зеленеющий ад

громкий женский визг прорезает густую тишину джунглей, вязко затихая между крон затрепетавших от ветра высоких мангровых деревьев. чонгук тут же дёргается, начиная испуганно оглядываться по сторонам, но не видит в этом полумраке ничего, кроме зелёных зарослей, трухлявых поваленных на землю брёвен и прелой, воняющей болотом листвы. — ставлю миллиард вон на то, что это юна увидела в воде своё отражение. омега нервно хмыкает и переводит растерянный взгляд на совершенно спокойного тэхёна. тот время от времени слизывает выступившие над верхней губой капли пота и продолжает неторопливо обматывать босые ступни оторванными кусками футболки. чонгук мгновенно выбрасывает из головы раздавшийся в глубине острова крик и смотрит на действия парня большими виноватыми глазами. ну вот и почему он не догадался перед прыжком в воду взять на остров свои шлёпки? — кажется, ты единственный, кто додумался прихватить с собой обувь. альфа криво усмехается и туже затягивает ткань вокруг уязвимой и мягкой стопы. — да я вообще парень смекалистый, блонди. это точно, — уныло думает чонгук, разглядывая собственные ноги, обутые в удобные и крепкие сланцы. чужие сланцы. — ты не обязан этого делать, тэхён. я не хочу лишать тебя единственной пары обуви из-за своей же глупости. это неправильно. — может тогда мне носить тебя на руках, блонди? — омега отводит пристыженный взгляд, когда парень, наконец, заканчивает со своими ногами и поднимается с отсыревшего бревна, лениво разминая шею и расслабленно улыбаясь. — поверь мне, я буду только «за». чонгук не успевает ответить, потому что замечает, как к ним с пляжа потихоньку подтягиваются другие участники шоу, с завистью смотря на ноги омеги. — ну что, все готовы? чонгук мелко вздрагивает и сильнее распахивает веки, когда чувствует, как большая тёплая ладонь вдруг по-хозяйски накрывает его поясницу. альфа успокаивающе поглаживает её несколько секунд, игнорируя любопытные взгляды, а после отходит от замершего омеги в сторону, подбирая с земли длинную толстую ветку. тэхён прикладывает к ней силу, напрягая мышцы рук, чтобы понять насколько она крепкая и прочная, и, оставшись удовлетворённым, возвращается к притихшему чонгуку. — вот возьми. будешь проверять землю под ногами, чтобы случайно не наступить на змею. — чего? тут водятся змеи? — юнги брезгливо морщится и зябко поджимает пальцы на босых стопах. хваён передёргивает плечами от отвращения, с трудом сдерживая подкатывающие к горлу рыдания, а хосок, сокджин и лиён настороженно переглядываются между собой. перспектива наткнуться на ползучих и ядовитых тварей никого из присутствующих не устраивает. — да! да, мать твою, они тут водятся!!! омега крупно вздрагивает от очередного истеричного женского крика и понимает, что срывающийся истошный голос действительно принадлежит юне. та внезапно появляется на едва различимой тропе, которая находится в противоположной стороне от бликующего меж деревьев моря, и спотыкается о торчащий из-под земли огромный корень, чуть не подворачивая свою костлявую лодыжку. девушку вовремя подхватывает под локоть намджун, в буквальном смысле не давая упасть лицом в противно хлюпающую грязь, но благодарности за это, конечно же, не дожидается, получая в ответ только презрительный взгляд и недовольно скорченную гримасу. — а может ты уже заткнёшься, нет? — раздражённо рыкает чимин, когда юна вновь пронзительно визжит, но уже из-за присосавшейся к её бледному бедру чёрной разбухшей кляксы. — господи, ну что за пиздец? чонгук бросает на хнычущую от омерзения девушку сочувствующий взгляд, но помогать с избавлением от пиявки, естественно, не собирается. он лишь осматривает себя и молчаливо стоящего рядом тэхёна на наличие таких же прилипших к коже подрагивающих раздутых червяков, а потом принимается аккуратно отряхивать чужие шорты от мелких кусочков сырой коры. альфа на неожиданное прикосновение к своим ягодицам даже не реагирует. возможно, ему и всё равно на то, что его задница из-за продолжительного сидения на мокром прогнившем бревне теперь абсолютно грязная, но вот самому омеге на подобное глядеть очень тяжело. — такими темпами мы точно никогда снаряжение не найдём, — тяжело вздыхает намджун, складывая накачанные руки на груди. — может, нам разделиться? — э, не-ет, — противно тянет юнги, кривя губы. — я не буду блуждать по ёбаным джунглям в одиночку. тем более вдруг ты первым нычку найдёшь и что-нибудь оттуда припрячешь? я, знаете ли, вообще никому из вас не доверяю. на этот раз не выдерживает тэхён. он разворачивается к омеге всем телом и стискивает челюсть с такой силой, что на его смуглой щеке проступает вена. запах также ощутимо крепчает, оседая вдоль позвоночника холодной испариной, и чонгук невольно сжимается, смотря на альфу большими глазами. тот явно намеренно источает свои феромоны, каждому давая прочувствовать всю степень его раздражения, и успокаивается он только после слабого прикосновения к своей напряжённой спине, мгновенно понимая, что тёплая ладонь принадлежит одному светловолосому омеге. остальные участники шоу красноречиво молчат, постепенно приходя в себя после резкого всплеска чужого недовольства, а тэхён несколько раз вдыхает и выдыхает, расслабляя плечи и невозмутимо заговаривая огрубевшим и совершенно недоброжелательным тоном: — если ты закончил, то предлагаю уже пойти на поиски и не ебать друг другу мозги. я больше не намерен слушать ваш пиздёж и бешеные вопли. юнги возмущённо ахает, открывая рот то ли от негодования, то ли от желания вновь начать спорить, но намджун жестом останавливает омегу и оглядывается в поисках какой-нибудь толстой палки. — тэхён прав. мы занимаемся не тем, чем нужно. скоро сядет солнце, а половина из вас об этом даже не задумывается. — согласен, — весело поддакивает хосок. — я тоже. — и я, — кивает сокджин, уже найдя для себя прочную ветку. — не хочу спать на холоде и в кромешной темноте. раздражённым остаётся один лишь юнги, громко шлёпающий босыми ногами по грязи и вперивший злобный взгляд в спины шедших впереди намджуна и тэхёна. с ними обоими надо что-то делать, но если перед первым ещё может покрутить текущей задницей, то от второго лучше вообще держаться подальше. у омеги с этим парнем явно взаимная неприязнь, и юнги даже не представляет, как невыделяющийся, скованный и робкий чонгук сумел обратить на себя внимание такого альфы.

***

они идут уже полчаса, продираясь сквозь раскидистые кустарники и подворачивая ноги на выступающих скользких кочках. чонгук несколько раз оступается, чуть не падая в вонючую грязь, пахнущую болотной тиной и затхлой сыростью, и обдирает руки, которыми прикрывает залитое потом лицо. листья дикого тростника безжалостно хлещут его по пунцовым щекам, кое-где оставляя болезненные, пощипывающие царапины, и омега едва сдерживается, чтобы жалобно не захныкать во весь голос и попросить хотя бы короткую передышку. он правда пытается не отставать от размашистых и энергичных шагов тэхёна, который даже босиком передвигается намного быстрее, чем чонгук, обутый в его удобные сланцы, и именно это заставляет уставшего омегу упрямо перебирать ногами снова и снова. на других участников он вообще старается не отвлекаться, используя для своего ориентира одного единственного человека. тэхён так же иногда останавливается, проверяя состояние омеги и убирая с его всклоченных светлых волос прилипшие мелкие репья и белёсую паутину, а чонгук в такие моменты всегда замирает, широко распахивая веки, и задерживает дыхание, смотря во все глаза на возвышающегося над ним сосредоточенного альфу. омега не знает, о чём тот думает, когда делает подобное на виду у всех, но, конечно же, соврёт, если скажет, что такое открытое проявление заботы не заставляет его бедное сердце суматошно биться о рёбра и разгонять по телу кровь. парень не держит чонгука за руку, таща за собой, и не обхаживает так, словно они несколько лет состоят в отношениях, вот только омега всё равно чувствует, что его не бросают, и такой неторопливый темп развития близости между ними определённо устраивает их обоих. — я больше не могу. омега вяло смаргивает капли пота с дрожащих ресниц и косится устало на остановившуюся хваён, тщетно пытающуюся размять ноющую поясницу. многие из участников также прекращают идти, а вместе с ними тормозит и сам чонгук, который слегка горбится и невольно цепляется взглядом за широкие плечи альфы, что-то высматривающего вдалеке. не останавливается только намджун, ушедший вперёд на несколько метров, но и тот вскоре возвращается обратно, раздражённо потирая ладонями потное лицо. — пять минут и идём дальше, — коротко говорит тэхён, не прекращая пристально вглядываться в мрачную сельву. по хмурости из-за которой его густые чёрные брови сурово сдвигаются друг к другу и по предупреждающему взгляду, на мгновение брошенному на присутствующих украдкой, омега понимает, что тот на самом деле имеет в виду. альфа словно говорит: «я не спрашиваю ваше мнение. как я сказал, так и будет». и у чонгука совершенно не возникает сомнений, что именно так всё и будет. он прекрасно слышит чужой недовольный ропот, но предпочитает на него не отвлекаться, чтобы провести долгожданный отдых с пользой. омега с лёгкой брезгливостью присаживается на трухлявый пень и принимается внимательно осматривать себя на наличие присосавшихся к коже пиявок, с отвращением замечая на своей лодыжке проступившую каплю крови. — какой смысл прятать снаряжение так далеко от пляжа? пока мы его найдём уже сто раз сдохнуть можем. — вот ты и ответила на свой вопрос, — негромко отзывается намджун, несколько раз оттягивая за горловину мокрую футболку. — в любом случае, чем меньше участников, тем лучше. — ну хватит, ребят, это совсем не смешно, — говорит юна еле слышно, но в её голосе омега чётко улавливает прорывающиеся панические нотки. — а никто и не смеётся, — так же тихо отвечает тэхён, отгоняя от себя жужжащих москитов. — половина из вас отсеется, как только мы поделим между собой воду и израсходуем её. вторая половина, как только закончится еда. — но ты, конечно же, не тот, кому это грозит? парень равнодушно пожимает плечами. раскосые глаза смотрят без всякого выражения, и в них невозможно прочитать ответ. чонгук не умеет так закрываться от людей, у него всегда всё на лице написано, будь то тревога, злость или радость. но вот альфа совсем другой разговор. в один момент он располагает к себе, а в другой безжалостно ставит на место. — может, да, — тэхён приподнимает уголки губ, вот только взгляд по-прежнему остаётся неподвижным. — а может, меня сейчас укусит ядовитая змея и я умру быстрее, чем до острова доберётся помощь? — какому богу засратых джунглей надо помолиться, чтобы это действительно произошло? чонгук сжимает губы, чтобы сдержать тихий смешок, когда слышит раздражённое бормотание чимина, и запрокидывает голову, со слабым стоном хрустнув затёкшей шеей. итак, что ещё ему нужно знать о тэхёне? он явно любит выводить из себя.

***

— эй, сюда! я вижу камеры. хосок оживлённо машет руками, привлекая внимание, а вокруг него, с пропитанной влагой земли медленно поднимаются струйки медленно извивающейся дымки. когда чонгук подходит ближе, то запах этих туманных испарений забивается ему в ноздри и мешает дышать. гнилостная вонь вызывает тошноту, от её удушливой сырости крепко мутит, а воздух кажется горячим и густым, противным до подступающей к горлу горькой желчи. омега надрывно закашливается, и его сухую, словно наждачная бумага, глотку начинает нещадно драть в рвотных болезненных спазмах. — блонди… — тэхён быстро оказывается рядом. чонгук качает головой, прикрывая рот ладонью. — я нормально… нормально. просто пахнет очень мерзко. влажный и затхлый воздух продолжает проникать в лёгкие, а те лихорадочно сжимаются в бессильных потугах вытолкнуть невыносимое зловоние из сокращающегося в кашле тела. как же отвратительно… тэхён встревоженно смотрит на скрючившегося омегу и вдруг с силой тянет его на себя, крепко ухватив за спину. чонгук жалобно всхлипывает вопреки собственным же увещеваниям, что с ним всё в порядке и не о чем переживать, и позволяет парню прижаться вплотную. большая ладонь мягко, но весомо укладывается на белую макушку, а самого омегу бесцеремонно утыкают лицом в загорелую шею. чужая кожа потная, липкая, пышущая жаром и умопомрачительным мускусом. от альфы буквально несёт тестостероном и тяжёлыми, ничем не сдерживаемыми феромонами, и чонгука от подобного давления ощутимо ведёт, да так, что он даже забывает про невозможную вонь, от которой теперь больно першит в горле. колени невольно подгибаются, но мускулистые руки держат уверенно и совершенно не собираются его отпускать. омега упирается носом в выпирающий кадык тэхёна и шумно выдыхает ртом, наконец, прекращая надрывать глотку в натужном жутком кашле. раскрытые и увлажнённые слюной губы касаются яремной впадины, а пальцы альфы аккуратно касаются завившихся от влаги блондинистых волос. — спасибо… парень низко мычит и запускает ладонь дальше, прямо в длинные упругие пряди, сгребая приличную горсть от холки до мокрого от испарины затылка. он сжимает их в кулак, требовательно оттягивая вниз, и чонгук послушно запрокидывает голову, слезящимися глазами уставляясь в напряжённое лицо. терпкий тяжёлый аромат, из-за которого предсказуемо поджимаются яйца, всё ещё кружит вокруг, не давая тошнотворно пахнущему пару пробиться сквозь этот своеобразный кокон. и чонгуку, совсем обмякшему и едва стоящему на ногах, внезапно становится абсолютно плевать, если он сейчас вдруг позорно потечёт. просто потому что нельзя творить такие вещи со слабыми омегами. слабыми, покорными и слишком восприимчивыми к феромонам здоровенных и безумно привлекательных альф. — мы вам случайно не мешаем? — мне кажется, я чувствую запах чьей-то смазки. — тебе не кажется. между бровями тэхёна пролегает чуть заметная складка. больше он никак не реагирует на чужие комментарии, в отличие от притихшего и мгновенно отстранившегося от него омеги. тот резко тянет футболку до паха, чтобы спрятать от других участников шоу возникшую эрекцию, а после болезненно хмурится, когда член, полностью налившийся кровью, приподнимается и плотно прижимается к лобку. чонгук смущенно замирает, перехватив внимательный, чуть насмешливый взгляд альфы, и опускает голову, разрывая зрительный контакт. лишь бы не видеть то, как откровенно его разглядывают красивые раскосые глаза. тэхён хмыкает, стоит на месте ещё какое-то время, неосознанно вдыхая сладковатый омежий аромат, а затем, толкая язык в щёку, стремительно разворачивается, направляясь к чёрным мешкам, спрятанным под прелой листвой рядом с гигантскими корнями, вывороченными из земли. влажную почву повсюду испещряют отпечатки ног и рифлёных подошв ботинок, а там, где сейчас стоит хосок, вообще виднеются следы от вездехода. снаряжение лежит около громадной секвойи, будто вздымающейся прямо из трясины, и не заметить его издалека было просто невозможно. даже несмотря на то, что туго набитые, увесистые мешки почти сливаются с мрачным окружением вечно движущихся теней густой сельвы. кроме того, вокруг дерева и в нескольких метрах от него установлены камеры, которые реагируют на любое движение, крутясь следом за попавшим в объектив человеком, и их слишком много, чтобы случайно пройти мимо. — как-то всё пока гладко получается. вам не кажется? — спрашивает сокджин, не спеша подходить. — кажется, — отвечает намджун. — но, возможно, так и должно быть? тэхён в задумчивости зажимает между зубами нижнюю губу и морщит лоб. он тоже думал о том, что придётся поблуждать по джунглям пару часов, и даже в какой-то степени ожидал, что организаторы шоу сделают из поиска снаряжения своеобразное испытание. вот только по пути он не обнаружил камер, которые могли бы снимать их, без сомнения, увлекательное похождение по жарким тропикам, бессмысленную ругань и бурные разборки. за ними как будто и не следили вовсе, и это было странно. — блять, ты чё делаешь, дура?! альфа заторможенно моргает, понимая, что на какое-то время ушёл глубоко в собственные мысли, пытаясь проанализировать всю ситуацию, а потому, когда приходит в себя, то с удивлением смотрит на то, как чимин грубо вырывает из рук хваён литровую бутылку с водой. вскрытую и уже наполовину опустошённую. — идиотка безмозглая, ты совсем ебанулась лицо водой умывать?! — да в чём проблема?! — мгновенно заводится девушка, рявкая в ответ. — тут дохера бутылок, хочешь пить, возьми любую! чимин с шипением втягивает в себя воздух и остервенело закручивает маленькую крышку, случайно проливая несколько капель себе на пальцы. — я, блять, убью её сейчас. — слушай ты… — а-ну заткнулись оба! — внезапно орёт юнги во весь голос, распугивая взметнувшихся в небо птиц. хваён вздрагивает, резко обрываясь на полуслове, бросает на раздражённого альфу испепеляющий взгляд, но больше ничего не говорит. тэхён, всё это время отстранённо наблюдавший за всей сценой, вдруг желчно усмехается и ладонью зачёсывает назад упавшие на лоб волосы. он отворачивается к мешкам, приседая на корточки, и принимается ловко развязывать верёвку, начиная аккуратно вытаскивать продукты и вещи, раскладывать их на земле и внимательно пересчитывать. его примеру следует хосок, чонгук и намджун, и впятером они справляются довольно быстро. — итак, — тэхён разгибается и прежде чем снова заговорить, проводит языком по пересохшим, потрескавшимся губам. — у нас есть пятьдесят литровых бутылок с водой, десять спальников, столько же фонариков и гамаков, и одна рация на всех. еду пока считает намджун, но особо ни на что не надейтесь. там только сухофрукты, галеты и вроде бы я видел какие-то консервы. — рыбные, — подтверждает бета, вытаскивая из мешка очередную жестяную банку. — ну, пиздец, — кривится юна, дёргая ногой. место, куда ранее к ней присосалась пиявка, слегка опухло и очень зудело. девушка нервно чешет воспалённую кожу длинными ногтями и заглядывает через плечо сокджина. — а фруктов нет? — и фрукты, и мраморная говядина, и даже презервативы с шипами и запахом клубники. хосок начинает громко ржать, но тут же обрывает себя, когда натыкается взглядом на недовольное лицо тэхёна. — значит коллективно посидим на диете. — как будто были другие варианты. альфа поднимается на ноги, сцепляет зубы, двигая желваками, и размеренно выдыхает. им явно придётся охотиться, потому что на одних галетах даже он со своей армейской подготовкой долго не протянет. не в условиях ненормальной малярийной жары уж точно. а ведь ещё надо что-то делать с запасами воды. его и чонгука. на остальных парню плевать, пусть хоть утреннюю росу собирают с листьев, ему всё равно, но вот им обоим нужно обязательно найти источник пресной воды, и чем скорее это произойдёт, тем лучше. есть по такому палящему зною почти не захочется, а вот жажда в дальнейшем окажется серьёзной проблемой, потому что пять литров на одного человека на неделю растянуть получится с трудом. — надо отнести всё к домикам, — прерывает тэхён установившееся молчание и собственные мысли. ими он поделится с омегой, когда останется с ним наедине. — снаряжение разделим между собой на пляже. никто из участников против такого не возражает, и к пляжу они возвращаются в напряжённой тишине.

***

бёдра и стопы омеги ноют от непривычной нагрузки, глаза слезятся от морской соли, а неповоротливый язык ощущается во рту, как наждачная бумага. даже день ещё не прошёл, но ему уже мучительно хочется пить и справить где-нибудь малую нужду. за всеми их приключениями он совсем забыл про физиологические потребности организма. как легко забыл и о том, что его течка должна наступить ровно через три недели. от этой внезапной мысли чонгука резко охватывает тревожное беспокойство, потому что он совершенно не планировал свой самый уязвимый период проводить на богом забытом острове в полной антисанитарии. но, с другой стороны, он так же не рассчитывал и на то, что задержится на шоу хотя бы неделю. омега хмурится и трёт зудящие глаза. из-за духоты запах немытых тел становится гуще и интенсивнее. чонгук морщится, незаметно принюхиваясь к самому себе, оттягивает пальцем мокрый воротник футболки, пару раз хлопая им по порозовевшей груди, а затем смахивает со лба крупные капли пота и ускоряет шаг, чтобы поравняться с тэхёном. тот несёт на себе один из мешков и делает это так спокойно и непринуждённо, что чонгук в который раз поражается чужой выносливости и натренированности. сам же он едва волочит ноги, передвигаясь на чистом упрямстве. липкая одежда, сырые шорты и свисающие сосульками всклоченные белые волосы раздражают до невозможности. омега успокаивает себя лишь тем, что ещё немного и можно будет присесть в тени пустого домика, чтобы спрятаться от изнурительного зноя и слепящего солнца. неподвижный, загустевший воздух сменится морской свежестью, а чавкающая грязь с ползающими в ней пиявками и прочей мерзкой живностью плавно перейдёт в рыхлый раскалённый песок. — порядок? чонгук крупно вздрагивает, когда слышит практически над ухом чужой хриплый бас, а после резко вскидывает голову, натыкаясь на пристальный взгляд альфы. тот по-прежнему идёт размашисто и легко, и омеге вновь приходиться ускориться, чтобы не отстать. он слишком ушёл в себя, рассеяно наблюдая за тем, как смешно перебирает худыми ногами лиён и как юна до крови раздирает ногтями кожу на бедре, не в силах перестать чесаться. чонгук осоловело моргает. с его бровей капает пот, и раскрасневшиеся щёки, покрытые множеством мелких царапин, начинает ужасно щипать. он убирает за уши потускневшие от испарины и соли белые волосы и энергично кивает. — да. только пить очень хочется. омега вспоминает, с каким наслаждением умывалась хваён до того, как чимин отобрал у неё воду, и противные мурашки требовательно проступают у него на спине и руках, вызывая желание передёрнуть плечами. — потерпи ещё немного, блонди. у меня есть идея. чонгук переводит сбившееся дыхание, вытирая лицо ладонью, и изгибает губы в слабой улыбке. — звучит интригующе. тэхён притормаживает, пропуская вперёд других участников шоу, и склоняется к остановившемуся омеге, в замешательстве посмотревшему на него из-под сухих и слипшихся от соли ресниц. — я видел несколько протоптанных звериных троп недалеко от того места, где мы нашли снаряжение. думаю, что по ним животные ходят на водопой. чонгук мгновенно оживляется. — ты уверен? парень кривит рот в улыбке. — да. — но другим ты об этом говорить не собираешься. омега не спрашивает, наоборот, утверждая, и тэхён растягивает губы в ещё большей ухмылке. — конечно, нет. — понятно, — бодро откликается чонгук, прищуривая зудящие глаза. нежелание альфы делиться подобной информацией ему в общем-то понятно. они ведь по-прежнему все между собой соперники, и забывать об этом не стоит. — но мне кажется, что намджун рано или поздно тоже догадается о тропах. — вероятно, — соглашается тэхён, добавляя: — как впрочем и хосок. он только делает вид, что валяет дурака, а на самом деле постоянно за всеми наблюдает. омега кивает, и они вновь начинают идти, не слишком торопясь догонять других участников. разговаривать больше не хочется, потому что кажется, будто силы тратятся даже на шевеление непослушным языком, но и в молчании находиться рядом с альфой безумно приятно. его близость ощущается чем-то надёжным и успокаивающим, а взгляд, в котором так часто мелькает холодная расчётливость, сейчас полон смущающей откровенности и неожиданного нетерпения. тэхён хочет остаться со мной наедине, — вдруг понимает чонгук, чуть не сбиваясь с шага. — он хочет остаться со мной наедине, и я тоже этого хочу. потрескавшиеся губы пульсируют при воспоминании об их жадных поцелуях, а низ живота наливается томной тяжестью, характерной для зарождающегося возбуждения. омега замечает, как широко раздуваются чужие ноздри, когда парень неожиданно вдыхает его аромат, и феромоны на это непроизвольное действие реагируют не менее явно и открыто, выплёскиваясь сладким будоражащим шлейфом прямо в воздух. ил под грязными шлёпками громко булькает, испуская пузыри воняющего гнилой растительностью и солью газа, но даже он с лёгкостью заглушается призывным запахом окончательно смутившегося чонгука. тот выбирается на песок с пунцовым лицом и бешено колотящимся сердцем, и, конечно же, не видит, каким заведённым взглядом его провожает тэхён.

***

продукты распределяются долго. чонгук помогает альфе с тем, что считает для них воду и отбирает еду, но из-за этого приходится сидеть в окружении других омег и слушать о том, как ему повезло отхватить себе такого парня. — в любом случае, это ненадолго, — говорит хваён, пережёвывая галету. она подсаживается ближе, пользуясь отсутствием тэхёна, берёт вздрогнувшего чонгука под локоть и крепко сжимает пальцы. её уверенный елейный шёпот вызывает мурашки и злость, и омега, играя желваками на скулах, грубо стряхивает с себя чужую руку, когда слышит: — тэхёна интересует только победа, и он спокойно перешагнёт через тебя, когда придёт время. чонгук кривит губы, хотя внутри у него всё трясётся. он не отвечает, потому что действительно не знает, что ответить, и поднимается с сухого бревна, берясь за свёрток с десятью бутылками воды. омега несёт их в самый дальний домик, который они заняли вместе с тэхёном, а сам думает о чужих словах, понимая, что в них есть доля правды. альфа непредсказуемый, и другие участники очевидно побаиваются его, не зная, что можно ожидать от такого соперника. вот только чонгук, как и прежде, не чувствует от парня угрозы, а его омежья сущность ощущает себя всё так же защищённо и расслабленно. безусловно, доверяться вот так опасно, но что он, собственно, потеряет? желание иметь хоть что-то общее с альфами? веру в чужие обещания? один миллиард вон? омега фыркает и не удерживается от быстрого смешка, рассеяно пиная пустую ракушку, попавшуюся под ногу. они все тут друг друга используют, просто в разной степени, и обижаться на это глупо. чонгук ведь тоже так поступает, только в масштабах поменьше, и выживает он как может. омега тихо вздыхает и усаживается на пороге их с тэхёном домика. он не знает, сколько сидит так, почти не шевелясь, и пытается заглушить голодный вой в желудке небольшой горстью орехов. что-то по-существеннее чонгук брать не решается. альфа, в отличие от него, вообще ничего не ел. омега снова уходит в себя, думая о чистой одежде, любимой собаке, оставленной у брата, и горячей ванне в своей маленькой и уютной квартире, и слегка растерянно моргает, когда слышит шаги. подняв голову, он видит перед собой возвышающегося парня, растрёпанного и шумно дышащего. — ну что, блонди, идём? чонгук с готовностью кивает и вкладывает татуированную ладонь в протянутую смуглую руку. она у тэхёна тёплая. бугрится мышцами и извилистыми вздувшимися венами. альфа словно не прилагает никаких усилий, чтобы потянуть его на себя, но мускулы под загорелой кожей, покрытой испариной и тонкими тёмными волосами, всё равно красиво напрягаются и приходят в движение. омега откровенно зависает и ничего не может с этим поделать. тэхён безумно привлекательный, и перед ним слишком тяжело устоять. — пошли, пока другие не увидели. заодно постираем одежду, а то от соли у меня уже вся кожа зудит. чонгук молча соглашается и уставляется замыленным взглядом в чужую широкую спину, продолжая пребывать в собственных мыслях.

***

в глубине сельвы оказывается ещё сумрачнее, чем было с утра. мокрый густой воздух гудит от мелкой мошки и вздохов трясины, а по земле стелется зыбкий туман, пряча под собой ползающих жуков и жирных пиявок. на парочку омега даже наступает, со склизким чавканьем раздавливая, пока бредёт по заросшей лианами и мхом тропинке, и в который раз удивляется тэхёну, невозмутимо шагающему босиком. неужели ему не противно? — я знаю, о чём ты думаешь, — внезапно прерывает молчание альфа, бросая на встрепенувшегося чонгука насмешливый взгляд. тот весь подбирается и поджимает губы. — да? — да. у тебя всё на лице написано, блонди. буквально. омега вздыхает. — потому что мне стыдно, тэхён. из-за меня ты остался без обуви, а я… — а ты, — перебивает парень, поворачиваясь к чонгуку лицом. его чёрные брови сходятся вместе, а скулы заостряются. — не должен забивать этим свою голову. мы ведь уже обсуждали это. омега не отвечает и смущённо опускает глаза. джунгли вокруг них постепенно редеют, пропуская сквозь цветущие лианы всё больше света, а курчавая поверхность земли теперь едва угадывается в тумане болотных испарений. чонгук ступает осторожно, но вот альфа, ушедший далеко вперёд, вдруг замедляет шаг и выравнивает дыхание. прямо перед ними, среди сочной зелёной листвы, в окружении раскидистых крон и пышных папоротников, зазывно блестит поверхность прозрачного озера. не веря своим глазам омега первым срывается с места, начиная стремительно спускаться по склону к манящей своими сверкающими отблесками воде. часть песчаного берега оказывается заросшей тростниками, а у самой кромки, во влажной бликующей на солнце взрытой грязи, виднеются отчётливые следы, оставленные животными. — тэхён… — я же говорил. чонгук бездумно кивает, не в силах оторвать взгляд от переливающегося озера и снимает шлёпки, с наслаждением погружаясь пальцами в мокрый песок. довольное мычание рвётся из-под сомкнутых полных губ, а пальцы уже сгребают пропотевшую футболку, готовясь стащить липкую ткань с разгорячённого тела, когда рядом с омегой вдруг раздаётся: — тут камеры. чонгук дёргается и взволнованно оглядывается, действительно замечая несколько съёмочных камер, расставленных на небольшом расстоянии друг от друга. омега неловко переступает с ноги на ногу, опуская руки вдоль бёдер, и растерянно смотрит на тэхёна. сердце неприятно стягивает при мысли, что на него будут смотреть, пока он будет купаться, но вот альфа, остановившийся рядом с ним, не выглядит обеспокоенным. — я, наверное, в одежде поплаваю. — стесняешься? — парень с любопытством смотрит на замявшегося чонгука и коротко усмехается, заметив, как чужие щёки медленно наливаются румянцем, а татуированные пальцы бессильно сжимаются в кулаки. — ладно, можешь не отвечать. — мне просто некомфортно. не хочу, чтобы на меня смотрели, когда я без одежды. — я тебя понял. альфа задумчиво моргает, кусая нижнюю губу, а уже в следующую секунду резко стягивает через голову майку и набрасывает на ближайший к ним вращающийся объектив. то же самое он проделывает и со своими шортами, вешая их на другую камеру, но вот стоит ему взяться за плавки, плотно обтянувшие поджарые ягодицы и паховую зону, и омега тут же весь вскидывается, испуганно хватаясь за чужие накаченные руки. — тэхён! ты чего?.. парень недоумённо приподнимает брови. — что? — перестань, т-так нельзя… тэхён выразительно оглядывается по сторонам, перехватывая тёплые омежьи ладони, и укладывает их себе на талию, откровенно наслаждаясь замешательством и внезапной робостью, появившейся в чёрных глазах. чонгук глядит на него затравленно и одновременно с этим восхищённо. ему определённо нравится дерзкая выходка альфы, но вместе с тем он опасается, что из-за неё могут возникнуть проблемы. — блонди, — тэхён низко смеётся, неосознанно пуская в голос чувственную хрипотцу, и успокаивающе гладит по татуированным запястьям, волнуя задрожавшего омегу своей близостью, горячей смуглой кожей и игривым настроем. — я обещаю, что никто из тех дрочеров, сидящих перед мониторами, не увидит тебя обнажённым. — а сам-то? — чонгук резко вырывает руки из крепкого захвата и задирает подбородок. альфа не отвечает, но смотрит на него с ехидным прищуром и с лукавой, понимающей ухмылкой, которую хочется стереть поцелуем. — а сам я не стесняюсь, и мне есть что показать зрителям. омега задушенно выдыхает и опускает взгляд с чужого самодовольного лица на широкую грудную клетку и ниже. на чётко очерченные мышцы живота. на аккуратный пупок и выступающие тазовые кости по бокам тонкой талии. на короткие, почти невидимые на смуглой коже тёмные волосы, уходящие за обтягивающие встопорщенные чёрные плавки, что совершенно не скрывают крупный член. чонгук медленно поднимает на парня невменяемые глаза, и уже в следующее мгновение того резко обдаёт кипятком феромонов, вынуждая напрячься и пришибленно замереть. — блонди, ты… — бесстыжий, самоуверенный альфа, — перебивает омега, тяжело сглатывая, и его сдавленный, тихий голос дрожит от сдерживаемых эмоций и смятения, потому что… чонгук пахнет желанием, пахнет тем самым приглашающим ароматом, после которого пары обычно занимаются сексом. — блонди, — уже грубее и настойчивее зовёт тэхён, но омега на это лишь встряхивает головой, словно пытается сбросить наваждение, и мнёт в замешательстве губы, сжимая нежную плоть зубами. от чужих напряжённо двигающихся желваков и ярких рваных пятен на жилистой шее становится трудно дышать. от объёмной выпуклости между сильными ногами рот наполняется вязкой слюной, а задница стремительно мокнет. — ты не будешь комментировать моё состояние, — тихо бросает чонгук, всё-таки снимая с себя футболку, и его липкая кожа красиво переливается на солнце, источая жар и терпкий запах пота. только вот больше всего от омеги, конечно же, несёт возбуждением и готовностью отдаться. готовностью принять в себя всё, что тэхён может ему предложить. — окей, но… никогда бы не подумал, что тебя заводит такая банальность. чонгук раздражённо рычит и швыряет в озадаченного парня свою футболку. тот ловит её одной рукой и чувствует, как раздувается головка его давно поднявшегося члена, ещё больше натягивая ткань. предэякулят обильно смачивает длинную уздечку, яйца болезненно набухают, а клыки зудят от жгучего желания вспороть острыми резцами чужую запаховую железу. — ты тоже завёлся. омега берётся за шорты с расползшимся жирным пятном смазки в районе ягодиц, и по щекам тэхёна прокатываются желваки. загорелые ляжки чонгука с внутренних сторон покрыты выделениями и призывно блестят, а в паху сильно топорщится эрекция, что одним своим видом поднимает волосы на руках альфы и заставляет вены под тонкой кожей члена бешено пульсировать. блять… — я завёлся, потому что моя внутренняя сущность расценивает твоё поведение и всплески гормонов, как прелюдию к сексу. омега замирает, оставляя шорты в покое, и его влажные чёрные глаза ошарашено впериваются в карие глаза напротив. чужое интимное признание приятными мурашками проходится вдоль позвоночника и замирает у голой поясницы. чонгук всё ещё шокировано смотрит на парня, но в голове у него нет никаких мыслей. только сверлящий взгляд. только пухлые красноватые губы. и эти брошенные, словно вскользь, слова, пускающие по телу лёгкие судороги и проникающие между сведёнными вместе ногами. — тебя совсем не смущают камеры, да? — хрипло интересуется омега, будто совсем не его бёдра сейчас покрыты липкими густыми выделениями. тэхён вызывающе улыбается. — осталась одна камера, блонди. чонгуку требуется пара вдохов, чтобы понять, что именно имеет в виду альфа, смотрящий на него блестящими тёмными глазами. всего пара вдохов, а потом омега дёргано берётся за края своих шорт и одним движением спускает их с бёдер, обнажая упругие изгибы и промокшие плавки. смазки так много, что она медленно просачивается через ткань, собираясь по капле между сдвинутыми ногами, и чонгук размазывает эту естественную влагу по собственной коже, когда перешагивает через брошенные на песок шорты, чтобы после поднять их и как следует отряхнуть. — давай я повешу. тэхён протягивает к омеге руку, но тот отпрянывает и качает головой. — ты испачкаешься. чонгук запинается, резко замолкая, а парень позволяет ему это, прекрасно понимая чужое стеснение. он чувствует стойкий запах омежьего удовольствия даже с такого расстояния и аромат, что исходит от них, настолько едкий и концентрированный, что во рту у альфы предсказуемо копится слюна. он хочет сказать, что не против испачкаться, что не против испачкать и сам, покрыв соблазнительное тело своими феромонами и спермой, вот только омега уже возвращается к нему обратно, вытирая татуированные ладони о плавки, и тэхён принуждает себя сконцентрироваться на окружающих джунглях, постепенно заходящем солнце и чистой воде, а не на чужой эрекции, непристойно топорщащейся в паху. — поплаваем по очереди или вместе? — парень будто со стороны слышит свой заметно просевший голос. он пристально всматривается в лицо чонгука в ожидании ответа и замирает, когда тот, взглянув на него из-под ресниц, тихо произносит: — вместе. и вот на этом моменте мысли тэхёна окончательно сбиваются в кучу. он даже наслаждения от тёплой пресной воды толком не испытывает, умываясь и проводя ладонями по телу на автомате, потому что когда он всё же окунается с головой и выныривает, то сразу натыкается на изучающий взгляд омеги, в котором оказывается слишком много всего. к приятному удивлению альфы чонгук не отводит резко глаза, застигнутый врасплох, не начинает нервничать и не притворяется увлечённым чем-то другим. он смотрит прямо, с робким, но откровенным любопытством, и его влажные щёки насыщенно пунцовые, а губы приоткрыты ровно настолько, чтобы был виден розовый язык и верхние чуть выпирающие зубы. сердце в быстро вздымающейся груди принимается стучать учащённо и беспокойно. тэхён хочет подойти к неподвижному омеге, но почему-то так и продолжает стоять на месте, чувствуя, как в голове медленно собирается белая муть. мокрые светлые волосы неряшливыми волнами обрамляют чужое лицо, оставляя его каким-то беззащитным и уязвимым, и у альфы перехватывает дыхание, когда он вновь смотрит в чёрные глаза наполненные странным предвкушением и кротким ожиданием. — блонди, — омежья грудь взволнованно приподнимается, когда басистый голос пробивается сквозь грохочущий в ушах пульс. чонгук смачивает губы слюной, шире распахивая веки, и стискивает татуированными пальцами озябшие предплечья, слыша ещё более хриплое и нетерпеливое: — ты хочешь, чтобы я подошёл к тебе? — да. — и ты знаешь, что может за этим последовать? — знаю, — одними губами произносит омега, не отрывая взгляда от раскосых глаз. он отвечает почти не раздумывая, не в силах перестать дрожать и смотреть, а потом тянется неожиданно вперёд, молчаливо прося приблизиться, и протягивает к встрепенувшемуся тэхёну подрагивающие руки. мокрые татуированные пальцы осторожно зарываются в чёрные пряди, сжимая волосы у самых корней, и парень на это неуверенное действие глухо взрыкивает, властно притискивая восторженно пискнувшего чонгука к себе вплотную. не спрашивая разрешения, альфа приникает к полным губам жадным поцелуем и почти мгновенно запускает язык во влажный рот. омега на подобное лишь всхлипывает, неосознанно пытаясь перехватить инициативу, но ему не позволяют это сделать, целуя с таким остервенелым напором, что позорно поджимаются яйца и спирает дыхание. горячий глубокий поцелуй слишком быстро перерастает в мокрое столкновение сплетающихся друг с другом языков, и чонгук уже откровенно трясётся в чужих сильных руках, чувствуя, как их общая слюна измазывает им обоим подбородки. ему внезапно хочется начать урчать. хочется царапаться, рычать и кусаться. ему хочется всего и сразу, но тэхён будто сам понимает, что нужно омеге, который вдруг агрессивно клацает зубами на слишком похабное поступательное движение мощных бёдер. чонгук дёргается, когда его грубо подхватывают под задницу, заставляя обвить талию ногами, а затем громко и с неприкрытым упоением рокочет прямо в пухлые губы, не разрывая затяжного глубокого поцелуя. от продолжительного контакта рот стягивает приятной усталостью и немного саднит лопнувшая кое-где тонкая нежная кожа, вот только несмотря на это прерываться никто из них не собирается. нуждающийся в ещё большей близости омега жмётся теснее своим животом к чужому рельефному прессу и утробно рычит, когда тэхён внезапно звучно всасывает золотое колечко на его нижней губе и распутно хлюпает слюной. узкие плавки совершенно не скрывают отвердевшей эрекции, причиняя боль даже от малейшего соприкосновения, и чонгук окончательно теряет способность адекватно мыслить, стоит только двум крупным мозолистым ладоням проскользнуть под тугую резинку и торопливо сгрести его мягкие ягодицы. альфа мнёт тёплую кожу до красноты, нетерпеливо оттягивая аппетитные половинки в стороны до тихого омежьего шипения, и пробирается пальцами к пульсирующему от возбуждения сфинктеру, жадно размазывая толчками вытекающую склизкую влагу по сморщенной коже вокруг интенсивно сокращающегося ануса и по набухшей мошонке. чонгук беспокойно елозит, впиваясь в массивные плечи до багровых отметин, и настойчиво трётся своим членом о чужой твёрдый живот. у парня от этого волосы на руках медленно приподнимаются, образовывая после себя мурашки, и тело начинает напрягаться беспорядочными рывками, заставляя мышцы под потной смуглой кожей судорожно дрожать, потому что он прекрасно понимает, что распалённый омега делает. понимает, что тот интуитивно провоцирует, бессознательно желая получить разрядку, а тэхён… тэхён безумно хочет внутрь. он хочет заставить чужой живот развратно выпятиться, а влажную красноватую дырку широко растянуться. он хочет сделать нетерпеливого чонгука своим уже сейчас, прокусив его ароматную шею, пропитанную сладковатым запахом феромонов острыми клыками, которые пульсируют под дёснами, готовые прорезаться. он чёрт возьми хочет заткнуть раскрытый и истекающий низ своим узлом и уже чувствует, как тот стремительно плотнеет над тяжёлыми яйцами, как разрастается, причиняя сильный дискомфорт, и как буквально требует погрузиться в постанывающего омегу до упора. от предвкушения, что подобное между ними обязательно произойдёт в ближайшее время, в его кровь выбрасывается бешеная концентрация адреналина, а в лобке болезненно ноет. даже вены на лоснящейся шее вздуваются до такой степени, что кажется, будто липкая от испарины кожа вот-вот лопнет, не выдерживая этого повышенного давления. взвинченный омега также не прибавляет трезвости, ответно подставляясь под хаотичные поцелуи и бесстыдно выпячивая зад. — я рехнусь от тебя, блонди, — хрипло басит альфа, толкая свой пах навстречу чужим трясущимся бёдрам. его ладони всё ещё цепляются за обнажённые ягодицы, а пальцы всё ещё грубовато водят по шву, идущему от мошонки к припухшему сфинктеру, непрерывно выпускающему маслянистую смазку. — я, блять, кончусь как человек, когда окажусь в тебе. — тэхён… — сдавленно хнычет чонгук, смотря на тяжело дышащего парня слезящимися глазами. вид разгорячённого тэхёна и его всклоченных чёрных волос, сильно просевший голос и осоловелый поблёскивающий взгляд определённо что-то делают с омегой, заставляя шумно глотать скапливающуюся слюну и нервно ёрзать. ощущать чужие узловатые пальцы так близко к своей самой чувствительной зоне и позволять им ласкать её и откровенно трогать ещё несколько дней назад показалось бы чонгуку безумно неправильным действием. пусть он и не был девственником и не хранил себя для одного единственного мужчины, но и на реалити-шоу омега точно не собирался заводить близкие отношения с остальными участниками и заниматься сексом в джунглях, где всё вокруг кишит пиявками, жуками, змеями и всякой другой пугающей живностью. чонгук совершенно искренне планировал не выделяться и либо спокойно покинуть остров, проиграв в борьбе за огромную сумму денег, либо победить, что в общем-то было маловероятно даже с его вполне неплохой самооценкой. вот только не готов омега оказался исключительно к тэхёну. к его бешеной энергетике, наблюдательности, невозмутимой уверенности в себе и холодной решительности. подсознательно чонгук всегда старался избегать таких сильных и расчётливых людей, умеющих быстро приспосабливаться к незнакомой обстановке и подстраиваться под ситуацию. вот только с самой первой встречи его внутренняя сущность будто инстиктивно тянулась к альфе, желая чужого внимания и источая феромоны. — я твёрдый уже от одного твоего запаха. омега издаёт невнятный горловой звук и жмётся к твёрдой груди парня, надрывно выдыхая в пухлые губы горячий воздух. он заглядывает в почерневшие раскосые глаза, цепенея от сказанного грубым проникновенным шёпотом, и взволнованно отвечает, не зная, как выразить своё желание лучше, чем: — я тоже… тоже, тэхён… и если ты хочешь, то мы можем… чонгук внезапно запинается и пришибленно замолкает, зажмуривая веки, а его ярко-розовое лицо приобретает ещё более тёмный и насыщенный оттенок, напрочь вытесняя благородную бронзу. — блонди… — вкрадчиво зовёт парень, чувствуя на кончиках своих задрожавших пальцев обильно хлынувшую влагу. — ты довёл меня до узла. проникающий секс сейчас не самая хорошая идея. притихнувший омега осоловело размыкает влажные ресницы. тэхён больше ничего не говорит, но ему и не надо. чонгук и сам прекрасно знает, что если узел уже полностью сформирован, то кончить альфа может и от простого прикосновения к своей эрекции. вот только, если узел полностью сформирован вне ритмично сокращающихся стенок ануса, то оргазм при этом будет болезненным, а удовольствие скомканным и неприятным. — прости… я не подумал. — не надо, — требовательно обрывает тэхён. — мой узел обычно спадает быстро. просто дай мне пару минут, хорошо? омега неуверенно кивает и мягко прикасается губами к чужому подбородку. большая тень парня и его крепкое, пышущее жаром тело надёжно заслоняют чонгука от прогорающего тропического заката и тех, кто возможно также сумеет выйти к озеру и захочет искупаться, чтобы избавиться от въевшейся в кожу морской соли. — значит, в следующий раз? тэхён задумчиво мычит, поворачивая голову, и медленно ведёт носом по горячей округлой щеке. он с сожалением убирает ладони с манящих ягодиц, чтобы аккуратно опустить омегу на песчаное дно, а тот, почувствовав под ногами твёрдую опору, ещё сильнее цепляется татуированными пальцами за альфу, отказываясь отстраняться. чонгук всё ещё взволнован и распалён от откровенного петтинга и намеренно выпущенных феромонов. он всё ещё жаждет получить свой оргазм, к которому ему так жестоко дали подобраться, но не позволили получить. — полноценный секс? да, — тэхён отвечает только когда омега в его объятиях уже весь изводится и мелко трусится. — но вот трахнуть тебя пальцами я могу и сейчас. ты ведь ещё хочешь кончить, блонди? чонгук сипло выдыхает, и влажный густой воздух проглатывает этот предательский звук, оседая на губах тонкой плёнкой. в паху противно ноет от чувства неудовлетворённости, а член кажется таким напряжённым и разбухшим, что должен уже давно получить желанную разрядку. омега нервно кивает и буквально чувствует, как уровень гормонов в его крови после произнесённого хриплым басом резко поднимает слюну ко рту, заставляя задницу конвульсивно сжаться. — хочу. — тогда пойдём на берег. я должен тебя видеть. чонгук понимает, что означает последняя фраза только когда устроившийся между его неприлично раздвинутыми ногами альфа по-хозяйски укладывает дрожащие бёдра на свои собственные и подтягивает обнажённую задницу на себя. нагретый за день песок не позволяет распростёртому телу омеги остыть слишком быстро, но из-за постоянно выделяющейся из него влаги и неожиданно подувшего ветра тому вдруг резко становится холодно. чонгук ёжится, непроизвольно сжимаясь от чужого пристального взгляда устремлённого на его промежность, и едва сдерживается чтобы жалобно не запищать, когда узловатые пальцы альфы снова уверенно касаются склизкого припухшего отверстия и натужно медленно давят на анус, неспешно протискиваясь внутрь. живот омеги вздрагивает, грудь учащённо вздымается, а мышцы в паху болезненно натягиваются, сильно выделяясь под загорелой кожей. тэхён склоняется над ним, возвышаясь во всех грёбанных смыслах, и продолжает размеренно двигать рукой в обжигающей влаге, гулко ударяясь побелевшими костяшками о мокрую кожу. его широкие расправленные плечи полностью загораживают отливающее медью озеро, а в сосредоточенном взгляде чудятся мелькание серых теней и назревающий зыбкий сумрак, залёгший в зарослях шуршащего тростника. парень смотрит на него не отрываясь, опуская бёдра так, чтобы прижаться набухшим членом к чужой ноге, и по телу чонгука от этого слишком интимного прикосновения пробегает крупная дрожь, из-за чего внутренние мышцы резко сокращаются, передавая импульсы по всей паховой зоне. ни с чем не сравнимое ощущение наполненности заливает его помутневшие чёрные глаза слезами, и тэхён, преодолевая лёгкое сопротивление плотно сомкнувшегося вокруг него влажного отверстия, сгибается ещё ниже, чтобы длинным движением языка пройтись от подбородка и до распахнутых губ омеги. — что будет с моим членом, если ты одни только пальцы обхватываешь так жадно? — бормочет он, ухмыляясь. — ты проглотишь его вместе с яйцами? — з-замолчи… — как же я могу, блонди? тобой заняты мои руки, а не рот. альфа довольно скалится, когда замечает, как пунцовые щёки чонгука после сказанного принимаются гореть ещё сильнее, а затем склоняет голову к его напряжённой груди и размашисто облизывает правый сосок, сминая упругую коричневатую вершинку распухшими от поцелуев губами. — так пойдёт? тэхён слегка отстраняется, обнажая зубы в кривоватой улыбке, и исподлобья глядит на измученного омегу, который едва сдерживается, чтобы не расплакаться, устав ждать свой оргазм и елозить по крупной ладони, накрывшей почти всю его промежность. ему жарко от чужого тела, от крепости смуглых рук, жмущих к себе, от похабных фраз и развязных притираний. ему жарко от нависающего над ним альфы, что откровенно наслаждается застывшими слезинками на его нижних подрагивающих ресницах, и жарко от третьего пальца, который осторожно протискивается рядом с двумя другими и который чонгук так же безропотно обвивает своими размякшими внутренними стенками. — ты издеваешься, — утверждает он, тяжело дыша. — ты просто надо мной издеваешься. мускулы в разведённых ногах сковывает, а с раздутой от возбуждения головки медленно натекает обильная лужица предэякулята. его так много, что постепенно вязким предсеменем наполняется вся впадина аккуратного пупка, и омега уже тянется рукой к лежащему на лобке члену, решая приблизить свой оргазм самостоятельно, но тэхён не позволяет это сделать, грубовато вгоняя пальцы во влажные скользкие внутренности. чонгук весь взвивается, громко вскрикивая, и упирает татуированные ладони в чужую твёрдую грудь. липкие омежьи пальцы не могут ухватиться за такую же липкую жаркую кожу и лишь царапают её ногтями, оставляя глубокие рваные борозды около тёмных сосков и на лоснящейся шее. тэхён хрипло смеётся заскулившему омеге в губы, горячо выдыхает, прикасаясь к блестящему золотому колечку языком, а потом вдруг резко выпрямляется, не прекращая с чавканьем толкаться в распухшую дырку до пошлых хлопков, и садится на колени, свободной рукой подхватывая взвизгнувшего чонгука под бёдра. вздёрнутая кверху задница оказывается измазанной в намокшем от смазки песке. альфа облизывает давно потерявшие чёткий контур губы и какое-то время внимательно следит за собственными пальцами, пропадающими в растянутом вспухшем анусе. его жадный, осоловело поблёскивающий взгляд не отрывается от тёмно-розового сфинктера и пару долгих секунд тэхён просто хлюпающе гладит скользкие мышцы изнутри, не покидая гостеприимной влаги, которой так много, что часть её течёт по копчику омеги, срываясь на примявшийся песок густыми каплями. — ну что ты… — мягкие подушечки настойчиво надавливают на чрезмерно чувствительную простату. — я просто слишком люблю доводить своих партнёров до трясущихся ног. чонгук хмурится и вяло виляет бёдрами, будто пытается слезть с массирующих пальцев, но парень сам вынимает их, несколько раз встряхивая рукой, и от возникшей пустоты стенки увлажнённого прохода тут же начинают судорожно сокращаться. — ты… — но вот тебя, блонди, — тэхён перебивает слабый возмущённый голос, и не давая опомниться, с чавканьем загоняет уже четыре пальца во взвизгнувшего от неожиданности омегу. — тебя я буду трахать до состояния, когда ты даже скулить не сможешь, и когда тебе нечем будет кончать. — т-тэхён… — чонгук охрипши сипит, лихорадочно сжимаясь изнутри, и от резких движений его зубы стукаются друг о друга. смазка разбрызгивается от убыстрившихся фрикций, а глаза закатываются в изнеможении, показывая влажные белки. — п-пожа… — и ты не будешь слезать с моего узла до тех пор, пока мои яйца не станут пустыми. терпкий аромат секса стойко кружит вокруг двух слившихся друг с другом тел и не может полностью раствориться в пропитанном страстью воздухе, что дрожит и сгущается вместе с вечерними сумерками и пришедшей с темнотой долгожданной прохладой. — нет!.. замолчи… замолчи!.. — омега снова срывается на крик и сквозь грохот в пылающих ушах улавливает чужой грудной смех. тэхён его истеричный вопль игнорирует и опять ложится сверху, всей своей тяжестью распластывая на ставшем сырым песке и небрежно целуя во вспухшие губы. — нравится секс при посторонних? хочешь, чтобы на твои крики сбежались другие участники? чонгук испуганно зажимается на замерших в нём длинных пальцах и отчаянно мотает головой. он чувствует, как низ его живота сводят сухие спазмы и плотнее обхватывает альфу, не в силах перестать течь. — н-нет… — тогда почему ты продолжаешь мокнуть? омега крупно вздрагивает, и теперь внутри него становится настолько тесно и туго, что двигаться почти невозможно. парень снова смеётся и рассеянно целует бешено пульсирующую запаховую железу. чонгук весь дрожит, сочится, вжимает колени в чужие бока и мечется под сильным телом, изгибаясь в пояснице и царапая крепкие предплечья до крови. у него звенит в ушах и немеет в поджавшихся на ногах пальцах. рот раскрывается в беспомощном крике, а слёзы скатываются к потным висках, когда из багровой головки, наконец, выплёскивается сперма. омега кончает бурно, долго и облегчённо, обильно заливая свой живот, грудь и даже лицо. брызги горячего семени попадают и на тэхёна, оседая густыми белыми каплями в чёрных взъерошенных прядях, но никто из них не обращает на это внимания. альфа всё ещё болезненно твёрдый, и дрожит он точно так же, как и чонгук, едва размыкающий веки. и в напряжённых бёдрах, и в паху, и в каменном прессе. омега зарывается трясущейся рукой в пропитанные потом тёмные волосы и прилипает румяной щекой к чужому мокрому лбу, восстанавливая дыхание. он всё ещё пульсирует вокруг пальцев тэхёна, так и не покинувших его тело, и маслянистая влага начинает постепенно остывать, покрывая кожу зябкими мурашками. некоторое время они просто неподвижно лежат, приходя в себя, а потом парень сдвигается и неожиданно смыкает зубы на выпуклой жиле чонгука, яростно забившейся под накрывшем её языком. омега тихо мычит, вновь сладко сжимаясь и трепеща, а затем рефлекторно пытается сомкнуть опухший сфинктер, когда альфа всё же вытаскивает пальцы из жаркой хлюпающей узости. он делает это настолько медленно и неторопливо, что насыщенно бордовая внутренняя плоть ненадолго выскальзывает наружу и, глядя на неё тэхён с силой сдавливает челюсти, борясь с желанием вогнать свой член в это истерзанное им самим мокрое отверстие. до увесистого шлепка собственных яиц. до измученного омежьего крика. — ты сумасшедший… — шепчет чонгук, не открывая глаз. — просто сумасшедший, тэхён. — ты тоже, блонди. омега лениво фыркает и раскидывает ослабленные оргазмом ноги в стороны, больше не испытывая стеснения перед альфой. возможно, стыд придёт к нему позже, когда вернутся все звуки и тело выйдет из томной неги удовольствия, но а пока он лишь вяло разлепляет ресницы и с разморенным урчанием подаётся напору чужих рук, без труда поднявших его с песка. чонгук дышит прерывисто и со свистом, позволяя смывать с себя пот и другие телесные жидкости. и то же самое он делает с тэхёном, помогая тому избавиться от спермы в волосах, подсохшей до корочки, и крови, проступившей на коже из-за сильных царапин. полоскают одежду они в полном молчании, но иногда парень не сдерживается и прижимается к мягким губам омеги короткими поцелуями. тёплые влажные прикосновения языков очень быстро перерастают в жадные столкновения, и из-за них между ног чонгука опять расползается знакомый жар, а феромоны призывно разливаются в воздухе. — блять, — раздражённо басит тэхён, с сожалением отпуская чужой распухший рот. — если не остановимся, то я выебу тебя прямо здесь. — ага… омега бездумно соглашается и неосознанно прижимается пахом к крепкому твёрдому бедру. — да твою ж мать… чонгук восторженно визжит, когда крупные ладони с оглушительным хлопком опускаются на его зад, грубо сгребая упругие ягодицы, и возбуждённая дрожь проходится вдоль позвоночника, стоит только услышать низкое: — очень скоро ты будешь раздвигать передо мной свои ягодицы и иметь себя моим членом. слышишь, блонди? — парень жарко выдыхает, запальчиво блестя глазами, и игриво касается кончиком языка золотого колечка на чужой нижней губе. — не слезешь с меня, пока я не скажу. — да… тэхён смотрит на рассеянно моргающего омегу расслабленным взглядом, а потом склоняется к его пылающему лицу и одобрительно урчит, убирая руки: — какой послушный. мне нравится. чонгук сглатывает, проводя татуированной ладонью по мокрым волосам, и коротко хмыкает, мысленно удивляясь тому, что ему подобные откровенные разговоры тоже очень нравятся. оказывается, это приятно, получать от своего партнёра похвалу и чувствовать на себе чужое неприкрытое желание. оказывается, это приятно, когда тебя хочет такой мужчина, как ким тэхён.

***

едва передвигая ногами и увязая в рыхлом песке, омега неторопливо идёт за парнем, задумчиво пиная пустые ракушки. рыжий закат окончательно прогорает, скрываясь за горизонтом свинцового моря, и со стороны джунглей вдруг налетает вечерний пронизывающий ветер, принося с собой запах перепрелых деревьев и болотной тины. чонгук вяло смыкает веки и громко зевает, прикрывая рот. полученное удовольствие от купания в тёплой пресной воде и волнующая близость, произошедшая после, порядком вгоняют в сон, навевая слабость на и без того уставшие за день мышцы. омега уже хочет повернуть к их домику, чтобы с наслаждением забраться в спальный мешок и проспать в нём до утра, но голодное урчание в животе мгновенно отметает эти мысли. тэхён косится на него, коротко усмехаясь, и приобнимает за плечи, заметно сбавляя шаг. — поедим у костра? заодно согреешься. чонгук неохотно кивает, теснее прижимаясь к чужому горячему боку. — жаль нельзя развести костёр прямо в помещении. не хочу никого видеть. альфа тихо смеётся, слыша неожиданно капризные нотки в уставшем омежьем голосе, и на его смех оборачивается сидящий на бревне юнги, лениво ковыряющий палкой в тлеющих углях. он мгновенно искривляет рот в отвращении и смотрит на них так, что поёжившемуся чонгуку вновь хочется помыться. — где вы были? — где мы были, тебя волновать не должно. — должно, если это касается шоу. парень тяжело вздыхает и выглядит действительно раздражённым, когда смотрит на юнги с высоты своего роста. — это касается меня и чонгука. — да трахались они, господи, — откуда-то из-за спины омеги возникает хосок, и его весёлый громкий голос разносится далеко за пределы потрескивающего костра и уложенных вокруг него сухих от соли и зноя шершавых брёвен. — но если что, то я не осуждаю, — спешит заверить всё тем же бодрым тоном зажавшегося чонгука, который в замешательстве молчит, не зная, что сказать. тэхён тоже больше ничего не говорит, присаживаясь рядом, и вместе они согреваются достаточно быстро, уже не обращая внимания на чужие разговоры и любопытные взгляды. от омеги по-прежнему пахнет сексом и феромонами возбуждённого альфы, и он прекрасно понимает, что эти насыщенные, смешанные между собой ароматы чувствуют и другие люди, находящиеся поблизости. поэтому на них и продолжают смотреть. поэтому тэхён садится так, чтобы своей спиной загородить чонгука от посторонних глаз. — может, завтра пройдёмся вдоль берега? — почему нет? всё равно заняться нечем. омега без интереса слушает чужой разговор и прижимается щекой к выпирающей лопатке парня, утомлённо прикрывая веки. под ними у чонгука пляшет огонь, а пламенные языки, взмывающие в воздух, ласкают знакомые чёрные локоны, обжигая упругие завитки и длинные ресницы.

***

сквозь натянутую москитную сетку, заменяющую дверь, задувает прохладный ветер. чонгук молча разворачивает скрученный в рулон гамак, и альфа, одобрительно кивнув, забирает его из омежьих рук, начиная прикреплять к сетке таким образом, чтобы закрыть все щели и погрузить единственное помещение небольшого домика в кромешную темноту. — второй можно постелить на полу, — предлагает омега. — давай, — соглашается тэхён, включая фонарик. — а спальники положим сверху и сдвинем вместе. так будет теплее. когда все приготовления завершаются, чонгук аккуратно садится на нейлоновую подкладку своего спального мешка и с тихим стоном удовольствия вытягивает перед собой гудящие от напряжения ноги. несколько секунд он энергично разминает забитые мышцы в ляжках и икрах, а затем, коротко взглянув на раздевающегося парня, поспешно расстёгивает молнию и раскрывает одеяло, юрко забираясь внутрь. тэхён в отличие от него остаётся в одних плавках, отбрасывая шорты и футболку куда-то в угол, и ложится он прямо позади омеги, который едва слышно выдыхает, когда сильные руки непринуждённо обвиваются вокруг него. чужое горячее дыхание мерно шевелит волосы на светлом затылке, а пухлые губы мягко целуют за тёплым ухом, посылая по телу приятную дрожь. чонгук почти засыпает, разморённый близостью альфы и его терпким ароматом, и какое-то время просто нежится в успокаивающих объятиях, сонно моргая и глупо улыбаясь. вот только улыбка мгновенно пропадает, когда тэхён вдруг притирается своим пахом к его ягодицам. тело на подобное действие реагирует до пугающего быстро. омега замирает от ощущений, пришибленно сжимаясь, и тихо сглатывает от дрожи, пробившей его в то же мгновение, когда парень оставляет ещё один поцелуй на задней поверхности его уязвимой, открытой шеи, под распушившимися блондинистыми волосами. феромоны на такое выпускаются непроизвольно, а между ног увлажняется и собирается по капле, вынуждая заёрзать и тихо проскулить. чонгук шепчет жалобное: «извини», пытаясь сдвинуться так, чтобы не прикасаться больше намокающим задом к чужому паху, но тэхён на подобное лишь негромко вздыхает и привлекает твёрдые бёдра обратно. стремительно расползающиеся по ткани его плавок омежьи выделения безумно заводят, а их солоноватый запах, ощущение склизкой липкости на коже и горячая влага, медленно пропитывающая всю промежность, побуждают двинуться в характерной поступательной фрикции и вновь притереться вплотную к желанным половинкам пока ещё вялым членом. эрекция после образовавшегося узла и недостигнутого оргазма болезненная до скрежета зубов. альфе по-хорошему надо прекратить и остановиться, пока есть такая возможность, потому что он прекрасно понимает, что такой близкий интимный контакт явно вырабатывает у внутренней сущности чонгука привыкание к нему, к его телу и его запаху на зверином уровне. вот только почему-то… почему-то парню этого совсем не хочется. он толкается своей твердеющей выпуклостью снова и омега давится всхлипом, бесконтрольно истекая смазкой. он стаскивает с себя и с чужих бёдер остатки одежды и с удовлетворённым стоном прижимается обнажённым пахом к покрытым выделениями ягодицам, с оттягом потираясь о них своим лобком. когда же он наваливается на чонгука сверху, буквально вминая не сопротивляющееся тело в спальный мешок под собой, то тот лишь покорно распластывается на животе, продолжая обильно течь. тэхён полностью соприкасается с омежьим задом, начиная размеренные поступательные движения, и зарывается носом во взъерошенный светлый загривок, расставляя свои сильные ноги по бокам от притиснутых друг к другу бёдер. между ними гладко, скользко и слегка поскрипывает от трения, когда парень одной рукой тянет за внутреннюю часть в сторону. он ныряет ладонью в ягодичную складку, не забывая приласкать пальцами отяжелевшие полные яйца, и едва не стонет в голос от того, что в этом месте чонгук пышет почти нездоровым жаром. тэхён переносит весь свой вес на согнутую в локте руку, рядом с растрёпанной головой застывшего в предвкушении омеги, и размазывает горячую телесную влагу по раскрытому анусу, из которого она медленно вытекает тонкой, но густой и вязкой струйкой. альфа грузно выдыхает, сдавливая такого маленького в сравнении с ним чонгука крепкими, широко расставленным бёдрами, и плотно вжимает мясистую головку собственного члена к припухшей ритмично подёргивающейся дырке, немного раздвигая мокрый сфинктер и погружаясь на несколько сантиметров внутрь. — а-ах… тэ… — я войду только головкой. хорошо? — тихо спрашивает парень, продолжая проникать и растягивать. омега торопливо кивает, зажмуривая веки, и не успевает сглотнуть слюну, собравшуюся во рту и под языком. он мелко-мелко вздрагивает, медленно умирая от давления чужого веса на себе, и максимально расслабляет мышцы ануса, с дрожью ощущая то, как уже знакомо немеет низ живота. твёрдая крупная плоть пульсирует в нём, чонгук это прекрасно чувствует, а ещё он едва не сгрызает свои губы до крови, когда альфа принимается плавно и коротко раскачиваться вперёд-назад, из-за чего края покрасневшего и сомкнутого вокруг члена сфинктера натягиваются и трутся. омега рефлекторно сжимается, жадно обдавая бархатистую головку своим мокрым жаром, и слюни окончательно пачкают его губы, измазывая подбородок, щёки и даже кончик носа. — тэхё-о-он… ему безумно хочется поддаться навстречу и насадиться, чтобы вобрать в себя всю внушительную длину и ощутить натяжение у самого основания, позволив сцепке случиться. будь они не на острове, где кроме гамака и спального мешка для комфорта нет ничего, то чонгук именно это и сделал. принял бы противозачаточные, накупил бы презервативов, которые не рвутся даже во время гонов и течек, и разрешил бы тэхёну отыметь себя в зад образовавшимся толстым узлом. в висках тяжело стучит кровь, а глаза заливает едкий пот. омега поворачивает голову, прилипая мокрой щекой к подобию подушки, и тянет дрожащую руку за свою спину, впиваясь ногтями в чужое твёрдое бедро. тэхён тут же склоняется к его румяному и совершенно разбитому лицу, и мажет по округлой щеке ртом, не прекращая осторожно двигаться. — войди в меня весь, — сбито бормочет чонгук в пухлые губы, оставаясь на расстоянии вдоха от полноценного поцелуя. — пожалуйста… я хочу тебя всего, а не одну лишь головку. от услышанного альфу мгновенно сотрясает дрожь. он полностью выскальзывает из обжигающего нутра, умещая член между двумя половинками, и ложится так, чтобы губами упереться в омежьи. — уверен? — на выдохе спрашивает он у чонгука, ведя языком по трясущемуся подбородку и ниже. к изгибу ароматной шеи. к обнажённым плечам и острым трогательным позвонкам на лоснящейся спине. — да. омега нетерпеливо ёрзает и перемещает ладонь так, чтобы требовательно стиснуть в татуированных пальцах поджарую ягодицу. чужой член лежит прямо в его ложбине, сводя с ума своей тяжестью и теплотой, как и сам тэхён, почти опустившийся на него сверху. тот явно всё ещё контролирует собственную силу, но распластанному под ним чонгуку нравится это ощущение, лишившее его возможности как-либо двигаться, и властная напористость, с которой на него налегают, заставляя дрожать. их разница в размерах сейчас чувствуется особенно остро, и омега возбуждённо подаётся назад, когда парень вдруг окончательно придавливает его собой. действительно придавливает, больше не щадя заскулившего от удовольствия омегу. — скажи, если захочешь остановиться, — просит тэхён и слегка суетливо берётся за член, пару раз ведя мокрой головкой между мягкими и блестящими от естественных выделений половинками. самым концом он сразу же упирается во влажную растянутую дырку, а затем с размаху толкается до звучного хлопка яиц, сразу задавая бешеный жаркий ритм. чонгук задушенно взвизгивает, не ожидая такого стремительного глубокого проникновения с первых толчков, и судорожно дёргается, когда мощные бёдра со шлепком встречаются с его мягкими ягодицами. омегу буквально протаскивает под парнем от жёсткости движения, но тот, крепко ухватив его свободной рукой за зад, рывком возвращает мокрую задницу на свой член, натягивая нежную плоть до упора. — блять, какой же ты тугой и горячий… — чонгук жмурится до расплывающихся пятен под веками и задушенно мычит, продолжая покладисто принимать в себя размашистые толчки. — как же хорошо… — альфа с гортанным стоном роняет голову на омежье плечо и шлёпает по раскрасневшейся коже набухшей мошонкой, глубоко вонзаясь головкой в сочащиеся гладкие внутренности. — т-тэхён… тэхён… — м-м-м?.. — ещё… — ещё? — чонгук жалобно взвизгивает, когда в него начинают вбиваться мощными короткими рывками. — ещё, омега? серьёзно? — изумлённо шепчет альфа, с остервенением толкаясь в хлюпающую влагу снова и снова. он безошибочно ударяет по простате, горяча мокрые стенки сумасшедшим трением, и чувствует, как с каждым движением его члена наружу опухшая внутренняя плоть раз за разом вытягивается следом. — ты действительно хочешь ещё? может, мне вообще из тебя не вынимать, м-м?.. омега болезненно сжимается вокруг тэхёна, и тот хрипло смеётся ему на ухо, задыхаясь и мыча от почти извращённого удовольствия. — понял, блонди. трахаю, пока не отключишься. — нет!.. чонгук испуганно пищит, яростно завозившись под непомерно тяжёлым телом, вот только его податливый, горячий задний проход, щедро истекающий смазкой, по-прежнему плотно сдавливается, засасывает и не отпускает, с каждым толчком наливаясь маслянистой влагой всё сильнее. та пенится по краям, обрывается хлипкими нитями, капая на розовые ягодицы, и густо размазывается по лобку парня, путаясь в жёстких волосах и стекая по яйцам. участившиеся хлопки звонко разлетаются по тёмному домику, лишённому света, и наполняют пустое помещение влажными звуками проникновения, грудным басистым рычанием и бесконтрольными омежьи стонами. чонгук плачет, ощущая каждую взбухшую венку на таранящем его дырку члене, и умоляет не мучить, позволив кончить, потому что, будучи придавленным, он не может излиться без дополнительной стимуляции, но пухлые губы издевательски улыбаются ему в шею, а влажные промежности начинают тереться друг о друга ещё настойчивее, ещё сильнее по мере того, как альфа снова набирает темп. — тогда обхвати меня так, чтобы я кончил быстрее… — чужой срывающийся шёпот поднимает волоски на руках и шее омеги. он мотает головой, едва слыша, что ему говорят, и скребёт ногтями по склизкой ткани, пуская слюни на изгвазданную подушку. — ну же, блонди… я знаю, что ты можешь… — мощные бёдра шлёпают о горящие ягодицы, останавливаются, прекращая скольжение, и давят сверху так требовательно, что у чонгука спирает дыхание и сводит в лобке. — это ведь ты просил «ещё». омега корчится от невозможности как-либо прикоснуться к себе и сдвинуть замершего над ним тэхёна, жмурится, пытаясь не дрожать так откровенно от предельной наполненности, распирающей его анус, а затем послушно сжимает опухший сфинктер вокруг основания всей внушительной длины, надрывно выдыхая. парень тут же удовлетворённо мычит, жадно облизывая губы, и чувствует, как пружина, закрученная в его животе, потихоньку расслабляется, разжимая свои безжалостные раскалённые тиски. взмокшие бёдра вновь принимаются двигаться, словно поршень, врезаясь в сочные ягодицы хлёсткими беспощадными ударами, и взвизгнувшего чонгука от такой сильной отдачи опять протаскивает вперёд, вот только на этот раз большая липкая ладонь очень быстро оказывается на его текущем влажном члене, поднимаясь к изнывающей головке. омега резко дёргается, содрогаясь в крупной судороге, от которой немеют пальцы на ногах и кружится голова, и кончает он ровно в тот момент, когда тэхён в нём начинает глубоко изливаться, со стоном замирая в интенсивно сокращающихся внутренностях. чонгук протяжно скулит, пока из его расширенной щели обильно выплёскивается сперма, а чужие бёдра по инерции ещё продолжают какое-то время рвано дёргаться вперёд, выбивая из измученного криками горла новые невнятные стоны. мокрый анус сжимается и разжимается, принимая в себя порции обжигающего семени, и его так много, что белые сгустки просачиваются из заткнутой дырки, в которой тэхёну так приятно находиться. — собираешься выдоить меня до конца, омега? или надеешься на сцепку? — надеюсь… но не здесь… — сбивчиво отвечает чонгук, едва шевеля языком. альфа тяжело вздыхает, пару мгновений наслаждаясь жаркой узостью, которая по-прежнему обволакивает каждый сантиметр его всё ещё кончающего члена, а после, с большой неохотой и с будоражащим пошлым звуком выскальзывает из растянутой дырки, не позволяя узлу образоваться. он хочет сказать, что обязательно устроит омеге продолжение с последующей сцепкой в своей холостяцкой квартире с видом на реку ханган, хочет сказать, что мечтает увидеть чонгука, сидящим за его столом и в его домашней одежде, но усталость и полученный долгожданный оргазм окончательно забирают с собой все силы, и момент уже кажется упущенным, чтобы говорить о чём то серьёзном. тэхён ложится рядом, но вот сам омега даже не шевелится, шумно вдыхая и выдыхая через приоткрытый рот. пот, выступивший из-за активных движений, начинает остывать, заставляя поёжится, а под влажными веками прыгают белые мушки. в мокрых висках стучит кровь, а ноги мелко дрожат и немного пощипывают. наверняка на коже в скором времени появится раздражение от хлёстких ударов и из-за трения о чужой заросший лобок, но чонгук всего этого всё равно не увидит. ему без распирающего давления внутри и без крупного горячего члена, непрерывно толкающегося между ягодицами, ощущается как-то странно. как-то пусто и безумно неправильно. тэхён по-прежнему тяжело дышит, успокаивая дыхание, и бездумно гладит ладонью измождённого омегу по голому бедру, время от времени царапая остывающую кожу ногтями. чонгуку нравится, но внутри всё равно свербяще ноет, потому что альфу хочется обратно. его член хочется. его сперму и узел. омега тихо вздыхает и слегка двигает бёдрами, не обращая внимания на влагу под собой и щедро выплеснувшуюся сперму. ткань спального мешка под ним сырая и липнет к промежности, животу и груди, но это совершенно не вызывает у него брезгливости. горячая липкая головка чужого члена случайно мажет по исстрадавшимся пылающим ягодицам, когда парень поворачивается на бок, а те пульсируют от ударов, саднят от непрерывного соприкосновения с голой кожей и щипают из-за раздражения, вызванного жёсткими паховыми волосами. — под тобой так много всего, ты весь свой спальник обкончал, — хрипит тэхён, внезапно подавая голос. он опускает тяжёлую ладонь на нежную ягодицу и задевает чувствительное раскрытое отверстие кончиками пальцев, заставляя омегу инстинктивно вскинуть бёдра с беспомощным коротким писком. — что? хочешь ещё? — н-нет… — нет? — альфа склоняется над распростёртым телом и двумя пальцами пробирается между влажных половинок, размазывая вновь проступившие выделения и собственную сперму по расслабленному анусу. гладкие опухшие края податливо раскрываются в стороны и чонгук кусает в изнеможении свои губы, чувствуя потёкшую к его яйцам тёплую смазку. — точно нет? — парень прижимается ртом к слюнявому подбородку и шумно выдыхает на мокрую кожу горячий воздух. — я мог бы вылизать тебя, блонди. хочешь? чонгук жмурится, но сфинктер, под непристойными касаниями узловатых пальцев начинает бесконтрольно дёргаться, реагируя на мягкие поглаживания и соблазнительное предложение. тяжело дыша и блаженно утопая в чужих феромонах, он отрицательно мотает головой. — нет, тэхён… нет. я не выдержу… — не выдержишь мой язык? — протягивает в недоумении тэхён, гортанно хмыкая и не переставая стимулировать сокращающуюся влажную дырку уже четырьмя пальцами. — но ты выдержал мой член, блонди. ты выдержал меня. тебе же понравилось чувствовать мой вес сверху? омега сдавленно хнычет, пытаясь выползти из-под альфы, и отчаянно скребёт ногтями по склизкой ткани спального мешка, виляя бёдрами. вот только возбуждение уже громко хлюпает между его ногами вязкой влагой, обильно пачкая крупную ладонь. оно уже течёт по отяжелевшим яйцам к чувствительной головке и своим жадным трепетанием вокруг пустоты просит погрузиться внутрь, чтобы возобновить толчки. альфа усиливает нажим пальцев, принимаясь массировать распухшее воспалённое отверстие так быстро, что из непрерывно сочащихся смазки и спермы взбивается пена, и чонгук не выдерживает, звонко вскрикивая и подкидывая бёдра навстречу чужой руке. в конце концов, оргазм снова накрывает его липкой удушающей волной, и омега приходит в себя лишь несколько минут спустя, едва разлепляя веки. парень осторожно целует горячую ягодицу и, приподнявшись на руках, проскальзывает грудью по подрагивающей в мелких спазмах спине, ложась обратно на пол. он тянет неподвижного чонгука к себе за талию, укладываясь вместе с ним на бок, и задирает чужую ногу так, чтобы просунуть между влажных бёдер свою. омега протяжно мычит, когда растревоженную плоть начинает холодить лёгкий ветер, задувающий сквозь щели в досках, и удобнее устраивается в крепких объятиях, дрожа от остаточных импульсов в паху. — да… — м-м?.. тэхён приникает ртом к выступающему на омежьей шее позвонку и шумно вздыхает, скрипнув зубами, когда чужая тёплая задница прижимается к его обмякшему члену. — ответ на твой вопрос. не отрываясь от ароматной кожи, пухлые губы альфы медленно переходят поцелуями к потной шее чонгука. — а мне понравилось то, каким маленьким ты ощущался подо мной, — ответно признаётся парень, цепляя носом светлую прядь. — думаю, что в следующий раз я трахну тебя на весу, блонди. теперь настил спального мешка можно просто выжимать. ткань пропитана омегой настолько, что запах не смоется и не выветрится даже после нескольких стирок. а уж после его слов, когда чонгук вздрагивает и напряжённо замирает, тэхён чувствует, как его пах стремительно мокнет, заливаясь смазкой. — вау… — не смей… альфа невольно улыбается, слыша шипящие нотки в чужом загнанном голосе, но промолчать не может: — мне нравится то, как ты ярко реагируешь на меня в сексе. — я же сказал!.. — это очень возбуждает, блонди. больше тэхён омегу не смущает, и тот, тихо проворчав, умиротворённо опускает веки и переворачивается, прижимаясь щекой к широкой груди. через пару вдохов он уже спит, забавно приоткрыв зацелованные губы, и в какой-то момент, глядя на этот соблазнительный распухший рот, парень ловит себя на мысли, что хочет разбудить уставшего чонгука и усадить на себя. или уложить. а затем погрузиться в нежную податливую плоть на всю длину, и остаться в таком положении до самого утра. в ушах, от подобных фантазий начинает усиленно грохотать участившийся пульс, а в паху характерно тянет, напоминая об испытанном удовольствии. альфа ещё долго наслаждается ощущением обнажённого тела, прижатого к его собственному, а потом всё же заставляет себя отстраниться, чтобы осторожно обтереть уставшего после двух оргазмов чонгука от всех лишних жидкостей. омега недовольно морщит нос и что-то невнятно бормочет, когда его аккуратно переносят на чистое спальное место, но больше никак не реагирует, переворачиваясь на живот и подгибая одну ногу. тэхён накрывает его тонким одеялом, мягко проводя ладонью по растрёпанной блондинистой макушке, и решает вытащить насквозь промокший спальник на свежий воздух, потому что слишком едкий и концентрированный запах тревожит и заново распаляет внутреннюю сущность. когда он, наконец, выбирается из домика, то над его головой раскидывается чёрное небо с редкими звездами и показывается бледная луна, затянутая в сероватую мутную дымку. тихий плеск воды, что крошечными волнами набегает на берег и шуршание выползших в поисках пищи раков-отшельников вызывают на расслабленном лице парня слабую улыбку. он снова остаётся наедине со своими мыслями, но на этот раз они не связаны с плотскими удовольствиями и желанием вновь забраться на омегу и накрыть его собой. тэхён запрокидывает голову, заводит руки за спину, заставляя мышцы приятно заскрипеть от натуги, и думает о том, как выдворить с острова раздражающих девушек, как вывести из игры намджуна, а после без особого напряжения разобраться с остальными не менее надоедливыми участниками. он думает об этом, пока ветер охлаждает и высушивает пот на его теле и пока пальцы на ногах зарываются в рассыпчатый песок. но вот когда ближайшая к нему камера, реагирующая на движение, внезапно начинает поворачиваться, издавая тихие щелчки, то альфа мгновенно подбирается, хмуро уставляясь в появившуюся словно из ниоткуда не высокую фигуру. медленно спускающуюся по ступенькам лиён он узнаёт сразу. но вот то, что девушка спускается с бутылками воды из домика хосока и сокджина, заставляет его губы растянуться в неконтролируемой улыбке. тэхёну хочется засмеяться, и он смеётся, видя, как бета тут же испуганно вздрагивает от негромкого звука, принимаясь оглядываться. наткнувшись глазами на альфу, её лицо сильно перекашивает, а худые руки крепче обвиваются вокруг стиснутых бутылок. — я ничего не делала. — а я ничего и не спрашивал, — хрипло отзывается парень, продолжая ухмыляться. его взгляд, в противовес почти беззвучному смеху, тяжёлый и внимательный. пригибающий к земле. лиён безумно хочется поёжится и отвернуться, но она продолжает стоять на месте, а тэхён продолжает смотреть. — но просто, что бы ты знала. если я увижу тебя возле нашего домика… если увижу, что ты трёшься рядом и что-то вынюхиваешь… — то что? — то из-за собственной неуклюжести споткнёшься где-нибудь на камнях и сломаешь ногу, — низкий голос альфы звучит предельно серьёзно, а чувственные губы не прекращают красиво, но пугающе изгибаться. — можешь себе представить, какая это боль? — нет, — скупо отзывается лиён и выпускает воздух через нос, двигая желваками на скулах. тэхёна её реакция откровенно забавляет. какое-то время он просто смотрит на перекошенное женское лицо, наполовину скрытое ночными непроницаемыми тенями, а потом думает, что это шоу выйдет интересным. и он в нём обязательно победит.