Another Love / Другая Любовь

— Кто это? — нервно сглотнув, Сяо наконец переводит взгляд с фотографии на Венти. — Действительно, — юноша убрал телефон в карман и скрестил руки на груди. — Кто же это? Может, тот, что оставил меня после того, как мы впервые переспали, а сейчас, не найдя в себе смелости признаться, что просто использовал, решил делать вид, что не знаком со мной? Как думаешь, возможно такое? — Венти, я правда не понимаю, о чём ты говоришь… — И вновь зелёный… — он вздыхает, сводя брови и расстроенно всматриваясь в янтарные глаза. — Зелёный? — Твой голос, Сяо… он зелёного цвета. — У тебя синестезия? — удивлённо переспрашивает Алатус. — И этот странный тон… ты закончил курсы актерского мастерства? Или ты и правда не он…? Да, у меня синестезия. И твой голос — зелёный и летний. Но голос Лихта — бордовый и осенний. — Я не понимаю, о ком ты говоришь… — Сяо вздыхает, а перед глазами стоит фото, которое ему показывал Венти. Человек, изображённый на нем, это его точная копия. От этого становится жутко и немного не по себе. — Хочешь, я угадаю диапазон твоего голоса? — Что…? Ты знаешь…? — Знаю, что ты берёшь четыре октавы? Да. Отлично знаю. Потому что ты сам мне это рассказывал. Потому что я слышал твоё пение раньше. Потому что ты — Лихт. Просто наберись смелости и признай, что испугался чего-то… или что просто играл со мной… да что угодно скажи, я, блять, поверю! Но давай поговорим нормально. Я уже почти год в этом странном состоянии, Лихт… почему ты так поступил? За что…? Сколько бы я не пытался понять… я не могу… прокручиваю снова и снова… и не могу. — Венти, мне жаль, но я действительно не знаю, кто такой Лихт, — Сяо с грустью смотрит на друга, которому явно больно говорить это всё. — Если это не ты… могу я кое-что проверить? — Проверить…? — Тату на руке… родинка справа внизу живота… маленькое пятнышко на груди… шрам снизу на пояснице… скажи, что у тебя всего этого нет, Сяо… пожалуйста, скажи… что этого нет… — его голос дрожит, в глазах стоит влага, а голова опущена. — Откуда ты знаешь…? — сердце невольно пропустило удар. Венти знает о шрамах и родинках, знает про тату и диапазон голоса. Это одновременно пугает и завораживает. И то фото никак не даёт покоя. — Ты ведь единственный ребёнок в семье, да? Хотя… даже будь у тебя брат-близнец… родинки и шрамы… это все было бы разным… — Единственный… — он смотрит на Венти взглядом, полным недоумения. Какой-то сильный шок и лёгкий ступор мешают здраво рассуждать. В голову не приходит ничего, кроме мыслей о близнеце. — Так… могу я… кое-что проверить…? — неуверенно спрашивает Барбатос, подходя ближе. — Да, конечно… я бы и сам хотел разобраться, так что… Венти глубоко выдыхает, дрожащая рука опускается на плечо сидящего на краю сцены Сяо. Он скользит пальцами по чужой шее, и Алатус слабо вздрагивает. Венти склоняется к лицу, хвостик бирюзовой косички слабо щекочет щеку Сяо. Барбатос придвигается ближе, он проводит ладонью по шее знакомого, отодвигает спадающие волосы назад и придвигается еще ближе, замирая буквально в миллиметрах от чужой шеи. Ощущая его дыхание на себе, сердце Сяо невольно пропускает удар. — Откуда у тебя это… — тихо и обреченно шепчет Венти, касаясь пальцем маленькой багровой точки. — Она ведь всегда скрыта волосами, да…? Я не мог увидеть её, пока ты переодевался в комнате или еще как… но я точно знал, что она здесь есть… и я знаю, откуда она… а ты… Сяо… ты знаешь, откуда она? — Ожог от окурка… — Который ты получил еще в детстве… но как только он начал сходить, твой отец решил сделать это снова… и снова… и снова… называя это твоим «клеймом». — Откуда ты знаешь… — Потому что ты мне сам это рассказывал. — Венти, прости… но… я правда ничего такого не помню… я не понимаю, откуда ты это всё знаешь, меня пугает фото, которое ты показал… я вижу, что это я, но я не понимаю, как такое возможно… я ведь не был с тобой знаком ранее… — Пытаешься сбросить всё на амнезию? — Зачем мне это? Я учусь здесь уже четвёртый год, Венти… одногруппники, учителя… все знают меня, как Сяо… и я знаю себя тоже только как Сяо… ты один называешь меня другим именем… я правда не понимаю, как такое возможно. — Знаешь… мне проще поверить, что ты использовал меня, а сейчас тебе не хватает смелости признаться в этом… если это так и есть… то просто скажи и перестань мучать меня… это всё останется в прошлом… позволь мне отпустить обиду и злость… скажи мне правду, Лихт… — он поднимает на Сяо взгляд, в бирюзовых глазах застыло отчаяние, слезы медленно начинают стекать по щекам. — Прости… — Сяо виновато опускает голову, извиняясь, хоть и не понимая за что. — Но я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Ясно, — проглотив обиду, он развернулся к двери. — Я ухожу. Я отказываюсь принимать этот бред про амнезию. В моих глазах… ты — трус, который не может признать свою ошибку и извиниться за гнусный поступок, поэтому прикрывается «провалами в памяти». Не думаю, что мы с тобой «сыграемся». Я ухожу… — собрав всю волю в кулак, он сильно, аж до хруста, сжал пальцы, и направился на выход. — Венти, подожди… — Сяо спрыгнул со сцены и остановил того, опустив руку на запястье. — Давай поговорим… без эмоций и оскорблений… просто нормально поговорим… Я понимаю, что Лихт (?), кажется, обидел тебя чем-то, но я правда понятия не имею кто он такой и как именно я с ним связан. — Ох… — Венти глубоко вздохнул, подавляя в себе огромное количество эмоций и негатива, которые, вполне вероятно, могут оказаться беспочвенными. — Да, ты прав… извини, что сорвался на тебя. Но поговорим вечером, ладно? Я… неважно себя чувствую, так что… пропущу эту репетицию… думаю, Альбедо меня простит. Увидимся в общежитии. Рука Барбатоса выскользнула из хватки Сяо. Алатус опустил глаза. На душе отчего-то так неприятно и больно, даже как-то пусто. — А вот и мы, — Альбедо столкнулся с Венти на входе. Бледное и заплаканное лицо друга заставили блондина переживать. Он вопросительно посмотрел на Барбатоса, но тот лишь мотнул головой, намереваясь уйти. — Аяка, — блондин перевел взгляд на своего зама, — начинайте тут без меня, я потом подойду. — Да, хорошо, — она слабо улыбнулась и направилась к сцене. — Пойдем, — Альбедо аккуратно взял руку Венти в свою и повёл юношу за собой. Оказавшись на улице, Барбатос глубоко вдохнул. В воздухе витает запах дождя и осенних листьев. Они отошли от входа и присели на лавочку во дворе колледжа. Венти опустил голову и закрыл лицо руками: — Всё нормально, Бедо, я просто устал. — Да, я вижу, — блондин слабо хмыкнул и скрестил руки на груди. — И сам устал, и гитариста утомил, да? — Что? — Венти поднял голову и вопросительно посмотрел на Альбедо. — Ты лицо его видел? Несложно догадаться, что вы поссорились. — Слушай, Бедо, твоя мама же врач, да? Вот бывают такие заболевания, когда у человека не хватает каких-то воспоминаний? Типо амнезия, но… но какая-то выборочная что ли… — Ну… моя мама — не врач, а судебно-медицинский эксперт. У её «пациентов» не бывает подобных проблем… то, что описываешь, больше похоже на черепно-мозговую травму… либо же что-то из психиатрии. — Например? — Многие расстройства сопровождаются пробелами в памяти… те же приступы агрессии, панические атаки, обсессии… всё индивидуально. Часто мозг «подтирает» какие-то воспоминания, стараясь защитить психику. — А может быть такое, чтоб человек просто забыл кусок своей жизни? Это не похоже на «стирание» каких-то эмоций или действий в приступе агрессии… — Расскажешь подробней? — Ну… так, давай попробую на примере… — Венти поднял взгляд к серому небу, стараясь собрать мысли воедино. — Предположим… некий Человек живёт себе свою жизнь… общается, знакомится, заводит отношения… а потом просто исчезает… Затем этот Человек встречает старого друга, который ему говорит, что они уже знакомы, но Человек напрочь этого не помнит. Более того, его характер, манера речи, поведение, повадки… даже голос… всё отличается, но это точно один и тот же человек. Может быть такое, что кусок жизни был просто стёрт из памяти? — То, что ты описываешь, похоже на диссоциативное расстройство. Иными словами — раздвоение личности. Феномен плохо изучен, так что… особой информации, которая могла бы быть полезной, ты по нему не найдешь… но вот резкое изменение и «выпавший» кусок жизни очень подходит. При таком заболевании личности не хранят воспоминания друга друга… Они могут общаться, а могут не общаться… в разных случаях по разному. У некоторых могут случаться «проблески» воспоминаний, у некоторых — нет. — То есть… можно с этим жить и даже не знать, что ты болен? — По статистике большинство так и живут. Пока кто-то из родных или близких людей не заметит, то… да, так и живут. — В это верится еще меньше, чем в амнезию… Есть какой-то 100% способ узнать, правда ли у тебя расстройство или нет? — Думаю, хороший психиатр мог бы определить. Но это не точно. Если личность никак себя не проявляет, то и определить это не получится. Я думаю. По крайне мере, это звучит логично. — Блять… зря на него накинулся. — Хм? — Альбедо слегка наклонил голову в бок. — Ты ведь давно Сяо знаешь, да? Ну, как минимум то время, что он тут учится…? — Не особо, он ведь не в моей группе, а в группе моего брата, так что лучше спросить у него. И, насколько мне известно, Сяо довольно долгое время был на индивидуальном обучении по состоянию здоровья, так что… если хочешь о нём что-то узнать, то лучше спрашивать напрямую у него же. — Индивидуальное обучение? — Его отец ведь ректор, — проговорил блондин, подавляя в себе явное раздражение. — Думаю, для него не составит труда сделать так, чтоб по документам Сяо был на дневном, как и все, а по факту появлялся в колледже раз в сто лет. Удивлен, что в этом году он ходит на пары, как и все. «Раздвоение личности, да?» — Венти сводит брови и впадает в небольшой ступор. В голове проносятся сотни мыслей и воспоминаний, воображение само рисует параллели, чётко выделяя то, как сильно Сяо и Лихт отличаются. Хоть их внешность и абсолютно идентична, но характер и повадки разные. Более того, Сяо сегодня казался вполне искренним, растерянным и даже слегка напуганным. Взгляд Венти задерживается на входной двери здания колледжа. Скарамучча выходит, держа в руках чехол с гитарой, он закидывает голову вверх, осматривая серые тучи, явно переживая за музыкальный инструмент. Рядом с ним идет Кадзуха. Блондин что-то рассказывает, активно жестикулируя. Он полностью вовлечен в разговор, тема однозначно пришлась ему по душе. — Какого хрена? — довольно зло прошипел Тарталья, который, как оказалось, стоял около ворот и ждал Скарамуччу. — Мог бы позвонить и сказать, что ждешь, — сразу фыркнул на него брюнет. — Я же не пророк. — Логично, что я тебя жду, нет? Мы ведь живем вместе, я всегда тебя жду. — Ну, иногда у тебя бывает ПМС, и ты меня не ждешь, так что откуда мне знать. Довольно холодная и агрессивная манера речи Скарамуччи не раз доводила его до сильных ссор с Чаильдом, в результате которых, второй просто применял грубую силу. Но сколько бы ссадин он не оставлял на чужом лице, кажется, Скар готов прощать ему это вечно. — Любовь зла… — тихо проговорил Венти, наблюдая за словесной перепалкой друга и его парня. — Когда-нибудь он изобьет его до полусмерти, — Альбедо смотрит на парней весьма холодным и слегка отрешенным взглядом. — Глупо верить, что Чаильд изменится. — Я Скару тоже так говорю, но… они ведь уже пробовали разойтись, потом снова сошлись. Какая-то ненормальная у них любовь. — Ладно, вижу, тебе уже лучше, тогда, с твоего позволения, я пойду. Нехорошо просто скинуть всё на Аяку. — Да, конечно… спасибо тебе… я словил приятное чувство ностальгии. — Хех, странные разговоры о психических расстройствах на «школьном» дворе? Да, думаю, в этом был свой особый шарм, — он поднялся с лавочки и развернулся уходить. — До завтра, Вен. — До завтра, Бедо. Первые капли дождя заставили Барбатоса встать. До общежития идти буквально пару минут, так что страха промокнуть особо нет. Почему-то в голове пронеслась мысль, что Сяо, наверное, без зонтика, а дождь может усилиться. Выбросив это, он направился в здание через дорогу.