Двенадцать записок

      Утром в Инадзуме становилось ощутимо прохладнее. Альбедо смотрел в окно, потягивая теплый чай, и наблюдал за тем, как люди толпятся вокруг портрета первого Касэн. Венти, как взбалмошным характером, так небрежным нарядом идеально подходил на роль Суико. И, пускай он не был тем совершенством, которое Альбедо пытался найти на фестивале, он признавал, что картинка получилась добротной. Наверное, он мог бы оценить ее на шесть с половиной или даже на семь из десяти баллов. Однако ему было мало достигнутого. Судя по реакции людей на площади, которые любовались, восторженно охали и иногда показывали пальцами на некоторые части стенда, у Альбедо великолепно вышло передать всю поэтичность и эстетику Касэн. Было рано судить о других четырех, но он заранее знал, что выбрал верное направление.       Солнце восходило, принося с собой дневную теплоту. Альбедо сделал новый глоток чая, тот согрел его горло, оставив на языке молочный привкус. Он доселе никогда не пробовал сорт, называемый молочным улуном, но вкусом действительно можно было насладиться, если не привыкнуть к нему. К хорошему всегда привыкаешь быстро.       Альбедо отставил черную чашку на стол и снял с плеч покрывало. Он неторопливо застелил кровать и, пока разглаживал похожую на буйное море простынь, создавая в океане ткани штиль, повторил в голове легенду о пяти Касэн. В целом, тех сведений, что у него имелись, уже доставало, чтобы изобразить троих оставшихся поэтов. Он мог отчасти судить об их характере, представить их внешность, но вот о пятом Касэн не было сказано ровным счетом ничего, и это сбивало его с толку. Куронуси, забравший себе всю черноту ночи, напоминал ему Тень. Он словно смотрел на всю историю со стороны, ни разу в ней не появляясь, и лишь по одному этому внимательному, хитрому взгляду Альбедо должен был вообразить поэта загадочного, недосягаемого, но великого. Наверное, любой бы другой человек просто положился на свою фантазию и назвал работу «интерпретацией Куронуси», «своим видением», но Альбедо такой метод не подходил. Как в науке, так и в живописи ему нужны были основания изобразить что-то определенным образом. Он не собирался сдаваться просто так. Его не устраивала фантазия в качестве инструмента. Ему нужны были факты. А потому Легенда о Пяти Касэн превращалась в загадку.       Накинув на плечи плащ, Альбедо вышел из комнаты. Сегодня ему представлялось воочию встретиться с автором «Легенды о клинке», для которой он в течение долгого времени создавал иллюстрации. Это был интересный опыт, но не сказать, что он завлек его так, что Альбедо стал бы любопытствовать о личности автора. Ему хватало псевдонима, почерка и самого текста писем, чтобы понять, с кем он имеет дело. Чего нельзя было сказать о самом Син Цю — его глаза пылали восторгом, а тело будто дрожало в приятном волнении от встречи со своим кумиром; или, по крайней мере, с тем, кого он глубоко уважает.       Обменявшись парой слов с Син Цю и Путешественником, Альбедо понял, что он снова не один — его верная Тень и сегодня следит за ним. Интересно, получил ли он записку, думал Альбедо, но почему-то сразу же отвечал себе на вопрос сам: «Да, определенно получил, а как иначе? Ведь вчера по площади стучали чьи-то гэта». Он сам не мог объяснить, почему ему казалось, будто стук в ночи принадлежит именно Тени, и, наверное, заглядывать глубже в свои представления ему не стоило — тогда вопросов появилось бы так много, что искать ответы стало бы непосильным трудом.       Путешественник быстро заметил, что Альбедо больше не интересовало ничего, кроме собственных мыслей, а потому поспешил взять инициативу в свои руки, отвлекая внимание Син Цю на себя. Слово за слово, решено было встретиться в ресторане «Призрачная беседка» — Альбедо не хотелось вести переговоры на улице, когда погода была ветреной. Он боялся упустить хоть каплю информации, пускай уже упустил достаточно, пытаясь думать и о Тени, и о подозрительном поведении Син Цю.       Наконец он остался один. Путешественник и Син Цю разошлись по своим делам, дожидаясь встречи, а Альбедо так и замер перед портретом Суико. Почему бы не пригласить Тень полюбоваться вместе? Подумав об этом, он улыбнулся и в третий раз за день огляделся по сторонам, но снова никого не увидел. Он знал, что в такой ситуации должен был ощущать страх, должен был тревожиться, медленно доходя до параноидального состояния, но вместо того...он ощущал близость. То, что кто-то был рядом, но не вторгался в его личное пространство, оказывается может быть приятным. Стала ли Тень его ангелом-хранителем? И стоит ли теперь нарисовать Куронуси пару черных крыльев?       Красные листья клена срывал ветер, и они, кружась и танцуя, плавно опускались на землю, ковром устилаясь прямо под ногами Альбедо. Днем море приносило шум и смешивалось с голосами портовых рабочих, а ночью оно завораживающе пело. Альбедо уже скучал по этой песне. Он смотрел на пустой стенд и прокручивал в руках кисть. Он редко чего-то ждал так сильно, но тайна влекла его неумолимо, и оставалось лишь набраться терпения. Может, Тень явит себя и днем? Ему бы хотелось получать больше записок. Альбедо поднял голову, смотря на падающие листья, а затем — на небо. Наступало время обеда, ему пора было отправляться к ресторану. Альбедо убрал кисть в сумку и двинулся в сторону Инадзумы.       Проходя мимо одной торговой лавки, что была ярко украшена к фестивалю, он заметил на прилавках куколки Райден сегуна и хорошенькой лисички. Наверное, когда празднество начнется, их мигом раскупят, но пока у лавки стоял лишь один человек. Он прикрывался зонтом от солнечного света (даже несмотря на то, что и солнце-то сегодня не особенно ярко светило), и Альбедо не смог его толком рассмотреть, а человек совершенно не замечал, что на него смотрят, словно был выше этого; словно никакие взгляды не способны были затронуть его внимание, а вся его фигура погружена в другой мир. Он протянул руку, и Альбедо удалось заметить, что его пальцы были длинными и тонкими. Красивый миг запечатлелся в памяти.       Незнакомец кивнул лавочнице и развернулся, идя прочь, мимо площади, к порту. Он, похоже, даже не заметил, как выронил записку, зато это не укрылось от глаз Альбедо. Он подошел, поднял листок и замер. На краю был тот же самый цветок, который он видел ранее. Записку с точно таким цветком оставила Тень. Не став читать, Альбедо быстро ринулся за человеком с зонтом. Прошло не так много времени, чтобы незнакомец успел уйти. Всего пару мгновений. Альбедо пробежал даже больше. В толпе рабочих, в трудовой суматохе порта он искал ту изящную мрачную фигуру, свою Тень, что оказалась так рядом.       Но, сколь бы он не высматривал, куда бы ни заглядывал, Тень и правда растаяла в дневном свете. Альбедо больше не чувствовал на себе взгляд, значит, это действительно был       он. Вместе с ним исчез и сладкий аромат сакуры, в воздухе чувствовалась соль, рыба и водоросли, но ни намека на прекрасный цветок. Альбедо выдохнул.       Ветер крепчал, все чаще срывая листья. Шум в порту стих к обеденному перерыву. Солнце грело, но не сильно — тучи сковывали его в клетку своих лап. Альбедо прошелся по порту, слушая, как скрипят доски от его шагов. Он свернул к клену, чтобы отдохнуть в тени. Пожалуй, за эти пару секунд он испытал так много эмоций, что и день не мог припомнить, когда с ним случалось нечто похожее. Он привалился к широкому стволу, покрытому крепкой корой, и опустился на прохладную землю. Альбедо прижался спиной к клену, запрокидывая голову, и тогда вспомнил про записку, которую до сих пор сжимал в руках. От того, что его ладонь была облачена в перчатку, бумага сжалась чуть сильнее, и он нахмурился. Больше он не станет разворачивать записки от Тени, не касаясь их самой своей кожей.       Альбедо снял перчатки, развернул лист и пробежался глазами по надписи. «Если узнаешь, кто стоит за легендой о Касэн, я, так и быть, порадую тебя встречей. Ты ведь так жаждешь увидеть меня, алхимик».       Похоже, ответ Альбедо пришелся Тени по вкусу. Он улыбнулся. С ним еще никто не играл. Даже Рэйндоттир никогда не уделяла играм должного внимания. В жизни Альбедо не было ни дружбы, ни любви, а семья иной раз была ему так далека, что, пожалуй, сложно было привлечь его хоть к одной игре; очаровать так, чтобы он забыл о своей работе, которая не заканчивалась никогда. Однако та игра, что предлагал его новый знакомый была очень любопытной.       У Тени руки похожи на само совершенство. Он обязан был коснуться их. Хоть раз.