Лучшая ошибка

***

Старая дуговая зажигалка устало скрипит в руках. Металлический корпус в некоторых местах поцарапан, крышка хлипко держится, будто скоро совсем отвалится. На дне гравировка: "Удачи в бою". От поджигаемой сигареты идёт тонкая струйка дыма, слабо колеблясь и постепенно растворяясь в воздухе. - У тебя есть на следующей неделе свободное окошко? Настя говорит спокойно, затягиваясь. Девушка, сидящая рядом, смотрит слегка нахмуренно, но лишь шумно вздыхает, так и не делая замечание по поводу курения на ее диване. - Есть на среду вечером. Что-то ты ко мне зачастила, - Ирен приподнимает брови, слабо улыбаясь, и ведёт кончиками пальцев по щеке Насти, очерчивая скулу. - Я не приходила уже пару месяцев, надо нагонять, - разведчица усмехается и откидывает зажигалку в сторону, в угол дивана, на котором они сейчас сидят. В комнате виснет тишина, пока Настя прижимается к груди Ирен щекой, а та водит холодными пальцами по оголенному телу клиентки. Разведчица раньше ходила к ней регулярно - ночь с воскресенья на понедельник раз в две недели. Этого хватало чтобы успокоить не особо-то и бушующее либидо и расслабиться после двух недель работы. Но тут появился тот заказ на Холмса, ещё и работа в кафе. Настя как-то забегалась и все никак не могла выкрасть время для похода к знакомой, если ее так можно назвать. - Как дела у Шерлока? - Ирен хмыкает носом, слегка прикрывая глаза и расслабляясь. - Если я живу рядом с ним - не значит, что я слежу и вижу каждое его движение, - Воскресенская усмехнулась, - И вообще, я уже говорила, что твоя одержимость им не приведет ни к чему хорошему, - разведчица устало вздыхает, приподнимаясь на локтях и тушит бычок об протез. - Неужели ты не любишь умных, привлекательных мужчин? - Ирен говорит со своей обычной интонацией - слегка загадочно, тихо и монотонно, словно зачаровывая. - Ага, ещё не забывай, что он неуравновешенный сопиапат с явными психическими отклонениями, - Настя полностью отстранилась от собеседницы, удобно усиживаясь на диване. Ей Шерлок никогда не казался человеком, которому можно доверять. Которого можно любить, обожать. По мнению девушки, им можно восхищаться, ему можно завидовать. Разведчица видела в нём лишь вычислительную машину, не понимающую людей и чувства. Словно совсем из другого мира. - Он не псих, Маргарет, - Ирен слегка раздражённо закатывает глаза, приподнимаясь на руках. Настя поднимает брови, переводя удивленный взгляд на собеседницу и еле сдерживая смех, - Может немного. Но и мы с тобой не сахар. - Я то тут причём? - разведчица усмехается, доставая из рядом лежащей пачки ещё одну сигарету и прикуривая ее, - Я между вами оказалась вообще случайно. Адлер усмехается и встаёт с дивана, после медленно натягивая на себя будто бархатный халат, прекрасно очерчивающий все прелести ее тела. Настя слабо улыбается, взглядом осматривая силуэт Ирен. Между ними нет связи романтической, это точно. Но, общения клиент-исполнитель тоже нет. Обстановка в их отношениях больше похожа на давно разлюбившую друг друга пару - встречаются только, что бы заняться сексом, а там уже случайно завязывается короткий разговор. Они знают, что не стоят друг другу ничего: в любой момент можно найти замену и уйти. - Он скоро будет здесь, - Адлер стоит к Воскресенской спиной, но даже так Настя понимает - Ирен сейчас как обычно загадочно улыбается и поправляет вырез халата. - Неужели решил заняться бдсм-практикой? - разведчица усмехается, выдыхая широкую струю дыма и не отводя взгляда от затылка со спутанными темными волосами и красной от поцелуев шее. - У меня есть компрометирующие фотографии принцессы, - Настя начинает шумно смеяться, но быстро затихает, когда Адлер смотрит на нее хитрым и довольным взглядом, - Люди старшего Холмса уже связывались со мной. Хотят их забрать. Я уверенна, что Майкрофт не поведет себя глупо и отправит ко мне брата, а не наряд. - Ну ты и лиса, - довольно протянула Воскресенская, вновь тихо посмеявшись, - Молодец. Потом расскажешь, как прошло? - Конечно, - Ирен усмехнулась и прошла к выходу из комнаты, - Собирайся. Ты у меня не последняя сегодня.

***

Природа живёт. Листья шуршат от лёгкого ветра, бродящего между деревьев. Где-то в кроне скачут мелкие животные, а в воздухе раздается звонкий щебет птиц. Внутри пока пусто. Настя сидит на траве, закрыв глаза и сложив ноги в позе лотоса. Все эмоции быстро исчезли, мозг опустел, но, увы, лишь на пару секунд. Волна воспоминаний мчится прямо на девушку, заставляя сжать кулаки до дрожи. Пение птиц сменяется на звон в ушах. Перед глазами торчит взрывной удар будто в замедленной съёмке. Крики людей, некогда бывших друзьями и знакомыми - каждый голос отзывается эхом в помутненном разуме. От боли не обращает внимание на куски тела рядом сидевшего парня и его крови, брызгающей в лицо вперемешку со своей собственной. Открывать глаза ужасно не хочется. Не хочется видеть свое изуродованное тело и уже мертвых соратников. Не хочется видеть облитую кровью пустыню. Не хочет видеть уже ничего из всех ужасов, что она пережила. Волна отходит чуть назад, давая спокойно выдохнуть. Пустыня сменяется тайгой. Родная обшарпанная комната становится убежищем на ближайшие полгода. Из звуков лишь скрип кровати и разговоры за стеной, в гостиной. Слова улавливаются изредка и без контекста. Со временем комната становится тюрьмой, хочется наконец встать и выйти из нее. Но не на чём. Алла конечно смогла найти инвалидную коляску на время, пока Савелий разрабатывал протезы. Воскресенскую сажали на нее и давали погулять в лесу, покататься по дому, но она устала от этого. Устала от собственной беспомощности. Волна возвращается, но уже не такой как раньше. Ещё больше. Цунами накрывает с головой, заставляя вздрогнуть, словно на Настю вылили ведро холодной воды. Воспоминания застилают глаза, перемешивая все, произошедшее в жизни в огромном котле ее сознания. Смерть родителей, детский дом, тренировки на износ, Афганистан, инвалидность и продолжение преступной деятельности смешивается в одну густую массу, вырисовывающую ужасно знакомый силуэт. Старшая Воскресенская. Настя будто смотрит в зеркало и видит там эту ужасающую фигуру. Она - девушка в отражении - сгнила внутри и начинает гнить снаружи. В нос бьёт смердящий запах трупа, пока глазное яблоко выскакивает из века и медленно спускается по щеке вниз, после повиснув на тонких, словно спутанные вместе нитки, сосудах. Глаз болтается словно небольшой маятник, а в ушах начинают тикать часы. - Твоё время идёт, - Гниль говорит хриплым, низким голосом и тычет грязным пальцем в грудь Насти, - Он считает его. Он знает, когда оно закончится. Воскресенская чувствует как внутри начинает закипать злость. Ощущение собственной никчемности заставляет в очередной раз подумать: "Я отвратительный воин. Слабый и жалкий". Хочется взять и закончить это, добить то, что не смогла убить бомба, но "хороший воин" не способен на такие слабые поступки. "Зачем я загнала себя в эту яму?" Девушка сжимает кулаки, пытаясь сдержаться, но не выходит. Она заносит кулак и бьёт Гниль по лицу. Оно разлетается на мелкие кусочки грязи, но у существа словно нет ни одной эмоции. Настя бьёт сильнее, бьёт больше. Страх в перемешку с яростью течет по венам, вновь и вновь заставляя ударять гниющее тело. Девушка останавливается только тогда, когда понимает - она по колено в грязи, на которое рассыпалась Гниль. Оно тянет вниз, не даёт выбраться, а после с ужасающей скоростью начинает поглощать Настю. Руки уже полностью погружены в жидкость, и она не даёт им просто хотя бы шевельнуться. Девушка тянет голову вверх в надежде продержаться ещё чуть дольше, но все равно уходит в грязь, чувствуя как она перекрывает дыхательные пути. Воскресенская широко распахивает глаза, осознавая, что уже не сидит на траве, а стоит перед рядом растущим деревом. Костяшки левой руки разбиты в кровь, правый протез слегка поцарапан. На растении остались вмятины от ударов правой рукой и следы крови от ударов левой. В груди виснет тяжкий груз, а в голове эхом отдаются слова Гнили. Вновь чертово ощущение слежки давит на черепную коробку, с силой сжимая виски, и Настя хватает свою сумку в руки и убегает домой. В квартире ее ожидает ещё одно письмо. Конверт лежит на полу прихожей - просунуто в узкую полоску под почту в двери. Девушка захлопывает дверь и закрывает на все замки, какие только можно. Резко хватает письмо и, не разуваясь, проходит на кухню. Настя зверски рвет конверт, не беспокоясь о состоянии письма внутри. Руки дрожат, а разум все ещё помутнен - девушка ещё не успела отойти от того кошмара, охватившего ее в парке. - Чёртовы Холмсы! - Настя с силой кидает письмо в сторону и отправляет в след за ним кухонный нож. Листок прибит лезвием к стене, пока девушка громко кричит, почти рычит, хватаясь за голову. Снова заказ, но теперь уже Майкрофт является целью. На отказ ясно прописаны условия - смерть. Настя уже сотню раз жалеет, что продолжила заниматься преступной деятельностью в Англии, что не отказала на тот заказ на Шерлока, что решила приехать сюда с глупой надеждой найти хоть что-то на своих родственников. Правильно Лера говорила. "Нужно думать о заданиях и самосовершенствовании, а не о придурках, бросивших нас когда-то в детстве". Из мыслей выводит звонок в дверь. Девушка дрожащими руками смотрит время на телефоне и шумно вздыхает, пытаясь успокоиться. - Чёрт, уже семь.., - Настя закрывает лицо руками и некоторое время в пути к двери мнет брови и щеки. Натягивает гостеприимную улыбку и открывает вход в свое "убежище", - Привет, Джон, проходи - Привет, - мужчина улыбается в ответ, шагая внутрь прихожей. Девушка закрывает дверь и опирается плечом на шкаф, скрещивая руки на груди, - Ты как? Как день прошел? Что с рукой? - Джон слабо нахмурился, обеспокоенно глянув сначала на все ещё немного кровоточащую руку Воскресенской, потом на ее лицо. Рана на костяшках уже подсохла, медленно образуя корочку. - Да, как обычно. Все нормально, случайно упала на кулак, - Настя хмыкает, пока внутри жжет пылкое чувство вины. Она всегда старалась не врать близким людям. Но и терять последнего друга ужасно не хотелось, - Сам как? Он ведь точно уйдет если узнает. Сам говорил, что хочет попытаться оставить в прошлом кровь и смерти вокруг себя, а тут подруга убийца. Девушка сжимает пальцами рукава кофты, что ещё не успела снять после прогулки. - Расследуем с Шерлоком дело, - Джон снял куртку и обувь, и Настя повела его на кухню. Мужчина с лёгкой усмешкой посмотрел, как она излишне резко и яростно вытыкает из стены нож и сминает письмо в комок, - Чье письмо ты так мучаешь? - Да, так, - Воскресенская кинула комок в сторону стопки с газетами и шумно вздохнула, - Старый знакомый написал. Ужасно неприятный человек. - Расскажешь? - Ватсон искренне интересуется, усаживаясь за стол, пока Настя с силой сжимает в руках рукоять ножа, нарезая колбасу. - Не хочу даже вспоминать о нем. Отвратительный, - девушка поджимает губы, злясь на саму себя из-за этой глупой лжи, - Не расскажешь что за дело? - Да, так, убийство человека.., - Джон шумно вздохнул, пока девушка ставила на стол тарелки с колбасой и сыром и хлебом. Настя заинтересованно глянула на друга и вновь отвернулась, но теперь к плите, чтобы нагреть чайник. - Ну-ну, слушаю, рассказывай, - ответила Воскресенская на молчание мужчины, что видимо сначала не хотел вдаваться в подробности дела. - Нашли труп молодой девушки в болоте за городом, - Джон говорил тихо и спокойно, будто пытаясь быстро сказать и замолчать, чтобы не заострять внимание. - Хорошо, - Ватсон глянул на Настю слабо нахмурившись, пока та тихо посмеялась, - То есть, интересно. Плохо конечно, что девушку убили. Очень жаль, - Мужчина тихо рассмеялся с добродушной улыбкой вместе с подругой. - Когда опознали девушку, вышли на ее жениха. Его найти пока не удалось. Будто пропал, - Джон шумно вздохнул. Резко начал громко кричать свисток чайника и Настя разлила по кружкам кипяток, - Там вышли на его бывшую жену. Завтра к ней съездим. - Почему не сегодня? Вроде ещё не так поздно, - девушка поставила кружки на стол и наконец-таки села, заинтересованно глядя в глаза друга. Удивительно, что рассказ об убийстве - единственное, что ее сейчас отвлекает от навязчивых мыслей. - Шерлок думает, что убийство ритуальное, но уже несколько часов пытается вспомнить, что именно за религия и к чему, - Джон слабо усмехнулся, вспоминая недовольное лицо соседа, когда он не мог найти дельной информации в интернете, - Поэтому считает, что бывшая жена того мужчины ничем не сможет помочь настолько сильно, чтобы тратить на это время сегодня. - Интересные мысли, - Воскресенская усмехается, отпивая немного чая. В диалоге виснет неловкая пауза, пока девушка думает о завтрашнем дне. Ей нужно тихое место, чтобы точно слышать если кто-то есть рядом, но при этом, необходимы свидетели, чтобы снайпер или киллер хоть какое-то время боялся рисковать настолько, чтобы застреливать на глазах у кого-то. Особенно будет прекрасно, если рядом будет полиция... - Завтра с Шерлоком поедем снова на то озеро. Скотланд-Ярд вроде хотел послать туда криминалистов и прочих специалистов на повторное исследование. Дело пришло не так давно, вот может пару часов назад, уже темнело, ничего не успели дельного разобрать - просто-напросто не видно, - Настя поднимает на Джона взгляд полный воодушевления и надежды, пока тот смотрит в стол, помешивая ложкой остывающий чай. - Джон.., - девушка слабо улыбается, отводя взгляд в сторону и накручивая на палец короткую темную прядь. - Что? - Ватсон поднимает непонимающий взгляд. Он не знает как реагировать, как воспринимать этот взгляд и действие, да, и вообще, что она хочет? Джон немного теряется в мыслях, совсем не ожидая фразу, которую Настя выпаливает с пылающим в глазах желанием: - Можно я съезжу с вами? - Что? - Ватсон мотает головой, пытаясь обдумать просьбу подруги, - Зачем тебе это? - Ужасно устала от английской рутины... Хочется чего-то нового, бударажущего, интересного! Ты - единственный мой друг здесь, Джон, - Воскресенская глянула на мужчину печальными глазами. Искренне печальными. Из-за той лжи, которую ей порой приходиться говорить, чтобы обезопасить их обоих. Она наверняка сойдёт с ума без Ватсона, если тот уйдет, узнав. Те пару лет, что она провела здесь были сумбурными и суматошными. Сначала настройка связей с остальной преступной системой, чтобы показать себя и заиметь уважение в кругах, несложные, быстрые, на то и дешёвые, заказы "на один день", отсутствие результатов в поисках бабушки с дедушкой вовсе удручали и заставляли порой задуматься вернуться на Родину. Но хороший воин не вернётся к соратникам с пустыми руками. - Я... Поговорю на этот счёт с остальными, - Джон сжал ручку кружки, поднося ее ко рту. Взгляд был направлен в стол и бездвижен, мужчина задумался, - Думаю, мне нужно вернуться домой, а то Шерлок там все разгромит. Прости, Настя, - Ватсон встал из-за стола, оставляя наполовину полную чашку. - Подожди! - Воскресенская потянулась рукой к другу, второй опираясь на стол и привставая, замолчала, поджимая губы. Она понимала: если он уйдет - опять накроет паника и тревога, чертово преследование будет мерещиться в каждом шорохе пробегающего из открытого окна ветерка. Но и держать Джона здесь насильно она не может, - Давай я тебе с собой заверну пару бутербродов?.. А то ты ничего не съел, нехорошо получается - Спасибо, не нужно, - Ватсон слабо улыбается, вежливо кивая, но девушка хватает его за рукав кофты, второй рукой быстро накладывая на два куска хлеба колбасу и сыр. - Ну, уж нет, Джон, ты не уйдешь отсюда с пустыми руками, - Настя усмехнулась и быстро завернула бутерброды в пленку, потом в пакет, - И когда будешь говорить на счёт моего предложения - говори, что я могу помочь на счёт ритуальных убийств, - девушка подмигнула Ватсону, а потом тихо посмеялась - Почему-то я даже не удивлен, - Джон усмехается, принимая пакет с едой от девушки в руки, и проходит к двери. - Не буду же я там как истукан стоять. Много не скажу, но знай - я обладаю информацией, которую вам - англичанам - не раздобыть, не выезжая из своей "уютной Британии", - Настя усмехнулась, смотря в глаза друга, - Но им просто скажи, что какое-то время углублялась в тему религий и много советовалась с знатоками. Всё-таки тут я немного другой человек. - Кстати, так почему ты сменила документы? - Джон стоял уже обутый, но решил напоследок задать вопрос, который мучал его с того времени, как он узнал о втором имени. - Шерлок тебе вообще ничего не рассказал? - Настя усмехнулась, приподнимая брови. Она была удивлена, что Холмс сохраняет ее тайну даже от Ватсона. - А он откуда это должен знать? - мужчина свел блондинистые брови, непонимающе хмурясь. - Да, так. Просто по таким документам было удобнее жить здесь, - Воскресенская улыбнулась, опираясь боком на рядомстоящий шкаф. - Когда это стало удобно жить по поддельным документам? - Джон усмехнулся, тихо фыркая, и развернулся к двери, пока девушка слабо улыбалась, - Пока, Настя. - Пока, Джон... Воскресенская просмотрела на закрытую дверь, опираясь на шкаф плечом, ещё с минуту, пытаясь растянуть приятный, спокойный и искренний момент с Ватсоном. Но он ушел. А сзади на цыпочках подходит тревога, укладывая когтистые лапы на плечи Насти и давя всей своей силой вниз, заставляя свернуться калачиком на полу и уткнуться носом в колени.

***

Входная дверь закрывается с привычным хлопком и Джон снимает с себя куртку, укладывая мокрый из-за резко начавшегося и так же резко закончившегося дождя зонт в корзину. С верхнего этажа слышится выстрел, заставляющий доктора вздрогнуть и испуганным взглядом уставиться в сторону шума. - Я думал вы пробудете у своей подруги больше, - Шерлок вышел из комнаты и оперелся на перила, склоняя голову в сторону. - Я пробыл там два часа, думаете это мало? - Ватсон поднял брови, поджимая сухие губы и поднимаясь вверх по лестнице. - Вы пробыли там от силы десять минут, Джон, не врите, - Холмс выпрямляется, начиная разминать затекшую спину, - От вас пахнет сыростью, мокрым асфальтом и... краской. Проверьте брюки, Доктор, кажется вы сели на недавно окрашенную скамейку. Ватсон глянул на куртку, висящую около двери - действительно испачкана краской. На брюках красовались белые полосы, и Джон раздражённо вздохнул. - Спасибо, Шерлок, - мужчина направился в сторону ванной, чтобы попытаться отмыть краску от брюк. - Могу ли я поинтересоваться, чем же вы заняли свои мозги в полном одиночестве так надолго? Наше нынешнее дело, как мне показалось, не впечатлило вас настолько, чтобы... - Хватит, Шерлок. Я не хочу это сейчас слушать и рассказывать вам ничего не обязан, - Ватсон закрывает дверь в ванную, оставляя Холмса наедине со своими мыслями. Джон стягивает брюки и с силой пытается вымыть из них уже успевшую засохнуть и вьесться в ткань краску. В голове метается куча мыслей: от простого вопроса о сегодняшнем ужине, до множества непониманий по поводу жизни своей подруги. Мужчина искренне встревожен и напуган, что не знает, что происходит с ней, но при этом чувствует вину, что не может помочь. Шерлок явно что-то знает. Но что? И откуда? Как он связан с ней? Неужели между ними есть ещё что-то, кроме Ватсона? Джон видит в улыбке Насти печаль, как бы та не старалась для него. Он видит ее страх остаться одной. Мужчина взял в руки телефон и быстро набрал знакомый номер. Пошли гудки, Ватсон прижал гаджет к уху плечом, продолжая отмывать несчастные брюки.

***

Везде горит свет. Настя села в угол своей спальни, держа в руке пистолет. Все тело было покрыто крупной дрожью, дыхание сбито. На кухне послышался треск. Что-то упало. Воскресенская вздрогнула, сразу же направляя взгляд на дверной проем в прихожую. Внутри все сжалось, заставляя замереть и даже, кажется, не дышать. Шорохи напоминают трение носков о кухонную плитку, и девушка вжимается спиной в угол, направляя дрожащую руку с пистолетом на проход в комнату. Телефон начинает громко трещать. Настя вздрагивает, начиная нервно шарить в кармане штанов. Паника охватывает ещё сильнее. Теперь он точно знает, что девушка дома. "Джон, чёрт тебя подери, вообще не вовремя" - Воскресенская смотрит то на экран, то на дверной проем, в попытке подумать, но выходит ужасно плохо. Девушка принимает звонок носом и прижимает телефон к уху. - Настя, привет, - у Джона голос обеспокоенный, слегка нервный. - Привет, Джон. Ты что-то у меня забыл? Что случилось? - голос слегка дрожит, шепча, пока Воскресенская медленными и короткими шагами идёт в сторону кухни. Шорохи продолжаются, вновь что-то падает, звонко ударяясь об плитку, Настя вновь вздрагивает, чуть не роняя телефон. - Нет, просто... Я вижу, что что-то случилось. Почему ты не хочешь рассказать мне? Мне показалось, что... Мы достаточно близки для таких откровений, - Ватсон облизывает пересохшие губы, глядя на брюки искренне обеспокоенным взглядом, - Прости, что сразу ушёл, мне нужно было обдумать, что делать. Я... Боялся спросить сразу. Понимаю, возможно ты не хочешь говорить об этом, просто знай - если что, я помогу тебе. - Джон.., - Воскресенская замирает, пока дрожащие руки сами опускаются. Глаза начинает неприятно жечь, будто скоро девушка зальется слезами, но она встряхивается, вновь поднимая руки и нахмуриваясь, - Я не хотела тебе говорить об этом. Просто... До поворота на кухню остался один шаг. Настя стоит на месте какое-то время, не в силах сделать хоть что-то. Шорохи продолжаются, заставляют Воскресенскую сходить с ума. Они давят на голову, не давая подобрать правильных слов для ответа. Это больше не может продолжаться. Девушка резко шагает и оборачивается в сторону кухни. Никого нет. Только приоткрытое окно, развивающиеся из-за сильного ветра снаружи шторы, что и создавали этот шорох. С подоконника упали пластиковые тары и стеклянный стакан, пока Настя, испуганными глазами глядя на полное отсутствие кого-то мимо нее, опускает дрожащие руки вниз. Воскресенская мелкими шагами проходит дальше, наводит пистолет на угол кухни, ожидая неизвестного там, но никого нет. Ей причудилось. - Э-эй, Настя! Ты меня не слышишь что-ли? - девушка вздрагивает, возвращаясь к разговору, и перекладывает пистолет в правую руку, телефон убирая в левую. - Прости, связь прервалась, - Настя слабо нахмурилась, шумно вздыхая и потирая висок пистолетом, - Я плохо себя чувствую, Джон. - Что-то болит? Мне прийти? - мужчина переводит взгляд в сторону телефона, будто пытаясь посмотреть на девушку, останавливаясь в оттирании краски от брюк. - Нет, Джон, у меня ничего не болит. Я... Я потом расскажу тебе. Это не то, что нужно говорить по телефону, - Настя падает на стул и откидывает голову назад, прикрывая глаза, - За мной следят. - Что? Почему? - мужчина кладёт кусок мыла на место, смывая пену и после перехватывая телефон в левую руку, второй опираясь на раковину. - Говорю же, Джон, это не то что я могу рассказать по телефону, - девушка слабо вздрагивает и широко раскрывает глаза, когда по плечу идёт прохладный ветерок. Настя встаёт из-за стола и, осторожно подойдя к окну, закрывает. - Может мне прийти? - Ватсон вешает брюки на полотенцесушитель, чувствуя слегка болезненное напряжение в мышцах. - Нет, не надо. Я не хочу подвергать тебя опасности, нет, - Воскресенская прошла в ванную, чтобы взять метлу и совок, - Я справлюсь. И не в таком говне варилась, сам помнишь - Настя, не всю же жизнь "в говне вариться", - Джон шумно вздохнул, натягивая на себя вторые штаны, - Я сейчас выйду из дома. Тебе нельзя оставаться одной. - Джон, я уже сказала, пожалуйста, нет. Если с тобой что-то случится - я себя не прощу, - девушка сжала в руках ручку совка, шумно вздыхая, чувствуя как внутри виснет тяжёлая гиря. - Со мной ничего не случится. Не ты одна служила, не забывай, Настя, - Ватсон вышел из ванной и сразу же направился вниз. - Джон, вы опять уходите? - Миссис Хадсон выглядывает с кухни на первом этаже, вытирая грязные от готовки руки полотенцем. - Да, мне нужно идти, - мужчина быстро вышел из дома, пока Воскресенская лишь шумно вздохнула, выкидывая уже собранные в совок осколки от стакана в мусорку. - Джон, пожалуйста, послушай.. - Нет, я иду к тебе и это не обсуждается. - Джон, нет, - Настя поставила метлу с совком на место и закрыла глаза одной рукой. - Джон, да! - Ватсон нахмурился, быстрым шагом подходя к дому напротив, где и жила девушка, - Открывай дверь, я уже здесь. - Нет, Джон, нет.., - Настя побежала к входу, чтобы впустить мужчину внутрь. Все же будет опаснее, если он будет стоять на улице. Девушка раскрыла дверь и закрыла рот рукой, чувствуя как к глазам подступают слезы. Теперь страх был не за нее. За Джона. Будет ужасно неприятно, если его заденет из-за нее. Вдруг с ним что-то случится? Вдруг всё-таки вломятся и убьют их обоих? - Нет, иди назад, уходи, пожалуйста. - Все будет хорошо, Настя, - Джон кладёт руки на плечи подруги и проходит внутрь, закрывая за собой дверь. Мужчина прижимает Воскресенскую к себе, обнимая за плечи, - Все будет хорошо. Мы со всем разберемся. - Нет-нет, уходи... Я не прощу себе.., - Настя отстранилась от друга, упираясь ладонями в его грудь. По щекам катились слезы, внутри висел тяжёлый груз вины, - Уходи, Джон. Я... Мне не нужна эта забота. Я справлюсь сама, - девушка шумно выдохнула, вытирая слезы и пытаясь вернуться в свое спокойное состояние. - Ты - сильная девушка, я знаю. Но каждому сильному человеку нужна опора в виде другого человека, - Джон шумно вздохнул, сводя брови. Ему было неприятно, что Настя отталкивает его, но был готов оправдать это возможным жёстким воспитанием или той же травмой после войны - его психотерапевтка рассказывала о таком. Воскресенская лишь смотрела в глаза друга, чувствуя как внутри что-то тает, давая страху выйти в слезы.