102

Лена не сразу заметила Винтажа, который мялся в арке коридора. Слишком пригрелась в Гришиных объятиях. От Гриши привычно и тепло пахло одеколоном и табаком, а еще болезненно — водкой, антисептиком и бинтами. Дыхание почти выровнялось. Она поднялась и села, осторожно выпутав волосы из его пальцев. Гриша, похоже, дремал. Винтаж задумчиво глянул сперва на него, потом на нее, размышляя, имеет ли смысл начинать разговор. Под его глазом расползался фиолетовый синяк. — Там вторая девчонка ломится, — наконец сказал он. — Дашка, — Лена вздохнула. Голова шла кругом. Как она станет объяснять это Даше? И, еще хуже, Дашиной маме… А уж если та расскажет бабушке… — Что делать-то? — уточнил Винтаж. Гриша молчал. Его грудь тяжело вздымалась. Винтаж пялился с подозрением, размыкал губы, коротко вдыхая и переступал с ноги на ногу. Лена не могла отвечать за Гришу — не имела права. Но едва она дернулась, чтобы встать и принять свою судьбу в виде вопящей Даши, ее мягко придержали. — Что ж ты шумишь так, чепуха… — Сам ты чепуха, — беззлобно, скорее в дружеском упреке отозвался Винтаж. — Там она в двери натурально ломится, Гриш. — Запускай, — слабо пробормотал он. Когда браток исчез в коридоре, глянул на Лену. — Езжай домой. Винтаж тебя отвезет. Сейчас приедет доктор, потом мой брат… Короче, я и так втянул тебя во все это. Извини. — Я… сама втянулась, — коротко ответила она, с трудом подобрав слова. Только что она лежала у него на груди, и тепло его тела будто еще сохранилось на щеке. Как можно было спокойно смотреть на него после этого? — Ты не должен извиняться… Лена хотела сказать что-то еще, но тут же подскочила с дивана, когда в комнату ворвалась Дашка. В руках у разъяренной подруги было ее пальто. А Лена и не заметила, как выбежала без него из закусочной. — Дура!!! — выпалила Даша, подлетев к ней, и ловко схватила за руку. — Уходим сейчас же!!! — Саня! Отвези её, слышишь? — крикнул Гриша, приподнявшись на локте. — И сигарет принеси! Не сразу, но Лена с удивлением догадалась, что он обращается к Винтажу. Через всю комнату над головами подруг пролетела мятая пачка. — Да пусти ты меня, пусти! — запротестовала Лена уже на улице, выкручиваясь из цепких рук подруги. Дашины пальцы разжались, Лена отскочила, выхватив пальто. — Все нормально, Даш, — проговорила она. Дыхание сбилось. — Он ничего мне не сделал. — Ну и ладно. Не хочешь меня слушать, жди! — обиженно воскликнула подруга и поджала губы. — Жди, пока сперва ему голову разобьют, потом тебе за компанию! — Дашка, ну что ты… Но Даша уже развернулась и бодро зашагала к остановке, крепко прижав к боку блестящую сумочку. Тугие светлые локоны прыгали по спине. Лена смахнула в уголке глаза горькую слезинку. Было обидно, непонятно. Получилось все по-дурацки. — Идем, — подал голос Винтаж, оторопевший от этой сцены. — Никуда я не пойду, — Лена смахнула еще слезинку. Вернуться к Грише, которому сейчас не нужен никто, кроме доктора? К Дашиной маме? Пойти на остановку, где подруга нервно курит тонкие сигаретки одну за одной? Она не знала. Хотелось забиться в уголок в грязной закусочной позади и поплакать вдоволь от накопившихся эмоций. — Все, давай, — нетерпеливо, но без наезда повторил он. — Я что Грише скажу? Он велел везти, мое дело простое. Лена послушно поплелась за ним к серебристой Ладе. Воровато оглянулась на цветочный, но в бликах на стекле нельзя было разглядеть Дашину маму. Лена села на заднее, прячась в спасительном полумраке тонировки. Под зеркальцем болтался ароматизатор-елочка, источавший характерный аромат, в ногах шелестел пакет с пустыми банками от пива. Винтаж уселся за руль, на накидку-массажёр из крупных деревянных бусин. Разговаривать с ним не хотелось. Прокручивая перепалку с Дашкой и то и дело вспоминая ужасную рану на плече Гриши, она забыла, что бабушка строго-настрого велела не садиться в чужие машины. Когда опомнилась, было уже слишком поздно: Винтаж рулил по ее району, деловито оглядывая одинаковые панельки. — Вон туда. За школой, — робко подсказала Лена. — Мимо супермаркета и направо. Винтаж подкрутил радио погромче и, беззвучно шевеля губами, подпевал слезливой песне про любовь. Когда стих последний аккорд, он переключил станцию и глянул в зеркало на Лену. — Извини за тот раз. Мы с пацанами на эмоциях были, совсем берега попутали. Она вдруг обратила внимание, какие у Винтажа голубые глаза. Россыпь веснушек на носу, светлые волосы, дурацкой челочкой сползающие на лоб. Вовсе не страшный браток, а простой пацан чуть старше ее. — Гриша хороший парень, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Мы с ним школу заканчивали и в техникум пошли тоже вместе. Он всю дорогу за меня задачки решал. Винтаж хохотнул. Лена отвернулась к окну, оглядывая до боли знакомые дворы будто в первый раз. Ее разрывало от противоречий. И Гриша, и эти братки казались такими простыми, совсем непохожими на тех, кого с отвращением называли «бандит». Они были такими же, как она. Людьми. Все Дашины рассказы про крышу, призрачный Духомор, умерший криминальный авторитет Мазур, все это не говорило ей ни о чем. И Дашина мама в своем магазинчике близ автомойки Мазуровых выглядела… счастливой? — Сюда, в арку, — подсказала она. — Останови тут. Я дойду, а то бабушка увидит. Винтаж закатил Ладу в полумрак арки и затормозил. Впереди на площадке еще резвилась детвора, визг стоял такой, что закладывало уши. — Вот тут Духомор живет, — Винтаж указал пальцем вверх, на массив дома над крышей Лады. Поразмыслил, какое оценочное суждение вынести, покусал губы, выдал: — Плохо. — Дался мне ваш Духомор, — измученно пробормотала она. Толкнула дверцу машины, поставила одну ногу на асфальт. Подумала, что уйти молча невежливо. Уже выбираясь из Лады, бросила взгляд назад: — До свидания. Больше Лена не оборачивалась. Шорох шин утонул в визге детей, карканье ворон и шуме ветра в кронах деревьев. Двор жил своей привычной, будничной жизнью — как будто и не было ничего. Даша с ней не разговаривала. Лена убрала сумку со стула и с надеждой вгляделась в ее лицо, но подруга гордо прошествовала к последней парте, сжимая пальцами стаканчик бурды, которую в киоске напротив подло выдавали за кофе. Даже Илюшина прервала свой монолог о необходимости педагогу обладать каллиграфическим почерком, удивленная разладом между подругами. Обернулась и Ритка. Попялившись, гнусно хихикнула и вернулась к своей тетрадке. Несколько дней прошли как в бреду. Лена вдруг ощутила себя бесконечно одинокой. Вид мрачной подруги, усиленно избегавшей ее, удручал. А Гришин телефон она так и не спросила — дура. Может, его вообще посадили за ту перестрелку, он же… бандит. Лена не знала, сажают ли за такое, но волновалась. За Дашку, которая надумала себе всякого, за Гришу с его раной, за бабушку, которая переживала, что внучка ходит расстроенная и ничего не говорит. Поделиться душевными муками было не с кем. Лена не выдержала первая. Взяла в столовке по увесистой булке с маком, нашла взглядом Дашку. Та сидела у окна и развозила по тарелке едва тронутый салат, оплывший потеками майонеза. Сидящий напротив Рома что-то рассказывал, бурно жестикулируя и пытаясь привлечь внимание красавицы — безуспешно. — Булку будешь? — предложила Лена вместо приветствия. Даша уперлась в нее тяжелым взглядом. На веках блестели розовые тени, мочки ушей оттягивали огромные золотые кольца. Подруга походила на недовольную куклу Барби. — Ромчик, брысь, — наконец равнодушно бросила она, сделав жест рукой. Брезгливо отодвинула салат, звякнув вилкой. Лена сунула ей под руку завернутую в салфетку булку, присела на стул рядом. Вдох-выдох. Дашка ждала объяснений. — Я совсем его не знаю, Даш, — призналась Лена, разочарованно покачав головой. — Но мне никогда никто так не нравился. — Дура ты, — кивнула подруга. — Пусть и дура. Булку ешь, сегодняшняя. Даша откусила от булки большой кусок, не заботясь о том, что смажется блеск. С набитым ртом бросила: — Салат полный отстой. — Ага, гадость… — Я тебе тушь принесла, вообще-то, — отряхнув крошки с пальцев, Дашка полезла в сумку. Выудила розовую сеточку-косметичку. — На, который день с собой таскаю. Лена мгновенно влезла в косметичку, с удивлением и восторгом перебирая упаковки и тюбики. Это была настоящая сокровищница. — Даша, здорово-то как! — она заулыбалась и потянулась обнять подругу. — Спасибо. Видишь, что б я без тебя… А я тебе конспекты несу с текстологии. — Ой, я много пропустила, да? — Дашка страдальчески скривилась. — Да там быстро, перепиши главное, чтобы она не придиралась… С души будто камень упал. Они перешептывались всю следующую пару, едва не доведя тщедушную преподавательницу до ручки — столько всего накопилось. Лена выскочила в холл уже радостная, с детской непосредственностью прыгая по ступенькам и размахивая сумкой. Пальто чуть не свалилось с плеч. Не сразу заметила человека, стоявшего у стола охранника подле выхода. И едва успела затормозить, почти уткнувшись носом ему в грудь. — Ой, — удивленно выдохнула Лена. Скользнула взглядом выше, вверх по черной футболке, сбившейся цепочке на шее и заросшему щетиной подбородку. Удивленно уставилась в серые глаза. Он расплылся в улыбке, довольный произведенным эффектом. — Поехали. Украду тебя отсюда, — весело бросил он. — Куда? — только удивленно успела воскликнуть Лена. Гриша крепко схватил ее за руку и потянул к выходу. — Журавлева! Ну что за безобразие! — крикнул вдогонку охранник. Им было уже не до того. Они выскочили на крыльцо в теплоту солнечного осеннего вечера. Лена вдруг уперлась ногами, заставляя его остановиться. Схватила за рукав кожанки так же крепко, как он только что держал ее, совсем не заметила, как другой ладони коснулись его пальцы, и вот они уже держались за руки. — Мне с Дашкой надо попрощаться, — смущенно выдавила Лена, заглядывая Грише в лицо. Она была слишком растеряна этим порывом. Щеки горели румянцем. В голове была одна мысль: нужно объяснить все Дашке, и тогда она пойдет за ним хоть на край света. — Я тебя жду, — коротко ответил он. Лена не сразу разжала пальцы. Отпускать не хотелось. Потом виновато пожала плечами, попятилась и, развернувшись, метнулась обратно в холл университетского здания. — Журавлева! Что творится-то! — взвыл ей вслед охранник. Дашу она встретила на лестнице. Тяжело дыша и улыбаясь, как дура, перегородила подруге путь. — Даш, я уеду с ним, ладно? Дашка окинула ее оценивающим взглядом. Лизнула палец, поправила смазавшуюся тушь у Лены под глазом, тяжело вздохнула. — Иди. Но потом не плачься мне. — Все будет хорошо, — успокоила ее Лена. А будет ли, она и сама не знала. Но очень верила. Потом вновь сбежала по ступеням вниз, оттолкнула некстати подвернувшуюся под руку Ритку, проигнорировала охранника. Гриша ждал ее на крыльце. Двое первокурсников ботанистого вида стреляли у него сигареты из полупустой пачки, какая-то девчонка с косичками пялилась с подозрением. — Так куда мы? — она опустила взгляд. Буйное веселье немного отпустило, и на смену ему пришли стеснение и неловкость. — Увидишь, — спокойно ответил он и, вновь крепко ухватив за руку, потянул к дороге.