102

Они действительно просто поели в Чайхоне. Лене понравилось пить наваристый чай из маленьких чашечек, а еще размешивать сыр с желтком в ароматном хачапури, а потом макать туда пышную корочку. И лучшее — сидеть, пригревшись у Гриши под боком, и разговаривать обо всем. В машине они целовались уже по-взрослому, так, что Дашка закатила бы глаза и назвала его козлом, а бабушка не обошлась бы одним корвалолом. И на следующий день. И еще через день. Лена не заметила, в какой момент и как оказалась на его коленях. Машина утонула в тени раскидистого каштана, украшенного шапкой золотистых листьев, на город давно опустился вечер. Никто не видел их за темными стеклами. Никто не знал об их тайне. Гришина куртка валялась на заднем, там же, где Ленино пальто. Лене казалось, что весь город уснул, и они остались только одни в тишине дремлющего двора. Было жарко, тесно, но до невозможности хорошо. Сперва она целомудренно сидела у него на коленях боком, но как-то само собой получилось найти правильную позу и оседлать его бедра. Теперь можно было прижаться к нему всем телом, крепко стиснув коленями, и позволить его рукам шарить по бедрам. Плиссированная юбка давно задралась, но Лена успокаивала себя тем, что была в колготках — в них все казалось не таким развратным. Зазвонил телефон. Гриша чертыхнулся и потянулся за ним. Голубой свет маленького экрана едва осветил его лицо в темноте: глаза блестели, как у пьяного, сбилось дыхание, растрепались короткие темные волосы. Лена скользнула ладонями по его груди и хотела было откинуться назад, на руль, но Гриша удержал ее одной рукой, притягивая обратно к себе. — Я сейчас. Это Винтаж, — он нахмурился, сбросил и стал торопливо набирать смс. — Братик что-то мутит… — Все в порядке? Он нажал «отправить» и бросил телефон на соседнее сиденье. Хитро улыбнулся Лене. Она с готовностью подалась вперед, коснулась кончиком носа его носа, так, что можно почувствовать его дыхание кожей. Гриша мягко скользнул по ее согнутым ногам от щиколоток к коленям, потом по бедрам вверх. Если бы не тонкий капрон… Лена шумно вдохнула, чувствуя, как внизу живота сводит от удовольствия, а к лицу приливает жар. Это были совершенно новые, неизвестные ей прежде ощущения — она не могла насытиться ими не первый день. Горячая, неутолимая жажда, которую она позволяла себе лишь в темноте машины и нигде больше. Теплые ладони легли на ягодицы. Лена инстинктивно поерзала, прогнулась в спине, запрокинув голову и подставив беззащитную шею под очередной поцелуй. Его хватка на бедрах стала почти болезненной. Лена смутно понимала, что делает, не могла не чувствовать его сквозь мягкую ткань спортивных штанов, но и остановиться не получалось. Хотелось прижаться теснее, еще ближе, потереться там, где было так невообразимо приятно. Внизу мучительно сводило. — М-м? — Мне больно, — шепнул он. Снова потянулся к ее губам. Медленный, влажный поцелуй смешался с разрастающимся внутри пожаром. Лена поняла, что прижалась слишком сильно, и, чуть приподнявшись на коленях, сделала то самое правильное движение бедрами, от которого им обоим стало хорошо. Капрон легко скользил по мягкой ткани, было слишком горячо, слишком жарко, слишком много одежды, слишком слишком, и при этом до невозможности приятно. Лена разорвала поцелуй. Гриша откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Рвано дышал сквозь едва разомкнутые обветренные губы, ловя такт ее движений. Он показался ей таким уязвимым, таким непохожим на себя обычного в этот момент, что Лену это совершенно обескуражило. Неужели это она делала его слабым? Гриша глянул на нее из-под ресниц и оскалился в полуулыбке-полуухмылке. Хватка на бедре ослабла, он резко двинулся выше, задирая юбку. Дернул за край колгот, намереваясь их стянуть. Удивленная и испуганная, Лена остановилась. Крепко вцепилась в его запястье. В груди неистово забилось сердце. Он, конечно, был сильнее. Затрещал капрон. Лена в ужасе впилась ногтями в его руку и рванулась назад, больно ударяясь спиной о руль. — Нет! Гриша словно очнулся, отпустил. Бросил на нее растерянный взгляд, утер тыльной стороной ладони испарину со лба. Лена, еще не отойдя от шока, натягивала юбку со всех сторон, вдруг ощутив себя едва ли не голой. И бесконечно уязвимой. — Ты сводишь меня с ума, — с трудом проговорил он. Пошарил в ящике под подлокотником, уронил что-то. — Мне нужно покурить. — Х-хорошо… — еле выдавила она, еще не в силах совладать с чувствами. Гриша распахнул дверь, впуская в машину ледяную свежесть осенней ночи. На дрожащих ногах Лена перебралась на пассажирское сиденье, нашарила внизу на коврике сапожки. Закуталась в пальто, как будто не она только что готова была сорвать с себя одежду. Ее мелко трясло. Найдя в себе силы, подняла взгляд. Гриша быстро ходил туда-сюда перед капотом, прижав к уху телефон, разговаривал вполголоса. Часто вспыхивал и гас огонек сигареты. Он выкурил три подряд, прежде чем вернулся в машину. Разговаривать было неловко. Лену терзал смутный страх. Наверное, впервые за это время. Что, если бы он не остановился? Секунду назад он был таким слабым перед ней, а потом она ощутила себя едва ли не с хищником в одной клетке. Может, Дашка была права, что все мужчины думают только об одном… Ехали молча. Еле-еле бормотало радио. — Извини, — наконец коротко сказал он, глядя прямо перед собой. Машина взлетела на пустой мост. Внизу чернела Москва-река. — Я увлекся. Лену разрывало от противоречий. Ей хотелось большего, до безумия хотелось, чтобы в тот момент он был внутри нее. Это ощущалось бы так естественно, так правильно, и тело молило об этом. Но душу разрывал страх. Она была не готова. Она понимала, что произойдет, и страшно боялась этого, словно сразу после каждый, особенно бабушка, сможет прочитать это на ее лице и узнать, что она так рано, так быстро, в машине, с бандитом… Лена промямлила что-то невнятное вместо ответа. Она не понимала, есть ли ему за что извиняться. Потом украдкой глянула на него. Гриша успокоился. Как обычно, плавно вел машину, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. В голову пришла новая мысль, от которой от страха засосало под ложечкой. Вдруг он теперь отвернется от нее? Разочаруется? Ведь он наверняка был со многими женщинами куда опытнее нее, зачем ему такая трусиха… Снова зазвонил телефон, прерывая поток мыслей, грозящий превратиться в паническую лавину. — Да? — Гриша взял трубку, не глянув на экран. — Братишка? Ага. Что говоришь? Ох… Гудки в телефоне показались оглушительными. Гриша еще несколько секунд подержал телефон в руке, уперев локоть в подлокотник, потом грубо сунул его в подстаканник. Он никак не изменился в лице, но Лена чувствовала: что-то случилось. — Что такое? Он молчал, сосредоточенно глядя вперед. Потом сухо ответил: — Будет у нас с братом еще одна автомойка. … Утро оказалось мучительным. Лена почти не спала, прокручивая в голове моменты прошлого вечера. Поцелуи в машине, безумный жар, дикий, животный страх, ругань с бабушкой из-за порванных колготок… Она ждала рассвета как избавления и, едва на горизонте загорелось тусклое осеннее солнце, поползла умываться. Когда явилась Дашка, Лена уже допивала второй три-в-одном, морщась от приторной сладости. Пары тянулись медленно, словно нарочно, а визг Илюшиной резал уши сильнее обычного. — Господи, что ж она за человек-то такой? — не выдержав, выдохнула Лена. Илюша неистовствовала над Роминой тетрадью, сотрясаясь, словно рябой белесый пудинг. — Озверина бахнула с утра, — хмыкнула Дашка. — Вместо кофе. — После пар сходим в Шоколадницу? — предложила Лена. — Расскажу тебе что-то. Дашка с готовностью кивнула. Потянула из сумочки телефончик, увешанный брелоками. Розового помпона Лена еще не видела — аксессуары сменялись так же часто, как Дашины наряды. — Тогда встречу с Павликом отменю. — Да не надо, Даш, раз уж договорились… — Надо-надо, — отмахнулась подруга. — Потерпит, ничего. Очень полезно, вообще-то. Потерпит, как же. Лена вздохнула, вновь с головой уходя в мрачные мысли. Когда пары закончились, от голода уже крутило живот. Даша смылась поправлять макияж, уничтоженный целым днем пребывания в обители знаний, Лена, едва передвигая ноги, тащилась вниз. Гриша не писал, но меньше всего она хотела бы увидеть его сейчас в холле. Однако его не было. Но вскинулся пожилой охранник, махнул рукой. — Журавлева! Иди-ка сюда. Готовая уже ко всему на свете, Лена подошла. На длинном столе лежал развернутый журнал, на стене висели ключи от кабинетов, желтым теплым светом горела настольная лампа, освещая чашку с чаем и толстую книжку кроссвордов. — Да, Илья Константиныч? — Шутник твой приходил, на, — охранник извлек из-под стола букет. Удивленная, Лена прижала к груди увесистую охапку нежно-розовых роз, перевязанных лентой. В нос ударил пьянящий сладкий аромат. Записки не было. — Это точно мне? — А кому? Ты посмотри, что он мне позавчера в кроссворде написал, я пока очки не надел, не увидел, — Константиныч сунул ей под нос книжку. — Паршивец, а? В пустые ячейки карандашом были аккуратно вписаны матерные слова. Лена хихикнула. И стыдно, и смешно, и розы эти — дурдом. — Простите, — она скромно опустила взгляд, скрывая улыбку. На душе от чего-то сделалось очень-очень хорошо. — Ты мне лучше скажи, Журавлева, — охранник вдруг перешел на вкрадчивый тон, сильно понизив голос и подавшись вперед. Аж очки сдвинул на нос для убедительности. — Твой дружок это случайно не покойного Мазура сын? То-то я думаю, лицо знакомое… — А что? — Лена вмиг напряглась. Для таких ситуаций критически необходима была Дашина помощь. Поискала глазами. Подруги не было. — Младший, что ли? — уточнил охранник, прочитав все у нее на лице. Лена молчала, буравя его взглядом. В этот момент она не боялась даже того, что вся история дойдет до бабушки. Боязно было за Гришу. — Ну конечно, — Константиныч кивнул сам себе. — Вымахал, детина. Ты ему передай вот что. Прямо сейчас напиши, позвони, как вы там, молодежь, общаетесь, смс-ки эти строчите не отрываясь… Пиши «На рынке будет привоз.» Пиши-пиши. Что такое «привоз» знаешь? Когда продукты привозят, ага… Лена быстро набрала смс, искоса поглядывая на Константиныча. Тот огляделся, будто кто-то из малочисленных студентов мог их подслушивать, наклонился еще ближе: — Знаешь, почему? Лена отрицательно мотнула головой. Пальцы похолодели. — Потому что я их ненавижу. На «их» Константиныч показал глазами вверх. Вышестоящие. Лена догадалась — менты. Не раздумывая более, нажала «отправить», и с облегчением выдохнула — к ней на всех парах летела Дашка.