Another Love / Другая Любовь

Первая пара вот-вот начнётся, Венти проходит в аудиторию параллельной группы. Он изучающе осматривает студентов, пытаясь найти среди них друга. Тревога не отступает ни на минуту, заставляя Барбатоса принять окончательное решение — если сегодня Скарамучча не приходит на пары, значит Венти идёт в полицию. — Сяо, — отозвал юноша друга, — можно тебя? Алатус кивнул и быстро покинул аудиторию. — Что-то случилось? — Сможешь написать мне, если вдруг Скар появится сегодня на парах? — Да, ты уходишь куда-то? — Да, — вздохнул, нервно закусывая губу. — Поеду сейчас к нему домой… а потом в полицию. Не могу я что-то спокойно ждать… он на связь не выходит… переживаю уже за него… третьи сутки пошли, как он пропал. Ещё и Тарталья не ходит… Этот придурок точно избил его и не пускает в больницу… — С тобой поехать? — Можно… но вдруг Скар на пары придёт? Кто тогда напишет мне, что всё в порядке…? — Могу попросить Рубедо, мы с ним вроде неплохо ладим. — Хорошо, давай… вместе как-то спокойнее будет. До дома Тартальи быстрее всего будет ехать на метро, а затем пройтись пешком. Они живут почти на окраине города. Этот район считается одним из самых дорогих. В основном дома здесь представляют собой двухэтажные особняки. О том, что семья Тартальи не так проста, как может показаться, Сяо знал уже давно, но то, что они настолько богаты, он понял лишь сейчас, увидев шикарный дом из светлого камня. Венти быстро подошел к калитке и позвонил в домофон. Конечно, как и ожидалось, ответ не поступил. Юноша вздохнул и принялся всматриваться в окна, пытаясь увидеть хоть какое-то движение внутри помещения. Но ничего. Свет нигде не горит, окна закрыты шторами, а где нет — там никаких движений. — Никого… — Может, спросить у соседей? — неуверенно предложил Сяо. — Не знаком ни с кем… хотя, пофиг, — отмахнулся, уже поворачиваясь к дому напротив. — Как-то сейчас мне кажется нужно забить на нерешительность и смущение… хоть бы со Скаром всё нормально было. — Согласен. На удивление, в домофон соседей ответ поступил быстро. Приятная по голосу женщина легко ответила на вопросы о своих соседях, сказав, что последний раз видела парней в понедельник вечером. Между ними был разговор на повышенных тонах, из-за чего проснулась её маленькая дочь. Лишь из-за этого она вообще обратила внимание на своих соседей. С того дня она не видела и не слышала ни одного из них. Соседи слева не ответили, возможно, никого дома нет. Соседи справа оказались не особо разговорчивыми людьми. — Пойдём в полицию… — проговорил Венти, направляясь вдоль улицы. — Просто не вижу другого выхода. А ещё я не понимаю, почему его мама до сих пор мне не звонила… если он не отвечает мне, то вряд ли отвечает ей… — Не пробовал ей позвонить? — Пробовал, она просто сбросила. Но для неё это нормально, мы не очень ладим. Но по любому вопросу она обычно звонит мне… имею в виду, если Скар пропадает там, или ещё что… для него нормально не выходить сутки на связь, особенно после очередной ссоры с Тартальей, но он хотя бы пишет мне, что все ок, и просто нужно отдохнуть… а сейчас как в воду канул. — Уверен, всё будет хорошо, — попытался успокоить друга Сяо. — Пойдём в полицию, думаю, они разберутся. Это ведь их работа. — Да… идём. Дорога до полицейского участка заняла больше часа. В общей сложности они прибыли туда в полдень. Как только Венти переступил порог здания, все его представления о работе полиции тут же рухнули. На их место стала суровая реальность: стойка регистрации, где никто не объясняет как заполнить тот или иной бланк; полчаса проверки документов, сделанной с грубыми нарушениями прав (у него просто забрали паспорт и оставили ждать, унеся документ куда-то в другую комнату); больше часа ожидания, прежде чем ему скажут, что у них «обеденный перерыв». Но больше всего «впечатлил» следователь, который вообще отказывался принимать заявление, а после того, как наконец-то принял, то просто бросил его в какую-то кучу бумаг со словами «через пару дней начнём». Венти вышел из полицейского участка с лицом, выражающим полное опустошение и непонимание происходящего. — Ну как там? — Сяо ждал его во дворе. — Пиздец какой-то… интересно, это везде так, либо этот участок такой особенный? По закону у них есть трое суток на «принятие» или «рассмотрение» заявления… короче, я не шарю в этом, но, как я понял, эти трое суток никто не собирается делать лишних телодвижений… если Тарталья действительно избил Скара, то счёт может идти на минуты… какие трое суток… я в отчаянии… и в полном шоке. — Пиздец. — Полный… может, правда попросить Син Цю… — А кто это? — Коллега с работы… его парень в полиции работает. Не знаю, в этом участке или нет… — Да, думаю, так будет лучше.

***

«Как же голова болит… — он попытался перевернуться с живота на спину, но руки совсем не держат. Перед глазами пелена, всё словно окутано густым туманом, тело ноет и болит, подушка покрыта алыми пятнами. Осознание того, что всё, что с ним происходит — реальность, никак не появляется. Это кажется каким-то сном. Бесконечным и кошмарным. — Сколько времени…? Какой сегодня день недели…? А я позвонил Венти…? Наверное, он переживает… сколько я не хожу в колледж? Меня отчислили? А с работы… уже уволили? Как же больно… хочу пить… или есть… хочу в душ… какое сегодня число?» — Оо, — протягивает знакомый голос, и тело Скарамуччи заметно вздрагивает. — Ты наконец очнулся. Тогда продолжим начатое в понедельник? «Начатое в понедельник? А что началось в понедельник? Как давно был понедельник? Почему я не могу говорить…?» — Ммм… — из завязанного рта вырывается лишь мычание, которое сейчас так приятно слышать Тарталье. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — рыжий склоняется к лежащему на животе связанному парню, опускает руку на его щеку и размазывает по лицу кровь, слезы, слюну и остатки спермы. — Сегодня ты не особо разговорчивый. «Сегодня? А вчера…? А что было вчера? А «вчера» — это вообще когда…? Голова болит… не пошевелиться… всё болит… ничего не помню…» — Ну же, так и будешь молчать? — Тарталья присаживается на корточки, с интересом рассматривая чужое лицо покрытое ссадинами. — Ты такой красивый, Скар… «Ты такой красивый, Скар» — фраза, зависшая в голове брюнета словно на повторе. Кажется, с неё всё началось впервые и продолжается до сих пор. Осознание понемногу приходит в голову, а вслед за ним — воспоминания о ссоре в понедельник. Кто-то рассказал Тарталье про случай в туалете, хотя и без того он уже был на грани. Эта «измена» добила остатки терпения Чаильда, ревность затуманила разум, притащив Скарамуччу домой, он просто грубо набросился на него, и, пользуясь физическим превосходством, изнасиловал прямо на полу, срывая крики, мольбы о помощи и слезы. — Ты ведь всегда так сладко стонешь, — шепчет рыжий, уже забираясь на кровать и устраиваясь над вновь плачущим брюнетом. — Если б тебе не нравилось, ты бы сказал мне, да? Ах, точно… у тебя ведь рот завязан. Знаешь, это чтоб туда случайно никто не вошел, хе-хе. Я ведь забочусь о тебе, а ты принадлежишь мне. Этот ад кажется бесконечным. Начался в понедельник и продолжается до сих пор. И это происходит снова. Тарталья уже не использует смазку, не занимается особо подготовкой, потому что в этом нет таковой необходимости, как он считает. Всё тело Скарамуччи влажное и липкое, волосы уже давно не гладкие и шелковые, руки разодраны в кровь веревками, которые не снимались с понедельника, кожа бледно-голубая, почти не осталось места, где не было бы царапины, пореза, ссадины или синяка, постельное белье и подушка тоже в крови, по бедрам постоянно что-то стекает: то ли кровь, то ли сперма. Нет сил приподняться, нет сил кричать, с него просто выбили жизнь еще в понедельник. Тарталья грубо вдалбливается в хрупкое тело, наслаждаясь болезненным мычанием, его не останавливает судорожное вздрагивание парня снизу, потёки крови и слезы. Он наслаждается тем, что просто берет то, что хочет, и когда хочет. Сегодня он надел эрекционное кольцо, намереваясь продержаться как можно дольше. Когда это было в прошлый раз, то Скарамучча потерял сознание раньше, чем Тарталья закончил, что вызвало ужасную волну негодования, а после — очередные побои. «Хочу умереть… лучше б убил меня… — он безжизненно смотрит в потолок, пока развернувший его на спину Чайльд, продолжает глубоко и грубо вдалбливаться в его тело, что-то шипя на ухо и бросаясь оскорблениями. — И так будет всегда…? Не хочу… не могу… ненавижу тебя… я ненавижу тебя…» Повязка брошена на пол, стоит лишь попытаться вдохнуть полной грудью, как Тарталья грубо входит в чужое горло, заставляя юношу давиться и вызывая рвотные позывы, только рвать нечем. Всё, что было, вышло еще в понедельник. Неприятный и тошнотворный привкус чужой спермы, которая была внутри Скара еще день назад, а сейчас оказывается у него на языке, вызывает сильные позывы. Мышцы сокращаются, горло сдавливает Тарталью внутри, брюнет давится, пытаясь схватить хоть немного воздуха, но тот ему не даёт, вызывая удушье и довольно хмыкая. — А я ведь предлагал решить всё полюбовно, — излившись в чужое горло, он отстранился и закрыл брюнету рот. — Глотай, это твоя еда на сегодня. «Ненавижу… как же я его… ненавижу…» Взгляд потухших сине-фиолетовых глаз падает на дверь. Она кажется одновременно близко и далеко. Он связан так, что не может пошевелиться, от ощущения грязи никак не избавиться, Тарталья растоптал остатки гордости и сейчас с довольной ухмылкой смотрит на корчащегося от боли и унижения парня. Очередной звонок в домофон, а следом за ним — звонок в дверь, которые Тарталья просто игнорирует. Сил кричать нет, голоса тоже нет, во рту снова кляп. «Интересно… Венти… это ты…? — он продолжает сверлить взглядом дверь. — Наверное, ты… кто еще может сюда прийти… Венти… помоги мне…» — Хватит пялиться на дверь, — злобно бросает Тарталья. — Ты кроме меня никому не нужен. И ты полностью мне принадлежишь. Просто прими своё положение, и мы оба будем получать удовольствие от процесса. «Принять положение…? Просто принять…? Как же я ненавижу тебя…» — Я сказал тебе не пялиться на дверь, — прошипел Чайльд, присаживаясь около лица брюнета. — Милый, мы ведь можем с тобой договориться, да? У нас всё может быть как раньше… не вынуждай меня снова тебя бить… давай ты просто будешь послушным… Сильный хлопок входной двери, а затем топот — не успел Тарталья сообразить, что происходит, как его быстро повалили на пол, лицом вниз, завели руки за спину и надели наручники. Сквозь пелену перед глазами Скарамучча видит как к нему бросается Венти, друг сразу накидывает на брюнета свою куртку, желая прикрыть его нагой вид от чужих глаз. — Возьми, — полицейский протягивает Венти нож, юноша кивает и принимается перерезать веревки. — Нужно вызвать скорую и доставить этого, — он опустил взгляд на Тарталью, которого сейчас прижимает коленом к полу, — в участок. — Я не поеду в больницу… — прошептал Скарамучча, когда Барбатос уже вытащил кляп. — Не поеду в больницу… не поеду… не хочу… я не поеду… Венти… не поеду… не надо… я не хочу, Венти… я не поеду в больницу… — словно в бреду он повторяет одно и то же. Сердце Барбатоса сильно сжимается, он закусывает губу, явно переламывая себя, и поворачивается к Чун Юню: — Я не дам везти его в больницу насильно. Если он не хочет, значит не поедет. — Но, Венти… — аккуратно вмешался Син Цю. — Ему может быть нужна медицинская помощь… — Значит мы с ним вдвоем поедем, когда он придет в себя и решит, что нуждается в этом. В таком состоянии я не дам его везти в больницу. Он точно не будет писать на Чайльда заявление, а давление со стороны врачей и сбор биоматериала сейчас будет для него травмой. — Но… — Я не поеду в больницу… не поеду… не хочу… Венти… — он цепляется в одежду друга до крови разодранными руками, смотрит на него полными слез глазами и умоляет дрожащим голосом. — Венти… я не хочу в больницу… я не поеду в больницу… не надо… пожалуйста, Венти… я прошу… не надо… не хочу… я не поеду… — Тише-тише… — Барбатос прижимает к себе укутанного в свою куртку Скарамуччу. — Если ты не хочешь, то мы никуда не поедем. — Точно…? Мы точно не поедем…? Ты не повезешь меня в больницу? Я не хочу туда… не хочу… пожалуйста… не надо… — Точно, Скар… тебе не нужно просить меня, — он слабо поглаживает дрожащего от страха и подступающей истерики друга, затем переводит взгляд на полицейского. — Мы не поедем в больницу. В участок тоже. — Я понял, — Чун Юнь поднялся с пола, позволяя Тарталье встать. — Я заберу его в участок. По закону он может быть задержан на трое суток «до выяснения обстоятельств». Если твой друг решится писать заявление, то позвони мне, ладно? — Спасибо тебе… огромное спасибо… даже не знаю, как и благодарить… — Венти смотрит на него глазами полными слез. — Подставился из-за незнакомых людей… — В другой раз поговорим, — холодно проговорил полицейский. — Син, поехали? — он направился на выход, ведя Тарталью перед собой. — Да, конечно, — Син Цю улыбнулся, затем подошел к Венти. — Не принимай на свой счет, — тихо шепнул. — Это он с виду такой холодный, ничего ему за это не будет, а если будет, то мы с ним как-то уладим этот вопрос между собой, хехе. Я побежал, нужна будет помощь — звоните. Пока-пока, — он помахал рукой и помчался вслед за парнем. Сяо смотрит на эту комнату, ощущая прилив сильной ненависти и злобы. Она пропитана насилием и болью, в воздухе витает характерный запах, белые простыни испачканы кровью… в голове всплывают неприятные воспоминания, вызывающие приступ тошноты и жар. — Сяо, — вырвал его из размышлений Венти, — мы со Скаром пойдем в душ. Сможешь пока его вещи собрать? Хотя бы те, которые ты знаешь или понимаешь, что это его? Ну там одежду, гитару, учебники… Его сумка вон там, — он указал на шкаф. — Если возьмешь что-то из вещей этого рыжего уёбка, то ничего страшного, сделаем потом из них пугало и сожжем, — он поднялся с кровати и помог подняться другу, который тут же опустился на пол. — Ох… ноги не держат…? — Угу… — Помочь? — Сяо подошел ближе, но, заметив как сильно вздрогнул Скарамучча, он остановился. — Не нужно, — Венти перебросил руку брюнета через свое плечо, — мы справимся сами. Займешься вещами? — Да, конечно… Дотащив Скарамуччу до ванной, Барбатос набрал теплой воды и помог другу в нее забраться. Он закатил рукава своей рубашки и, присев на колени около ванной, принялся омывать тело брюнета, который всё еще безжизненно куда-то смотрит, дрожит и плачет, никак не реагируя на происходящее. — Кажется, нечто похожее уже когда-то было, да? — мягко проговаривает Венти, не зная слышит тот его сейчас или нет. — Правда… сейчас мы с тобой поменялись местами… я не такой хороший друг как ты… помнится, ты тогда разговаривал буквально не замолкая, лишь бы вырвать из этого «забвения»… говорил всякую хрень, конечно, но по итогу… по итогу таки заставил меня перевести взгляд на тебя и вернуться к реальности… я так не умею… прости за это… — он бережно омывает слипшиеся волосы, стараясь не сделать больно. — Наверное, ты переживаешь за колледж и работу, да…? Всё в порядке, все думают, что ты на больничном… уверен, Альбедо сможет уладить вопрос с прогулами, а на работе мы с Син Цю тебя прикроем… Сегодня мы заберем тебя в общежитие… женщина на вахте очень добрая, так что смогу с ней договориться. Переночуешь у нас… подадим документы, чтобы тебя тоже заселили… У близнецов же комната на троих, а живут они вдвоем, если боишься один, то можно попроситься к ним… Скар, ты слышишь меня? Всё закончилось… он больше не тронет тебя… Я не позволю, слышишь? Посмотри на меня, пожалуйста… — Спасибо… Венти… — одними лишь губами прошептал брюнет. — Я… думал… я… этот ад… не закончится никогда… — Ты молодец, ты сильный, ты справился… — он поглаживает друга по щеке, пытаясь словить в его взгляде сознание. — Всё позади, слышишь? — Да… всё… позади.