102

Дашина мама вернулась быстро. Поахала, восхищенная тем, как качественно девочки выполнили задание, похвалила и настойчиво отправила пить чай к полной Аркадьевне. Аркадьевна кормила троих дальнобойщиков, только и успевала ставить тарелки на обтянутый замызганной клеенкой стол. Даша и Лена притулились у окна, в уголке. Пахло прогорклым маслом и луком. Чай заваривался в высоких граненых стаканах; Лена задумчиво дергала за ниточку, глядя, как поднимается и опускается пакетик в янтарной жидкости. Даша с остервенением жала кнопки на маленьком телефончике: смсилась с Павликом. Вернее, намеренно ускользала от разговора и тысячи вопросов, которые хотела бы обрушить на нее Лена. Напряжение угнетало. Чтобы хоть чем-то отвлечь себя, Лена уставилась в окно, стараясь игнорировать россыпь дохлых мух на подоконнике. Через пару минут со МКАДа свернул сперва черный Мерседес, потом серебристая Лада, такая заниженная, что, казалось, ее можно было выпускать зимой соскребать лед с дороги вместо бригады дворников. Радость от узнавания смешалась с тревогой. Эта желанная встреча была совсем не вовремя, когда напротив сидела еще дующаяся Дашка, а рядом вела строгое наблюдение ее мама. Но состоится ли встреча? Он ведь и не заметит ее за мутным стеклом. А если и заметит, подойдет ли при всех своих знакомых и друзьях? Двери Лады резко распахнулись. Винтаж вывалился с водительского, упал на руки, теряя по пути накинутую на плечи курточку с лампасами. С пассажирского пулей выскочил Барсетка, взволнованный, но с барсеткой. Лена жадно всматривалась в тонированное стекло Мерседеса, но никто не выходил. Винтаж и Барсетка кинулись почему-то к пассажирской двери иномарки. Вдвоем ухватились за ручку, поорали друг на друга — слов Лена сквозь стекло не разобрала. Потом Винтаж потянул снова и дверь изнутри толкнули, едва не заставив братка повторно встретиться с асфальтом. Гриша спрыгнул с подножки, оттолкнул одного из приятелей. Без привычной кожанки, помятый. Из-за руля вылез Малина и, прихрамывая, поволочился к друзьям. — Что там? — спросила Дашка, не отрываясь от мобильника. — Да так, — равнодушно бросила Лена. Не солгала, но недоговорила. Братки расступились, и она наконец увидела Гришу. Тот резко и нервно что-то говорил, в основном глядя на Винтажа, а рукой зажимал предплечье. По пальцам размазалось красное. Барсетка попытался подставить ему плечо, но Гриша мотнул головой. Почти бодро зашагал в сторону автомойки, сбился лишь на миг, будто закружилась голова. Лена оцепенела. Все происходящее за заплеванным стеклом закусочной походило на дурацкий фильм без завязки. Только вот алая кровь на пальцах и его искривленное болью лицо не выглядели, как постановка. — Ты куда? — Дашка вскинула голову. Лена замерла на полпути к дверям. Стакан с чаем так и остался нетронутым. — Я, кажется, колечко в цветочном оставила, — неловко улыбнувшись, сказала она и спрятала руки за спину. — Давай быстрее, Аркадьевна сейчас лепешки принесет, — беспечно бросила Дашка. Потом, видимо, сложив два и два, отчаянно завопила ей вслед: — Лена! Да ты с ума… Лена!!! Но Лена уже не слышала ее. Выскочила за двери, огляделась, заметила исчезающего в дверях пристройки Барсетку. Рванулась, как из последних сил, протиснулась между братком и косяком: тот не успел среагировать, лишь изумленно ахнул. — А ну стоять! Лена уже преодолела узкий коридор и выскочила в комнату, напоминающую пост охранника, когда чужие руки вдруг резко перехватили поперек живота и дернули назад. Лена забилась в сильной хватке. Все мельтешило перед глазами: экраны с видами автомойки с разных ракурсов, ободранный низкий диванчик, изумленное лицо охранника, бледное — Гриши, перекошенное — Винтажа. — Пусти ее, Винтаж, — приказал знакомый голос. Руки резко разжались, Лена едва устояла на ногах. Гриша тяжело опустился на диван. Малина придерживал его за здоровое плечо, будто это помогало. Лена медленно шагнула к нему, в ужасе глядя на стекающую вниз по руке кровь. — Все, что есть, несите, бегом. Не суетитесь тут, — скомандовал он. — И ты тоже. Мы сами посмотрим. Охранник с готовностью подскочил с крутящегося стула и скрылся в том же направлении, что и братки. Лена сделала еще шаг, ближе. Взгляд метался с его осунувшегося лица к раненой руке. — И ты иди. Не надо тебе это видеть, — уже спокойнее, кивнул он Лене. Лена отрицательно мотнула головой. Она не могла уйти сейчас. Что бы не произошло, откуда бы не была эта рана — не могла. — Что там? — Пулевое. Так, по касательной, — он скривился, плотнее прижимая ладонь. — К врачу, я так понимаю, они тебя не отвезут? — Врач сам приедет, но нескоро. У черта на куличиках живет. Лена сама потянулась к нему. Даже сейчас, когда он сидел, а не возвышался над ней, она все равно чувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой. Но не боялась. Гриша легко поддался, лег на диван, устраивая голову на низком подлокотнике. Лена села рядом, вынужденно прижавшись бедром к его теплому боку. — Отпусти. Нельзя рану грязными пальцами. Он зашипел и отнял ладонь. Кисть раненой руки легла ей на колени. Лена чуть наклонилась, закатала рукав черной футболки выше. — Водка, нате, — пробубнил рядом Винтаж. Гриша потянулся за бутылкой здоровой рукой, но Лена успела первой. — Это обезболивающее, вообще-то, — он вымученно улыбнулся. — Терпи, — она тоже улыбнулась. Вышло смущенно. — Здесь все… не так плохо. Лена лукавила. Вид раны и крови вызывали у нее абсолютный ужас. Тем не менее, это была его кровь. Под рукой появились вата и салфетки, пачка обезболивающих, коробка со старыми мазями, обрывок эластичного бинта и все то, что можно было собрать на окраине города за несколько минут. Осторожно, постоянно поглядывая на его лицо, Лена протерла края раны водкой, смывая кровь. Он молчал, прикрыв глаза, но рука на ее коленях многозначительно сжалась в кулак. Тихая и боязливая по своей природе, Лена не успела в детстве насобирать синяков и ссадин, только раз разбила коленку, когда играла с девочками в классики на школьном дворе. Но страха не было. Лишь нервная дрожь в пальцах и беспокойство за него. — Вот, лекарства, — гнусаво объявил барсетка над ухом, протягивая автомобильную аптечку с логотипом «Мерседес». — Это Винтаж сообразил, вспомнил. Лена хотела бросить окровавленную вату на грязный пол, затянутый потрескавшимся линолеумом. Не смогла. Сунула в руки Барсетке, чтобы выкинул. Взяла туго набитую аптечку. — Черт, я и забыл о ней, — Гриша слабо усмехнулся, глянув из-под ресниц. Начинало действовать сильное обезболивающее. — Ее еще отец собирал. — Даша говорит, твой отец умер, — она отвела взгляд, быстро перебирая медикаменты. Гриша все же приложился к бутылке водки. Не стал изображать, что не догадался, кто такая Даша и почему Лена здесь. — Сердце не выдержало. Два года назад ушел, — коротко объяснил он. — Видишь, что без него творится. Лена видела. Прошлась по коже нормальным антисептиком, пахнущим еще резче водки, вынула специальную квадратную повязку из пластиковой упаковки. Она и в фильмах-то не видела, как это делается, но сейчас, в экстренной ситуации, интуиция будто включилась на полную. — Это Духомор? — спросила она, с отвращением выплевывая неприятную кличку. — Нет, собаки его, — Гриша вдохнул и напрягся. — При моем отце он даже тявкать в нашу сторону не смел. А теперь крутой, сам не пришел, этих послал, фуфел еба… Ай! Лена резко прижала липкие края повязки к коже, наконец закрывая зияющую красным рану. Он приподнялся на локте, тяжело и часто дыша. На лбу выступила испарина. Взгляд от лекарств казался рассеянным и шальным. — Тише, тише, лежи, — Лена коснулась его плеч, мягко толкнула. — Дай перевяжу. Гриша упал назад и вяло поднял руку, чтобы она могла обмотать бинт вокруг. Лена завязала бантиком. Вышло глупо. Задержалась взглядом на его лице. На прикрытых веках проступили венки, даже губы тронула бледность. Бедный. Она совсем не думала о том, откуда взялась эта рана и что там произошло. В голове мелькнула секундная мысль, что он мог убить кого-то, прежде чем его подстрелили, и тут же исчезла. Было сложно рассуждать, что случилось «там», когда «тут» она пригрелась у его бока. Лена смахнула тыльной стороной ладони испарину с его лба. Он легко перехватил ее руку, потянул к себе решительно и неожиданно сильно, укладывая к себе на грудь. Растерянная, Лена не сразу сообразила, куда деть руки, неловко упала, наверняка доставляя ему боль. Гриша щекой прижался к ее макушке, пропустил распущенные волосы между пальцев. Горячее дыхание коснулось затылка. — Ты почему не позвонила? Лена замерла, затихла, как будто проигнорируй она, вопрос перейдет к другому. Но в каморке охранника они были только вдвоем. Мерно тикали часы на столе, светились голубым экраны, за стеной шумно работала автомойка. — Я номер потеряла, — тихо ответила она.