Малыш Нэко

      Чертов чемодан уже сейчас не хотел закрываться. Не на молнию даже, а просто чтобы створочки сошлись. Антон крякнул, оценивающе посмотрел на сваленную рядом кучу одежды, а затем с решительным видом принялся перекладывать тряпки то конвертиком, то колбаской, как мама в детстве учила, говоря, что так они меньше места занимать будут. И вообще, у него рекорд в тетрисе был, там все ровно утрамбовал, и тут справится.       - Все всё взяли? Перепроверили вещи? Всё по списку? Чтобы потом не пришлось бегать с высунутым языком и горящей жопой! – Арс как мама-утка осмотрел всех, деловито уперев руки в бока. С его ростом он выразительно возвышался над остальными, сидевшими кто на креслах, кто прямо на полу, и вяло копошившимися в дорожных сумках и чемоданах.       - Арс, ты тут единственный, кто вещи по списку собирает, - хмыкнул Сережа, не поднимая головы, - не кипишуй раньше времени, всё нормально будет.       - А надо, чтобы было не «нормально», а «отлично», - Попов не полез за словом в карман, - ты так уже говорил, и что? Бегали как угорелые со всей командой организаторов, искали тебе подходящие вещи на концерт по всем окрестным магазинам.       - Ну не бухти. Это было сто лет назад, отпусти и забудь уже, наконец. И вообще сейчас у нас стилист за вещи отвечает. К тому же ну нашли ведь всё, - невозмутимо пожал плечами Сережа, - Поз вон даже себе панамку успел тогда прикупить.       - Очень удобная, между прочим, - Дима Позов, услышав свою фамилию, улыбнулся и подергал за полу той самой видавшей виды черной панамы, которую он годами носил почти не снимая и которая была ему ближе, чем жена. Не дороже, но ближе точно, причем это были слова самой Кати.       - Ага, в жару прячет твою лысину от солнца, в холод – от ветра, - присоединился к диалогу Антон, до этого сосредоточенно пихавший в сопротивлявшийся чемодан скрученные толстенным рулоном футболки.       - Именно, Антоша, незаменимая вещь, - Дима хихикнул и кинул в Шаста парой свернутых в узел носков. Тот от броска уклонился и запустил в ответ дорожной подушкой.       - Ну, началось, - закатил глаза сидевший на диване в углу Стас и уткнул свой выдающийся нос обратно в телефон, перед этим многозначительно глянув на Арса, мол, ты главный в этом детском саду, сам и разбирайся.       Арс и разобрался: Диме в голову прилетел его воротник для шеи, о котором тот вспоминал, только когда эта самая шея начинала отваливаться, а Антону – перетянутые канцелярской резинкой таблетки от аллергии, от живота и от простуды. Арсений, конечно, уже сложил к себе в чемодан полную аптечку на всех, но каждый должен быть как пионер – всегда готов. Вдруг Антону посреди пути в голову ударит моча, он убежит, потеряется и останется где-нибудь в поле один на один с аллергией и несварением. Был у них как-то прецедент.       Перед одним из концертов на самых первых гастролях Антона накрыло на нервной почве. Он бездумно наелся в гостинице какой-то гадости, начал весь чесаться, поднял на уши гостиничного администратора в поисках таблеток, из-за чего выехал позже остальных. В итоге на полпути до зала не выдержал, попросил таксиста остановить машину и добрых десять минут блевал в кустах из-за того, что скрученный нервами желудок отказался переваривать таблетки, а заодно вывалил пред хозяйские очи всю съеденную запрещенку. Антону, конечно, никто из парней не позволит забыть об этом случае, но и повторять его точно не хотелось. Поз и Шаст тут же замолчали, удивленно переглянулись и, поняв, что именно в них прилетело, улыбнулись.       - Мерси, - Антон театрально поклонился, изобразив рукой претенциозные взмахи.       - Не за что, - Арсений беззлобно вздохнул и повернулся к Матвиенко, протягивая ему несессер, - держи, Серж, ты в ванной оставил. А теперь все-таки давайте перепроверим, чтобы никто ничего не забыл, а то потом не факт, что реально будет время искать что-то и докупать. А гонять лишний раз администраторов и ассистентов из-за своей дырявой памяти – не дело, мы уже большие мальчики, так что погнали. У нас пятнадцать минут до выхода. Оксана написала, что машина уже подъезжает.       Гастроли в этом году предполагались обширные, сначала по стране, а затем, после отдыха в Москве и работы над новым клипом, по ближнему зарубежью. Такого размаха у них пока не было, и этот опыт обещал стать кардинально новым в их творческой карьере.       Музыкальная группа «Импровизация» взлетела на вершины популярности сравнительно недавно, и теперь активно пожинала плоды долгого и упорного труда. Четыре человека, четыре друга, глядя на которых вспоминался слоган из старой рекламы пива «Мы такие разные, и все-таки мы вместе».       Вокалист Арсений Попов, яркий как полотна авангардистов и местами такой же непонятный. Казалось, что и рассматривать его надо как произведение искусства - почтительно и издалека. Клавишник и по необходимости гитарист Дима Позов, в какой-то момент своей жизни решивший, что сцена интереснее стоматологического кабинета, и без сомнений променявший диплом мединститута на туманные музыкальные перспективы. Бас-гитарист Серёжа Матвиенко – штатная бабка и мачомэн в одном лице, душа и иногда печень коллектива. Как единственный непьющий он следил, чтоб и остальные берега не путали, предлагая в критические моменты вместо рюмочки водки рюмочку чая, к которому у него уже и шоколадка есть. Барабанщик и бэк-вокалист Антон Шастун прибился к этому сложившемуся коллективу последним, будучи ещё подростком, и прошёл все стадии взросления под чутким руководством друзей по группе, жадно впитывая каждое их слово. Арсений иногда в шутку звал его «ударник музыкального труда», а Антон и не спорил, ему нравилось это прозвище.       Они собрались этим составом девять лет назад и все вместе буквально зубами выгрызали себе путь наверх, к славе. И выгрызли же. Начинали в Воронеже, потом с подачи Арса решили перебираться в Москву, мол, все шансы там. Уже в столице познакомились со своими продюсером Стасом Шеминовым и администратором Оксаной Сурковой, которые тоже были воронежскими. Собственно, через общих знакомых и встретились. Эти двое, хоть уже и успели осесть в Москве, в глазах столичного бомонда и творческой тусовки всё еще оставались понаехавшей лимитой с амбициями и не больше. Впрочем, ни Оксану, ни Стаса такое мнение не смущало, они смеялись, пожимали плечами и говорили, что на правду не обижаются. С их помощью дела немного, но пошли в гору. Стас правдами и неправдами выбивал ребятам сцены где придется - вечеринки, разогревы в клубах, праздники и рестораны, не брезговали ничем, даже организовал запись на студии и интервью для какого-то развлекательного портала. А потом видео с выступления группы «Импровизация» в одном столичном клубе завирусилось в сети, попалось на глаза человеку из крупного лейбла, и понеслось. Новый альбом, ставший платиновым, вершины чартов, концерты в огромных залах, дорогие клипы, снятые модными режиссерами, бесконечные интервью, участие в шоу, рекламные контракты и так далее, и тому подобное.       Жизнь завертелась бешеным ритмом, и чтобы в нем что-то успевать и не теряться, парни завели себе правило перед всеми крупными и важными мероприятиями и релизами примерно за неделю «до» заселяться всем вместе в один дом с оборудованной комнатой для репетиций и студией, чтобы вернуться на нужный уровень сыгранности в коллективе. Дом принадлежал их звукозаписывающей компании, которая по необходимости размещала тут тех или иных артистов, проводила разные съемки или использовала его как перевалочный пункт. Да и с организационной точки зрения так было удобней: съемки – все уже здесь, надо ехать куда-то – едут все вместе, необходимо решить срочный вопрос – достаточно постучаться в соседнюю дверь. А после они разъезжались каждый к себе провести время с семьей и друзьями, набраться сил и творческих идей и отдохнуть друг от друга, хотя в итоге один хрен созванивались чуть ли не каждый день.       Вот и сейчас они сидели кружком на полу гостиной их временного дома, который уже давно все звали просто базой, в ожидании микроавтобуса от студии, который отвезет их в аэропорт. Первый концерт завтра, а уже сегодня вечером первые прогон на сцене и настройка, и все пребывали в легком мандраже, одновременно волнуясь и радуясь. Они не новички в этом бизнесе, но наверно никогда не привыкнут к ощущению наэлектризованной невесомости, когда выходишь на сцену и слышишь, как тысячи людей поют твою песню. К слову, все свои песни парни писали сами, и тексты, и музыку, к советам и комментариям прислушиваясь, но допуская посторонних к участию напрямую только на стадии аранжировки. В их продюсерском центре, слава богу, к творческому полету фантазии относились благосклонно и старались не навязывать свою точку зрения, но достойно обрамлять принесенный им материал, лишь изредка предлагая корректировки для улучшения конечного результата. Поэтому хоровое пение со зрителями всегда пробирало до мурашек и казалось моментом волнующим и почти интимным. Все это было личное и важное.       Арсений именно поэтому к концертам готовился особенно тщательно – как единственный не занятый инструментом во время выступления он оттачивал свои танцевальные навыки и старался порадовать фанатов интересным фристайлом или эффектными позами. Он знал, что хорош собой, но почему-то считал, что этого недостаточно и всегда нужно еще немного. То линия скул его не устраивала – недостаточно острая, то пресс был не слишком рельефным, то вдруг Попов решал, что он расплылся и надо худеть. Перед этим туром он тоже сел на диету, которую все остальные считали ненужной Арсу глупостью, но в целом ему не мешали, взрослый ведь человек со своей головой на плечах.       В аэропорту их ожидаемо встретила толпа фанатов и еще большая толпа папарацци, сующих свои камеры со вспышками прямо в лицо. Самые отчаянные даже стремянки с собой умудрились пронести, чтобы сделать кадр с ракурса повыше. Дима с Сережей привычно помахали приветствующим их поклонникам, дали пару автографов, дружно натянули панаму и кепку пониже, поправили солнцезащитные очки и уверенным шагом пошли по оцепленному коридору в зону досмотра, где секундой ранее скрылись Стас и Оксана. Чужие руки тянулись через ограждение, сжимая камеры, подарки, листочки и фото для автографов. Арсений, как обычно, остановился и принялся расписываться и делать общие селфи под счастливые возгласы – он никогда не мог оставить поклонников без внимания, повторяя, что без них не было бы успеха группы, а, значит, он этим людям должен. Антон, заметив остановку Попова, тоже остановился в метре от него и стал раздавать автографы, краем глаза следя за Арсом. Гомон набирал обороты. Фотографы словно поставили своей целью кого-нибудь ослепить сегодня, фанаты, взбудораженные до невозможности, стремились прикоснуться к кумиру и начали хватать Арсения за рукава куртки, за плечи, пытались взять за руки. Он отшучивался и просил всех быть поспокойней, а Антон косился на него и не терял бдительности.       - Арс, пойдем, - после попытки какого-то особо ушлого журналиста развернуть Арса лицом к себе Антон, наконец, не выдержал и, подхватив Попова под локоть, повел дальше. – Еще немного, и тебя на сувениры разберут.       - Не нагнетай, Шаст, - Арсений привычно отмахнулся, ставя свою ручную кладь на ленту и стягивая куртку для досмотра, когда они оказались в следующем зале. – Ничего бы не случилось, тем более с нами охрана.       - Охрана не панацея, и тебе следует быть осторожней.       - С твоим подходом недолго паранойю заработать.       - А с твоим проблемы, - вяло огрызнулся Антон и, поставив обувь в пластиковый короб, пошел к рамке металлодетектора, заканчивая на этом диалог, который у них с Арсением происходил при каждом выходе в люди и никогда ни к чему не приводил.       Всё это началось год назад, когда Арсений получил угрозу. Антона тогда так перекосоёбило от этой новости, что он на всю жизнь ее запомнил в мельчайших деталях. Какой-то сумасшедший фанат запостил фото пистолета и подпись, что это подарок для его обожаемого Арсения Попова, и что на концерте он лично доставит послание до адресата. Стас и юристы из лейбла, разумеется, тут же подняли полицию на уши, подали заявление, и психа вычислили в рекордные сроки, его пост удалили, а саму историю постарались не придавать огласке. Но это же интернет, он всё помнит, и скрин разлетелся по сети миллионом копий. Антона и остальных передергивало каждый раз, когда он натыкался на очередное упоминание произошедшего, в тот период у него челюсти сводило от вопросов на интервью о том, чувствуют ли они себя в безопасности и изменилось ли их отношение к фанатам. А Арсений какого-то лешего вёл себя так, будто ничего особенного не произошло. Держал лицо, он же артист. Ладно в телеке, но дома-то зачем, при своих же? Антон этого не понимал, он все свои эмоции давно привык изливать на ребят прямо с порога, но с тех пор в любом людном месте старался держаться рядом и не упускать Арсения из поля зрения. Да, у них есть охрана, но Антон всё равно будет бдеть, и что вы ему сделаете?       Так теперь и топчется рядом то на интервью, то в аэропорту, то в коридорах концертных залов. Следит. Смотрит. Любуется. Как теми самыми полотнами в музеях, куда его и остальных Арсений таскал прицепом, ратуя за расширение творческого кругозора в коллективе.       Паранойя или нет, а эту привычку уже не исправить, да и не то, чтобы очень хотелось. Антон вздохнул и, спрятав паспорт во внутренний карман толстовки, пошел за остальными в прижатый к железному брюху самолета прозрачный «рукав». Пора настраиваться на работу.

***

      Вот что из их ставшей уже привычной рабочей рутины Антону в душу так и не запало, так это обязательные интервью. Нет, он всё прекрасно понимал, не маленький ведь. Интервью нужны и важны, они такая же часть поддержания популярности и общения с поклонниками, как и непосредственно музыка. И к журналистам, задающим из года в год по кругу одни и те же вопросы, Антон никакой неприязни не испытывал – они такие же люди, делающие свою работу, если только лишнего не хватали и не пытались в откровенную провокацию. Таких экземпляров Антон не переваривал, поглядывая на их наглые рожи исподлобья и сжимая кулаки в карманах. Просто каждый раз, сидя или стоя под прицелом камеры и с протянутым к лицу микрофоном, он чувствовал себя так, словно его вызвали отвечать к доске, а он всего лишь хотел тихонько подрыхнуть на задней парте. Благо, в большинстве случаев за всех отвечали Арс или Димка. Первый в качестве негласного лидера и фронтмена, а второму просто обычно было что сказать в своей прямолинейно-саркастичной манере, вот остальные и не возражали.       Сразу после прилета в Екатеринбург - первого города в списке концертов, их, в отличие от их багажа, повезли не в гостиницу, а на радио. Радиостанции Антону нравились чуть больше, потому что там можно выглядеть Чуббакой с подпития, и всем будет плевать, все равно тебя никто не увидит. А после радио их желеобразные тушки под чутким руководством Оксаны переместили в студию какого-то местного телеканала, и вот тут уже пришлось одернуть одежку, кое-как пригладить волосы и потерпеть легкий грим, чтоб морда лица в кадре не блестела так, будто на ней яичницу только что пожарили.       Сережа потягивал неизвестно откуда взявшийся энергетик, Дима по-быстрому звонил домой Кате узнать, как там дети, а Арс вместе с Оксаной и какой-то незнакомой девушкой в последний раз проходились по списку вопросов на предмет неуместных или запретных тем. Политика, религия, личная жизнь и так далее. Если кто-то все же спрашивал про личное, то тут сразу по умолчанию Димка перетягивал одеяло на себя и начинал рассказывать про детский сад дочери или колики у сына. Он давно и прочно женат, и может своим штампом в паспорте прикрыть неокольцованных друзей от лишнего перетряхивания грязного белья. Сережа своих периодических девушек не прятал, но и не афишировал лишний раз, чтобы не доставлять им этим дискомфорта, Антон несколько месяцев назад прекратил длившиеся три года отношения и просто не хотел ворошить эту тему, которая многим до сих пор покоя не давала, а Арс… О его ориентации знали только избранные из числа самых близких, и вот это уж точно не было предметом для обсуждений. Свою личную жизнь Арс охранял как дракон насиженное золото и уже давно слыл мастером перевода стрелок в любом диалоге.       - Итак, это ваш первый тур такого масштаба, - после приветствия нарочито бодро и радостно сказала ведущая, сидя на мягком пуфе в небольшой студии. Парней разместили напротив на таких же пуфах, и Антон чувствовал себя переростком в детском уголке. Впрочем, судя по лицу сидящего рядом Сережи, он тоже не сильно понимал местные дизайнерские задумки. – Скажите, что вы чувствуете по этому поводу?       Бла-бла-бла, еще раз бла, и потом бла-бла для закрепления. Антон как пингвин улыбался и махал, кивая в такт словам Арсения. У того текст отлетал от зубов как на конкурсе чтецов, и всё это с милой улыбкой. Может, Арсу не в музыканты надо было, а в театральный? Вон какие монологи наизусть выдает, и к выражению лица не подкопаешься.       Попов уже вещал что-то про первое впечатление от города, Димка ввернул шутку про ремонт в аэропорту и сопутствующие казусы, все засмеялись, Антон украдкой глянул на часы – Оксана обещала, что после этого интервью они пойдут есть. Шаст есть уже не хотел, он натурально хотел жрать, чувствуя, как в желудке начинают ворочаться киты. Он все еще считал себя молодым растущим организмом, а потому ел всё, что не приколочено. Ну, кроме риса. Не потому, что рис кто-то заморочился и приколотил, а из-за сильнейшей аллергии, изрядно подпортившей ему воспоминания об обедах в школьной столовой.       - Вы вместе уже столько лет, - слух уловил следующий вопрос. – На ваш взгляд, кто сильнее всех из группы изменился? И в чем?       А вот тут Антон невольно задумался. Наверно сильнее и заметней всего были изменения внешние. Сейчас иначе выглядели все. Сам Антон просто потому, что вырос, и из тощего подростка стал молодым мужчиной со своим стилем и мнением. Яркий спортивный оверсайз, брендовые кроссы, высокий рост, чуть небрежные русые кудри и изобилие украшений на руках несколько раз даже приводили его в рейтинги самых модных, стильных, интересных и вот это всё.       Димка, который в Воронеже был пухлым очкариком в странно сидящих рубашках, как только появились средства и возможность, основательно занялся собой, нанял тренера, похудел, сделал коррекцию зрения, подстриг модный андеркат и приоделся под чутким Катиным руководством. Ну чисто мечта, а не мужчина.       Главное же Сережино изменение заключалось в прическе. Его гулька, забавно сочетавшаяся с его армянским лицом, занимала в фанатском контенте и фанатских сердцах примерно столько же места, сколько и музыка. Антон до сих пор не мог взять в толк, в чем суть этого странного хвоста и на кой черт его надо растить таким длинным. Спрашивал у Матвиенко, но тот лишь загадочно ухмылялся и говорил что-нибудь в духе «много будешь знать – скоро состаришься».       А вот если бы Антона попросили одним словом описать внешние изменения Арсения, Шаст бы сказал, что он расцвел. Именно так. Не как цветочек в поле, но как молодое дерево по весне, высокое, гибкое, сильное и красивое. Поднял голову, расправил плечи и прочувствовал опору под ногами, которая придала умному и смешливому взгляду ни с чем не сравнимую спокойную уверенность. Антон в целом не шарил за мужскую красоту, но если не считать красивым Арсения, то кого вообще считать? Арсения с его точеными, ассиметричными чертами лица, глазами, менявшими цвет от светло-серого до насыщенно-синего в зависимости от погоды, с этой челкой его вечно растрепанной, со всеми его родинками и шрамами. Да даже с его болячкой на глазу, которая время от времени красным пятном вылезала на веке, и тогда Арс, пыхтя и скрипя зубами, цеплял на нос солнцезащитные очки и звонил врачу. Красота была снаружи, красота была внутри, теплая и дерзкая, такая близкая и такая непонятная…       - Антон, а что вы можете сказать на прощание нашим зрителям?       Шаст вскинул голову, моргнул растеряно и вынырнул из анабиоза. Он все еще в студии, вокруг полно людей и включенных камер, и все они смотрели на него.       - Антон у нас просто тяжело переносит перелеты, - с улыбкой прервал затянувшуюся паузу Арсений. - Еще не отошел от перепадов высоты.       - Да, Шасту лучше на поезде путешествовать, - задорно подхватил Дима, пока Сережа незаметно щипал Антона под ребра, чтоб быстрее включался обратно.       - Да, так и есть, - изобразив самое умильное выражение лица из своего арсенала, Антон виновато развел руками и состроил моську для ведущей, - мозг требует отдыха перед завтрашним концертом, нужно как следует настроиться и подготовиться. И нашим зрителям я пожелаю того же: отдохнуть хорошенько, запитаться бодростью и позитивом, ну и, конечно, прийти к нам на выступление.       А теперь, сука, хавать борщ, иначе Антон за себя не ручается.       Сон не шел. Мозгом Антон понимал, что отдохнуть не просто надо, это пипец как важно перед завтрашним – уже сегодняшним – концертом, но стоило ему принять горизонтальное положение, как сознание тут же начинало генерировать мысли разной степени гениальности. И вроде устал как собака после всех интервью, саунд-чека и короткой репетиции, еще и перелет, ан нет, хрен вам, а не путешествие по царству Морфея.       Антон пробовал читать, смотреть что-то в телефоне, но от этого только становился активней. Голова получала новую пищу для размышлений и про сон думала еще меньше. Поломавшись перед самим собой, Антон в итоге все-таки врубил ноут, достал чехол с палочками и уже почти уселся за компактную электронную барабанную установку, которую всегда брал с собой в поездки, как вдруг услышал тихие пошкрябывания о входную дверь. Взгляд машинально упал на часы в углу экрана – без десяти минут час ночи. Отложив наушники, Антон подошел к двери и посмотрел в глазок. Искаженный оптическим стеклом, в гостиничном коридоре с ноги на ногу переминался Арс, облаченный в трогательную пижаму в белые и розовые полоски.       - Здаров, проходи, - Антон тут же щелкнул замком и открыл дверь, отступая с порога и без вопросов пропуская позднего гостя внутрь.       Арс, немного помятый и лохматый, бесшумно проскользнул в номер и, чуть оглядевшись, уселся на угол расправленной кровати, закинув ногу на ногу и покачивая на пальцах легкие гостиничные тапки. Ни тебе «не спишь?» или «извини, если разбудил». Арс выглядел так, будто и без лишних подсказок точно знал, что не разбудил, и вообще всегда в курсе, чем Шаст занят. А может так оно и есть. Антон бы не удивился.       - Не хочешь в приставку поиграть? – вдруг спросил тот, когда Антон уже собрался узнать, что такого случилось у Арсения, что он в час ночи сидит в соседнем номере, а не спит сном младенца.       -Давай, - Шаст на секунду потерялся, озадаченный внезапным предложением, но после лишь пожал плечами, - мне все равно тоже не спалось. Во что хочешь сыграть?       Через полчаса, сидя на полу бок о бок перед гостиничной плазмой с джойстиками в руках, Арсений и Антон пытались понять, в какой момент выбранная наугад стрелялка для разжижения мозгов превратилась во что-то сложное и стратегическое, где мозг разжижался только от осознания собственной никчемности. Рядом стояли «Кола» Антона, минералка Арсения и полупустая тарелка с остатками пиццы, ел которую, правда, только Шаст. Арс же косился время от времени, но так и не притронулся, попивая воду.       - Бля, бля, меня сейчас убьют, Арс, сделай что-нибудь! – шепотом пропищал Шастун, уворачиваясь от автоматной очереди пиксельного гангстера и прячась за мусорный бак.       ⁃ А что сделать? – озадаченно отозвался Арсений сбоку. Он бегал кругами в здании рядом, пытаясь найти дверь, но в итоге вылез в окно.       ⁃ Да хуй знает, просто приди и спаси меня, - еще немного, и Антон готов был надавать пиздюлей цифровым врагам прямо своим джойстиком.       - Ок, уже бегу, держись там. Так, я на месте, что дальше? Ёб твою мать, а это кто? – Арс, не ожидая подвоха, угодил прямиком в засаду из десятка гангстеров, уже карауливших Антона.       ⁃ Их убить надо, чтобы они не убили меня!       ⁃ Но у меня нет оружия! – почти жалобно ответил Арс, наблюдая, как его персонаж трагически погибает на покрасневшей половине экрана.       - Как это у тебя нет оружия? В шутере? Такое вообще возможно? – Тоже убитый к этому моменту Антон сел полубоком и озадаченно уставился в растерянные голубые глаза.       - Как видишь, - Попов лишь беспомощно развел руками.       - Ну, ты даёшь! Пришел безоружным, - улыбнулся Шаст. Когда эмоции от внезапного проигрыша сошли, эта нелепая ситуация стала казаться забавной и по-хорошему дурацкой.       ⁃ Так ты же позвал, вот я и побежал, не разбираясь, - сказал Арс таким тоном, будто это самая естественная вещь на свете – идти, если Антон зовет.       - И теперь мы оба умерли, - Антон хихикнул и покачал головой, уткнувшись лбом в чужое плечо. От пижамы Арса пахло цветочным кондиционером для белья, пиццей и еще чем-то непонятным, но очень вкусным. У Антона так, кажется, одеяло в детстве пахло, под которое он как в домик прятался от всех страшных монстров в темноте.       - Зато вместе, - улыбнулся в ответ Арсений.       - Зато вместе, - эхом повторил Шастун и провел на выдохе своей растопыренной пятерней по волосам, взлохматив их до состояния овечьей шерсти и задевая пальцами Арсову ключицу под тонкой тканью. На несколько секунд в номере повисла абсолютная тишина, а потом на улице где-то далеко залаяла собака, и момент ушел.       - Ладно, я пойду, надо постараться хоть немного поспать, а то завтра, то есть сегодня усну прямо на концерте. И там же еще сначала это дурацкое интервью, чтоб его. На это всё нужны силы. – Арс потянулся, словно в подтверждение своих слов зевнул и встал с пола. – Извини, что вломился так ночью. Спасибо за компанию.       - Не за что, приходи, когда нужно.       - Спасибо, - почему-то замявшись, повторил Арсений, - спокойной ночи.       Кивнул напоследок, пожевал губу в задумчивости, будто собирался еще что-то сказать, но в итоге лишь мотнул головой и молча вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь. Антон так и не спросил, зачем Арс приходил, понадеялся только, что смог ему это дать.       - Спокойной ночи, - запоздало ответил Шаст пустой комнате, немного постоял, расфокусировано глядя в одну точку, затем убрал с пола еду и стаканы, выключил телевизор и приставку, внезапно почувствовав духоту, приоткрыл окно, умылся и лег спать. Думал, что после такой активности снова будет мучиться бессонницей, гадая, что это было, но отключился через минуту.

***

      Антон стоял на балконе своего номера в Тюмени, курил и думал, глядя на вечерние огни. Думал о том, что он упускает что-то из виду.       Они заселились в очередной отель чуть меньше часа назад, прилетев в следующий город в списке. В самолете Оксана читала, Стас продолжал строить отношения со своим ноутбуком, Шаст резался в Нинтендо, Дима с Сережей на серьезных щах размышляли над тем, что если задница – это пятая точка, то какие можно считать первыми четырьмя, а Арс, натянув на глаза маску для сна и заняв сразу четыре места и все равно согнувшись в три погибели, дрых как убитый.       Первый концерт прошел на ура, и они все выложились на сто десять процентов, Арс так вообще скакал как горный козел, поэтому ничего удивительного, что его рубило на месте. Попов что-то промычал во сне, попытался устроиться удобней на узких самолетных сидениях и снова затих, а разговор Поза с Матвиенко под его шебуршания как-то плавно сам собой свернул в обсуждение Арса. Мол, настроение у него в последнее время часто задумчивое и молчаливое, и гоняет он себя жестче обычного, и вроде он как всегда, а вроде и нет. Антон, все еще уткнувшись носом в монитор игрушки, в разговоре не участвовал, но слушал с соседнего ряда, настроив свои локаторы на максимальный прием. Наверняка Поз с Матвиенко это заметили, но виду не подали. В конце концов, Антона это тоже касалось.       «Часть корабля – часть команды», - усмехнулся Шаст своим мыслям и прикурил новую сигарету.       Антон не считал, что с группой происходит что-то не то, но был согласен, что что-то с ней точно происходит. С Арсом что-то происходит. Они через многое прошли вместе, и он видел парней любыми, но сейчас не мог уловить за хвост ускользающую мысль, или может не мысль, а эмоцию, новую для него и пока не понятную, и это его беспокоило. Эти люди – его семья, и проблемы одного – проблемы всех.       Антон попал к ним в сложный период своей жизни, и был по гроб этой самой жизни им благодарен за то, что они для него сделали. Хотя сейчас, по прошествии времени, он оглядывался назад и ничего особо сложного в своей тогдашней ситуации не видел, обычные подростковые проблемы, сколько еще людей через подобное прошли. Но думать постфактум всегда легко, и Поз бы наверняка закатил глаза на его мысль о собственном прошлом, Сережа отвесил легкий подзатыльник, чтоб выбить дурные мысли, а Арс бы провел небольшую разъяснительную беседу на тему «Преимущества адекватной оценки своих проблем перед обесцениванием и излишним драматизмом». И каждый был бы прав. Антон улыбнулся уголком губ, представив лица друзей в этот момент, и выпустил в воздух струйку дыма.       А девять лет назад он готов был на стенку залезть и грудную клетку себе вскрыть, лишь бы дышать стало легче.       Антону только-только исполнилось пятнадцать, когда случайно встреченный у магазина Дима Позов обмолвился, что он с друзьями мутит группу, и им не хватает ударника. Спросил, не бросил ли еще Антон свое увлечение барабанами и не хочет ли попробовать разок сыграть с ними, вдруг что и срастется. Антон, тощий и длинный как оглобля, с нелепой стрижкой за триста пятьдесят рублей и ушами как у Чебурашки, к тому моменту почти забил не только на барабаны, но и на себя целиком. После долгого и непростого развода родителей он дымил как паровоз и не испытывал интереса ни к учебе, ни к любимому ранее футболу, ни к еще более любимой музыке. Но на Димино предложение согласился, потому что всё равно не знал, куда себя деть. Домой не хотелось, а как держать палочки он еще, слава богу, не забыл. Те, как и всегда, болтались по внутренностям валявшегося рядом на земле потрепанного черного рюкзака.       Так что Антон затушил очередную сигарету о заплеванную урну и, сунув руки в карманы олимпийки, без лишних вопросов пошел за парнем, с которым до этого разговаривал только на уровне «здрасьте – до свидания». Больше как-то общались их родители, а не они сами. Ну о чем говорить проблемному школьнику с самым настоящим сыном маминой подруги, медалистом, студентом-медиком и выпускником музыкальной школы? Вот и Антон не знал.       Гараж почти на окраине города не вызвал у Антона ни единого вопроса. Кажется, он бы не задумался, даже если бы Поз попросил его спуститься в помещение канализационного коллектора. Однако внутри, вопреки ожиданиям, оказалось довольно уютно, насколько это слово вообще было применимо к ржавой коробке без окон. За распахнутыми настежь воротами не обнаружилось никакого срача и мусора на полу, стены были оттерты от грязи и по возможности от ржавчины, на одну даже был приклеен календарь с котятами, пол застилали древние как мир, но аккуратно зашитые цветные паласы, на которых стояли такие же древние диван и кресло. Скорее всего, с ближайшей свалки, но выглядела мебель достойно и не воняла, а большего Антону и не требовалось. С потолка свисала голая лампочка, на одном из пустых ящиков и коробок шуршало старенькое радио с длиннющей антенной, а откуда-то из угла тянулся провод переходника, к которому подсоединялись стоявший прямо на полу электрический чайник, перемотанный синей изолентой, торшер без абажура и электрогитара, заботливо уложенная на диван. Рядом с гитарой сидел, очевидно, ее владелец, мелкий тип армянской наружности, с доброжелательной улыбкой сербавший чай из кружки с надписью «Не ссы, прорвемся».       - Знакомься, - Дима указал на парня, и тот кивнул в знак приветствия, - это Сережа Матвиенко, или Матвиеныч, или Серж, короче, как хочешь. Серый, это Антон Шастун, он на барабанах играть умеет.       - О, круть, барабанщик нам пиздец как нужен, - бодро отозвался Сережа, поставил кружку на пол и, напевая какой-то нехитрый мотивчик, полез в спрятавшийся в углу комод. Явно сделанный еще в Союзе, тот всем своим видом давал понять, что он видел в жизни некоторое дерьмо.       Комод, очевидно, использовался как место хранения всего, что не хотелось ставить на пол. В одном ящике, из которого парень достал еще две кружки, Антон успел заметить несколько тарелок, стаканы, столовые приборы и даже маленькую кастрюльку. Из другого на свет были извлечены картонная коробка с чайными пакетиками, пачка печенья и вафли в целлофановом пакете. Что хранилось еще в трех выдвижных ящиках, Антон узнал в течение следующей недели: в одном - кое-какие шмотки про запас, во втором провода, зарядки, отвертки, молоток, ножницы и синяя изолента, а самый верхний был целиком отдан под ручки, тетради и блокноты с текстами и нотами. Толстые, тонкие, в твердой обложке, в мягкой, на кольцах, с вырванными листами или вложенными под обложку салфетками и обрывками, с аккуратными убористыми буковками и расчерканные в явном приступе творческого бессилия – Антон никогда в жизни не видел столько написанного в стол материала.       Но пока что он, тихо поздоровавшись в ответ, топтался на месте и осматривался под звуки закипавшего чайника, и Дима, покачав головой, по-хозяйски его чуть ли не за руку провел к дивану и усадил на место Матвиенко. Тот, впрочем, недовольным совершенно не выглядел, разливая кипяток по кружкам. Протянул одну Антону и уселся в кресло, Дима устроился на подлокотнике, и прослушивание в группу внезапно превратилось в чаепитие. Для теплого майского дня лучше бы подошла газировка какая или квас, но Антон не рискнул отказываться, надеясь только, что не ошпарит как обычно себе нёбо. Спросить, есть ли холодная вода разбавить, он почему-то постеснялся.       - Ща, Арс с подработки своей вернется, и сыграем что-нибудь.       - Арс? – странное то ли имя, то ли прозвище резануло слух.       - Арсений, вокалист наш и локомотив, тащит нашу пока безымянную группу в светлое будущее. Главное, не называй его Сеней, и будет тебе счастье. - Сережа хмыкнул и подул на горячий чай. – Кстати, а на чем он играть-то будет? – Этот внезапный вопрос уже был адресован Диме. – Барабанов у нас нет.       - Я на ящике могу попробовать что-то отстучать, - неуверенно пробормотал Антон, прицениваясь к деревянной паллете в углу. – Палочки у меня с собой. А установку потом если что из дома притащу.       - В гараж? А если сопрут? Тут замок из соплей и молитвы, да и район соответствующий.       - Реально, технику и инструменты здесь лучше не оставлять. Дома как-то надежней будет. Я свой синтезатор каждый раз туда-сюда таскаю, - поддакнул Дима, кивком головы указав на притаившуюся за диваном допотопную Ямаху и оттого Антоном не замеченную. - Так что не гони коней, давай пока сейчас порепаем, а там видно будет.       - Что видно будет? – раздался от ворот смешливый мягкий голос, и Антон, обернувшись так резко, что едва не пролил на себя горячий чай, замер. Он и не знал, что в Воронеже можно так выглядеть.       Арс был высоким – пока еще выше Антона, худющим, с зализанными назад длинными темными волосами, открывавшими на обозрение его огромный лоб, теперь всегда спрятанный под челкой, и в каких-то странных модных тряпках, которые Антон в магазинах обходил за километр, сложив пальцы крестом и шипя. Обычно Шаст с таким парнем и рядом бы не стоял, чтоб пацаны не залошили, но сейчас перестать разглядывать забавный нос, ассиметричную улыбку и синие глаза почему-то решительно не получалось. А еще Арсений с какого-то перепугу прижимал к себе Манэки-нэко - кота удачи с поднятой наготове лапкой. Видимо, подобрал этого выброшенного пластмассового уродца с производственным браком вместо лица где-то по дороге. Сейчас этот кот машет лапой у Антона дома, тоже став из воронежца москвичом.       - Да Димка вот пацана притащил, в барабанщики нам прочит, - Матвиенко тут же подскочил и протянул Арсу свободную руку.       - О, класс, барабанщик нам очень нужен, - Арсений весь аж засветился от энтузиазма, пожал руки Сереже и Диме и следом протянул раскрытую ладонь Антону, который так и сидел как примороженный на своем месте, не моргая и сжимая горячую кружку обеими руками. – Арсений, рад знакомству.       Сыграл Антон в тот день отвратно, звук был глухим и вечно невпопад, но его все равно взяли. От безысходности или из жалости – Антон так и не решил до сих пор. Клятвенным заверениям, что его взяли исключительно за талант и потенциал, пробивавшийся даже через во всех смыслах деревянный стук палочек о ящик из-под овощей, Шастун не верил. Взяли и, возможно, спасли этим если не жизнь, то душевное здоровье точно. Потому что одиноко болтавшийся по жизни пятнадцатилетний Антон внезапно получил ощущение семьи, которое, как он думал после развода родителей, потерял навсегда. Парни выдали ему такое количество внимания, поддержки и заботы, что от непривычки иной раз слова в горле застревали. Серега потом шутил, что они просто искали барабанщика, а в итоге усыновили ребенка. Антон был уверен, что, не попади он тогда волей случая в группу, наверняка бы связался с кем-то похуже, просто потому, что отчаянно хотел в тот момент своей жизни стать частью чего-то большего, быть кому-то нужным, а прибиться к четким пацанчикам с бухлом за гаражами было проще всего. Блатные песни бы он сейчас, конечно, не распевал, но глупостей бы наделал немало, это точно.

***

      - Ты что-нибудь ел сегодня? – Сережа спросил не то, чтобы строго, но интонацией давал понять, что без ответа он Арса не отпустит.       - Фрукты ел и воду пил, - отмахнулся тот и пригубил крошечную чашку с черным кофе. Они сидели на завтраке в гостиничном ресторане, и кофейная пара Арса сильно выделялась на фоне полных тарелок остальных.       Антон проглотил половину сосиски и скосил глаза на общий стол: омлеты, каши, бекон, фруктовая нарезка и вообще всё, что душе угодно. Они встали давно, Арс еще и на пробежку умудрился успеть сгонять, а теперь из-за своей дурацкой диеты ничего не ел.       - Та половинка яблока «фруктами» не считается, - упрямо ответил Сережа, - воду даже не упоминай. Никто в здравом уме воду «не ест», - почти передразнил он, с легкостью выдержав буравящий взгляд синих глаз. Матвиенко калач тертый, его гляделками не проймешь.       - Арс, реально, твоя диета ж не была такой строгой вроде? – Дима оторвался от намазывания масла на тост и подключился к разговору. Оксана с другой стороны стола тоже заинтересованно подняла голову в ожидании ответа, и только Стас продолжал пыхтеть и остервенело пялиться в ноутбук, стуча по клавишам как пианист за роялем и не слушая остальных - рабочая переписка не щадит никого.       - Так, давайте закроем этот вопрос, - Попов выставил руки ладонями вперед. – Да, я сейчас перешел на другую диету, и она немного строже предыдущей. Но, - поспешно добавил он, опережая поток возражений и комментариев, - но в ней нет ничего такого, я ем, просто не всё подряд. Завтрак, обед и ужин, всё как у всех. Я понимаю, что вы волнуетесь, но, поверьте, для этого нет ни единого повода, у меня всё под контролем.       Контролем – хуёлем. Антон так шумно втянул ноздрями воздух, что остальные невольно повернулись к нему, и Шаст, внезапно смутившись, торопливо вернулся к жареным сосискам в своей тарелке как к самому занимательному в мире предмету.       - К тому же, - Арс оторвался от разглядывания Антона и теперь снова смотрел на Сережу, - мне надо держать вес, я на сцене каждый лишний грамм чувствую.       - По-моему, ты вес не держишь, а гонишь ссаными тряпками, - невозмутимо припечатал Дима. – Да и нахрен его держать? У нас сегодня, напоминаю, концерт на стадионе, на открытом воздухе, где ты будешь скакать сивкой-буркой почти три часа. И ты собрался делать это на яблоках и воде?       Антон втихаря осмотрел Арса - тот, вроде, выглядел как обычно, никаких впалых щек или нездоровой бледности, и синяки под глазами в пределах их гастрольной нормы. Так-то во время туров они все в какой-то момент начинали походить на зомби. А прямо сейчас Попов казался бодрым и помирать с голоду, очевидно, не планировал.       - До концерта уйма времени, я еще успею поесть, а сейчас не хочу, - Арс, очевидно, начал раздражаться, поэтому уже набравшая в легкие воздуха Оксана лишь выдохнула его обратно и ничего не сказала, только выразительно посмотрела при этом на Попова своими большими оленьими глазами. – Так что вы завязывайте с этим всем, я же вам есть не мешаю, и вы меня не трогайте.       - Ок, - максимально неестественно отозвался Сережа, у которого невысказанный сарказм, кажется, потек через уши. – Как скажешь, граф Поповский. Во сколько у нас финальный прогон?       - В четыре, - ответил Арс быстрее Оксаны и, чуть виновато улыбнувшись вновь промолчавшей девушке, присосался обратно к своему кофе.       И больше они к вопросу еды под многозначительное пыхтение Арса не возвращались до самого вечера, а там уже стало не до того.       Стадион жил и дышал как один большой организм. Толпа визжала и орала на все лады, не замечая легкой мороси, фонарики в телефонах светили ярче софитов, цветастые экраны и огромные колонки заполняли пространство музыкальной эйфорией. Атмосфера бурлила и искрила, и когда «Импровизация» появилась на сцене в лучах прожекторов, тысячи голосов в унисон взорвались громогласным приветствием. Кто-то вскинул в воздух плакаты с признаниями в любви и просто забавными надписями, кто-то демонстрировал фото музыкантов, кто-то размахивал мягкими игрушками, но при этом абсолютно все держали наготове включенные камеры в телефонах. Антон, уже хорошо размявшийся в техническом помещении, еще разок покрутил корпусом и головой, вытащил палочки из чехла и уселся за свою родненькую установку, блестевшую хромированным металлом на возвышении позади остальных. Дима в своей неизменной панаме, поприветствовав толпу, занял место за двумя синтезаторами, а Сережа с гитарой наперевес уже проверял микрофонную стойку. Арс с тамбурином в руках резиновым мячиком пролетел по сцене, размахивая руками, и торжественно склонился в приветственном поклоне. Его радостная и чуть лукавая улыбка повторилась на нескольких мониторах, и зрители весело зааплодировали. Раздались первые аккорды их новой песни, заглавной с последнего альбома, и толпа на секунду притихла, чтобы затем вновь взреветь вместе с Арсением.       - Ты раздвигаешь ребра и лезешь мне под кожу, упрямо тянешь руки, цепляясь за живое. – Арс тянул ноты, двигался плавно и изящно, смотрел цепко и абсолютно беззастенчиво флиртовал и с камерой, и со зрителями, и вообще с каждым, кто мог его видеть в этот момент. - Всё без анестезии, ты знаешь это тоже. За что мне эти чувства? Я не просил такое.       Антон отстукивал ритм, вторя звонкому и чистому голосу Арсения своим чуть хрипловатым тембром, и неотрывно следил за идеально выверенным танцем мужчины. Он до сих пор иной раз не верил, что их уютный Арс в безразмерных плюшевых худаках и тапках модели «чтобы ножка дышала», который ему когда-то помогал с уроками, и вот этот дикий снежный барс с подведенными глазами, в облегающих джинсах и широкой рубахе без ворота - один и тот же человек. Где этот рычаг в голове Попова, отвечающий за переключение с режима зефирки на режим демона-искусителя? Сию тайну Антон не разгадал до сих пор и почти смирился с тем, что не разгадает никогда. Арса в розовой пижаме хотелось обнять и спрятать от всего мира, а этого Арса хотелось… Антон сглотнул и лизнул взглядом серебряную сережку в форме пера в ухе и прилипшие ко лбу темные прядки, скользнул глазами дальше на родинки на бледной коже и выглядывающие из-под рубашки ключицы. Арс тряхнул головой, и мокрые волосы очаровательно разлохматилась, каким-то чудом не руша, а только дополняя соблазнительный образ.       Становилось жарко, несмотря на непрекращающуюся морось. Яркая футболка медленно, но верно прилипала к телу, пока Шаст барабанил как заведенный. Казалось, пойди дождь чуть сильнее, и от Антона повалит пар как от камней в сауне, если на них плеснуть водой. Интересно, а Арс в нем до сих пор видит лишь несуразного тощего школьника, или заметил-таки почти два метра роста, косую сажень в плечах и полный восхищения взгляд, за который Антона при каждом удобном случае троллят Матвиенко с Позом? Впрочем, своего восхищения Антон никогда и не скрывал, открыто говоря на каждом интервью, что Арс у них самый красивый, самый голосистый, самый грациозный, и песни пишет, и вообще и швец, и жнец, и на дуде игрец, и холодец, и молодец, и скатерть-самобранка. Потому что это чистая правда, чего ее стесняться-то? А Арс каждый раз все равно заливался краской и смущенно опускал глаза, тут же начиная рассказывать, что каждый в группе талантливый и незаменимый.       Первая песня закончилась, минуту на «подышать», и сразу же началась вторая. Поз деловито поправил панамку, переключил что-то в настройках синтезатора и от греха подальше чуть отодвинул ненужную пока акустическую гитару на специальной стойке, Сережа в легкой разминке покрутил запястьями и плечами, Арсений сказал зрителям пару игривых комплиментов, и те разразились улулюканиями и овациями. Антон, усмехнувшись и закатив глаза, сделал глоток из приготовленных у его сиденья бутылок с водой, а затем взмахнул кудрявой шевелюрой, взметнул в воздух палочки, ударив ими друг о друга, и бодро закричал:       - Поехали!       Арс выгнулся, развернулся полубоком, кинув на Антона хитрый взгляд прищуренных глаз, и в такт его движениям с улыбкой взмахнул тамбурином. Шоу продолжилось.       Казалось бы, ночью после концерта всем положено быть выжатыми как лимон и мечтать только о том, чтобы поскорее добраться сперва до душа, затем до кровати и уснуть сном младенца. Но вместо этого до сих пор взбудораженный Арс бегал по гостиничному коридору, держа под ноги Матвиенко, который рюкзачком устроился на широкой поповской спине и размахивал рукой так, будто готовился кого-то заарканить. Второй рукой он сжимал красный воздушный шарик. Где они его раздобыли – загадка человечества. Антон как раз возвращался к себе от Поза, которому относил одолженный ранее планшет, когда чуть не был сбит с ног этим двухголовым веселым монстром.       - Сорян, - Арс, все еще со сценическим макияжем и со всеми украшениями, но уже в удобном спортивном костюме, улыбнулся и шутливо боднул Антона головой, пока Сережа, внезапно оказавшийся с Шастуном одного роста и решивший воспользоваться ситуацией, быстро и старательно лохматил антоновы кудри до состояния гнезда.       - Вы уже подбухнули что ли? – засмеялся Антон, а потом сообразил, что эти двое точно трезвы как стеклышко: один трезвенник по жизни, а второй на диете и даже у пива калории считает.       - Ой, все-то у тебя к этому сводится, - Сережа картинно вздохнул и, убрав руки, довольно осмотрел сотворенный им шедевр: Антон походил на Пугачеву в лучшие годы, если бы та решила с психу рубануть каре. – Просто настроение хорошее.       - Айда с нами? – спросил вдруг Арсений.       - Чего с вами? – хрюкнул Антон. – Я буду катать тебя, пока ты будешь катать Сережу?       - Не, если вы собрались катать друг друга, то я в этом не участвую, - невозмутимо ответил Матвиенко, а Антон от этой ремарки чуть воздухом не подавился.       - Какая пошлость, Сереженька, звенящая пошлость! – ни капли не смутившись, Арсений тут же парировал, драматично завысив голос и выставив указательный палец.- Не, погнали Поза пугать? Оксану по-джентльменски трогать не будем, Стас нас самих потом напугает новыми условиями контрактов, а вот Поза не жалко. И стырим у него все орешки.       - А погнали, - улыбнулся Антон, забрал у Сережи шарик и, выставив его вперед как красное знамя революции, повел эту нелепую процессию к Диминому номеру.