Малыш Нэко

      Они стояли всей компанией на привокзальной площади и ждали отмашки. Из Тюмени в Пермь к месту следующего концерта решили добираться на поезде, до которого оставался еще час. Аппаратуру, костюмы, часть инструментов и прочие массивные приблуды отправили отдельно с компанией-перевозчиком, за логистику у них отвечала Оксана, и ребята давно доверяли в этих вопросах ей больше, чем себе. Человеко-составу же предстояло отведать сервиса Российских железных дорог.       - Чёт жрать охота, - протянул Сережа, усаживаясь в обнимку с рюкзаком на край лавочки.       - Кстати, а что в поезде есть будем? – тут же встрепенулся Арс. Антон с Димой переглянулись.       - Ну, я как-то рассчитывал, что будут кормить, ну или вагон-ресторан на крайняк, - Шаст выжидательно наблюдал, как параллельно с его словами светлеет лицо Поза. Не ясно, такому выражению лица надо радоваться или пугаться.       - Пацаны, а давайте как раньше, а? – с неестественно широкой улыбкой выдал тот.       - «Как раньше» это как? В плацкарте с курочкой в фольге? –хмыкнул Арс.       – И чтобы сверху чьи-то ноги в грязных носках свисали, - с улыбкой добавил Шаст и аж сам передернулся от нахлынувших воспоминаний.       - Не, это давайте по «Дошику» жахнем? Триста лет его не ел, - Дима обвел всех взглядом с таким радостным предвкушением, будто предлагал не лапшу быстрого приготовления есть, а посетить ресторан с мишленовской звездой.       - Мне, в целом, однохренственно, - Антон пожал плечами. Он, когда голодный, мог и покрышку прожевать и переварить.       - Мне тоже, - кивнул Сережа и, подняв брови, уставился на Арсения, который насупился как сова на жердочке и всем своим видом демонстрировал тяжелую внутреннюю борьбу.       - У меня желудок слабый, - нерешительно произнес он, будто ища поддержки в своем оправдании.       - Да ничего твоему желудку от одного раза не будет, - Димка подскочил к Попову и крепко ухватил того за плечо, - ну же, Арс, ты и так нихрена не жрешь, диеты твои для желудка хуже, чем лапша. Возьмем тебе какую-нибудь не острую, с курой там, и насыпешь полпакетика приправ, а не весь, делов-то.       - Точно, а если в горячую лапшичку ветчины какой подрезать или яичек вареных, и лучка зеленого, - Сережин желудок не выдержал его же слов и заурчал. – Блин, реально слона готов съесть.       - Короче, Арс, согласен – нет? – Дима выжидательно заглянул тому в глаза, а по ощущениям сразу в душу. – Времени в магаз сгонять в обрез.       - Ладно, согласен. – Арс смиренно кивнул, надул губы, но по глазам было видно, что недовольным он не был. - Только давайте на камень-ножницы-бумага, кто проиграет, тот платит за всех.       - Не вопрос, - Матвиенко бодро подскочил с лавки и в два шага подошел к остальным, Антон тоже прижался поближе и вытянул руку с сжатым кулаком, - и в магазин тоже он идет. Стас, ты с нами?       Но Шеминов, явно споривший с кем-то по телефону, окинул их быстрым взглядом, отмахнулся и пошел наматывать круги вокруг клумбы.       - Что ж, он останется без вкусняшки, - подытожил Поз. – Ну, погнали.       Проиграл Арсений. Битва была недолгой, но отчаянной. В итоге в магазин пошел он, Дима, проявивший благородство к проигравшему и заявивший, что Арс может накупить какой-нибудь постной фигни втихаря, поэтому ему нужен контроль, и Илья Макаров, он же Макар. Макар вообще был ассистентом в технической группе, но уже давно по умолчанию считался еще и охранником на добровольных началах. С его габаритами и добродушием он оттеснял особо ретивых непрошеных гостей уверенно и почти нежно. Сережа благословил их на священный поход за хавчиком и уткнулся в телефон. Стас вдогонку все-таки попросил купить ему кофе, если будет где, а Оксана – какао. Арс только головой покачал, но сказал, что все заказы понял-принял.       Антон проводил взглядом спины переходивших дорогу парней, отошел к урне и достал сигареты с зажигалкой, прикурил, подумал немного и тоже достал телефон. Свой обязательный минимум по постам, рекламе и общению в социальных сетях на ближайшие пару дней он выполнил, поэтому сейчас открыл список контактов.       - Алло, мам? – В трубке после пары гудков раздался приятный женский голос. - Привет, как там дома?       Антон спрятал зажигалку в карман и сделал длинную затяжку, пока мама радостно рассказывала, что дома все хорошо, что они с отчимом в выходные на дачу ездили, что двоюродная сестра Антона новые фотографии из отпуска прислала и что помидоры в этом году совсем расти не хотят. Антон кивал в трубку и улыбался. Звонкий мамин голос, как и обычные домашние радости, были для него и якорем, и мантрой в одном флаконе, а ее кухня в воронежской квартире – его местом силы. Мама знала о сыне всё и во всем его поддерживала. Хотя сам Антон не сразу пришел к пониманию, как ему с ней повезло.       Да и в этом понимании ему, как водится, помогли.       После развода родителей он, разумеется, остался с матерью, потому что отец бодро и весело ускакал к взявшейся из нихуя новой семье, но общался парень с мамой сквозь зубы. Точнее, первые несколько месяцев не общался совсем. «Я ушел, буду поздно» и «я пришел, буду у себя» сложно было посчитать полноценным диалогом. Антон был уверен – матери тоже не до него. Она была вся в себе, вечно чем-то занята, вечно не в настроении, раздраженная и дерганая, у нее все время было что-то не так, и пятнадцатилетний Антон без сомнений причислял себя к списку материнских расстройств. Он ведь такой же, как отец: такой же неряшливый и неуклюжий, и глупый, и посуду не помыл, и учится черти как. Ему раньше постоянно говорили, что он копия папы. А теперь папу без крепкого словца мама не вспоминала.       Дом стал походить на минное поле, где проще молчать и ничего не делать, чтобы не ошибиться и не отхватить очередную порцию упреков и причитаний. А надежней всего там вовсе не появляться. Что Антон и делал, постоянно зависая в гараже с парнями. Летом подстраивался под их подработки, а с началом осени бежал туда, как только заканчивались уроки. Там ему всегда были рады. И хвалили. И поддерживали. И прислушивались, несмотря на возраст. И считали за своего. И за равного. Стебались, конечно, и прикалывались, но всегда в шутку и по-доброму, не больше, чем над всеми остальными. А если что было не так, то говорили просто и прямо.       Со временем Антон стал тусить не только в гараже, но и у Арсения с Сережей дома. Они снимали однушку на двоих недалеко от гаража, хотя это скорее гараж был недалеко от их дома, и Дима с Антоном после репетиций шли к ним ужинать или просто пить чай, а иногда и чего покрепче, смотреть футбол или какое-нибудь кино и обсуждать все на свете. Заодно инструменты оттаскивали к ним на хранение до следующей репетиции. Крохотная кухня еле вмещала четверых здоровых лбов, но в хорошей компании Антона это абсолютно не смущало. Как не смущали и «бабушкин» декор, и отсутствие нормального ремонта, и облупившаяся побелка на потолке и стенах на кухне, и рваный местами линолеум, и обои в разводах.       К слову, Арс с Сережей регулярно драили своё скромное по всем меркам жилище и как могли содержали его в порядке. Сережа, учившийся параллельно на инженера-электрика, каждый день что-то ремонтировал, пока Арс возился на кухне с готовкой, к которой у него не было никакого таланта, но имелся кое-какой энтузиазм.       Глядя на них, даже Антон, считавший домашние обязанности кабалой, а самого себя счастливым представителем рода бытовых инвалидов, стал предлагать свою неумелую и неловкую помощь, хотя его никто не заставлял. Но смотреть на парней и сидеть, сложа руки, было еще более неловко. Тем более, что Поз часто сам начинался тоже возиться с чем-то по-хозяйству. А чем Антон хуже? Попов с Матвиенко, впрочем, от помощи не отказывались, к рукожопству Антона относились с пониманием и спокойно подсказывали что, куда и как. И благодарили потом так, будто Антон все дороги России заасфальтировал, не меньше. Шаст сам не заметил, что постепенно домашние дела перестали быть обузой, и он по собственной инициативе, пока мама не видит, то посуду помоет, то пропылесосит, то стирку поставит. Мама, кстати, сначала удивлялась, старалась не подавать виду, но выражение лица говорило само за себя, а потом в один прекрасный момент тихо подошла к Антону, сидевшему на кухне с кружкой чая и учебником по химии, чмокнула его в макушку и поблагодарила за помощь. Это было их первое теплое общение за долгие месяцы.       Как-то в начале октября, когда Дима уже ушел домой, Сережа уснул, а Антон остался с ночевой, и они с Арсом вдвоем гоняли чаи, Арсений напрямую спросил у Антона, как у того дела с матерью, и как она относится к тому, что её сын постоянно пропадает с какими-то левыми типами. Кроме Димы, разумеется. Его присутствие в коллективе служило железобетонным гарантом того, что Антон реально занимается музыкой, а не шляется по подворотням. Каждый раз, когда Антон, уходя, бросал неизменное «я к парням», мама всегда выглядывала в коридор и осторожно спрашивала:       - А Димочка там тоже будет?       - Будет, - сухо отвечал Шаст и уходил.       Он был готов руку дать на отсечение, что потом его мама обязательно звонила маме Димы и спрашивала, где тот и что делает. Что ж, лучше так, чем если бы она ему сцены закатывала перед его уходом. Был у них с отцом и такой период. Так что Антон верил, что обходится малой кровью.       Но когда Арс спросил его в тот вечер про маму, Антон внезапно для себя ощутил, что скучает по ней, даром что жили они под одной крышей. Стали просто соседями, не более, но она ведь его семья. Мама, которая всегда отдавала ему верхний корж торта, потому что там весь крем, которая учила его читать и сидела с ним, когда он болел. Наверно, та самая, его мама, всё еще где-то там, внутри этой раздраженной осунувшейся женщины, которую всё на свете не устраивало?       Антон так прямо у Арса и спросил, вывалив следом весь ворох своих переживаний и страхов, и обид, и жалости к самому себе. Антон до этого и не задумывался, насколько ему хочется высказаться, но он боялся навязываться. И вот, когда нашелся кто-то, готовый выслушать, у него внутри как плотину прорвало, которую он почти полгода в себе старательно выстраивал. Шаст уже приготовился выслушивать нравоучения, что он плохой и неблагодарный сын, не поддержавший мать в трудный для нее период. Что он эгоист и нытик. И что пора повзрослеть. Антон слышал подобное от знакомых, от парочки соседей, от тети, которая летом приезжала в гости. А Арс в ответ вздохнул и вдруг приобнял Антона, мягко потрепав того по волосам. Уложил аккуратно его голову себе на плечо, погладил по лопаткам и этим нехитрым жестом дал понять, что он Антона не осуждает, а наоборот чисто по-человечески понимает и поддерживает. У Антона от этого пупырышные мурашки пробежали от макушки до кончиков пальцев на ногах. Арсений же, продолжая гладить его по волосам и по плечам, тихим мягким голосом говорил, что и Антону, и его маме пришлось одинаково нелегко последние месяцы, и что она обычный человек, который может с чем-то не справиться. Может потерять из виду своего сына или сорваться на нем. Может устать, рассердиться и не знать, что лучше сказать и как правильно поступить.       - Я уверен, Шаст, что твоя мама любит тебя больше всех на свете, и также страдает от того, что у вас не получается больше найти общий язык. Наверняка она тоже скучает по тебе. Поговори с ней. Не о чем-то глобальном, или супер серьезном. Просто спроси, как у нее дела. Расскажи, как у тебя дела в школе. Или как у нас репетиции проходят, какие мы новые песни сочиняем. Сыграй ей что-нибудь. Знаешь, как надо есть слона?       Антон удивленно поднял голову и непонимающе уставился на Арсения.       - По кусочкам, - улыбнулся тот. - Начни с малого, а остальное подтянется.       Антон сутки обдумывал его слова, перекатывал их в мозгу как монетку между пальцами, а еще через день, набравшись решимости, пришел вечером домой после репетиции, разулся, кинул в коридоре рядом с обувью рюкзак, прошел на кухню и обнял суетившуюся там маму. Она ростом едва доставала ему до плеча, поэтому уткнулась носом в грудь, замерев на мгновение, а потом Шаст услышал, как она тихонько всхлипывает.       - Прости меня, мам, - крепче прижав ее к себе, сказал Антон, - я был не лучшим сыном всё это время.       - И ты меня прости, - шмыгнула носом женщина, - я тоже была не лучшей матерью. Давай исправляться вместе. Мир?       - Мир, - и Антон с улыбкой чмокнул ее в макушку. - Хочешь послушать, какой я бит к нашей новой песне придумал?       Как и говорил Арсений, первый кусочек был съеден.       - Антош, а как у вас там дела? – Мама внезапно перестала рассказывать про огород и сменила тему, а Антона так же внезапно вернуло в реальность. Тюмень. Вокзал. Дотлевающая сигарета в руке. Шаст затушил окурок о край урны, выбросил его и сел на лавку к Сереже. – Вы сейчас где? Как вообще тур проходит? Я смотрела какие-то новости про вас в интернете, вроде сказали, что первые концерты хорошо прошли.       - Да, мам, так и есть, всё хорошо. Концерты пушечные получились, реакция была отличной, отдача тоже. Мы сейчас в Пермь поедем, грузимся уже потихоньку.       - К нам когда собираетесь?       - Не знаю пока точно, где-то через пару недель вроде. Надо у Стаса спросить, - Шаст глянул на Шеминова, который закончил говорить по телефону и теперь вроде с кем-то переписывался. – Или у Окси, в общем, я тебе попозже напишу.       - Ну хорошо, обязательно в гости заглядывай, - как будто Антон, оказавшись в Воронеже, может проигнорировать родной дом. В своё время его искренне удивил тот факт, что он оказался единственным коренным воронежцем в коллективе. – И мальчиков всех приводи тоже, накормлю вас домашним. А то Арсюша вон что-то совсем худеньким кажется.       «Не кажется» - поймал себя на невеселой мысли Антон.       - Конечно, мам, всех приведу, и мы всё у тебя съедим, еще жаловаться потом будешь.       - Ой, скажешь тоже, - мама звонко рассмеялась, и на душе стало на несколько градусов теплей. – Ладно, я побегу, если ты не против. Обещала отнести тете Оле тут вещи кое-какие, она там ждет уже. Передавай всем привет от меня.       - Обязательно.       - И от нас тоже всех привет, - шепнул сбоку Матвиенко, до этого не отрывавший носа от переписки в телефоне.       - Тебе тоже от всех привет, - закатив глаза, послушно повторил Антон. – Давай, пока, целую.       - Слышимость у тебя в телефоне огонь, - хихикнул Сережа.       - Бля, ну сейчас отрегулирую. А подслушивать нехорошо.       Антон открыл настройки смартфона и принялся разбираться с громкостью, когда услышал какие-то странные визги и резко поднял голову. На другой стороне привокзальной площади виднелись Арс, Дима и Макар, груженые пакетами. Вокруг них стайкой вились бойкие девчонки и несколько парней. Группа поддержки в принципе держалась поодаль уже какое-то время, но не приближалась и не мешала, периодически снимая и фотографируя их издалека, а тут, видимо, увидела возможность и решилась на интерактив. Прищурившись и закусив губу, Шаст наблюдал, как Арс и Дима терпеливо и с улыбкой позируют для селфи и общих фото, пока Макар, забрав у них покупки, невозмутимой скалой дожидался за кадром, одним своим видом поддерживая порядок.       Сфотографировавшись по прикидкам Антона раз пятьдесят, парни помахали фанатам и уверенно пошли к остальным, хотя количество желающих ухватить кусочек внимания знаменитости продолжало расти в геометрической прогрессии. Ждавшая с ними на привокзальной площади команда тут же незаметно сомкнула ряды и взяла лавочку с музыкантами в импровизированное кольцо.       - Хрена вы набрали, - Сережа голодными глазами обвел большие пакеты, два из которых, впрочем, Макар тут же подхватил и утащил с собой.       - Это для команды, - с улыбкой пояснил он в ответ на погрустневший взгляд и поджатые губы Матвиенко.       - Мы решили, что если кормить, то всех, - добавил Арс, - не переживай, Серж, про тебя мы тоже не забыли.       Выглянувший из-за его широкой спины Поз торжественно продемонстрировал бумажный сверток, источавший соблазнительные ароматы свежей выпечки, и подставку с шестью картонными стаканами. Два стакана были тут же переданы стоявшим чуть поодаль Оксане и Стасу.       - А что взяли? – пока Сережа с благодарным стоном вгрызался в какую-то слойку, Антон сунул нос в ближайший к нему пластиковый пакет с фирменным логотипом продуктовой сети.       - Дошик, сосиски, помидоры, лук зеленый, - принялся перечислять Поз, - Арс настоял, сказал, что без овощей нельзя. Индейку копченную в вакууме, тоже в лапшу порежем, как Матвиеныч мечтал. К чаю еще что-то там, крендельки какие-то, бананы и яблоки.       - От души прям, - Сережа одобрительно кивнул с полным ртом и продолжил жевать, пока остальные потягивали свои напитки. – И что, граф Поповский даже не нудел, что всё торжество за его счет?       - Разве только совсем чуть-чуть, - хмыкнул Арс и показательно сложил пальцы щепоткой, оставив между ними зазор в пару миллиметров и демонстрируя всем, как мало в нем нытья. – И вообще, накормить друзей – это святое.       - Знай, друзья этого не забудут, - Сережа нарочито серьезно изобразил полупоклон и, собрав у всех пустые стаканы, отправился к урне, а вернулся уже с Шеминовым.       - Кому спасибо за кофе? – Сходу спросил он. Арсений махнул рукой, - нижайший поклон, Арсений Сергеевич, ты мне просто жизнь спасаешь. А то я так затрахался уже с этими мозгоедами общаться! Капец, стоило поменяться организатору в Москве, и подготовка к концерту превратилась в сплошной геморрой.       - Дыши, Стас, всё будет хорошо, - Дима сочувствующе похлопал того по плечу, - ты всех победишь. Ты самый большой и сильный продюсер в мире.       - Да я скоро на себе вторую лысину выдеру! – мужчина покачал головой, потерев переносицу. – Но я вообще чего к вам пришел-то. Из лейбла прислали материалы к клипу. Пожелания ваши с последней планерки учли и подготовили драфт сценария, какие-то раскадровки, визуализацию образов, цвета, по костюмам идеи и вот это вот всё. Я всю папку закинул в общий чат, сами из облака скачайте и посмотрите там, почитайте. Потом обсудим.       - Конечно, всё сделаем, - все дружно кивнули.       - И да, это, Арс, - Попов полностью развернулся к Стасу, всем своим видом выражая внимание, - тебе хореографа для клипа утвердили, какой-то крутой и модный перец. Как в Москву вернетесь, начнешь репетиции.       - Круть, - глаза Арса тут же загорелись предвкушением. Танцы он обожал, но всегда занимался ими как любитель, и опыт работы с профессиональным хореографом будет для него в новинку.       - Так, ребят, - сбоку бесшумной походкой вслед за Стасом подкралась Оксана, - хватайте сумки, и пошли на перрон, до поезда пятнадцать минут.       Билеты выкупали в последний момент, поэтому селили всех по остаточному принципу в случайных купе из числа свободных. В итоге Оксану и Стаса парни великодушно отправили ночевать в СВ, а сами заняли купе на четверых в соседнем вагоне. Почти как в старые добрые времена, которые вдруг так пригрезились Позу. Снова на «камень-ножницы-бумага» поделили между собой места: Сереже с Димой достались нижние, Антону и Арсу - верхние. Но пока верхние полки решили не опускать, чтобы не биться о них головами во время ужина.       Сережа с Антоном, засыпав приправки в четыре пластиковых коробки с лапшой, по очереди ходили к водонагревателю в конце вагона, покачиваясь со своей драгоценной ношей как лодочки на волнах. Дима с Арсением в это время нарезали мясо и овощи. Шинкованные кружочками сосиски сразу добавляли в лапшу и накрывали крышкой, чтоб всё вместе приготовилось. Зеленый лук оставили на финал, чтобы присыпать блюдо сверху как в ресторане, а кусочки индейки и дольки яблока разложили на бумажных полотенцах вперемешку с печеньем из открытой пачки. Закончив с лапшой, Шаст с Сережей отправились за чаем в обязательных граненых стаканах с фирменными дребезжащими подстаканниками.       - А ты нахрена его чистишь? – Дима поглядел на то, как Арс перочинным ножом с сопением и пыхтением возился с последним яблоком. Он-то свою часть яблок нарезал прямо так, с кожурой. – Я ж их помыл все.       - Не знаю, привычка, - чуть виновато ответил Арс и оставил несчастное яблоко очищенным наполовину. – Мне как-то давно попалось слишком напарафиненное яблоко, у меня от него чуть несварение не случилось, так с тех пор их и чищу всегда. И огурцы еще.       - С ними тоже грустная история имеется?       - Ага, и проблемы с доверием. В детстве один единственный раз в окрошку горький огурец порезали, и всё, теперь вечно жду от огуречной кожуры подвоха.       - Бедолага, тяжко же тебе живется, - хмыкнул Дима. – Катя у меня также мается, только у нее привычка осталась после того, как дети мелкие совсем были, и она им вообще всё чистила, даже помидоры. С тех пор тоже отвыкнуть не может. Говорит, руки на автомате сами всё делают, а голова потом догоняет.       - Я ее понимаю, - кивнул Арсений, и в этот момент дверь купе отъехала, впуская внутрь Сережу с Шастом.       - Сейчас чай принесут, - хором сказали они и облизнулись, увидев накрытый стол. – Красота какая.       То ли ностальгия была виновата, то ли голод, но походно-самодельный ужин показался всем настолько удивительно вкусным, что стол очистился за считанные минуты. Даже Арс ни разу про свою диету не вспомнил, счастливо уплетая лапшу за обе щеки под дружный общий смех. Когда всё было съедено, мусор вынесен, а стаканы возвращены проводнице, принялись потихоньку укладываться. Дима пошел умываться, Сережа пытался понять, есть ли разница между простыней и пододеяльником из его комплекта, Арсений разложил матрас и застилал свою полку, а Антон, кокетливо оттопырив задницу, копался в чемодане в поисках сумки с умывальными принадлежностями. «У ночного огня, под огромной луной темный лес укрывал нас зеленой листвой» - тихонько напевало радио из динамика под потолком, за окном совсем стемнело, и только равномерные подмигивания фонарей на столбах с линиями электропередач между неплотно задернутых занавесок напоминали, что они все еще куда-то движутся.       - Вот интересно, - выдал вдруг Сережа, оторвавшись от смартфона, - почему татуировку на всю руку называют «рукав», а татуировку на всю ногу никто не зовет штаниной?       Антон резко выпрямился, чуть не впечатавшись затылком в поднятую полку, и озадаченно уставился на Сережу. Тот невозмутимо глянул на Антона в ответ и повел подбородком, мол, что думаешь?       - Ну, тогда уж логичней было бы назвать тату на всю ногу колготкой, а не штаниной. Типа колготки ж ближе к телу, в смысле, что сидят плотнее, - задумчиво отозвался Арс, замерев с наполовину всунутой в наволочку подушкой в руках. – Хотя звучит так себе, не брутально ни разу. И вообще есть такое слово «колготка»? Как назвать вот эту половину колготок, чтоб на одну ногу?       - В душе не ебу, - искренне ответил Антон, чей мозг на такие разговоры настроен не был. – Но если бы я решил бить татуху на всю ногу, то предпочел бы, чтоб она была «штаниной», а не «колготками».       - Резонно, - Сережа согласно кивнул и проводил глазами подушку Попова, которую тот таки втиснул в линялую наволочку и спрятал под одеяло. – Да и рукав так-то тоже не всегда прям плотно по руке сидит, и ничего, назвать так татуху это людям не помешало. Есть же вообще такие рукава, которые как воздушный шар, как их там…       - Фонарики, - тут же подсказал Арсений. - Во-во, они самые, фонарики.       - А прикиньте, - Арсений хихикнул собственным мыслям, - если взять и набить на всю руку реальный огромный фонарик: китайский бумажный, там, или электрический на батарейках, или газовый, не знаю, какие еще есть. Или даже на две руки. И тогда у тебя буквально будут «рукава-фонарики».       - Бля, Арс, - Антон лишь покачал головой на эту тираду, - вот бы залезть тебе в голову и посмотреть, что там творится. Я прям представляю эту планету у тебя в башке, где всё непонятно, и как я по ней путешествую.       - Фонарик взять не забудь, - крякнул в ответ Арс, и остальные, секунду вникая в его шутку, засмеялись.       - Расскажешь потом, что увидишь, - весело добавил Сережа, и в этот момент в купе вернулся румяный Дима с полотенцем через плечо.       - Чё ржете? Что я пропустил?       Уснули все быстро. Даже Антон не особо возился, пытаясь втиснуть свои километровые ноги на явно не рассчитанную на это спальную полку. Арс рядом с той же проблемой пошуршал немного и притих, и уже через несколько секунд Антон услышал глубокое и ровное дыхание. Шаст повернул голову и всмотрелся в спокойное лицо. На их верхних полках никакая преграда в виде стола не мешала разглядывать бледные, словно вытесанные из мрамора черты. Высокий лоб, острые скулы, чуть вздернутый нос кнопкой, узкие губы, подбородок, изогнутую шею и плавную линию плеч, убегавшую под клетчатый потрепанный жизнью плед с выцветшей бирочкой РЖД. Радио уже давно молчало, верхний свет выключили, и холодные блики уличных фонарей словно под отсчет метронома скользили по голой коже, окрашивая ее в голубой и серый. Следя за их мерным движением, Антон постепенно провалился в сон под стук колес и любимое еще с детства «чучух-чучух».       Вот только сон ему приснился совсем не детский, а пугающе темный, липкий, скользкий. Сон этот смотрел, не моргая, пристальным взглядом красных глаз с узкими вертикальными зрачками, тянул костлявые когтистые руки, норовя схватить, заломать и утащить к себе в логово, в мрачную сырую черноту, откуда тянуло плесенью и смрадом. Он хихикал, вызывая глухими каркающими звуками оторопь по коже, глумился, зная, что Антону некуда бежать, что ему не скрыться, что он заперт с ним один на один в этом теле, всё понимая и не имея возможности ничего сделать. Мозг трубил о том, что это сонный паралич, но делиться инструкцией о том, как бороться с сонным параличом во сне, не спешил.       Руки и ноги не слушались, голос пропал, из горла вырывались лишь пустые выдохи, и все тело стало бесполезным, обмякло как холодец на солнце, непослушное, бесполезное. Антон ворочался, пытался отползти от этих черных, покрытых иглами рук с длинными узловатыми пальцами, уйти от прикосновений, но широкая ладонь упрямо тянулась к его лицу. Еще немного, какие-то жалкие миллиметры… Но вот чужая рука опустилась Антону на лоб и внезапно оказалась теплой и чуть шершавой, с едва уловимым запахом того самого одеяла из детства, которое отгоняло монстров.       - Тих, тихо, тшшш, - рука осторожно погладила Антона по лицу и по волосам, мягко пропуская их сквозь пальцы. – Все хорошо, это просто сон.       - Сон, - еле слышно промычал Шаст, заворожено глядя как темный монстр пугливо втягивает голову в плечи, поджимает лапы и уползает куда-то за линию горизонта, скрываясь из виду и уступая место причудливому разноцветному сновидению с гигантскими космолетами в виде стальных кашалотов, напевавших что-то из «Нирваны».       - Спи, - рука последний раз мягко прошлась по коже, огладив кончиками пальцев щеку, и пропала.

***

      Пермский концерт пролетел как одно мгновение. Казалось, утром они только приехали, и вдруг уже вечер на дворе, и сумерки сгущаются, и снова пора на вокзал – послезавтра у них концерт в Краснодаре. Отдача, зрители, атмосфера, энергетика, звук, свет, сами парни - сработал абсолютно каждый элемент, сплавившись в одно целое и превратившись в золото. Вывалившись из стен Дворца культуры на свежий воздух, ребята, разгоряченные и вымотанные, немного подышали, наслаждаясь предвечерней прохладой, помахали ожидавшим их у служебного выхода фанатам, загрузились в микроавтобус и отправились в отель собираться. Все были уставшие, а потому не особо разговорчивые, но Антон, невольно то и дело выхватывая взглядом Арсения, отметил, что тот кажется даже тише обычного и время от времени морщится, водя головой из стороны в сторону. Арс, уже переодевшийся из концертных вещей в спортивный костюм – только украшения пока не снял, в том числе и не дававшее Антону покоя серебряное перо в ухе, привычно занял последний ряд. Остальные рассредоточились по салону кто где, и Шаст, сидевший на месте у входа, немного помялся, прежде чем встать и, согнувшись прямым углом, перелезть назад к Арсению.       - У тебя всё нормально? – сходу спросил он, усаживаясь через сиденье и пробегаясь глазами по бледному лицу в родинках.       - Да, а что такое?       - Да выглядишь шибко усталым.       - Потому что устал, - ответил Арсений. – Все устали.       - Арс, ну харэ пиздеть. Я же правда волнуюсь.       - Да всё нормально, не нагоняй, - Попов, было, привычно отмахнулся, как-то вымученно улыбаясь, а потом вдруг задумался, словно взвешивая в голове все «за» и «против», и со вздохом тихо добавил. - Сил почему-то совсем нет. И еще шею прострелило, мышца деревянная совсем, еле поворачивается.       И он, будто в подтверждение своих слов, провел пальцами линию от основания черепа до плеча.       - То ли продуло, то ли что, не понимаю. Днем же всё хорошо было, я и размялся перед концертом, разогрелся как следует. Хрень какая-то.       Антон проследил за чужой рукой и, еле удержавшись от комментария на тему того, почему Арсу не хватает сил, решительно подсел ближе.       - Повернись спиной, давай-давай.       Арсений, на мгновение замявшись, все же послушно и осторожно развернулся всем корпусом, подставляя Антону спину и шею. Тот похлопал Арса по плечу, без слов прося его снять олимпийку. Вжикнула молния, и Арсений остался в футболке с широким воротом. Антону он сразу показался невероятно трогательным, уязвимым, даже хрупким с такой длинной тонкой шеей, подчеркнутой висячими сережками, с выступающими позвонками и виднеющимися линиями ключиц. Родинки шоколадной крошкой рассыпались по молочной коже, и Антон почувствовал, как ладони начинают потеть, а в животе закручивается узел. Проведя пару раз руками по штанам, он аккуратно, но уверенно сжал пальцами трапецивидную мышцу, отчего Арс непроизвольно застонал, а затем круговыми движениями пошел от плеч вверх по шее и обратно. Разминал, гладил, надавливал, обводя подушечками пальцев выпирающие позвонки, нажимая точку в основании черепа, задевая линию роста волос. Время от времени он нарочно зарывался пальцами в короткие темные волосы, массируя кожу головы.       - Да, вот так, еще раз там промни, - с придыханием тихо просил Арс, и Антон с нажимом провел вдоль позвоночника от головы к лопаткам, стараясь сглатывать потише и почти не дыша. – Божечки-кошечки, хорошо-то как! Шаст, ты волшебник.       - Э, голуби, вы там чем занимаетесь? – После очередного особенного громкого вздоха Сережа заржал и выглянул из-за спинки своего сидения. Следом за ним в проходе мелькнула и панамка Поза. Оксана тактично продолжила что-то читать в телефоне.       - Магией вне Хогвартса, - тут же ответил Арс, пока Антон переживал микроинсульт, радуясь, что освещение в автобусе недостаточно яркое, чтобы выдать всем его красноту. – А ты не завидуй.       - Было б чему, мне и так хорошо.       - Ну, вот и отвернись, - Арс явно повеселел по сравнению с собой получасовой давности. - Не смущай мне массажиста.       - А вот и отвернусь, - Матвиенко улыбнулся и уселся нормально.       - Ну как? – наконец отмерев, спросил Антон. Арсений повернулся к нему и на пробу поделал наклоны головой.       - Намного лучше, спасибо.       - Да не за что. И в следующий раз не молчи, если что. Говори сразу, если что-то не так. Договор?       - Конечно.       - На ладошки плюнем?       - Так, не перебарщивай.       - Ок, - Антон начал переползать обратно на своё место. – А давай я твой рюкзак понесу?       - Так, Шаст! - Арс рассмеялся, хотя Шастун так-то не шутил. Если надо он и правда был готов нести за Арсения его вещи. Но хоть развеселил, и то хлеб.       - Всё-всё, не бузи, - Антон хмыкнул и подхватил свою сумку. Они уже приехали к гостинице, и на всё про всё до поезда у них оставалось немногим больше часа.