— Скажи мне правду, Дарвин.

— И всё таки, в чём дело? — Дарвин в который раз пытается выпытать правду у Гамбола, но тот с угрюмой гримасой молчит. Никто не любит утро понедельника, а в особенности этот понедельник стал противен Гамболу с самого утра. Одна лишь мысль о том, что ему придётся просиживать в школе урок за уроком, слушать нудную мисс Симиан и терпеть бесконечные придирки с её стороны, портила настроение на весь оставшийся день. Кроме того, в этот день он снова увидит.. её. — Ну скажи-и, что произошло? — рыжеволосый, сидящий в автобусе рядом с Гамболом, не унимался. Гамбол, нехотя, соглашается.

*Flashbacks*

Воскресное утро обещало быть приятным, даже несмотря на то, что Гамбол отправляется на свидание не надушившись. Это и вовсе казалось мелочью, ведь любая мысль о даме сердца заставляло бабочек в животе русоволосого порхать, а сердце учащать свой ритм. Стук в дверь, однако никто не торопится её открывать. Проходит около двадцати секунд и парень вновь стучит в дверь, в ожидании когда она окткроется. Однако даже спустя минуту дверь оставалась закрытой, но Уоттерсон, хоть и начинал нервничать, продолжал терпеливо ждать. Дверь открывается спустя ещё минуту, оттуда показывается Пенни с чутка поникшим выражением лица, однако она старалась не подавать виду. — Оу, Гамбол.. это ты, — проговорила блондинка робким, но таким мелодичным голосом. Русоволосый хмыкнул и, проходя за порог дома, спросил: — ты чего.. дверь не открывала? Пенни поправляет волосы и отводит взгляд куда-то влево, после чего следует ответ: — я была в ванной. Из-за воды не слышала. Далее вопросов от Гамбола не последовало, он лишь посмотрел в глаза Пенни и улыбнулся, когда их взгляды встретились. Объятия. Однако, что-то в этих объятиях было не так. Со стороны могло бы показаться что это очень искренние и тёплые обнимашки, однако даже прижимая к себе тело любимой девушки он не чувствовал ничего, кроме.. холода? Гамбол по прежнему нервничает, однако на данный момент в его голове одно: почему при объятиях с Пенни он не чувствует чего-то родного и близкого? Такого, как с.. Дарвином? Пенни отстраняется от Гамбола, которого уже начинали посещать неприятные мысли об угасании чувств, однако парень делает вид что всё нормально и вновь натягивает улыбку. — Что-ж.. - неловко вытягивает парень, смотря на девушку, в глазах которой нету абсолютно ничего, лишь пустота и нежелание нахождения здесь и сейчас, — может посмотрим фильм? Светловолосая делает вдох, после чего, на выдохе, проговаривает: — Да, давай.

***

Скучная комедия продолжается уже на протяжении получаса. Гамболу с каждой минутой становилось не по себе из-за слишком напряжённой обстановки, однако парень пытался успокоить себя тем, что его возлюбленная просто слегка не в настроении. Хотя, даже на знаки внимания Пенни реагировала. слишком не типично для себя: если ранее во время просмотра кино она могла полезть обниматься, положить голову на плечо Гамбола или просто держать его за руку, то сейчас девушка просто сидела поодаль от Уоттерсона, уставившись в телефон и что-то интенсивно печатая в нём. А на любую попытку Гамбола её обнять, светловолосая либо резко отстранялась, либо старалась отвлечь парня на что-то другое. — Да в чём дело то? — Гамбол, незаметно для себя сразу начал с повышенного тона. Пенни оторвалась от телефона, перевела взгляд на "котёнка" и вопросительно хмыкнула. — Ты же понимаешь, о чём я, — он сузил глаза и смотрел прямо в карие глаза Фицджеральд, в которых можно было прочитать некоторое переживание, будто бы девушка что-то скрывает от парня. Блондинка приблизилась к парню и аккуратно положила руки на его плечи, после чего, набрав в грудь побольше воздуха, произнесла: — Послушай, Гамбол, не пойми меня неправильно, но мне кажется, нам нужно взять перерыв в наших отношениях. Пенни закончила предложение и продолжила пытаться объясняться, однако Гамбол её не слышал, как не слышал он ни один звук более, кроме повторяющейся фразы в голове: "Гамбол.. нужно взять.. перерыв.. в отношениях". Сердце парня словно остановилось и покрылось толстым слоем льда, а взгляд выглядел пустым, будто русоволосый не видел ничего, кроме пустоты. — Эй, Гамбол? Ты меня слышишь? — блондинка машет руками перед глазами Гамбол, но он её по-прежнему не замечает. "Что значит "перерыв"? Что её не устраивает во мне? Может я какой-то.. не такой? Не тот, кого она бы хотела видеть? Не тот, кого она ранее любила?" — Почему.. — только и смог выдавить из себя парень, пытаясь при этом не разреветься, как малое дитя. Почему в его, казалось бы, идеальных отношениях с той самой девочкой, в которую он влюблён уже так долго, происходит такое? — Извини.. — виновато проговорила Пенни, продолжая смотреть в пустые глаза Уоттерсена, который не находил себе места и словно пытался куда-то убежать, скрыться ото всех, лишь бы не видеть всего, что причиняет ему боль, - я не хочу делать тебе больно, но нам нужно отдохнуть друг от друга. Светловолосая взяла Гамбола за руку и добавила: — Пойми, так будет лучше. Не желая ещё сильнее портить отношения с возлюбленной, парень, с дрожью в голосе, ответил: — Х-хорошо.. я тогда пойду? — Да, можешь идти. Пенни произнесла эти слова черезчур резко и даже немного грубовато для неё и, достав телефон, быстро начала что-то в нём печатать. Однако, Гамболу показалось нецелесообразным задавать каких-то лишних вопросов, и парень молча удалился из квартиры, так надеясь, что у порога блондинка дотронется до его плеча и попросит его остатся. — Гамбол! Русоволосый начинают сиять от счастья, на его лице образовывается улыбка, растянувшаяся до ушей: "Неужели всё это было розыгрышем, Пенни, моя любимая Пенни, я уж и впрямь подумал что это конец.." — Ты телефон забыл.

*End flashbacks*

— То есть, с Пенни вы больше не встречаетесь..? — Дарвин, хоть и осознавал, что желать своему лучшему другу лишения его счастья совершенно неправильно, однако в душе он надеялся на то, что после расставания Уоттерсон-старший присмотрится к своему окружению и поймёт, что его истинное счастье - его младший брат. — Ты что, нет! — резко ответил "котёнок", отчего у Дарвина слегка закололо сердце: "ну конечно, он ни за что не признает конец отношений со своей любимой Пенни.. ещё и надеется, что "перерыв" это в самом деле перерыв". Однако, рыжеволосый не подавал вида что что-то не так, наоборот, он сделал выражение лица, будто бы он рад, что отношения брата всё ещё не разрушены. — И сколько этот ваш.. перерыв продлится? — спокойно вопросил Дарвин, а внутри него всё кипело от досады и негодования. — Не знаю, — коротко бросил Гамбол и перевёл взгляд на окно. В каждом пейзаже, в каждой машине и в каждом мелькающем дереве ему виднелась лишь любовь всей его жизни — Пенни. Казалось, будто бы без неё мир потерял все краски и превратился в унылое тоскливое зрелище, наполненное лишь грустью и негативом, — а знаешь что? — угрюмое лицо русоволосого превратилось в хитрый прищур и даже немного радостную мордашку. Дарвин вопросительно посмотрел на брата, который быстро продолжил свою речь: — я смогу убедить Пенни что никакой перерыв нам не нужен! И ТЫ мне в этом поможешь! "Твою мать, Гамбол, да что с тобой не так?" — Дарвин даже не торопился что-то отвечать, ведь, ему казалось, что по его недовольному лицу и так легко читается всё его отношение к очередной глупой затее Гамбола. Пока Уоттерсон-старший продолжал ждать ответа, рыжий встал с сиденья автобуса и отправился к выходу, куда направлялись все ученики, которые без перерыва о чём-то переговаривались. Выдох. — Гамбол, тебя весь автобус слышал.

***

— Чего кислый такой? Дарвин надеялся что хотя бы на перемене у него появиться время для проведения его с самим собой, ведь на уроке его то и дело звал Гамбол чтобы что-то там передать Пенни или рассказать очередную деталь его идиотского плана по "возвращению Пенни", а вдобавок ещё и мисс Симиан по десять минут отчитывала за разговоры и передачи записок на уроке. Порою Дарвину казалось, что у Банана Джо вместе с Тобиасом никогда не бывает не то что плохого, но и в целом какого-то не такого настроения, у них всё всегда замечательно. — Эй, Дарвин, — Джо уже второй раз окликивает рыжего, и тот, неспешными шагами, которыми он, казалось, выражал всё своё отчаяние из-за очередного контакта с людьми, подошёл к весельчакам. — А зацените что я могу, - Банан, как обычно, демонстрирует весьма странный трюк. Возможно, это должно было выглядеть как сальто назад, однако у парня оно получилось явно неудачным и тот свалился прямо на спину. Что ж, это в его стиле. — Это ещё что! — разноцветный, совершенно не впечатлённый новым умением товарища, засовывает правую руку в карман и продолжает говорить чуть тише, — знали бы вы, чему я вчера научился. Тобиас достаёт из кармана пачку сигарет. — Кисс? Серьёзно? Дарвин выдаёт тихий смешок, а банана Джо и вовсе начинает покатываться со смеху. Тобиас, окидывая приятелей надменным взглядом, процедил: — А чего вы ожидали, я же их у сестры свистнул. Короче, — разноцветный приближается к ребятам и, говоря чуть ли не шёпотом, произносит, — давайте после уроков за школой попробуем. Вернее, попробуете вы, — Тобиас усмехается, словно пытается выдать себя за крутого, — я то уже умею делать кое-что классное.. Рыжий, закатив глаза, отстраняется от парня, — ну уж нет, я пас. — Эй, Дарвин, ты со мной? Неожиданный голос Гамбола заставил рыжеволосого вздрогнуть и слегка занервничать даже не из-за того, что он понятия не имеет о чём говорит его братец, а просто из-за его присутствия рядом. Видимо, за время отношений Гамбола с Пенни, Дарвин уже почти отвык от частого времяпровождения с другом. — Ты же не забыл про наш план? - Гамбол, словно маленькое дитя, наивно улыбнулся и посмотрел на Дарвина, который всё ещё стоял рядом с Бананом и Тобиасом. — Ладно, ребят, я за. Не понимая, почему он вдруг решил предать самого себя и свои обещания, данные ещё в совсем юном возрасте по поводу вредных привычек, Дарвин отчаянно пытался найти ответ, которого он так и не нашёл. Рыжий словно придавал обыкновенным сигаретам, которых он даже ещё в жизни не пробовал, какое-то важное значение, будто они смогут добавить в его мир хоть что-то новое. Что-то, что отвлечёт его от мыслей о нём. О Гамболе. —...и всё будет отлично. Эй, ты вообще меня слушаешь? В который раз Гамбол поглотил все мысли Дарвина настолько, что тот даже не слышал происходящего вокруг, включая самого Гамбола, который с самого утра без остановки говорил о Пенни. Слушать своего друга о его бесконечной любви к этой светловолосой было крайне больно, поэтому рыжий предпочитал его практически полностью игнорировать, как бы сложно ему это не давалось. — Я задумался. — Мы так никогда не вернём Пенни, слушай. Ты же мой лучший друг, почему ты не хочешь мне помочь? "Да знал бы ты, друг мой, почему я не хочу в который раз помогать сводить тебя с этой блондинкой, ты бы.." — Дарвин даже не успел додумать, как Гамбол подошёл к рыжеволосому настолько близко, что, казалось, дыхание Дарвина вот-вот остановится: — дружище, да не переживай ты так, всё предельно просто.. Уоттерсон-младший с трепетом наблюдал за одновременно строгим, но ставшим более добрым выражением лица своего брата, пока тот продолжал в который раз рассказывать о своих планах, Дарвин лишь рассматривал "котёнка". А что он? Он был и в самом деле прекрасен. Русые волосы, слегка неуложенные, но это выглядело даже слишком мило. Бледновато-светлая кожа, миловидное лицо с выраженными скулами, шоколадного оттенка глаза, которые так и манили своей проницательностью, и даже две родинки с правой стороны от губ казались Дарвину чертовски милыми. Речь Гамбола о его планах на Пенни всё продолжалась и продолжалась, но для рыжего все слова брата не воспринимались как какая-либо информация, она являлась лишь усладой для ушей, ведь младшему очень уж был по душе голос Гамбола. — Обними меня, — в ту же секунду Дарвин понял, что сказал, и хотел, было, уже придумывать тысячу отмазок по поводу столь неожиданной просьбы, однако у русоволосого не возникло ни единого вопроса, он лишь прервался и молча приобнял друга. Лицо Дарвина облилось красками, быстрый ритм сердца было невозможно контролировать, однако его больше удивляло не то, что он чувствует такую теплоту при прикосновениях брата, а то, почему второй даже не удивился тому, что Дарвин более пяти минут витал в облаках и лишь рассматривал его, словно какую-либо прекрасную картину. — А вот и Пенни идёт, эй, — Гамбол отстраняется и слегка подталкивает рыжего в сторону девушки, — ты меня понял, говоришь всё так, как мы договаривались. Нервная одышка. Дарвин совершенно не вслушивался в слова и понятия не имел, что ему полагается сказать Пенни, да и, честно говоря, не очень-то ему хотелось с ней контактировать. Однако и разочаровывать возлюбленного точно также не хотелось. "Что ж, придётся импровизировать". — Привет, Пенни, — наигранная улыбка была очевидна, однако светловолосой, будто бы, совершенно не было до этого дела. — А.. Дарвин, это ты. Привет. — Слу-ушай, я тут.. спросить кое-что хотел, — поймав на себе недоверчивый взгляд Пенни, которая уже собиралась, проигнорировав Дарвина, куда-то направиться, рыжий, сделав глубокий вдох и набравшись смелости, твёрдо произнёс, — что у вас с Гамболом? — А тебе-то это зачем? — блондинка проговорила скептически, но было видно, что ей было, что сказать на это счёт. — Понимаешь, Гамбол вчера пришёл весь угрюмый и расстроенный, вот я и подумал, может быть, у вас с ним чего произошло? Девушка, ожидавшая что Дарвин пришёл лишь помогать братцу в его очередном "гениальном" плане, наконец поняла, что рыжик ничего такого за собой не имеет, посему она смягчила выражение лица, а после быстро провела взглядом вокруг, и, не заметив там Гамбола, который, судя по всему, уже успел куда-то спрятаться, чуть ли не шёпотом проговорила: — Послушай, Дарвин, пообещай, что ты не скажешь ни слова о нашем разговоре Гамболу. — Да.. — рыжий замялся, но виду не подавал, — без проблем. Пенни выдохнула. — Дело в том.. — блондинка явно нервничала, — мы уже две недели встречаемся с Тобиасом. Дарвин уставился Пенни прямо в глаза. В его голове, словно пески по пустыне, перекатывались мысли, одна за другой: "и.. как это понимать? Девушка Гамбола.. встречается за его спиной.. с другим парнем?" В ту минуту мысли рыжего были похожи на целый клубок спутавшихся нитей, который Уоттерсон отчаянно пытался распутать, однако, он даже совершенно не понимал, что чувствует. Облегчение? Ведь ему теперь не придётся переживать о том, что у Гамбола есть девушка, всё равно рано или поздно они расстанутся.. но радоваться было бы слишком эгоистично, ведь брат слишком сильно любит Пенни. Заметив Дарвина, который только и делал, что смотрел на Пенни и чуть ли не взрывался изнутри от слишком ошеломляющей для его шестнадцатилетнего мозга информации, девушка отодвинулась от него и, всё также чуть слышно, произнесла: — Я понимаю, ты в шоке.. всё таки, мы были с ним вместе более пяти лет. Мне самой, честно говоря, трудно было разобраться в своих чувствах, — Пенни поправила упавшую на её лицо стветлую прядь и завершила: — ещё раз, прошу, не говори это Гамболу, я.. — Не буду, — всё, что способен был произнести Дарвин, который собирался было уже уйти куда подальше и продолжить раздумывать насчёт всего, что накопилось за последнее время, как вдруг он почувствовал на своём плече прикосновение руки. — Послушай, Дарвин, у меня есть одна просьба. Нервно сглотнув, рыжеволосый выдохнул и вопросительно посмотрел на девушку. — Я правда не хочу ранить Гамбола, мне тяжело будет рассказывать ему правду.. ты сможешь встретиться завтра после школы и немного.. — Пенни явно не хватало слов, чтобы объяснить своё предложение, однако.. — Ты хочешь чтобы я тебе помог с расставанием? — Именно! Дарвину было несложно понять, что Пенни, которая, после своей последней фразы глянула в телефон и, напечатав пару сообщений, наскоро куда-то направилась, имеет ввиду. Рыжий закатил глаза и, недовольно цокнув, направился в кабинет, где его уже поджидал братец. — Ну, как всё прошло?? Она ведь попросила передать, что перерыв окончен, да? Молчание. Дарвин лишь тихими шагами подошёл к окну, за которым, подстать настроению Уоттерсона-младшего, начался проливной дождь, который временами переходил в град, а затем вновь превращался в ливень. — Ну же-е, не молчи, всё прошло по плану? Дарвин хмыкнул. — Ну, это смотря на какой план мы ориентируемся..