Another Love / Другая Любовь

Сентябрь в этом году выдался как никогда дождливым. Тяжелые капли ударяют об плотную поверхность черного зонта, издавая характерный слегка раздражающий звук. Небо затянуто серыми тучами, которым нет конца. Альбедо и Рубедо безмолвно стоят около могильной плиты, рассматривая, как холодая вода капает на букет лежащих под каменной табличкой белых сесилий. — Мне кажется, обычно люди отмечают восемнадцатилетие как-то иначе, — Ру переводит взгляд на брата, тот пожимает плечами. — Как думаешь… они ведь всё видят, да? Люди… с той стороны… — Не знаю… но… в любом случае мы сохраним воспоминания о них до конца наших жизней. — Мне так жаль… — Ру сделал шаг вперед, опускаясь около могилы. Он положил букет белых сесилий рядом с точно таким же. Они с Альбедо прекрасно знают, кто еще мог прийти в этот день на эту могилу и оставить любимые цветы похороненного здесь человека. — Нам… не хватает тебя… — Альбедо склонился над братом, вновь укрывая его зонтом, и перевёл взгляд на имя на каменной табличке. — Мы очень скучаем… так непривычно встречать свой день рождения без тебя… он… как-то неполноценный… ненастоящий… до сих пор не укладывается в голове… — Слушай, — юноша поднялся на ровные ноги и опустил голову, — он ведь знает, что мы о нём помним, да…? Альбедо… скажи… — его голос дрогнул, а в глазах вечно сильного и холодного Рубедо собралась влага, — скажи, что он знает… — Он точно знает, — выдыхает близнец, опускает руку брату на спину и несильно прижимает его к себе, позволяя тому опустить голову на плечо. — Уверен, он всё видит и слышит… мы помним о нём… и этот букет, принесённый не нами, говорит о том, что не только мы с тобой помним… — Думаешь, мама тоже приходила…? — Конечно… по-другому и быть не может… она точно была здесь… сегодня… — Я… до сих пор не верю, что его с нами нет… представляешь…? Сколько уже времени прошло… больше года… а я не верю… не понимаю… не принимаю… не хочу верить… не могу верить… — Понимаю… Альбедо сильнее прижимает брата к себе, пока тот плачет, подавляя всхлипы. Всегда собранный, отстраненный, такой сильный Рубедо сейчас рыдает, как ребенок, пытаясь найти в Альбедо поддержку. В глазах второго тоже стоит влага, но в отличие от брата ему под силу сдержать слёзы. Он слабо поглаживает Ру по спине, закрывает глаза и опускает голову в бок, касаясь щекой чужих волос. В голове проносятся сотни мыслей и воспоминаний, который теперь вызывают лишь боль и страдания, но хочется сохранить их каждое, бережно лелея те часы и минуты, которые они когда-то проводили вместе. — Кхм… — Ру отстранился, сразу же принимаясь вытирать заплаканное лицо. — Думаю, нам пора уходить… дождь усиливается… ты… заболеешь… — Пожалуй… ты прав… — Альбедо перевел взгляд на могильную плиту. — Мы… еще вернёмся.

***

«Ох, хорошо, что сегодня не надо на работу…» — Венти сел за пианино в актовом зале, выпрямил спину и поднял руки над клавишами. Сяо сидит за его спиной, свесив ноги с края сцены. Альбедо безотрывно смотрит в сценарий, что-то вычеркивая и записывая. Аяка смотрит в его бумаги, затем поднимает голову и кивает, давая знак музыкантам, чтоб те начинали. Удивительно, но сыграться (?) с Сяо получилось довольно просто. Из ниоткуда берётся ощущение, словно они всю жизни играли в паре, хотя, конечно, это не так. С инструментов слетают последние ноты, музыканты одновременно переводят взгляд на президента. По лицу Альбедо сразу понятно, что что-то не так. — Не нравится? — напрямую спрашивает Венти, вставая из-за пианино и присаживаясь около Сяо. — Нет, играете отлично, — протянул Альбедо, — но… что-то не то. Думаю, нужно подобрать более жуткую музыку. — Пятая симфония Бетховена? — Венти повернул голову на Сяо. — Сыграешь? — На акустике? Думаю, она больше подойдёт Скару на его электро… да и для флейты будет ок, — прокомментировал Алатус. — «Реквием по мечте»? — Барбатос вновь поднял взгляд вверх, задумываясь о когда-то выученных произведениях, и принимаясь выискивать в памяти что-то подходящее. — Ну, «Реквием» более волнительный, нежели жуткий… — Слушай, Сяо, мы ведь в одной комнате живём, я могу съездить домой и забрать оттуда синтезатор… можем написать музыку сами, в общаге потренируемся, а потом попробуем сыграть тут. Что думаешь? — Ты тоже музыку пишешь? — Давно не писал, но… почему бы не попробовать. Кажется, когда-то я обещал одному близкому мне человеку что-то написать и сыграть для него, — Венти перевел взгляд на Альбедо, который слабо усмехнулся. — Вот, если получится написать что-то путное, то следующая мелодия будет для него. — О, звучит как заявка на победу, — проговорил блондин. — Интересно, сможет ли он в таком случае написать тебе картину? Посмотрим-посмотрим. — Хмм… он давно уже не рисует, — вздохнул Венти, спрыгивая со сцены. — Но если он вновь возьмётся за карандаш, значит в мире станет на один шедевр больше. — В самом деле? Сяо наблюдает за общением Венти и Альбедо. Кажется, они довольно близки, из-за чего внутри появилось какое-то странное неприятное чувство. Хотя предложение Барбатоса написать музыку вместе кажется весьма заманчивым и необычным. — Да, хорошо, — он прерывает общение Венти и президента. — Давай попробуем что-нибудь написать. — Вот и супер, тогда на выходных съезжу домой за клавишами, чтоб не засиживаться здесь до вечера. Хотя… думаю, наши соседи по общежитию будут не особо рады такому развитию событий. — Потерпят, — пожал плечами Сяо. — Я бы согласился, если б мы с тобой играли как пенопластом по стеклу, а так… пусть наслаждаются прекрасным. Всяко лучше, чем слушать звуки ебли. — Звуки ебли? — Венти вопросительно смотрит на Сяо. — А… у тебя нет проблем со сном? Я думал, таких людей не существует. Удивительно спокойный и непринуждённый разговор. Хоть Венти и является братом Эви, при этом он кардинально другой. Довольно спокойный и комфортный, не вызывает чувства тревоги или страха. Барбатос уже смирился с тем, что Лихт — вторая личность Сяо. Он довольно быстро отошёл от необоснованного раздражения и научился воспринимать Алатуса как отдельного человека, который не имеет никакого отношения к Лихту и ситуацией между ним и Венти. — Вот и ладно, — подытожил Альбедо. — Сколько времени вам нужно на написание? — Ну… учитывая мою работу, думаю, где-то за неделю-две что-то да будет готово, — проговорил Венти. — Хорошо, тогда пока что на репетиции можете не ходить, а поговорим, когда закончите. — Окей. — Окей. — Сяо, — блондин перевел взгляд на юношу, — что за музыка ты сказал подойдёт Скару и флейте? — Пятая симфония Бетховена. — Супер, тогда вы двое на сегодня можете идти, спасибо за помощь. — Пока-пока, — Венти слабо помахал рукой и направился на выход. — Пока, — Сяо проследовал за ним. Альбедо слабо вздохнул и повернулся к сцене. Совсем скоро должен прийти Скарамучча. Блондин присаживается на край сцены и опускает голову. — Устал? — мягкий голос Кадзухи заставляет его перевести взгляд. — Ночь бессонная была, — холодно отвечает Альбедо. — Ничего, сейчас послушаем вас со Скаром и на сегодня всё. — А что насчёт Аяки? — Завтра. Если б я каждый день тут все номера прогонял, то можно было бы оставаться здесь жить. — Звучит логично. — Я пришёл, — за общением они не заметили, что Скарамучча уже почти подошел к сцене. — Только я сегодня быстро, мне в ночную на работу. — Хорошо, — Кадзуха мягко улыбнулся. — Тогда начнём? Репетиция заняла не больше пятнадцати минут. Кадзуха легко подстраивается под ритм и стиль Скарамуччи, звук флейты сливается с гитарой, они играют в унисон, словно единое целое. Альбедо довольно улыбается, уже помечая, что композиция определена, и этот номер точно входит в сценарий. — Отлично, — проговорил президент, когда музыканты закончили игру. — До концерта полтора месяца, не вижу смысла вам двоим ходить на каждую репетицию, так что ограничимся одним разом в неделю. Просто чтоб вы заучили композицию и потом играли по памяти. Окей? — Ок. — Да. — Супер, тогда я пошёл, — он повернулся к своему заму. — Аяка, закроешь актовый зал? — Конечно, — девушка слабо улыбнулась, опуская смущенный взгляд. Кадзуха спрыгнул со сцены и повернулся к брюнету, который как раз собирался тоже спускаться. Машинально Каэдэхара протянул гитаристу руку, приученный всегда и всем помогать, он совсем не подумал, как этот жест может выглядеть со стороны. К его большому удивлению, Скар благодарно принял помощь и оперся на протянутую руку. Брюнет спустился и ещё раз кивнул: — Казу, ты домой? — Да, ты тоже? — Ага. — Тогда пойдём вместе? Нам вроде в одну сторону… — неуверенно предлагает блондин, опуская взгляд в пол, словно он сделал что-то не так и должен чувствовать вину. — Окей. Скарамучча направился на выход из актового зала. Кадзуха — за ним. — Куникудзуши! — отозвала брюнета Аяка. Скар резко остановился и идущий за ним друг несильно врезался в юношу, рефлекторно хватая его за плечи, чтобы удержать равновесие. — Какого черта, Скар?! — Тарталья оказался на проходе как никогда не вовремя. Он смотрит на своего парня, впритык к которому стоит Кадзуха, опуская руки на его плечи. — Блять, это не то, что ты подумал, Чаильд, — брюнет сделал шаг вперёд, отступая от Каэдэхары. — Казу, пора домой, — прозвучал голос Томо, заставивший блондина заметно дёрнуться. «М-да… ситуация…» — Скарамучча вздохнул, опустил свою руку в ладонь Тартальи, переплетая пальцы. Рыжий сразу победоносно улыбнулся. — Аяка, ты звала? — вспомнил брюнет, проворачивая голову на девушку. — Ага, — она уже подошла почти впритык. — Твой телефон, — она протянула ему смартфон, на заставке которого стоит совестное фото Скарамуччи и Тартальи. — Ты на сцене оставил. — Спасибо, — он благодарно кивнул, затем поднял голову на Чаильда. — Идём? Мне же на работу. — Да, дорогой, — Тарталья крепче сжал руку в своей ладони. — Я тебя проведу. — Казу, — вновь обратился к нему Томо, и юноша снова вздрогнул. Он опустил руку на запястье Каэдэхары, мягко улыбнулся и повёл парня за собой. — Пойдём, дома поговорим.