Another Love / Другая Любовь

Венти проводит Скарамуччу в комнату и усаживает на свою кровать. Друг совсем не разговаривает, лишь смотрит куда-то в пустоту. — Кушать не хочешь? — аккуратно спрашивает Барбатос. — Воды… хочу… — почти бесшумно отвечает юноша. — Посиди, я сейчас принесу. — Нет! — Скарамучча резко хватает друга за запястье, на давая тому уйти. — Не уходи… Венти… не уходи… пожалуйста… не бросай меня… — в глазах уже стоят слёзы, а голос сильно дрожит, как и всё тело. — Тише-тише, — Венти присаживается рядом и обнимает друга за плечи. — Никуда не пойду. Алатус подходит в комнату, ставит на пол сумку с вещами и гитару, закрывает за собой дверь и облегченно выдыхает. Подъем на шестой этаж сегодня дался ему с трудом. — Сяо, можешь воды принести? — Венти поворачивает голову на друга, надеясь услышать утвердительный ответ. — Да, конечно, — юноша быстро покидает комнату. — Скар, ложись, — Венти отстраняется от друга, аккуратно придерживая его за плечи. — Сейчас Сяо принесёт воды и ляг поспи… тебе нужно отдохнуть. Дам тебе таблетки, выпьешь? — Д-да… Барбатос попытался встать, намереваясь дотянуться до своей сумки и взять оттуда успокоительное, но Скарамучча его не пустил. Брюнет сжимает чужое запястье, опустив голову, и просто ни на секунду не готов отпустить друга от себя: — Не уходи… пожалуйста… Венти… не уходи… не надо… — Ладно-ладно, — максимально мягко проговорил тот, — я не уйду, тебе не о чем больше переживать, слышишь? Его забрали в участок, он не тронет тебя, понимаешь? — Угу… — Вода, — Сяо прошёл в комнату и протянул Скарамучче стакан. Тот попытался взять дрожащей рукой, но Венти его опередил, понимая, что в таком состоянии стакан просто выскользнет у него из рук. — Давай, — он поднёс ёмкость к губам друга, — я тебе помогу. Стакан, а затем ещё один, ещё и ещё. В общей сложности, кажется, Сяо бегал на кухню четыре раза. Скарамучча никак не мог утолить жажду, в горле быстро пересыхает, а организм требует ещё и ещё. Последний стакан он не допил, ощущая наконец, что больше ему не хочется. Глубоко выдохнув, он склонил голову на плечо Венти. — Скар, ты выпил таблетки, и тебе нужно поспать, — юноша поглаживает друга по мягким волосам. — В туалет не хочешь сходить? — …нет. — Тогда ложись, я буду с тобой, никуда не уйду. Закрывай глаза и пытайся уснуть. Таблетки скоро подействуют, тебе нужно отдохнуть… ладно? — …д-да. — Вот и молодец, — Венти погладил друга по голове и слабо надавил тому на плечи, заставляя его отстраниться и опуститься спиной на кровать. — А теперь закрывай глаза, — он укрыл Скарамуччу одеялом и присел на край, — и спи. — Ты… не уйдёшь…? — Никуда не уйду. — Можешь… можно… Венти… можешь подержать меня за руку…? Пока… пока я усну… — Конечно, — Барбатос пробрался рукой под одеяло, опуская ее на ладонь друга. — А теперь закрывай глаза и спи. — С-спокойной… ночи… Венти. — Спокойной ночи, Скар. Лишь спустя полчаса абсолютной тишины, которая иногда нарушалась тихим сопением Скарамуччи, Венти убрал свою руку из-под одеяла и сел на пол около постели, согнув ноги в коленях. Сяо может лишь сочувственно смотреть на него и спящего на его кровати одногруппника. — Я в полном ахуе… — еле слышно проговорил Барбатос. С каждой минутой сохранять спокойствие становится тяжелее и тяжелее. — Что он сделал с ним… — голос дрогнул, а в глазах проскочила ненависть. — Может, выйдем на балкон? Чтобы не разбудить? — Сяо протянул Венти руку, помогая подняться. Всего лишь третье октября, но уже довольно холодно. Барбатос стоит на маленьком открытом балконе, опираясь руками о железные фигурные перила. Сяо становится рядом и глубоко выдыхает. Весь сегодняшний день кажется каким-то сном. Вчера Венти договорился с Син Цю, если б Чун Юнь не был на дежурстве, то они могли бы спасти Скарамуччу на день раньше, но даже так кажется, что они успели вовремя. Тарталья измывался над ним меньше недели, что внушает надежду на то, что брюнет быстро поправится и отойдёт от произошедшего. — Плохой из меня друг… — Венти вздохнул и опустил голову. — Нужно было бить тревогу в первый же день… чего я ждал… — Ты ведь не знал, что с ним что-то случилось, так что не стоит себя винить. — Посмотри на него… это ужасно… он в таком состоянии, что кажется, будто никогда не придёт в себя… мне сложно понять и принять случившееся… Тарталья избивал его и раньше… почему я не пытался уговорить Скара разорвать эти отношения… а когда Чаильд набросился на него на работе и чуть не взял силой, почему я не настоял на том, чтоб Скар ушёл от него…? Я ведь мог хотя бы попытаться… но я выбрал стоять в стороне. — Скар уже достаточно взрослый, чтоб принимать подобные решения самостоятельно. Ты не обязан вмешиваться… тем более, если дело касается чужих отношений. Скар любит… любил (?) его… это очень сильно видно по нему, так что никакие слова тут не помогли бы. — Возможно, ты прав… но я просто не могу принять того, что Тарталья сделал с ним. Вот проснётся Скар завтра… и что дальше? Что ему говорить? Как в глаза смотреть? Осознание того, что тебя видели в таком постыдном виде… как думаешь, легко ему будет после этого со мной разговаривать…? Или смотреть на тебя…? Или ходить на работу…? — Я сделаю вид, что ничего не видел… имею в виду, что сделаю вид, что не видел его в том положении и… короче… ты понял… — Понял… — Венти слабо улыбнулся и поднял голову вверх, всматриваясь в звёздное небо. — Думаю, Син Цю сделает то же самое… да и я бы так сделал… не хочется лишний раз его смущать… хотелось бы отвести его к психологу, но вряд ли получится… — У меня завтра сеанс у Бай Чжу… я мог бы спросить у него, как поступить в такой ситуации… в смысле… как правильно поддержать и всё такое. — Спроси… думаю, лишним не будет, — ощутив холодный осенний ветер, Венти вздрогнул и повернулся к двери в комнату. — Пойдём, я замёрз уже. Спасибо тебе… что помог. — Пойдём… и… не нужно меня благодарить. Эта ночь кажется какой-то бесконечной. Венти отдал свою кровать Скарамучче, а сам лёг на пол, хоть Сяо и предлагал с ним поменяться, но юноша отказал. Отопление ещё не включили, и, даже укутавшись в два одеяла, Барбатос замёрз, от чего проснулся и просто уставился в потолок. Уснуть больше не получается, в голове сотни разных мыслей, терзающих его душу, тело вздрагивает от холода, словно давая понять, что спать сегодня он не будет. Юноша поднимается, подходит к спящему Скарамучче и опускает ладонь ему на щеку. «Холодный… — Венти слабо касается кончика носа друга и едва заметно вздыхает. — Точно замёрз…» Он поднимает с пола одеяло и накрывает друга, пытаясь согреть, а сам садится на пол около его постели. Уже смирившись с тем, что спать сегодня не получится, юноша уткнулся в телефон. — Венти…? — прозвучал тихий шёпот Сяо. — Почему ты не спишь? — Я замёрз, — честно отвечает тот, а затем обречённо вздыхает. — Видимо, пока не включат отопление, я буду спать стоя… — Ложись на моё место, я лягу на пол. — Нет, не надо. Тут холодно. Не хочу, заболеешь… и вообще… неловко как-то выгонять тебя. — Всё нормально, ложись вместо меня, — Сяо уже приподнялся, намереваясь вставать. — Подожди… Сяо… эм… если ты не против… мы ведь можем лечь вместе, да? Думаю… мы поместимся… я правда не хочу, чтоб ты ложился на пол… я все равно не смогу спать, зная, что ты на полу из-за меня… — Хм… — он вздохнул, а затем вновь опустился на кровать и придвинулся ближе к стене. — Хорошо, тогда ложись ко мне.

***

Сяо проснулся первым, сегодня ему на приём к психологу. Дождь за окном и сильная сонливость из-за погоды пробуждают сильное нежелание вылезать из-под одеяла. Стоило об этом подумать, под одеялом «что-то» зашевелилось, пробубнив какую-то неразбериху и сильнее сворачиваясь клубочком. Алатус аккуратно приподнимает край мягкого покрывала — Венти, словно маленький котёнок, который прячет от холода нос, утыкается лицом Сяо в грудь, поджимает колени и обнимает сам себя. «Точно… я ведь сам предложил тебе лечь со мной… — вчерашний день продолжает казаться нереальным. В голове невольно начинают всплывать воспоминания о случившемся в доме Тартальи. Взгляд Сяо падает на соседнюю кровать: Скарамучча спит, он совсем не шевелится, лицо не выражает никаких эмоций, лишь полное умиротворение и покой. — Так, пора вставать…» Сяо осторожно приподнимается, стараясь не разбудить спящего друга. Он переползает через Венти и на мгновение замирает, нависая над ним. Барбатос тоже измотан и истощён, эти дни он сильно переживал за Скарамуччу, буквально не мог найти себе места, постоянно думая о нем и пытаясь с ним связаться. «Ты — хороший друг, Венти», — Алатус нависает над юношей, рассматривая это «кукольное» лицо, длинные ресницы и взъерошенные волосы. Барбатос вновь что-то промурлыкал, сводя брови и хмурясь, видимо, ему что-то снится. Сяо словил себя на том, что юноша выглядит довольно милым. Опомнившись, он наконец встал с кровати и направился в уборную. Лицо обдаёт жаром, а сердце колотится, осознание того, что буквально минуту назад он так нагло рассматривал спящего человека, заставляет чувствовать стыд и неловкость. Сборы, так же, как и дорога, заняли не больше часа. Алатус постучал в светлую дверь в кабинете психолога, затем робко заглянул: — Здравствуйте, можно? — Привет, Сяо, — улыбнулся Бай Чжу и жестом пригласил юношу присесть на кресло. — Чай? Кофе? Вижу, ты не успел позавтракать и, возможно, проснуться ты тоже не успел, — он опустил взгляд на чёрную рубашку, пуговицы на которой застегнуты неправильно. — Проспал? — Почти… кофе, если можно… — Алатус присел на кресло, уже принимаясь перестёгивать рубашку. — О, нечасто ты у меня на чаепитие соглашаешься, случилось что-то хорошее? — Случилось… — неуверенно проговаривает, наблюдая как мужчина готовит кофе. — Держи, — Бай Чжу ставит напротив Сяо чашку, садится на кресло рядом, закидывает ногу на ногу и откидывается на спинку. — Расскажешь? — Я… меня… помните Венти? — Конечно, это ведь брат твоего Эви, да? Поправь, если я ошибаюсь. — Да, точно, его брат… близнец… так вот… Венти меня поцеловал. — И, похоже, всё прошло хорошо? — он мягко улыбнулся, замечая, как в глазах Сяо словно что-то сверкнуло. — Кажется… мне кажется… я не знаю точно, но… — он постукивает пальцем по чашке, стараясь подобрать слова. — Кажется… он… мне кажется… — Кажется, что он тебе симпатичен? — Да, точно… спасибо, я никак не мог понять… каким же словом описать это. — Ого, — протянул мужчина. — Спустя год, или даже больше, ты наконец почувствовал к кому-то симпатию. Я считаю, что ты — большой молодец и проделал просто колоссальную работу над собой. Могу поздравить тебя с пройденным пятнадцатым шагом? — Да… — Не пробовал зайти немного дальше поцелуя…? — аккуратно спрашивает, и сразу же замечает, как всё тело юноши вздрогнуло. — Я понял, не нужно об этом думать. Мы никуда не спешим. Последние пять шагов я напишу тебе все вместе, ты можешь делать их в любом порядке, как посчитаешь нужными. Я напишу их в таком порядке, как это вижу я, но от перестановки ничего страшного не случится. — Все пять…? — Да, хочу чтоб ты понимал весь путь до конца. Тебе так будет проще ориентироваться. Не стоит на себя давить, никто тебя не подгоняет, сеансы у нас раз в неделю, просто будешь мне говорить, как прошло и будем обсуждать твои переживания, хорошо? — Ох, да… — Славно. Как у тебя со сном? Кошмары прошли? — Нет… но я их не запоминаю… — Так, я понял, напишу тебе название таблеток и как их принимать, попробуем перейти на что-то другое. — Эм… скажите, доктор… а… эм… могу я задать пару вопросов… немного не по теме. — Конечно, Сяо, — он мягко улыбнулся, подавляя слабую боль в груди. — Ты ведь знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью, неважно чего это касается. — Да… спасибо… — Ну так, чем я могу тебе помочь? — Эм… понимаете… один мой друг… он… эм… он состоял в абьюзивных отношениях. И всё закончилось тем… что его парень сильно его избил и… и… он его… в общем… — Подверг сексуальному насилию? — Да, — облегченно выдохнул, понимая, что ему не придётся произносить это вслух. — Так вот… это всё длилось пять дней… он его постоянно бил и… эм… брал его силой… на протяжении пяти дней… в общем… я своими глазами видел его в том состоянии… и связанным… и… Господи… я не могу это вспоминать и произносить… — Хорошо, я понимаю тебя и твои чувства, опусти подробности. — Д-да… точно… вот… сейчас он живёт с нами в комнате в общежитии… и… я не знаю, как себя с ним вести… — Ты об этом хотел спросить? — Да… — Веди себя так, как обычно. Если твоё поведение или отношение к нему изменится, то ты станешь лишним напоминанием о том, почему всё изменилось. Будешь некоторым подобием ходячего триггера для него, так что лучше вести себя как обычно. Забудь всё, что ты видел. Смотря на него, в твоей голове не должно быть тех картинок, что ты увидел тогда, иначе он сразу поймёт это, и ему будет неловко. Вряд ли кто-то хотел бы, чтоб его видели в таком состоянии. Если не можешь не думать, то старайся избегать зрительного контакта, чтобы лишний раз не смущать его. Но не делай это слишком явно, иначе будет ощущение, что тебе противно или ты его избегаешь. Если ему нужна будет помощь специалиста, то я готов проработать с ним эту травму, уверен, мы справимся. — С-спасибо… — Надеюсь, я смог тебе хоть немного помочь, — он вновь мягко улыбнулся, а затем опустил взгляд в стол. Он любит этого юношу всей душой, но должен сохранять между ними дистанцию, он — не более, чем просто психолог, а Сяо — лишь его клиент. Никакие личные отношения не должны мешать работе, вот только иногда кажется, что в случае с Алатусом, если не быть отстранённым и «чужим», то он слишком быстро привяжется и не сможет здраво рассуждать и, соответственно, холодно оценивать свою ситуацию. — Эм, а можно… можно… ещё вопрос? Он не связан с другом… или ещё кем-то… просто интересно… — переламывая себя, Сяо поднимает робкий взгляд на мужчину. — Конечно, слушаю тебя. — А если… если бы… насильником был не парень… а кто-то из родных… например… отец… — он смотрит куда-то в пустоту, хоть взгляд и направлен на лицо Бай Чжу, но перед глазами словно туман. — Как можно… поддержать… в таком случае…? Ведь… если с парнем можно расстаться… то… иногда… ситуации же бывают разные, да…? Как, например, быть подростку, который зависит от родителей… в такой ситуации…? — Думаю, если человек решается на насилие в отношении другого человека, то он уже нездоров. А если это отец, который насилует родного сына, то здесь точно какое-то отклонение в голове. Подростки часто замыкаются в себе, потому что они уверены, что их никто не понимает, но это не так. Да, родители и дети часто не понимают друг друга, но важно понимать, что «мир взрослых» не ограничивается родителями. Учителя в школе, тренера в секциях, работники службы опеки, полиция… думаю, если искать, то можно найти помощь. Думать о таком ужасно, понимать, что ты должен сам искать себе помощь, будучи подростком, которого подвергают насилию дома… это ужасно. Но, к сожалению, люди слепы. Многие, даже хорошие люди, не помогут тебе, пока ты их не попросишь, и дело не в том, что им всё равно, а в том, что они могут не видеть, что тебе нужна помощь. Мы сами выбираем себе рамки «нормальности». Кто-то нуждается в помощи, потому что сломал ноготь, а кому-то не нужна помощь даже когда его избивают. Часто, пытаясь кому-то помочь, ты по итогу выходишь ещё и виноватым, поэтому люди не спешат помогать другим. — А если не получается найти помощь…? Человек просто ждёт совершеннолетия, чтобы сбежать… а когда сбегает, то понимает, что от себя не убежать… что он уже повзрослел, но внутри него всё тот же подросток… изнасилованный родным отцом… брошенный и запуганный… как ему дальше жить? — Лучше всего будет пойти к специалисту, иногда в одиночку справиться сложно. — А если он не может…? Что, если специалист является хорошим другом насильника…? Либо… эм… родственником… что тогда…? — Думаю, всегда можно найти другого специалиста. — А как общаться с таким человеком…? Как его поддержать…? Что ему говорить…? — Всё индивидуально. Зависит от характера. Ситуация, в которой оказался человек, о котором ты говоришь, довольно непростая. Раз он повзрослел, держа это в себе, и при этом остаётся порядочным человеком, который не перенял «пример» отца, то это уже сильная личность. Бежать от себя — так себе идея, но иногда полная смена обстановки, круга общения и места жительства может помочь разобраться в себе лучше любого специалиста, Сяо. Разговор окончен, взяв рекомендации психолога, юноша ушёл, оставляя после себя давящую атмосферу. «Какая же ты мразь, Чжун…» — психолог подходит к окну, чтобы провести взглядом Сяо, который должен был пойти на метро. Юноша стоит под навесом, ожидая пока дождь хоть немного стихнет. «Блин… льёт, как из ведра… — Сяо смотрит на вход в метро, который находится относительно близко, но при таком дожде он промокнет до нитки, пока добежит. — Придётся ждать…» — Алатус, — отозвал его мягкий голос психолога, — давай подвезу тебя. — Вы уже домой? Сегодня рано… — Да, отменилась запись, — соврал мужчина. — Пойдём, моя машина на подземной парковке. — Спасибо. Юноша проследовал за психологом, сегодня не первый раз, когда мужчина его подвозит. Хоть отношения между ними весьма холодные и натянутые, но иногда от психолога веет такой отцовской заботой и любовью, которой Сяо не хватало. Дорога до общежития заняла меньше двадцати минут. Всё это время психолог продолжал отвечать на вопросы Алатуса по поводу абьюза и того, как общаться с жертвами насилия. Бай Чжу не задаёт никаких вопросов, лишь развёрнуто и спокойно отвечает, одной лишь интонацией уже вызывая ощущение уюта и тепла.

***

Воскресенье пронеслось так, словно его и не было. Венти старается не бросать Скарамуччу ни на минуту, стоит ему только отойти в уборную или на кухню, как брюнет сразу впадает в панику или истерику. Он напуган и никак не может успокоиться, что бы Барбатос ни говорил, как бы ни убеждал, что Тарталья больше не тронет его, в голове того сейчас происходит полный хаос, затуманивающий разум. В понедельник Венти на пары не пришёл, он попросил Альбедо уладить вопрос с общежитием, на что тот, конечно же, согласился. — Эм, президент, — неуверенно отозвал его Кадзуха после пар. — Я тут случайно услышал твой разговор с Венти… Скар переезжает в общежитие? — Да, а что? — А… эм… он сейчас тоже там? — Живёт у Венти. — С-спасибо… «Томо точно будет меня ругать… — Каэдэхара идёт по длинному коридору, направляясь на выход из колледжа. — Нужно уйти до того, как он придёт меня забрать домой…» Тревога за Скарамуччу вдруг стала превыше инстинкта самосохранения. Кадзуха отлично знает, что за непослушание и «самодеятельность» его ждёт наказание, но сейчас ему всё равно. По пути в общежитие он уже позвонил Венти и спросил, можно ли прийти. Он сам слышал, как Скарамучча сказал Барбатосу, что можно. От этого на душе становится немного легче. Шестой этаж, нужная комната находится довольно близко к ступенькам. Кадзуха подходит к двери с цифрой «603» и слабо стучит. — Входи, Кадзуха! — доносится голос Венти, и юноша проходит в комнату. В нос сразу ударяет сильный запах медикаментов и спирта, на столе — беспорядок из разбросанных таблеток, упаковок из-под бинтов, ватных дисков и каких-то баночек. — Извини, не было времени прибираться, — проговаривает Венти, замечая, что взгляд Кадзухи направлен на стол. — А? Э… ничего, — юноша улыбнулся и повернул голову на Скарамуччу: его лицо покрыто ссадинами и царапинами, которые так бережно замазаны зелёнкой. На руках «красуются» бинты, в районе ключиц из-под футболки тоже видно край сложенного бинта, по всей видимости приклеенного пластырем. — Скар, — Барбатос слабо поглаживает друга по ноге, — я могу оставить вас на двадцать минут? Хочу в душ сходить… — К-конечно… с-спасибо… — кое-как выдавливает из себя тот. Венти слабо улыбается, берет с собой сменную одежду и подходит к Кадзухе. Он опускает ладонь блондину на плечо и слабо сжимает его. Придвигается к уху и тихо и холодно шепчет: — Только не дави на него, ладно? — А? Да, конечно… — такая слегка угрожающая интонация Венти заставила Кадзуху растеряться. — Я закрою вас в комнате, на всякий случай. Каэдэхара кажется хорошим и приятным, оставлять Скарамуччу с ним не так страшно, как могло бы быть, но после Тартальи доверия у Венти нет ни к кому. Одарив Кадзуху весьма пронизывающим взглядом, юноша покинул комнату.