила на Эндрю. — Слушайте, я не хочу быть плохой, но кажется, у нас тут начинается шоу в стиле «кто больше всем мозги вынесет». У вас что, тут эксклюзивная встреча «Психология после экси»? Так с этого только профессионалы должны делать бабки! Нил поджал губы, но не мог не улыбнуться. Софи умела разрядить атмосферу, даже если это было не очень корректно. Эндрю в ответ лишь изогнул бровь, но, похоже, его внутренняя крепость начала немного подтаивать. — Спасибо за доброе слово, Софи, — произнёс он всё таким же монотонным тоном. — Я уже думал, что ты нас с Нилом снова оставишь для самопознания. Софи сморщила нос, сделав вид, что задумалась. — Ох, правда, я забыла, что на нас с тобой лежит не только роль психотерапевтов, но и клоунов, — сказала она с притворным разочарованием. — Но, знаешь, Эндрю, если тебе не влом, я могу и тебя научить понимать простые человеческие радости, например, радоваться победам. Это без боли и страданий! Нил, понимая, что Софи, скорее всего, не усмирит Эндрю, но хотя бы развеет напряжение, устремил взгляд на неё, радуясь её участию. — Ты меня раздражаешь. — Сказал Эндрю. — Я знаю. — Ухмыльнулась Софи и ушла. Входная дверь распахнулась, и из неё высунулся Ники: — Выпивка стынет! Вы идёте или как? Эндрю, как ни в чём не бывало, отпихнул Нила и соскользнул с капота. — Поздно, — бросил он, даже не оборачиваясь. Нил остался стоять у машины, кипя от злости, и не двинулся с места, пока Эндрю не скрылся за дверью. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение. «28». Он сжал губы и с раздражением набрал: «Хватит». Ответа не последовало.