102

Лена в немом ужасе вытаращила глаза и рванулась в сторону. Мужчина дернул ее за локоть, без труда удержал, развернул к себе спиной и прижал к своей груди. Чужие сильные руки крепко обняли ее за плечи, скрипнула кожа куртки, тяжелый теплый подбородок лег на макушку. Он вдруг оказался не просто слишком близко, а везде и вокруг. Лена судорожно сглотнула, чувствуя, как от страха дрожат ноги и рвется наружу сердце. Как там говорила Дашка, лягнуть ногой по… Но она не Дашка. Она не Дашка, как ни крути. — Какие парни тебя преследуют, детка? — едва ли не с искренним любопытством спросил он. — Вот эти? Барсетка, Спортивные очки и Курточка с лампасами затормозили, выстроились в рядок и ошалело вытаращились то ли на Лену, то ли на типа в кожанке, то ли на его тачку. Куцая челочка Спортивных очков прилипла к высокому взмокшему лбу. — Вот эти парни тебя преследуют? — повторил вопрос тип в кожанке. — Эти, — бесцветно отозвалась Лена. Казалось невозможным ни на чем сконцентрироваться, когда он был так близко. Свежий мужской одеколон, запах его кожи, тяжесть головы на ее голове и жар, исходящий от тела. Только сейчас она поняла, что никогда ни один мужчина не касался ее так. — И кто из них зачинщик? — глумясь, продолжал спрашивать он. Барсетка прижал барсетку к животу и открыл было рот, но тут же захлопнул его, щелкнув зубами, когда тип в кожанке жестом велел заткнуться. — Ну? Лена молчала, и ее полный страха взгляд метался от одного парня к другому. Теперь они выглядели не просто безобидными, а даже потешными. Настоящую опасность представлял тот, кто был за спиной. — Не я, — наконец робко пробормотал Барсетка. — И не я. — Мы не знаем, — резюмировал Спортивные очки. — Мы сходили до ларька и… обратно. — Это правда? — поинтересовался тип в кожанке. Теплое пахнущее табаком дыхание коснулось виска, и Лену вновь пробрала дрожь, едва отступившая благодаря теплу его рук. Все ждали. Лена понимала, что должна что-то сказать. Дашка бы обязательно выкрутилась из ситуации, отшутилась, оттолкнула эти цепкие руки и была такова, но Лена так не умела. Если, как говорила бабушка, всех людей создал Бог, то он лепил подруг из разного теста. А еще бабушка говорила, что врать нельзя. И общаться с незнакомыми дяденьками в темных переулках тоже. — Нет, — зажмурившись от страха, ответила она. Повисла неловкая пауза. Тип позади нее напрягся, вдохнул. Парни напротив в немом отчаянии замахали руками, призывая Лену изменить свое решение. — Вот как, — наконец проговорил мужчина. — Значит, вы мне врете. — Мы пошутили! — испуганно пискнул Курточка с лампасами. — Ты знаешь, что бывает за такие шутки, Винтаж? Винтаж скривился от ужаса и скомкал пальцами рукава своей пестрой курточки. — Но мы… — Захлопнись, Малина, — перебил тип в кожанке до того, как Спортивные очки что-то произнес бы. — Значит, к девушке приставали? Лицо Малины приобрело болезненный оттенок. С виска, пересеченного дужкой очков, скатилась капелька пота. Лена четко осознала, что если ее не убьет страшный человек в кожанке, то вот эти трое потом — наверняка. Руки на ее плечах расслабились. Исчезла тяжесть, Лена распрямилась и едва не упала, понимая, что все это время стояла лишь опираясь на мужчину. Прикосновение к локтю стало мягким, а не цепким. По спине, лишившейся чужого тепла, пробежал зябкий осенний ветерок. Тип в кожанке весело рассмеялся: — Чё, испугались, придурки? Барсетка, Винтаж и Малина, до этого не смевшие шелохнуться, дружно выдохнули. Последний аж застонал от облегчения, ошалело таращась по сторонам. — Ну ты вообще, Гриш, нельзя же так, — пристыдил Винтаж. — Ох и юмор у тебя… Не успела Лена предпринять новую попытку бегства, как ее осторожно развернули. В темноте глаза мужчины казались темно-серыми, как асфальт. В желтоватом свете фонаря блеснула золотом цепочка на шее. Он улыбался. — Где ты живешь? Язык присох к небу. Одно потрясение обрушивалось на нее за другим. В груди, где недавно сердце билось, как бешеное, неприятно ныло. Лена с трудом стряхнула с себя оцепенение и, напрочь забыв бабушкины заветы ничего не говорить незнакомцам, кивнула в сторону: — Там. Я пойду… — Иди, — он одобрительно тронул ее предплечье. — Не бойся, мы приглядим. Лена, не веря своим ушам, попятилась. Тип в кожанке, которого даже в голове было неловко называть Гришей, не держал. Рядом суетливо переговаривались парни, находясь под впечатлением от странного розыгрыша, сзади тихо прошелестела машина, мазнув фарами по Гришиному лицу. Он прищурился. Красивый. — Иди, — мужчина качнул головой и выбил из красно-белой пачки новую сигарету. Зачем-то Лена отметила, что от ее шерстяного пальто и волос теперь тоже пахнет табаком. И его одеколоном. Сделала еще шажок, на этот раз в сторону, будто боясь, что отвернись она, ее схватят. И побежала. Преследовать ее никто не стал. … Утром все было в тумане. Вязкая серая влажность наползла с реки, окутав Зябликово промозглой дымкой. Лена подняла воротник пальто и обняла себя руками, привалившись плечом к запотевшему стеклу автобуса. От одежды все еще едва уловимо тянуло сигаретами, или она просто воображала этот запах. В любом случае, брызнуть на воротник подаренные Дашкой духи в виде яблочка от чего-то не поднялась рука. И бабушка не ругалась. Посетовала на то, что в педагогическом ставят вечерние пары, покачала головой, услышав об Илюшином беспределе, поставила перед внучкой тарелку с пюре и котлетами и включила на стареньком телевизоре вечерние новости. Кружевная салфетка свисала таким образом, что закрывала ведущему верх лба. Совсем как дурацкие челочки Барсетки, Винтажа и Малины. День начался со стилистики. Ольга Леонидовна сонной мухой ползала вдоль длинной доски, выписывая крошащимся мелом термины. Слушать ее было приятно, но Лена откровенно летала в облаках, выводя квадратики на полях тетради — первые за все время обучения квадратики на полях. Уединение нарушила Даша, сунувшая нос в высокий дверной проем. — Я тихонько, как мышка, — бурно зашептала она, протискиваясь между тесно сдвинутых парт. — Осторожненько, горячее. Не лезь, Ром, пальцы ошпаришь. Оттолкнув желающего помочь единственного парня в группе, Дашка прокралась к окну и плюхнулась на свободный стул рядом с Леной. Та едва успела сдернуть с вытертой сидушки сумку. — На, с сахаром, — Даша деловито поставила на парту два пластиковых стаканчика с черной бурдой, пахнущей гарью больше, чем кофе. Наклонилась к тетрадке. — Чё тут? У-у-у. — У Ромы возьмем переписать, — шепотом отозвалась Лена и стыдливо прикрыла ладонью рисунки на полях. — Что с тобой, подруга? — Даша уставилась на нее, удивленно моргая большими светлыми глазами. Голубые тени переливались на свету перламутром. — Ты забыла, что мы должны быть лучше всех, чтобы Ритка сдохла от зависти? Подруга тронула ее лоб ладонью, будто проверяя, не заболела ли она, и Лена хихикнула, отталкивая ее руку. — Как вчера с Павликом? — перевела она тему. Рассказывать о вечернем приключении почему-то расхотелось, хотя полчаса назад она собиралась выложить все. И дело было не в Даше. Она словно засомневалась в своих чувствах. Словно было во всем произошедшем нечто большее, чем три бестолковых гопника и их дружок-шутник на черной тачке. Нечто большее, к чему она еще не знала, как относиться. — Ох уж этот Павлик, — Дашка разочарованно покачала головой и потянулась к кофе. Пригубила, скривилась, вытянула кончик обожженного языка. — Тьфу. Нудный, ты не поверишь. И фильм такая же фигня. — Нудный — это не всегда плохо, — шепотом отозвалась Лена. — Он же физмат… — Забирай, дарю, — Даша беспечно махнула рукой. — Ну тебя. Зачем он мне? — Как зачем? Лен-а-а, — подруга хитро улыбнулась и наклонилась к ее уху. — Мне про него такое рассказывали… Рядом зашелестели тетради и заскрипели стулья. Даша отвлеклась, не договорив, и Лена сокрушенно выдохнула и вырвала изрисованную страницу. Пара прошла зря. Следущая по расписанию стояла в том же кабинете, и студенты не торопились расходиться, образуя кучки и группки. К краю их парты притерся боком Ромка, восхищенный то ли Дашиными новыми ногтями, которые она клеила все утро вместо завтрака, то ли сонным и помятым видом обычно опрятной Лены. Парень начал говорить, но его высокий голос утонул в гомоне, вдруг возникшем в коридоре и мигом прокатившемся по небольшой аудитории. — Журавлева! Где Журавлева? Заинтересованные, студенты стали оборачиваться к оторопевшей Лене. Кто-то указал на нее пальцем, толпа расступилась. В дверях появился хмурый охранник в надвинутой на затылок кепке. В руках у него был увесистый букет роз. — Журавлева, — наконец, охранник заметил ее и прошествовал к парте. — На. И скажи своему ухажеру, что я не мальчик на побегушках. Розы опустились на парту поверх тетради, потеснив стаканчик с недопитым кофе. Лена оцепенела, удивленно подняв над ними руки. Все происходящее выглядело настолько нереально, что, казалось, прикоснись она к крепким зеленым стеблям и крупным алым бутонам, они исчезнут. Охранник вышел, шаркая ногами и ругаясь. Рядом со свистом вдохнула Ритка. Ребята отмерли, и аудиторию снова затопил гомон, оглушающий после звенящей тишины. Даша опомнилась первая. Сорвала записку, привязанную к ленте, прочитала вслух: — «Извеняюсь за неудобства». Через «е». Твой грамотей? — Как… Как? — Через «е», говорю. — Нет… Как? — не веря в происходящее, пробормотала Лена. Как он мог узнать ее имя и где она учится? Даже произносить такое вслух казалось абсурдным. — Я ведь имени… Не назвала… Даша бросила записку на стол и нахмурилась. Окинула подругу цепким изучающим взглядом. — Паспорт, права, свидетельство о… — Какие права, Даш, — перебила Лена и вдруг спохватилась. Полезла в сумочку, перетрясла тетради, выбросила на стол цветастый платок, упавший поверх роз. Вспомнила, сунула руки в карманы пальто, висевшего на спинке стула. Тонкие пальцы сжали пустоту. — Студенческий билет. — У тебя появился ухажер, который спер твой студенческий билет вместо того, чтобы спросить твое имя? — с сомнением уточнила Даша. Лена кивнула. — Он мне нравится, — удовлетворенно объявила подруга.