Двенадцать записок

      Еще до того, как ноздри забил морской, соленый воздух, а щек коснулась прохлада, Альбедо знал, что в грозовом крае произойдет что-то интересное. Это не подтверждалось фактами, а догадки его не были основаны ни на рациональных предположениях, ни на каких-либо данных — у него их просто не было.       На его столе в один день оказалось приглашение, а рядом — письмо от Син Цю, захотевшего представить свою книгу на крупной выставке издательства Яэ. Фестиваль Иродори был отличной возможностью прорекламировать не только единый роман, но и личность автора в целом, ведь Син Цю не так часто появлялся на публичных мероприятиях, чтобы оставить автограф. Что до господина Камисато Аято, то он был загадочным человеком, информацией о котором Альбедо не располагал. В целом, ему вполне хватало знаний о высокой должности сего господина, а также того, что в организации фестиваля участие будет принимать небезызвестный Путешественник, которого Альбедо не видел уже целую вечность. Однако ничто из перечисленного не было связано с его настороженными ожиданиями. Он не привык доверять интуиции, но она кричала.       Когда он сошел с корабля, а доски причала недовольно заскрипели под весом его тела, Альбедо почувствовал на себе пару глаз. Этот взгляд не был недобрым, не был он и гостеприимным. Этот взгляд не нес с собой благую весть, но и не угрожал. Скорее, он изучал. Осматривал с ног до головы, пробуя на вкус каждую деталь. Вот металлический нарукавник с плетенными узором, вот синяя рубашка с бархатными отделками, что плотно прилегает к талии, поверх нее — белый плащ, похожий на халат ученого, с короткими рукавами, со звенящими цепями сзади, высокие сапоги с кучей металлических элементов, серые плотные колготки, в которых, похоже, Альбедо никогда не было жарко. Наконец, наполовину черные перчатки с красной вставкой на ладонях и узорами Кхаэнриаха на костяшках. Альбедо поежился. Мурашки пробежали по спине. Он улыбался Путешественнику, неторопливо следуя за ним на площадь. Его сапоги стучали по каменной плитке, а цепь звенела при каждом шаге. Он держался с искусственной вежливостью, но был настороже. За ним, определенно, следили.       Департамент по делам иностранных граждан находился недалеко от порта, что не могло не радовать, хотя Альбедо привык к долгим прогулкам от Мондштадта на Драконий Хребет и обратно. Ему ничего не стоило утром выйти в Инадзуму, а вернуться на остров Рито уже в обед. И все же, близкое расположение к месту фестиваля позволяло ему уделить работе больше времени. Он предполагал, что со сменой обстановки могут возникнуть трудности — например, он напрочь потеряет вдохновение и едва ли нарисует хоть одну картину, а если и нарисует, то ему она покажется не столь удачной, как представлялось. Фантазии, как правило, оказывались на порядок слаще, чем реальность, и он не мог к этому привыкнуть. Он гадал, может ли быть так, что сотворенное его умом способно в точности, в плоти и крови, воплотиться в реальности. Может ли существовать что-то настолько идеальное, прекрасное и загадочное, что он до беспамятства влюбится в свое создание? В частности, чтобы узнать ответ на этот вопрос, Альбедо и прибыл в Инадзуму. Если он мог потерять здесь вдохновение, то с той же вероятностью мог познать истину, а ради истины он готов был свершить что угодно.       Выйдя на порог здания департамента, Альбедо остановился. Хорошо, что он попросил Путешественника позаботиться о Кли. Ему бы не хотелось подвергать опасности свою сестру, ведь та пара глаз все еще следила за ним. Он не мог точно понять кто. Он не мог даже составить список подозреваемых. Каждый раз оглядываясь по сторонам, он не замечал на себе никаких взглядов. Но взгляд был, и он не мог ошибаться, хотя спустя несколько часов ему, конечно, начало казаться, что сладкий запах сакуры просто сводит его с ума.       Он неторопливо шел в Инадзуму, чтобы познакомиться с издателем Яэ, посмотреть на местные красоты, а также купить красок, и все думал, как же встретиться с человеком, что никак не покидает его. Он точно знал, что его Тень не проявит себя просто так. Он знал, что нельзя просто попросить Тень выйти на солнце, ведь она прекрасно знает, что растает в ярких лучах. Альбедо остановился и достал записную книжку. Первое. Встреча должна происходить ночью. Альбедо убрал карандаш за ухо, вглядываясь в написанное им. Эта мысль цеплялась за следующую. Он мог составить целую карту. Он мог прийти к разгадке, и уверенно к ней шел. Тогда алхимик глубоко задумался: почему Тень вообще является тенью?       Он пошел вперед, потянув мысль за собой. Его путь сопровождал сладкий аромат сакуры, хотя поблизости не росло ни одного дерева.       Познакомившись с гудзе Яэ, Альбедо на миг забыл о своем преследователе. Он опомнился тогда, когда вместе с Путешественником, Кли и сумкой, полной красок, возвращался на остров Рито. И это показалось ему странным. Как мог он перестать осторожничать, если еще до поездки не в силах был унять волнения? А может быть, он и вовсе не отвлекался? Может, Тень решила оставить его? — Постойте, — он остановил Путешественника за плечо, а затем достал из сумки ежедневник.       И ведь верно. За ним следили сейчас. За ними троими следили от самой Инадзумы, стоило только гудзе Яэ исчезнуть из поля зрения. Может, ему лишь показалось, но и сама жрица на краткие мгновения пропадала из их диалога. Она временами будто обращалась не к Альбедо, а к кому-то еще — к кому-то, кого видела лишь она. Невидимка. Тень. И в те моменты Альбедо не чувствовал на себе взгляд, потому что Тень смотрела не на него. Второе. Тень связана с гудзе Яэ, а гудзе Яэ знакома с ней.       Альбедо точно не знал как — был ли это злой дух, от коих жрицы должны очищать Инадзуму; был ли это тот, кто знал Яэ ближе, чем все остальные. Он решил пока оставить свое расследование, ведь больше никаких зацепок у него не было, а Путешественник и Кли уже начали беспокоиться. Весь оставшийся вечер Альбедо потратил на то, чтобы успокоить их и развеять подозрения, будто что-то идет не так.       Он распахнул глаза в темноте. Его тело окутывала ночная прохлада. Полупрозрачные кремовые занавески едва поднимались, сдуваемые ветром, что заглядывал в комнату из открытого окна. Луна уже взошла. Круглый, полный диск ярко сиял в ночи прекрасным серебряным светом, а россыпь звезд казалась бриллиантами на черном платье богини Ночи. Было слышно, как шумит море: волны бились о берег. Видимо, скоро будет шторм. На улице кто-то пьяным голосом потянул мелодию. Прохожий явно выпил лишнего в одном из местных баров. Как только он ушел достаточно далеко, стало так тихо, что Альбедо услышал стук собственного сердца. Время будто остановилось.       Он поднялся с кровати, босыми ногами наступив на холодный пол. Он редко замерзал, но сейчас ему чувствовалось, словно он озяб и дрожит. Стащив с кровати одеяло, Альбедо накинул его на плечи и прошелся по комнате. Света луны хватало, чтобы видеть в темноте, и он увидел — на столе лежала записка. Раньше ее там не было. Альбедо тут же подошел, беря ее в руки и разглядывая. Он повертел лист бумаги в руках и заметил на уголке небольшой узор, похожий на простенький цветок. Он развернул записку одними пальцами и вздрогнул — за ним снова следила Тень, он это почувствовал. Настороженно выдохнув, Альбедо вернулся к записке. Красивым почерком там было выведено: «За высокий интеллект порой приходится платить высокую цену. Надеюсь, ты к этому готов».       Альбедо усмехнулся. Ему угрожали, но его это не могло не радовать — Тень наконец-то вышла с ним на диалог. Альбедо скинул одеяло с плеч на пол и сел за стол. Он взял перо и чернила, ниже, под надписью написав краткий ответ.       Ему нравилось смотреть, как по разному они пишут иероглифы. Тень выводила линии четко, точно, будто это писала кукла, а не человек, в то время как Альбедо наносил линии несколько размашисто и поэтично. Возможно, что даже по этим крупицам он мог начать лучше понимать своего загадочного преследователя.       Закончив с письмом, Альбедо поднялся из-за стола и подошел к окну. Луна сегодня блистала, а море не шумело: оно пело песнь. И под звуки этой песни он выбросил записку из окна. Первую их записку. Первый разговор.       Спустя полчаса по плитке застучали гэта. Стук отскакивал от стен, улетая ввысь. Тень держала темно-фиолетовый зонт над головой, даже в ночи скрываясь от любопытных взглядов. Сегодня был крайне интересный вечер. Гадания подсказывали, что в этот день лучше не совершать необдуманных поступков, но в гадания он не верил, а необдуманных поступков не совершал никогда, потому в любое время суток, в любой сезон ему были открыты все пути, и сегодня он хотел получить ответ от единственного элемента паззла, что не складывался в его милую картинку. Избавиться от него было бы слишком скучно. Что-то привлекало его в этой светлой иноземной фигурке.       Тень хмыкнула. Он наклонился, чтобы поднять записку. «Я готов к любым экспериментам, если это приведет меня к истине».