Neil Abram & Sophie Aria Josten

Сознание к Натаниэлю приходило медленно, его мутило, голова шла кругом и было чувство будто он поспал после тяжелого матча пару часов. Открыв свои глаза, он огляделся и пытался понять где находится он сам, и главное где находится Софи. Подвал. Пыточная его отца Натаниэль сразу же увидел всё обилие оружия, что служили мяснику во многих кровавых делах и с которыми они столкнутся сегодня ночью. Разные тесаки, пилы, огромные секаторы и куча ножей. Смотря на это он понял, они вряд-ли доживут до утра, а лучше бы и не дожили. Хотя зная своего отца Натаниэль понимал, что тот захочет поиграться с таким долгожданным трофеем и вряд-ли смерть наступит быстро. Он помнил как отец пытал себе неугодного несколько недель, после каждой пытки прижигая истерзанные части тела. Ножи и тесаки были самой любимой вещью его отца. Не зря Натана Веснински называли Балтиморским Мясником, это прозвище идеально подходило ему. Натан любил церемониться со свомим жертвами. Спускать с них всю кровь, вырывать зубы и ногти медленно, чтобы человек мучался и осозновал почему он там находится. Слышать мольбы и безжалостно затыкать им рот. Не любил эти трусливые завывания перед смертью, но любил за это наказывать. Наказывать. Перерезать сухожилия и мышцы, а потом наживую прижигать свежие раны паяльником. Запах горелой плоти сильно въедался в кожу. Поэтому, когда тот подходил к сыну, он уже знал чем тот занимался. Этот подвал полностью пропах смертью, криками, молитвами, надеждами и кровью. Не смотря на то что Натан был приверженецем кровавой бани, его подвал и оружие всегда была идеально вычищены и блестели холодной, будоражащей, как его улыбка, сталью. Веснински старший поистинне был мясником, он всегда разделывал туши своих жертв как скот. Но иногда, находил интересные, изощренные способны мести. Так скажем, разбавлял однотипность. Нат еще раз оглянулся. В темном углу полулежала Ракель со связанными конечностями и кляпом во рту. Ее лицо и часть волос была залита кровью, левый глаз начал заплывать, но здоровый зрачок был полностью сфокусирован на Лоле, которая крутила свой нож и игралась, подкидая и ловя, снова и снова. Натаниэль без какого либо подвоха поднялся и еще на ватных ногах поплелся в сторону умывальника. – Далеко собрался? – Спросила его Лола. Натаниэль показал ей свои руки. – Надо помыть, чтобы не было заражения. Женщина усмехнулась. – На твоем бы месте, Младший, я бы побеспокоилась об заражении в последнюю очередь. – Ты не на моем месте. – Ответил Натаниэль и включил в кране воду. Холодная вода сразу же обожгла свежие порезы и ожоги на его руках. Кровь тонкими корками отходила от его кистей, порезы и ожоги выглядели ужасно, но чуть лучше чем пару минут назад. Взяв полотенце с крючка он полностью его намочил, слегка выжал и закрыл кран, под пристальным взглядом Лолы он поплелся в сторону Ракель которая обратила внимание уже на него. – Что с глазом? – Спросил Нат, вытягивая кусок ткани который засунули сестре в рот. —Одна шавка цапнула, боюсь как бы бешенством не заразиться. Натаниэль хоть и не был верующим, но в тот момент поблагодарил всех богов которых знает, что Лола не услышала очередной яд от его сестры. – Лола, – окликнула ее Софи. – Как долго он будет нас мучить. Малкольм пожала плечами. – Вы знаете что быстро не в его стиле, – начала она. – Но, вы потратили слишком много его денег, нервов и времени. Вряд-ли для вас он сделает вам исключение. – Не легче нас отпустить? – Спросил Натаниэль. – Какой наивный мальчик. – Лола закатила глаза. — Не неси чепухи. Натаниэль и Ракель сели рядышком и начали ждать. Прошёл почти час, прежде чем полиция закончила опрос охраны и зафиксировала на камеру разгром, устроенный в доме. Он понял, что патрульные уехали, когда где-то наверху хлопнула дверь и по лестнице донеслись шаги. Лола тут же вскочила на ноги. Несмотря на то, что сердце колотилось в груди, как бешеное, Натаниэль не позволил себе показать страх. Она всё ещё не сводила с него глаз. Он притворился спокойным и уставился на лестницу — туда, откуда к нему медленно спускалась смерть. Дыхание перехватило, с трудом Натаниэль заставил себя сделать вдох вцепившись раненой рукой за футболку сестры. Отец выглядел почти так же, каким двойняшки запомнили его до тюрьмы. Только стал немного худее — вот и всё. Натан Веснински предпочитал простую одежду: был босиком, в потёртых тёмно-серых джинсах и чёрной рубашке с закатанными рукавами. Вид у него был утомлённый, почти небрежный — но это не обманывало. Именно так он выглядел перед самыми жестокими своими выходками. Подойдя к последней ступеньке, Натан сунул руки в карманы. Его ледяной взгляд упал на Натаниэля. Глаза рефлекторно уставились за плечо отца, лишь бы не смотреть на свое взрослое лицо. Мясник уставился на Ракель, его лицо показывало всю мерзость которую только возможно показать мимикой. Она нежеланная. Бесполезная. Ракель, хоть и не видела одним глазом, но пыталась сосредоточиться на мерзком лице этого «человека». Смотреть на Лолу было неприятно, но даже она казалась меньшим злом по сравнению с фигурой, что стояла чуть в стороне. Она все же отвела взгляд. Патрик Димаччио — охранник и телохранитель отца. Гора мышц и стероида, с лицом, как у выжженного шрама. Патрик никогда не трогал мать и сына, что не скажешь о Ракель, но Натаниэль знал: если бы ему велели, он сделал бы это и с ними без малейшего колебания. Безмозглое животное. А сейчас он стоял рядом с хозяином, как пёс на цепи, и ждал команды «взять». – Встаньте, – произнёс Натан. Его голос разрезал воздух, как нож. Внутри у Натаниэля всё сжалось в холодный сгусток. Ракель была связана и физически не могла поднятся. – Вы же знаете, – добавил отец чуть тише, но не менее угрожающе, – сидеть в моём присутствии нельзя. Натан чуть подождал, ноги Натаниэля подняли его сами, несмотря на сопротивление разума. Лола фыркнула и встала у него за спиной, смеясь. Ракель все так же осталась сидеть. – Ракель встань! – Рявкнул Веснински старший. – У меня связаны конечности, при всем желании не могу. – Ответила ему Ракель. Натан кивнул головой в сторону дочери и Лола метнулась в сторону девушки и быстро перерезала все стяжки. Ракель поднялась с места и за несколько секунд поровнялась со своим братом – Ну привет, детки, – сказал Натан. Челюсть Натаниэля дёрнулась. Слова застряли в горле. Отец подошёл ближе, не спеша, шаг за шагом, и остановился совсем рядом. Запах его одеколона был резким, давящим. Натаниэль уставился в ворот рубашки, будто это могло спасти его от удара. – Здраствуй отец. – Почти шепотом сказала Ракель не сводя глаз с отца. Рука отца легла ему на плечо. На первый взгляд — почти ласково, но Натаниэль напрягся, ожидая боли. И она не заставила себя ждать: кулак ударил в обожжённую щеку. Мир качнулся. Он начал падать, но рука схватила его за горло и удержала на ногах. Он захрипел, но не посмел ухватиться за отца. Он знал, чем это кончится. – Я сказал привет, – повторил Натан. С губ Натаниэля сорвался едва слышный: – Привет. – Смотри на меня, когда я с тобой говорю. Он стиснул зубы, борясь с паникой, и поднял глаза. Натан кивнул — почти удовлетворённо. – Вот он, мой сын и моя дочь. Два величайших разочарований моей жизни. А где третья неудача? – Мама умерла, – выдавил Натаниэль. – Ты её убил. Неужели забыл? – Такое бы я запомнил, – хмыкнул Натан. – Это было бы наслаждение, которое я прокручивал бы в голове каждую ночь. Но нет… Этого не было. – Ты выстрелил в неё. Она умерла, едва мы пересекли границу Калифорнии. Натан перевёл взгляд на Лолу. – Я ему верю, – небрежно сказала она, пожав плечами. Отец кивнул. Затем положил обе ладони на лицо сына, сжал с силой. Боль пронзила лицо Натаниэля, и он едва не вскрикнул. Руки дернулись в ответ, но он вовремя их опустил. Натан ухмыльнулся и встряхнул его резко, как тряпичную куклу. Натаниэлю показалось, что у него хрустнула шея. Натан посмотрел на Ракель, как будто впервые заметил её присутствие. Лицо его перекосилось в гримасе едва сдерживаемого отвращения. — Ты не должна была родиться, — сказал он тихо, почти с изумлением. — Не понимаю, как кто-то вроде тебя вообще осмелился появиться на свет. На этот раз Ракель выдержала его взгляд, молча. Он шагнул ближе, скользнув по ней ледяными глазами. — Ты не заслуживаешь моего имени. Не заслуживаешь моей крови. Даже воздух, которым ты дышишь, — не твой. Это чужое. Украденное. Как и всё, чем ты стала. Она не ответила, и он, приблизившись, понизил голос до ледяного шепота: — Каждый раз, когда я вижу твоё лицо, мне хочется вырвать себе глаза. Ты похожа на меня, и это — твой главный грех. Её губы дрогнули, но он не дал ей сказать ни слова. — Ты — ошибка. Сбой в системе. Грязный отпечаток на фамилии, которую ты таскаешь, как вшивую шкуру. Веснински? Нет. Ты никто. И всегда им была. Он выпрямился, откинув голову назад, как будто уже потратил на неё слишком много внимания. Ракель смотрела на него спокойно. Ни слёз, ни дрожи. Лишь стена молчаливого, упрямого присутствия — как вызов. А он отвернулся, будто её больше не существовало вовсе. — Я много лет представлял что с вами можно сделать. — Начал Натан. — Вы опозорили меня, Тэцудзи не захотел вас брать, он попросил еще одну тренировку, чтобы вынести точный ответ. Вместо этого вы все сбежали выставив меня лжецом, прикарманив десять миллионов долларов. — Отец повернулся к ним. — Я все эти года размышлял что сделаю с вами. Перережу сухожилия, или покромсаю на квадратики, а может сдереть с вас шкуру, м? В любом случае дамы вперед. — Закончил Натан и ДиМаччино, услышав команду, бросился вперёд. Одним ударом он вырубил Ракель и та обмякля в его руках. Он закинул на плечо ее безвольное и куда-то удалился. — Куда он ее потащил? — Почти с криком спросил Нат. Он понимал, что теперь не сможет за ней приглядывать, не знает, что с ней будут там делать. Паника захлёстывала. Даже если бы она была бы здесь, Натаниэль все равно ничего не смог бы сделать ради ее безопасности. Пусть лучше она будет подальше от отца, возможно для нее найдётся шанс выбраться.. Натан который шел к стойке с инструментами, выбирая, что же сегодня будет продолжением его руки, кинул со спины. — ДиМаччио разберется с ней. Это единственное что сказал Натан и за несколько шагов приблизился к своей цели. Взяв оттуда свой излюбленный тесак и разделочный нож. Натан развернулся и задумчиво оглядел инструменты. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Натаниэль рванулся к лестнице, но Лола была начеку. Напрыгнув сзади, она обхватила его обеими руками. Долго удерживать его она бы не смогла, но в этом и не было нужды. Натаниэль со всей дури откинул голову назад, разбивая паршивой суке нос, но это его не спасло. Лола дождалась, пока Ромеро метнется к ней. Он схватил Натаниэля за шиворот и оторвал от земли, не обращая внимания на все его попытки отбиться. Лола сразу же отпустила пленника и предусмотрительно отошла в сторону, зашипев, держалась за нос. Ромеро швырнул его о ближайшую стену. От удара Натаниэль лишился воздуха и неуклюже рухнул на пол. Чтобы смягчить падение, он подставил руки, тут же понял свою ужасную ошибку и не смог даже застонать. Голова чудовищно кружилась, вновь накатила тошнота, но, краем глаза уловив движение, он среагировал инстинктивно. Рядом с лицом просвистел металл – Натан замахнулся топором. Ужас подстегнул неповоротливое тело, заставил Натаниэля вскочить и увернуться от отцовского лезвия. Натан не стал его преследовать. Понимал , что тот никуда не денется. Взвесил разделочный нож в руке, словно заново привыкая к тяжести, придирчиво провел большим пальцем по острию ножа. Должно быть, его давно не точили: кровь не выступала, приходилось хорошенько нажать. Натаниэля покинули последние остатки мужества. Прорваться через Натана и Ромеро не было ни малейшей возможности, а значит, оставалось только одно: попробовать обойти Лолу, вооруженную ножом и пистолетом. Он крутанулся на месте и бросился к ней. Хищная ухмылка на ее лице говорила о том, что Лола предвидела его попытку. Она выставила перед собой нож, готовая к неминуемому столкновению, и, когда Натаниэль приблизился, принялась размахивать лезвием. Он нырком ушел в сторону, в спешке чуть не растянув щиколотку. Через секунду в лицо ему уже смотрело дуло пистолета. Зная, что выстрела не последует, Натаниэль пригнулся. Лола опять набросилась на него, вскинув руку с ножом, и он ударил ее в горло. Она сдавленно захрипела, однако Натаниэль этого почти не слышал: от боли перед глазами заплясали искры. Все порезы и ожоги протестующе вспыхнули. Он крепче сжал кулаки и ударил еще раз. Лола едва увернулась; острие ножа оставило на его груди жгучую царапину. Натаниэль был уже на пути к выходу. Подбежав к двери, он откинул задвижку. Лола ухватила его сзади за волосы, но ему было все равно – пускай хоть все выдерет. Он упрямо рвался вперед, вцепившись в дверную ручку. – В сторону, – раздался за спиной приказ Натана. Он обращался к Лоле, однако Натаниэль тоже рывком сместился вбок. Разделочный нож воткнулся в дверь ровно там, где он только что стоял, и со скрежетом съехал вниз. Натан устремил на поверженного сына взгляд, полный ненависти. Натаниэль пополз назад – надежда в его душе погибла жестокой смертью. Натан неумолимо надвигался; игра в кошки-мышки закончилась. Натаниэль хотел было встать, но от удара пяткой в грудь распластался на полу. Еще один удар, теперь кулаком в челюсть, свел на нет вторую попытку, а через несколько мгновений Натан навалился на него и приставил разделочный нож к горлу. Джексон протянул Натану топор. Тот прижал его к шее сына, освободив нож для того, чтобы оставлять на груди Натаниэля короткие неглубокие порезы. – А может, совмещу одно с другим, – небрежно произнес он, словно речь шла о завтрашней погоде. – Буду понемногу снимать кожу и вырезать из-под нее мясо. Если делать все правильно, ты продержишься до самого утра. Ромеро, скажи, чтобы нам сюда принесли газовый резак. Он должен лежать в шкафу рядом с духовкой. – Нет, – выдохнул Натаниэль, но Малком уже направился к лестнице. – Лола, – позвал Натан, и она немедленно к нему подошла. Она больше не ухмылялась, а злобно смотрела на Натаниэля, осторожно потирая посиневшую шею. Натаниэль должен был бы испытывать удовлетворение от того, что дал ей сдачи, но не чувствовал ничего, кроме страха. Не отводя глаз от сына, Натан спросил ее: – Хочешь насладиться его страданиями? – Нет, – повторил Натаниэль, однако Лола присела, и он перестал ее видеть. Тогда он начал лягаться. Тупой топор вряд ли перерезал бы ему глотку, поэтому, хотя лезвие и давило на горло, Натаниэль извивался как мог. Когда же он схватил отца за рубашку, терпение Мясника закончилось. Натан приставил острие ножа к переносице сына: – Не будешь, блядь, лежать тихо, глаза выдавлю. Натаниэль замер, но его так колотило, что он вполне мог бы стряхнуть отца. – Пожалуйста, – зашептал он, уже не контролируя себя, – пожалуйста, не надо. – Можно начинать? – К Лоле вернулась злорадная ухмылка. – Сначала мы подрежем тебе сухожилия на голеностопах, потом – под коленями, – проинформировал сына Натан. – А если попытаешься уползти, я отрублю тебе еще и руки, понял? Возвратившийся Ромеро положил газовый резак рядом с боссом. Натаниэль едва не закричал, но все-таки стиснул зубы, понимая, что если сейчас сорвется, то остановиться уже не сможет. Глаза жгло – то ли от запаха крови, то ли от паники, которую он сдерживал последними отчаянными усилиями. Окровавленные ногти цеплялись за остатки самообладания; он знал, что это его не спасет, но отказывался сдаваться. – Пожалуйста, – взмолился он снова. – Прошу, отпустите нас, просто отпустите. Я не… – Лола, – перебил Натан, но договорить не успел. Дверь распахнулась, и в подвал ввалилась толпа людей, которые с ходу открыли стрельбу. Глушители отчасти гасили громкость выстрелов, и все же в тесном замкнутом пространстве каждый хлопок бил по коже Натаниэля, словно разряд тока. Лола находилась ближе всех к двери, и теперь, под градом бесчисленных пуль, ее тело дергалось, будто в конвульсиях. Ромеро заслонил собой Натана, обеспечив ему относительную безопасность. Натаниэль старался лежать тихо, чтобы не привлекать к себе внимания, но, когда народу в помещении прибавилось, перевел взгляд на отца. Мясник, защищенный не такой крупной фигурой, как ДиМаччио, призвал на помощь своих людей. Охранники ринулись вниз по ступенькам, но под непрекращающимся шквалом огня их топот быстро затих. Кто-то сгреб Натаниэля за шиворот и отволок подальше от отца. Натаниэль инстинктивно забрыкался, но схвативший его на это никак не отреагировал. Когда над головой свистят пули, лучше всего лежать и не двигаться, подумалось Натаниэлю. Он сжался в комочек и ноющими от боли руками прикрыл затылок. Прошла вечность, прежде чем шум и стрельба в доме стихли. Натаниэль медленно опустил руки и огляделся по сторонам. В центре подвала под прицелом четырех стволов на коленях стоял Натан. Он начал было подниматься, но его ткнули назад прикладом винтовки. Мясник глухо выругался. Один из людей, охранявших выход, негромко свистнул, и в коридоре послышались отдаленные шаги. При виде человека, который вошел в дверь, у Натаниэля перехватило дыхание. Это лицо он узнал бы где угодно. Девять прошедших лет определенно прибавили Стюарту Хэтфорду морщин, однако Натаниэль по-прежнему видел в его облике черты матери. На исполненную ненависти гримасу Мясника Стюарт ответил ледяным взглядом и уже начал поднимать пистолет, но в этот момент стоявшая рядом женщина перехватила его руку и подбородком указала в сторону Натаниэля. Стюарт проследил за ней глазами, и его холодная ярость на миг сменилась удивлением. – Черт возьми… Натаниэль? Пораженный Натаниэль утратил дар речи и сумел лишь кивнуть. Стюарт нацелил оружие на Мясника, но взгляд его был прикован к племяннику. – Где Мэри? Натаниэль опять не нашел в себе сил ответить и просто покачал головой. Лицо Стюарта исказилось. Мимолетный проблеск надежды померк. – Отвернись, – приказал он. – Сейчас все закончится. – Да как ты смеешь, – в бешенстве зарычал Натан, – врываться ко мне и убивать моих людей! Ты пошел против Мориямы. Считай, ты уже покойник. У тебя нет права… Стюарт не дал ему договорить. Натан дернулся – две пули пробили его грудь. Натаниэль расширенными от изумления глазами смотрел, как из отцовского рта потекла кровь – сперва брызнула струйкой, затем хлынула вниз, заливая рубашку и джинсы. Натан начал заваливаться назад. Его труп с влажным стуком упал на пол. Натаниэль трясущейся рукой зажал рот, сверху накрыл ее второй ладонью, но хриплый вой все равно прорвался наружу. – Я же велел тебе не смотреть, – сказал Стюарт. Натаниэля буквально разрывало изнутри, но это неукротимое, всепоглощающее чувство не было скорбью. Его прежний мир рушился, и Натаниэль падал в пустоту вместе с ним. Он не мог даже дышать, не то что объяснить овладевший им гибельный восторг. Когда двое помощников Стюарта поставили его на ноги, он и не подумал сопротивляться. Стюарт подошел к нему вплотную. Натаниэль продолжал неотрывно глядеть на труп отца. Стюарт повернул голову племянника к себе, взяв за подбородок. Сурово осмотрел Натаниэля сверху донизу – при виде чудовищных ожогов и ран его глаза вспыхнули гневом. – Он может поехать со мной, – предложила одна из женщин. Нат быстро ее перебил и спохватился в сторону двери. – Ракель, она жива. ДиМаччио ее унес куда-то. Стюарт выругался и собрал своих людей, во время того как он давал указания, Натаниэль выхватил тесак и со всем мощи которая у него осталась ринулся из подвала. Люди Стюарта хотела его подстрелить, но Хэтворд резко показал им «стоп». – Это мой племянник, кто его тронет — убью. – Последнее слово было сказано с особым холодном. – Митчелл и Абрамс вы со мной. Малец видимо знает куда идти. Натаниэль вырвался из подвала и его встретил белый холл который выглядел черезчур росскошно. Мраморные полы и белые стены с коллнами вселяли ужас. Он не знал куда ему бежать, но знал ДиМаччио, поэтому не думая рванул на второй этаж. За что надо было поблагодарить Натана так это за то, что не смотря на его долгое отсутсвие дом был в идеальном состоянии. Натан Весниснки слишком сильно любил свой комфорт, поэтому все стены были с поглотителями звука и полами которые не скрипели. И он не знал радоваться этому комфорту, или ненавидеть, потому что он был как слепой котенок, и не смог бы определить где его сестра Задача Натаниэля была найти Ракель. Он начал бесприрывно открывать все двери, но вдруг заметил на мраморной белом полу две алые капельки крови. Быстро сориентировавшись он направился в том направлении. На дверные проёмах были царапины оставленные ногтями. В спальнях для подопечных и персонала сестры не было. Осталось три комнаты. Комната Ната. Комната Ракель. Комната Натана и Мэри. Натаниэль решил начать с последней. Подойдя поближе у двери он прислушался и быстро открыл ручку. Пустая. Он осторожно двинулся к следующей, стараясь не издавать шороха, скрываясь, как умел. Его детская комната тоже была пуста. Оставалась только одна. Веснински коснулся ручки и быстро опустил ее вниз, терять время больше нельзя было...

Ракель

После того как ДиМаччио ее вырубил ее мир сразу же потерял краски. Ракель полностью пришла в себя уже в своей детской комнате на кровати. Помнила, что пыталась безуспешно вырваться из большущий лап этого монстра, цепляясь, вялыми руками за все подряд. Не смотря на то что ее детская кровать не менялась, она прекрасно в нее поместилась ведь сама была небольшого роста. Рядом на стуле сидел ДиМаччио который уже ждал ее. – Малышка Ракель очнулась. – Улыбнулся он своей своей фирменной улыбкой от которой у Ракель скрутило желудок и по телу пробежала неприятная дрожь. Несмотря на въевшийся в глазах страх девушка села, поджав ноги под себя, и не переставая делать глубокие последние вдохи, пыталась успокоиться. – Не смей трогать меня. ДиМаччио закинул одну ногу на вторую. – Я так долго ждал тебя. Каждую ночь молился чтобы тебя нашли. И вот ты сейчас перед мною. Так выросла, так изменилась. Но осталась такой же маленькой и хрупкой девочкой будто бы и не убегала. Ракель поняла что дело дрянь и начала думать что она может предпринять в такой ситуации. Ее детская комната была слишком мала, при ее маленьком росте она не смогла бы увернуться от Патрика который вдвое, если не втрое больше ее. Но сдаваться тоже не вариант. Ее взгляд уткнулся на прикроватную тумбу. Осталось и дальше отвлекать этого бугая и незаметно добраться до небольшого светильника. Единственное, что сейчас более менее подходит. – Чего ты хочешь? – Прямо спросила она. – А ты угадай. Слова отразились эхом в ее голове. – Нет. – Твердо заявила она. – Для меня твое нет, ничего не значит. Патрик поднялся со стула и Ракель решила что это ее шанс. Она как только смогла перепрыгнула с кровати и ухватила светильник. Патрик думал что она захочет убежать. Но ошибся что дало Ракель немного времени для нанесения удара. Однако, это не помогло. Патрик ДиМаччио был телохранителем Натана и для него удар светильником приравнивался легким хлопком по руке. Он выхватил у ее остатки конструкции и влепил пощечину, взявшись за шею и слегка приподнял ее. – Знаешь какого мне было видеть тебя с этим смазливым мальчиком. Вы так мило шли за ручку по той улице, чутли не лизались у всех на виду. Наверняка единственное что остановило твою шлюшью душонку это— репутация того пацана, которая важнее ему собственной жизни. Урод. — Он потянулся второй рукой к ее запястьям и одним движением перевернул ее на живот, уткнув лицом в беленькие простыни. Ракель почувствовала как её руки сжимают с неимоверной силой, а сзади наваливается сильное тело. Приблизившись к ее шеи он зашептал. — Я каждый день представлял, как всажу в его высокомерную рожу несколько десятков пуль за то что он прикасался к моей девочке. – Ты... ты озабоченный педофил. – сказала девушка чувствуя, как дыхание снова начинает учащаться. Патрик наклонился ещё ближе к ней и глубоко вдохнул ее аромат. Она повернула голову набок. – Я каждую ночь приходил сюда и дрочил на все фотки которые у меня когда-либо были. Ты была предназначена мне. – Он забрался на кровать, матрас под ним жалко скрипнул. — Но, к моему сожалению, ты выбрала его. Я покажу тебе насколько сильно ты ошиблась. На глаза наворачивались слёзы, Ракель попыталась пинать его ногами и дёргала всем корпусом, лишь бы освободиться. Но Патрик был сильнее. Одна его рука перестала удерживать ее за шею и потянулась куда-то назад, через мгновение она услышала шорохи, а после ее руки начали вязать ремнём. – Нет, – зашептала Ракель, слёзы уже катились по щекам а глубокие вдохи холодного воздуха обжигали лёгкие. – Давай договоримся, прошу остановись.. На шею сзади снова легла тяжёлая рука, ее слова были проигнорированы. Патрик потянулся к поясу ее штатнов, но обдумав что-то в своей голове решил разрезать все ножем. Он не просто раздевал ее, он рвал всю одежду которая была на Ракель, парралельно кусая ее за любую обнаженную часть тела, оставляя багровые засосы и укусы. Ракель брыкалась и мычала, пыталась оторвать его от себя. Паника начала все больше распространяться по телу. В какой-то момент ее психика просто перестала воспринимать происходящее и в конечном итоге Ракель просто описалась. – Малышка Ракель уже кончила для меня? Не сразу поняв что происходит она продолжила вырываться. Патрик продолжал свое насилие над ней. Девушка не смотря на свой характер, на всю стойость начала выть от страха и ужаса. Ракель просто захлебывалась собственными слезами. – Не бойся, дорогая. Тебе понравится. – Прошептали губы возле ее уха, в после ее рывком перевернули на спину, закрыв рот грубой ладонью. ДиМаччио улыбаясь начал стягивать с себя одежду. Все его тело покрывали татуировки и шрамы. Раздевшись до трусов, он поднял Ракель как тряпичную игрушку и перетащил ее в другой конец комнаты где стоял письменный стол. Он поставил ее как куклу и облакотил на стол. Все также закрывая рот рукой, наклонился к ней, полностью вдавливая ее в деревянную поверхность. – Ну что, Малышка Ракель, ты готова к своему лучшему моменту в жизни? Ракель буквально завыла от беспощности. Она понимала что никто ее не спасет, никто за ней не придет и не услышит ее криков и мольб. Ее брат уже скорее всего мертв. Команда рвет себе волосы от непонимания где их игроки. Однако, Нила и Софи не существует и никогда не существовало. Ракель почуствовала треск ткани. Ее нижнее белье разорвалось. Она тихо всхлипнула, но понимала что в таком положении она ничего не может сделать. Спустя око минуты к ее влагалищу прислонилось что-то теплое. Ракель понимала что это. Она знает что с ней сейчас будет. И в тот же момент член ДиМаччио со всем силы вошел в нее. Девушка закричала от боли, ее поясница выгнулась максимально неестественно. ДиМаччио застонал. – Ты такая узка и строптивая, я всегда представлял как в тебе будет. Ракель не оставляла попыток вырваться, адреналин в ее крови не давал почувствовать всю ту боль, что сейчас была в её теле. Она дрыгала ногами, что едва касались пола и в панике пыталась освободить руки, раздирая ещё больше покалеченные участки. Ее голая грудь ерзала по дереву создавая еще больший дискомфорт. Он буквально лежал на ней, не давая ни малюсенькой надежды на рывок. Каждый последующий толчок Патрика продолжался криками и плачем. В миг ее тело полностью ослабло, переставая сопротивляться. Ей было больно. Ей было страшно и в то же время противно. Она чувствовала себя грязной и использованной. Слёзы застилали глаза. – Вот так, малышка, не рыпайся. Кричи для меня. – Патрик чувствовал себя победителем. Каждый его толчок был сильнее и грубее предыдущего, он пыхтел от того как сильно долбился в нее, в какой-то момент Ракель почуствовала что-то мокрое. Струйка крови скатилась по ноге и капнула на пол. Ракель даже не обратила внимание что по ее ногам текла кровь. Патрик настолько порвал ее, что вся нижняя часть была в выделениях и почти не чувствовалась. Каждый новый толчок ДиМаччио сопровождался адской болью и жжением. Каждый толчок был наполнен ненавистью и похотью. Одна его рука все так же удерживала Ракель, а вторая блуждала по телу, сминала ее белоснежную кожу до синяков, дойдя до ягодиц он огладил их, и сильно ударил, так что у девушки зазвенело в ушах. – Молю тебя, прекрати. Просто убей меня. – Рыдая заявила Ракель. – Ну уж нет, твой отец разрешил развлекаться с тобой, а я ждал этого момента очень долго. Ракель закричала еще сильнее, она слышала только хлопки его тела об свое, свои рыдания и изредка его стоны и вздохи. Патрик, переместил свою руку к волосам, и намотав их на кулак притянул максимально к себе. Он лизнул мочку уха, и прошептал: – Если бы твой папочка разрешил, я бы оставил тебя себе, и мы бы развлекались с тобой каждый день. Слезы Ракель текли ручьем, она и не помнила когда рыдала последний раз настолько сильно. ДиМаччио продолжал вдалбиваться в нее, оттягивая за волосы все сильнее. И вот он уже на грани, его толчки ставали все реще, Ракель не понимала на сколько ее хватит. Вдруг она почувствовала лёгкость, тяжёлое тело на ней будто сдёрнули с неё. Следом послышался рёв ДиМаччино и громкий стук упавшего тела, но сил на что-то уже просто не было. Девушка тихонько скатилась на пол, скрутившись в клубочек на полу. Следующее что привело ее немного в себя это лицо Ната, полностью залито кровью. Он протянул ей свою футболку, Ракель даже не заметила как натянула, и притянул к себе. Она видела как губы брата шевелились, складываясь в слова, но ни слова не разобрав девушка прикрыла глаза и кинулась брату в плечо. Она не одна. – Господи, Ракель. – Прошептал Стюарт. – Что он сделал с тобой. – Сэр, мы можем забрать их. – Сказал кто-то из подопечных Стюарта. – Они наш единственный шанс на жизнь. – Ответил Стюарт. Его подопечные кивнули. – Значит так, вы слушаете и делаете что я сейчас говорю. Ясно? Натаниэль пристально смотрел на дядю. – Мы должны сейчас уйти. С минуты на минуту должны приехать федералы. Нам разрешили сюда приехать, чтобы убрать Натана. – Люди Мориямы. Стюарт кивнул. – Кенго при смерти. Маленький Лорд уже перенял на себя все обязанности. Ему не нравится как рабоатает Натан, и попросил убрать меня в обмен на хорошие взаимоотношения между Европой и Америкой. – Пояснил Стюарт. – Через пару дней Ичиро свяжется с вами чтобы провести диалог. Я там буду, вам боятся нечего. Мы вас не бросим. Стюарт говорил Нату инструкции, но Натаниэль слушал их вполуха, само осознание что Натан Веснински и Патрик ДиМаччио мертвы, а они живы, доставляли ему жажду жизни. Он был согласен на все. – Если все поняли, то вам надо пойти со мной. Натаниэль обратил внимание Ракель на себя. Она кивнул и он перекинул ее руку через свое плечо. Было видно как ей дискомфортно идти. Но потупив взгляд она шла. Ее глаза были красные и опухшие от слез, а голоса видимо не было. Им помогли выйти через подземный ход в гараж. Ступеньки, ведущие наверх, были опасно крутыми и узкими, а в проем наверху с трудом пролез бы взрослый человек. Люди Стюарта торопливо покинули гараж через открытые ворота, но сам Хэтфорд задержался возле племянников. Натаниэль устремил взгляд в темноту, пытаясь разглядеть ФБР, которые наблюдали за происходящим с безопасного расстояния. На улице было тихо и пустынно, но для соседей «разборки» со стрельбой явно не прошли незамеченными. Еще минута, может быть, две, и вся округа снова будет кишеть полицией и репортерами. Стюарт Хэтфорд опустил племянников на колени, завели им руки за голову. – Мы вернемся за вами, как только сможем. Обещаю. – С этими словами он растворился во мраке вслед за своими подручными. Склонив голову, Натаниэль и Ракель стояли на коленях. Долго ждать не пришлось. Из темноты, словно призраки, появились сотрудники ФБР, вооруженные и в полной боевой экипировке. Натаниэля с его невысоким ростом никак нельзя было принять за отца, однако поддержать иллюзию помогал сумрак. Федералы поняли, что обознались, только после того как бесцеремонно, с бранью, вздернули Натаниэля на ноги. Когда он наконец поднял голову и посмотрел на них, агент, стоявший ближе всех, замер на полуслове. – Вы опоздали, – сообщил Натаниэль, хотя кто-то уже вызывал по рации скорую. – Наш отец мертв. – Ваш отец… – тупо повторил агент. Шестеро фэбээровцев с такой скоростью ринулись в подземный ход, что чуть не покатились по ступенькам; гулко застучали их шаги, эхом отзываясь от стен тоннеля. Натаниэль не замечал, что вглядывается в проем, пока агент не похлопал затянутыми в перчатки руками у него перед носом. Вопросительный взгляд федерала не вызвал у него реакции, и тот повторил: – Ваш отец? – Меня зовут Натаниэль Веснински, а это моя сестра Ракель Весниски – сказал он, – и наш отец мертв. В этом не было ничего смешного, но он вдруг расхохотался. Натаниэль хохотал и хохотал, не в силах прекратить истерический смех. Кто-то схватил его за плечи и надавил на затылок. Грубый голос приказал дышать, однако Натаниэль ничего не мог с собой поделать. Чтобы сохранить равновесие, он уперся ладонями в колени. Истерзанные руки отозвались жгучей болью, но он их не убирал. От выброса адреналина после недавней перестрелки и нахлынувшего облегчения – они живы! – сердце было готово разорваться. Секундой позже не выдержал слабый желудок. Кто-то придерживал Натаниэля, пока его мучительно рвало на бетонный пол. В тщетной попытке избавиться от кислого вкуса он сплюнул. Чужая рука крепче сжала плечо. – Учитывая, в каком вы состоянии, я бы предпочел обойтись без наручников, но, если придется, я их на вас надену. Вы ведь не доставите нам проблем? Натаниэль постарался сфокусировать взгляд на лице агента. – Мы девятнадцать лет были сплошной проблемой. Сегодня я и сестра для этого слишком устали. Просто заберите нас отсюда. – Что с твоей сестрой? – Спросил агент. – Не трогайте ее, просто отдайте ее медикам. У тротуара остановилась карета скорой помощи. Она приехала быстро – должно быть, дежурила за углом. Несмотря на то что Натаниэль пообещал вести себя хорошо, к машине его проводили сразу трое агентов. Санитары уже подготовили носилки, Ракель приняли первой. Ее пристегнули ремнями и задвинули носилки в карету. Один из фэбээровцев поехал с ней; Натаниэль догадывался, что следом подтянутся и другие, но его это больше не волновало. Он закрыл глаза и сдался на милость другой бригады медиков.

***

Веснински пришел в себя уже будучи в больничной койке. Оглядевшись вокруг он увидел что почти всё его тело перебинтованое, но на руке блестел металичесский наручник. Повернув голову в сторону двери, он увидел двух агентов ФБР. Натаниэль звякнул наручниками обращая на себя внимание. – Вы сейчас серьезно? – Сказал Нат указывая на наручники. Первый агент поднялся со стула. – Мы работает по протоколу, мы не знаем являешься ли ты угрозой. – Начал говорить мужчина. – Как только врачи дадут разрешение тебя забрать, ты поедешь с нами в участок для дачи показаний. – Он на секунду задумался. – Но ты можешь начать говорить сейчас, в твоем положении можно не дожидаться официальной обстановки. Мы готовы выслушать тебя. Специальный агент Браунинг. – Следом он указал на своего коллегу. – Это Таунс. Нам передали тебя и твою сестру для дела Балтимормкого Мясника. – Передали? – Переспросил Натаниэль. – Мы не ваша собственность. – Вы находитесь под следствией и мы вас курируем. – Мы арестованы? – Мы пока что доверяем тебе. И надеемся на полное содействие. У нас куча компромата на вас, который хорошо поспособуствует делу. Начиная от фальшивых документов, незадекларированных денег и заканчивая убийством, хоть и в целях самообороны. Помимо этого, нам очень хотелось бы узнать что случилось с вашей матерью Мэри Веснински, урожденая Хэтворд. – Наша мать мертва, все остальные показания я буду давать в участке. Агент закатил глаза. – Это не так важно, – сказал Таунс. – Нам нужна правда. Натаниэль подумал с минуту. – Я расскажу всю правду в обмен на два вопроса. Вы дадите на них ответ сейчас. Агенты переглянулись между собой и кивнули. – Где моя сестра? И что с моей командой. Браунинг вышел вперед. – Твоя сестра, Ракель Ария Веснински сейчас находится в палате интенсивной терапии после операции. Врачи говорят что с ней будет все хорошо, но надо будет сдать дополнительные анализы. – Ответил агент на вопрос про Ракель. – Члены команды Лисы, сейчас находодятся в придорожном отели, некоторые из них получили несколько ушибов в вследствие неконтролируемой толпы людей. Но с ними тоже все прекрасно. – Подытожил Браунинг. – Мы связались с тренером Ваймаком чтобы он перевез своих ребят в спокойное место для дачи показаний. – Вероятнее всего наши уже закончили. – Теперь расскажи что случилось с твоей матерью. Натаниэль рассказал все о смерти Мэри. Расказал о жестоком нападении Натана и его людей. Как Мэри сражаясь со смертью довезла двойняшек до границы Калифорнии. О том как они "похоронили", свою мать. Совершено ужасно, что мать не увидела как Стюарт пристрелил ее мужа, однако эту горькую мысль он оставил при себе. — Все это время ты скрывался в Сиэтле? — поинтересовался Браунинг, в голосе которого сквозило раздражение из-за упущенной возможности. — Нет. Сиэтл был последним пунктом перед Аризоной. — А до Сиэтла что происходило? — Я хочу встретиться с сестрой и командой. — Что было до Сиэтла? — повторил агент, не отступая. Натаниэль сжал губы и уставился в потолок. Несколько минут Браунинг терпел его молчание, а затем начал перечислять, что ФБР готово предложить в обмен на сотрудничество: снятие всех обвинений, включение в программу защиты свидетелей, шанс уничтожить преступную империю отца. Не добившись реакции, он сменил тактику — перешёл к угрозам. Уже собранных доказательств хватит, чтобы посадить его хоть сегодня, а в дальнейшем и вовсе дожать до пожизненного. — Я хочу увидеться с сестрой и командой, — спокойно повторил Натаниэль, когда Браунинг наконец умолк. — Будь благоразумен, — вмешался Таунс. — Не загоняй себя в угол. Тебя никто не пустит в палату интенсивной терапией, несмотря на то что, ты близкий родственник. — Вы не услышите ничего, пока не выполните мои условие. Агенты промолчали. — Ваше право, — сказал он. — Я, пожалуй, немного посплю. Возражений не последовало. Натаниэль закрыл глаза и быстро провалился в беспокойный сон. Спустя какое-то время его разбудил тихий скрип двери — в палату вошла медсестра. Когда она принялась обрабатывать ожоги на кистях и предплечьях, он почувствовал, будто обезболивающее просто исчезло. Натаниэль стиснул зубы до хруста, изо всех сил подавляя желание оттолкнуть её. Она внимательно осмотрела швы, удовлетворённо кивнула и пообещала, что позже зайдёт врач. Уходя, медсестра аккуратно закрыла за собой дверь. Сон больше не шёл. Нервы натянулись, как струны, и тревога ощутимо пульсировала где-то под кожей. Натаниэль осторожно пошевелил пальцами. Лола причинила адскую боль, но всё же не покалечила — возможно, побоялась, что обугленные куски кожи прилипнут к спирали прикуривателя и испортят ей всё удовольствие. Судя по выражению лица медсестры, с лицом всё обстояло куда хуже. Но желания взглянуть в зеркало он пока не испытывал: одна мысль об этом вызывала отвращение, смешанное с яростью. Пока это чувство ещё не переросло в неконтролируемую вспышку, он приподнял голову и произнёс: — Я хочу увидеться с командой. — А я хочу кофе, — откликнулся Браунинг. — Посидите тут без меня? Таунс молча кивнул. Браунинг проверил карманы, убедился, что бумажник при нем, и вышел. Натаниэль слегка дернул рукой в наручнике — хотел посмотреть, как отреагирует Таунс. Тот никак не отреагировал, полностью сосредоточившись на документах. Они продолжали игнорировать друг друга до самого возвращения Браунинга. Агент спокойно сделал несколько глотков из стаканчика с кофе, затем взял стопку бумаг, которую до него просматривал напарник. Спустя почти час он снова попытался заговорить: — Ну что, готов к разговору? — Пока я не вижу здесь свою команду и сестру — нет, — ответил Натаниэль. Браунинг отмахнулся небрежным жестом. Натаниэль снова натянул наручник и добавил: — Эти люди стали для меня важнее, чем собственная безопасность. Я знал, что ненадолго задержусь рядом с ними, но все равно остался. Позвольте мне увидеть их — и я скажу вам все, что знаю. — Думаешь, ты действительно хочешь их увидеть? — усомнился Таунс. — Не забывай, теперь они знают, кто ты и твоя сестра на самом деле. Готов поспорить, после этого они не захотят иметь с тобой ничего общего. Натаниэль приоткрыл рот, словно хотел возразить, но тут же замолчал и отвернулся. Команда приняла его путаное признание, вырванное из него Аароном, но это было одно. Увидеть своими глазами, в какой семье он вырос — совсем другое. Возможно, пока они ехали из Нью-Йорка, Кевин рассказал им о связи между Веснински и Морияма. Если так, то теперь они понимают, какую опасность он принес с собой, подписав контракт с Ваймаком. Он уверял, что его прошлое не причинит вреда команде, но из-за него они понесли потери — и лишились шанса на финал. Вероятно, теперь они его боятся. Или презирают. Возможно, никогда не простят. Но Натаниэль не мог вот так просто исчезнуть. Вчера он не успел с ними попрощаться. А значит, обязан сделать это сейчас — до того, как федералы засунут его в тюрьму, где он больше никогда не увидит солнечного света. — По всей видимости, — продолжил Таунс, — они уже вылетают на юг. Мы допросили каждого, и больше они нам не нужны. — Вы ошибаетесь, — резко ответил Натаниэль. — Они не улетят без Эндрю. А Эндрю не сдвинется с места, пока не поговорит со мной. — Ты в этом так уверен? — Абсолютно. — Даже если Эндрю остался только для того, чтобы врезать ему или наорать за ложь — он остался. Он всегда завершает начатое, какой бы ценой это ни обходилось. Натаниэль знал это, чувствовал это всем своим существом, и этого было достаточно, чтобы заглушить ядовитый скепсис Таунса. — Либо вы отвезете меня к нему, либо тащите в камеру. Выбора нет. Браунинг тяжело вздохнул, поднялся и вышел в коридор. Сквозь тонкую стену доносился его раздражённый голос, но слов Натаниэль разобрать не смог. Когда тот вернулся, Таунс поднял на него взгляд, и Браунинг, не говоря ни слова, что-то быстро записал в папке. Натаниэль сдержал желание метнуть в них подушку — просто вытянулся на спине и уставился в потолок. Больше к нему не обращались. Мысли роились в голове, а время до выписки тянулось мучительно медленно. Наконец в палату зашла врач. Она принялась объяснять, как обрабатывать ожоги и ухаживать за швами, но Натаниэль резко перебил: — Обойдусь без ваших советов. Видно было, что ей такое отношение не в новинку — она спокойно подписала выписку, бросила взгляд на агентов и сказала: — Заберете документы? Натаниэль проигнорировал ее вопрос и задал свой. — Когда выпишут мою сестру? Медсестра вернула за регистратуру. — Назовите полное имя. — Ракель Ария Весниснки. Молоденькая девушка что-то клацала в компьютере. — Прошу прощения мистер Веснински, — Ната передернуло от этого прозвища. — У вашей сестры многочисленные повреждения и разрывы половых путей, и ее левый глаз тоже пострадал, врачи проводят операции и она находится в палате интенсивной терапии. Минимальный срок нахождения составляет неделю. Если анализы на ЗППП покажут отрицательный результат и все швы будут выглядеть приемлемо, мы сможем выписать вашу сестру раньше. Оставьте ваш номер телефона. Натаниэль внимательно слушал информацию которую ему вещали. — Возможно ли будет транспортировать ее в больну штата Южная Каролина. Мы проживаем в Пальметто. Если там будет поблизости приличная больница переместите ее туда. — Хорошо Мистер Веснински. Но будьте добры оставить свой номер телефона. Ваша выписка и медикаменты. Нил поблагодарил ее за таблетки, но понял что не знает свой номер телефона, но знал номер телефона Ваймака, подумав что, тот будет непротив он продиктовал номер тренера, но сразу подметил что это номер тренера, который сможет соединить их с командным медиком. Медсестра кивнула, и пожелала удачной дороги. Браунинг кивнул, но снял наручник с кроватной рамы только после того, как врач покинула палату. Вместе с Таунсом они опустили боковой поручень, позволяя Натаниэлю аккуратно соскользнуть на пол. Таунс протянул ему полиэтиленовый пакет — Натаниэль вывалил на простыню темный спортивный костюм. — Где моя одежда? — спросил он. — Изъята как вещественное доказательство, — отозвался Таунс, направляясь к двери. Браунинг остался рядом, но отвернул голову — не столько из деликатности, сколько из практичности: смотреть прямо на него смысла не было, а если Натаниэль вдруг решит дернуться, боковое зрение все равно не подведет. Жгуты на больничной рубашке болтались развязанными, что стало для Натаниэля почти радостью — пока руки не заживут, завязывать узлы он все равно не сможет. Он медленно стянул рубашку и с предельной осторожностью начал переодеваться. К тому моменту, как он натянул капюшон, ладони пылали огнем. Натаниэль прижал их к животу, зная, что это не даст облегчения, и всё же надеясь хоть чуть-чуть унять боль. Браунинг пристегнул наручники, зафиксировав их спереди, и натянул капюшон на его голову. — Поблагодари соседей твоего папаши, — сказал он. — Журналисты уже в курсе, что прошлой ночью из особняка Натана кого-то вывезли. Имя пока не всплыло, но это и неважно. За последний год вы слишком часто светились в новостях. Люди узнают тебя и сестру с первого взгляда. — Узнают ли, там хоть что-то от лица осталось? — глухо спросил Натаниэль. — Где-то здесь было зеркало. Хочешь — глянь сам. — Поверю на слово. — До свадьбы заживёт, — бросил Браунинг неопределённо. Они вывели его в коридор и повели к стойке регистрации. Таунс забрал документы и пластиковый пакет, в котором что-то позвякивало — обезболивающее, антибиотики, может, даже мазь от ожогов. Он передал пакет Натаниэлю, и все трое спустились на лифте на первый этаж. Браунинг сделал звонок — удостовериться, что выход безопасен. Натаниэлю было всё равно, поджидают ли их репортёры. Он просто шел, опустив голову, надеясь, что капюшон достаточно глубокий, чтобы скрыть лицо. Возле обочины их уже ждал черный внедорожник. Задняя дверь приоткрылась, и Натаниэль быстро нырнул внутрь. Таунс устроился где-то на третьем ряду, позади. Браунинг занял место рядом с ним, захлопнул дверь и коротко сообщил: — Мы на выезде. Пусть держатся подальше от входа. Женщина на переднем сиденье обернулась и с интересом посмотрела на Натаниэля. Он отвернулся и уставился в затонированное стекло. За окном проплывали знакомые улицы, дома, углы — всё, что когда-то составляло его прежнюю жизнь. Каким-то жутким и почти оскорбительным образом это казалось... домом. Захотелось вырвать из себя это чувство, раздавить его, стереть. Его единственный дом — это «Лисья нора», единственная семья — Лисы. Всё остальное больше не должно ничего значить. И всё же именно сюда он в итоге вернулся, будто всё, что было между, — просто петля. Город казался чужим, невыносимым. Натаниэль откинул голову назад и зажмурился. Спать он не мог, зато вполне мог снова и снова представлять смерть отца. Эта мысль почти вызывала у него улыбку. Постепенно холод, державший тело в оцепенении, начал отступать.