Уродливое солнышко

Раньше Агнесса не замечала, сколько всего поразительного хранит в себе ночь. Не догадывалась, что в вечнозелёных садах может быть также красиво, как и днём. — Наверное, я бы никогда не узнала, что есть цветы, распускающиеся при свете луны, — призналась она. — Если бы не вы... Что это вы делаете? — Рисую. — Это понятно. Что именно вы рисуете? — Вас, — он улыбнулся, отрывая взгляд от листа бумаги. — Почему вы так удивлены? Агнесса тут же вернула себе безмятежный вид и пожала плечами. — Я думала, вы умеете рисовать только деревья и птиц. Она замялась. Не слишком ли обидно прозвучали её слова? — Я не хотела усомниться в вашем мастерстве... — начала она было, как её оборвал смех. Он звучал очень по-человечески, и так чисто, свежо — без капли злорадства. Агнесса замерла, глядя на Елизара. Губы непроизвольно тронула улыбка. — Я нарисовал бы вас гораздо раньше, — объяснился он. — Но только сейчас вы непривычно спокойны. — Вы хотите сказать, что обычно я взбалмошная? — Бодрая, — поправил он. И уставившись на неё будто паломник на святыню, добавил: — Живая. Очевидно, у него было своё значение для этого слова. То, над которым Агнессе думать и не приходилось. Елизар моргнул, сгоняя пелену мыслей и замявшись, вернулся к своему занятию. Ася призвала свет, он родился на кончиках пальцев. Плавным движением она превратила лучи в плывущие по воздуху свечи и направила их к Елизару. Он поднял голову, разглядывая колдовство. Агнесса тут же смутилась, ощутив себя дурой. — Я забыла, что вы прекрасно видите в темноте. Она подняла ладонь, чтобы отменить чары. Заметив её жест, Фоциак возразил: — Оставьте. Так я чувствую себя почти человеком, — он стушевался, вновь берясь за уголь. — Наверное, это потрясающе, владеть подобной силой. Агнесса выдохнула и выправила плечи. — Вы правы. А вы... Не пробовали колдовать? На лице Елизара мелькнула тень улыбки. — Боюсь, это невозможно. — Почему? — Наверное, дело в том, что моё происхождение само по себе явление магическое, — он пожал плечом. — Это как с перевёртышами, — подметила Агнесса, кивнув. — По нашим преданиям вас создала Ночь, сестра Шепсалы. Пальцы Елизара замерли, он чуть отклонился назад, разглядывая рисунок. — Я далёк от религиозных вопросов, — он бросил на Асю быстрый взгляд. — И я почти закончил. Чтобы сказали другие ведьмы, узнай они его отношение к вере? Агнесса опустила взгляд на сияющие лепестки лотоса. По тёмной глади пруда плыли разбитые отражения облаков. Она поняла, что ей в общем-то нет дела до их мыслей по этому поводу. Плевать. Воздух рядом колыхнулся, и Ася вздрогнула, поворачивая голову. Она тут же наткнулась на внимательный взгляд серебристых глаз. Которые Елизар поспешно спрятал. — Вот, — он осторожно положил ей на колени альбом. — Мне кажется, вышло неплохо... Агнесса затаила дыхание. Молчание затянулось. — Наверное, я поспешил с выводами, — усмехнувшись, пробормотал Елизар. И, окончательно сконфузившись, протянул руку, чтобы забрать рисунок. Ася перехватила его пальцы. — Нет! Это поразительно, — она не торопилась обрывать касание. Ей нравилось наблюдать за тем, как он замирает, стоит лишь дотронуться. — Однако вы выглядите расстроенной, — тихо подметил Елизар. Нехотя Агнесса отпустила его руку. — Не знала, что так сильно похожа на мать. — Разве это плохо? — поинтересовался он. Лёгкий порыв ветра захрустел страницами альбома. Агнесса принялась разглядывать остальные рисунки. Городские пейзажи, на которых легко угадывалась Земра, с широкими улицами и набережной. — Человек, от которого вы меня тогда спасли, — отозвалась Ася, не поднимая взгляда. Она продолжала перелистывать, пока не дошла до незнакомых мест. Сердце тронуло сладкое волнение, когда она не нашла больше ни одного портрета. Это прельстило её самолюбию. — Это она наняла его, — Агнесса бережно закрыла альбом и провела пальцем по скучной серой обложке. — Я всегда думала, что она стыдится меня, поэтому и не любит. Но... — Она чувствовала, что однажды вы превзойдёте её, — понимающим тоном заключил Фоциак. На его лице вырисовывалась печаль. Агнесса поймала на себе пристальный, изучающий взгляд, от которого разом стало тесно в груди. И места на скамейке тоже как-то поубавилось. Елизар был близко. Совсем рядом. Ася видела тёмную окантовку его радужек. — Я могу их оставить себе? — она указала на альбом. Елизар кивнул. — Почту за честь, — улыбка тронула его губы. — Вы не замёрзли? Ей захотелось рассмеяться. Знал бы он, как горячится кровь от одного лишь осознания его присутствия. — Нет, — она резко поднялась. — Но я не против пройтись. Потому что делить с ним столь крошечное расстояние в этой наполненной цветами и их сиянием темноте — стало невыносимо. — Приходите завтра на бал, — попросила Агнесса, ни на что особо не надеясь. — Я буду рада вас там увидеть. И получив короткое сдержанное согласие, она едва успела скрыть радостное удивление.

*

Её грело мягкое восхищение, с которым Елизар смотрел на плоды колдовства. — Вам нравится? — она подошла к нему со спины, зная, что ей никогда не удастся сделать это незаметно. У детей ночи уж больно острый слух. Агнесса положила ладонь ему на плечо, наблюдая за тем, как на чёрном куполе потолка пылает наколдованное солнце, а вокруг слоняются пышные облака, из-под которых застенчиво выглядывают самоцветы звёзд. Свет струился по залу, пылью золотистой падая к ногам танцующих. Елизар обернулся, вынудив Агнессу отступить. — Очень. Это... Поразительно. Она самодовольно хмыкнула и протянула ему ладонь. — Могу я?... Фоциак смущённо опустил глаза. — Боюсь, я не знаю здешних танцев... Агнесса рассмеялась вполголоса и уверенно потянула его на себя. — Мы танцуем, выражая то, что на душе, — пояснила она, закружившись. Зал пронёсся перед глазами конфетной россыпью, вспышками света и бликами бокалов. Затем всё вернулось к серебру спокойных глаз. — И как... Выразить смятение? — спросил Елизар. Хрусталь его прикосновений на талии ощущался горячо и волнительно. Агнесса развернула их местами, уводя дальше от толпы и света. — Я не знаю, — призналась она, рвано выдохнув, когда Елизар легко оторвал её от пола. Он проследил за движением её руки, плавно выброшенной в воздух. Поймал, сплетя пальцы, ровно в тот миг, когда Агнесса скользнула обратно на пол и сделала оборот. Они застыли в тени, долго и пристально глядя друг на друга. Пока их единение не нарушила разукрашенная девица, увешанная с ног до головы дешёвыми побрякушками. — Ах, ты вовремя, Зизи, — проворковала Агнесса. Она выхватила у неё бокал и вручила его Елизару. Зизи подняла графин из тёмного стекла. Её пальцы дрогнули, пока наполняли фужер. — Оставь нас, — бросила Агнесса, без отрыва наблюдая, как Фоциак медленно подносит его к губам. Скользнула взглядом к дрогнувшему кадыку. Вернулась к глазам, что по своему обыкновению запылали чуть ярче. Ей определённо нравился этот свет. Понравился ещё тогда, в лесу, когда в груди цепенело иссушенное страхом сердце... — Что?.. — он смущённо уставился на неё в ответ. Агнесса усмехнулась, вплотную подходя к нему. В голове вновь зацарапались слова Базард, но она их выволокла за пределы головы. — Вы так смотрите... — Елизар озадаченно свёл брови и отставил бокал. — Мне нравится наблюдать за вами, — Агнесса наклонилась ближе. — Помню, как я увидела вас впервые, таким... — она знала, что её дыхание задело его губы. — Устрашающим. Мысль о поцелуе пронеслась стремительно, оставляя за собой разворошенный след пылающих углей. Да и будто ярче вспыхнувшие серые глаза ничуть не помогли успокоить пустившееся галопом сердцем. — Вы боитесь меня? — тихо спросил Фоциак. — Нет, — Агнесса лишь слегка коснулась поцелуем угла его рта. Она не успела извиниться за свою вольность. Не то чтобы она действительно хотела извиняться. Но приличия! Елизар подался вперёд, будто отвечая на её последнюю мысль. Его губы оказались горячими и горькими. Мягкие касания пальцев на горле оставляли прохладу. Ася крепко обхватила его за плечи. Казалось, что мир начал уплывать от них. Вместе с переливами музыки и отзвуками танцующих ног. Всё это им не принадлежало. Они — не принадлежали. Она чуть смеялась под его ласками — гортанно, бархатно. Сама не подозревала, что умеет так. Вплетала пальцы в тёмные струящиеся локоны. Они сбежали через молчаливую анфиладу комнат, пока не оказались заперты друг с другом в чьей-то спальне. Судя по раскрытым чемоданам на полу — кого-то из гостей. Агнесса не отрываясь от поцелуя, взмахнула ладонью. Светильник у кровати вспыхнул. Но до неё они так и не дошли. Всё было немного странно. Как в аляпистых романах, что читала Ядвига. На пол попадали пуговицы и шпильки, вслед за ними рухнул и оставленный на комоде чайный сервиз. Елизар тогда даже нашёл в себе наглость извиниться, на что Ася лишь закатила глаза и притянула его к себе за шею. Было немного неудобно. Но парадоксальным образом это лишь обостряло ощущения. Агнесса чувствовала себя восхитительно грязной, когда сильнее сжимала ноги, скрещенные за спиной Елизара, заглядывала ему прямо в глаза и отрывисто бросала: — Быстрее. Он пристально смотрел на неё, рассыпая нежность вперемешку со страстностью. Елизар аккуратно заводил выбившуюся прядь ей за ухо и тут же склонялся к шее в голодном, хищном поцелуе. Кожа чувствовала мимолётное скольжение острых резцов, немыслимым образом будоража разум Агнессы ещё сильнее. Осознание близкой опасности сплеталось с пониманием, что её власть над ней сильнее, чем сама суть её происхождения. После Агнесса долго смеялась, продолжая прижиматься к Елизару. Ей хотелось рассыпаться в красивых словах, но она понимала, что они будут карикатурно излишни. Поэтому, придя в себя, она поцеловала его. Так, словно делала это впервые, отпрыгивая назад как от кипятка, и пряча усмешку на остром, но удобном плече. Агнесса подумала, что это не вписывается ни в какие нормы. Они едва знакомы. Между ними демонстративно спрятанная пропасть — культурная и возрастная. И, разумеется, они чувствуют разное. Как бы не силён соблазн вообразить себе, что интерес Елизара такой же сокрушительный — Агнесса не даёт надежде воды. Микстура от скуки — вот кто она для него. — Снимите меня с этого комода, — отстранившись, потребовала она. — У меня поясница затекла. Агнесса поправила сбившееся платье и оставив попытки стянуть разорванный лиф, заявила: — Теперь обсудим ваше возвращение на трон, — она не удержалась и ляпнула. — Хотя я ничего не имею против, если вы останетесь здесь. Она впервые позволила румянцу учинить беспорядок на её лице. И тут же отвернулась, но Елизар перехватил её за плечи. — Я бы остался. Но, кажется, я здесь тоже чужак, — его губы подхватила мальчишеская улыбка. — И солнца здесь многовато. Агнесса фыркает. — К чёрту, — целует между словами угол рта, лоб, холодный висок. — И солнце, и всех, кому вы не по душе. Елизар не отвечает, но обнимает так, что сердце готово само себе слопать от переполнившей его нежности. Взорваться от разбухшей надежды.

*

Она долго и пристально вглядывается в отражение. С неожиданной досадой находит свою кожу слишком загорелой. Волосы — слишком рыжими, как выжатый сок моркови. С ужасом вспоминает, что у её матери были такие же глаза — глиняные черепки, наполненные злобой. В комнате темно и жарко. Агнессе уже не терпится выскользнуть на улицу, в тихую ночь. Ядвига потягивается, соскальзывая с подоконника. — Ты действительно на него запала? — она стремительно оказывается рядом, боком усаживаясь на трюмо. — Или это повод захватить Малкиату? Агнесса сдерживается от того, чтобы фыркнуть. — Я люблю его, — она дивится сама, как легко эти слова выскочили наружу. Ядвига смеётся, но осекается, поймав взгляд Аси. — Ты это серьёзно... Ох. Её лицо становится сочувствующим. Она неуклюже хлопает Агнессу по плечу и спрыгивает на пол. — Что это значит? — окликает её царица. Ядвига оборачивается у самых дверей. Неразборчивая улыбка крадётся по длинному тонкому рту. — Да так, — выражение её лица становится обеспокоенным. — Не к добру это всё. За этими словами следует застенчивый хлопок двери. Агнесса растерянно проводит подругу взглядом. Она просто не понимает. Они все ничего не понимают. Неприятный осадок случившегося разговора тает в предвкушении встречи. Они должны встретиться под статуей Шепсалы. Агнесса приходит раньше, чтобы успокоить мечущиеся в разные стороны мысли. Чтобы не быть наедине с ними в душной пустой опочивальне. Зимы в Шипсии тёплые. Только по ночам улицы окутывает блеклым сизым туманом, а дороги покрывает тонкая наледь. В ожидании Агнесса творит из мёрзлых клочьев воздуха длинных, загадочных птиц, пускает их на реку, будто лодки, и смотрит, как темнота сжирает колдовство. Елизар не оставляет шансов заметить его присутствие, пока не настигает со спины. Он оставляет хрупкий поцелуй на щеке и перехватывает ладонь. Агнесса успевает лишь заметить прохладное прикосновение металла к коже. Она рассеянно смотрит на браслет, таинственно сверкающий зеленью ни на что не похожих камней. — Спасибо, — шепчет она, поднимая взгляд на Елизара. Её улыбка быстро блекнет. В груди селится вязкая тяжесть. — Я знакома с некотороми обычаями Малкиаты, — проговаривает Агнесса. — У вас принято дарить подарки на прощание. Вернувшиеся птицы осыпаются блекло-розовыми перьями. Елизар ловит одно из них и смотрит, как оно медленно тает на ладони. — Почему? — надломленно спрашивает Агнесса, хватая его за руки. — Я больше не могу прятаться здесь, — Елизар сжимает её пальцы и тут же отпускает, отходя назад. — Малкиата нуждается во мне, зреет гражданская война, — он встречает взгляд Агнессы прямо и стойко, не робея перед её смятением. — И я не могу обещать, что вернусь. Я не знаю получится ли. — Не говори так. Я... — Я прошу тебя не помогать мне. Уверенность в его голосе сбивает с толку окончательно. Он всё решил — Асе становится это понятно по тому, как ровно и выдержанно звучит его голос. Она отворачивается, подставляя порыву ветра горькие злые слёзы. Мгновение — и на её губах вновь размашистая крепкая улыбка. — Ну раз так, то давай прогуляемся там, где мы ещё ни были вдвоём. Елизар подставляет ей локоть, и она уверенно обхватывает его. — Боюсь, за ночь всего не обойдём, Земра очень большой город, — подмечает он между делом. Агнесса хмыкает. — Как и положено столице... Но ты ведь задержишься здесь ещё на пару дней? В ответ свербит молчание. Взгляд опадает к блестящей инеем мостовой. — Значит, как-нибудь в другой раз, — с наигранным воодушевлением бросает Агнесса. Как бы ей хотелось растянуть эту коварную ночь на ещё тысячу подобных! Или получить предсказание о том, что они с Елизаром ещё обязательно встретятся. Или наплевать на его просьбу и отправиться в Малкиату вместе с ним. — Я бы вытрясла из себя душу, чтобы она поехала вместе с тобой, — призналась Агнесса, застывая посреди набережной. — Звучит довольно жутко, — его губы тронула лёгкая улыбка. И Ася метнулась к нему, прижав к холодному чугунному ограждению. Обхватила ладонями лицо, выдыхая воздух облачком пара. Прижалась к губам. Безрадостно. Желая себя помучить и его заодно. Поцелуй вышел коротким, оставил что-то саднящее после себя. Агнесса не хотела позорно разрыдаться на его глазах. Поэтому выскользнула из обманчиво крепких объятий — всё стало хрупким, ненастоящим. Чары вырвались с необычайной лёгкостью, превращая её в одну из этих жутких птиц. Она приземлилась на крышу одной из башен замка. Колдовство развеялось, оставляя лишь лужу грязно-розовых перьев. — Знала, что все этим кончится, — проскрипела Табильда, появляясь из-за козырька. Она опустилась рядом. Агнесса хотела накричать на неё, может даже столкнуть вниз. Но не могла отвести взгляд. Затянутый белой пеленой глаз ведьмы вечно чему-то будто смеялся, а в зрячем танцевала золотистая осень. Табильда коснулась её щеки. Руки у неё были грубые и горячие. Агнесса вздрогнула и отпрянула. — Пришла позлорадствовать? — Ну, не только... Ещё и помочь, — безмятежно отозвалась Табильда. Ася усмехнулась и уставилась в небо. Распахнутое в немом крике. — Чем уж тут поможешь, — выдохнула она. Табильда не торопилась с ответом, продолжая рыться в карманах своей нелепой цветастой юбки, из под которой выглядывали полосатые чулки. Почему это заставило Агнессу издать смешок, который она даже не удосужилась спрятать. Табильда, как ни в чём не бывало вытащила две сшитых из лоскутов куклы. — Одну себе оставь, а другую кровопийце своему ненаглядному вручи. Агнесса уставилась на безобидных с виду кукол. У обеих не хватало одного глаза. — Та, что останется у тебя, будет подглядывать, — неохотно пояснила Табильда и кряхтя поднялась на ноги. — И не смотри так! Потом поблагодаришь. С этими словами она юркнула в одно из окон. Проём в стене тут же стянулся обратно кирпичной кожей. Агнесса обхватила голову руками и разрыдалась, мешая смех со всхлипами. На кукольных лицах отражалась пресная тоска.