Another Love / Другая Любовь

Вы 14:11

Привет, Скар 👋

Прости 😞😞😞 я не приду сегодня.

И завтра тоже 🙏

Я заболел 🤧 не хочу тебя заразить 😢

Знаю, что обещал прийти, но правда не смогу. Прости 😣

Скар 14:11 Привет. Ничего страшного. Простуда?

Вы 14:13

Наверное 👉👈 мне очень неловко, что так вышло. Извини, пожалуйста 🙏

Скар 14:13 Не стоит так заморачиваться. Температуры хоть нет?

Вы 14:15

Кажется, нет…

Скар 14:15 Не мерил?

Вы 14:16

Забыл… но, думаю, что нет 🤔

Скар 14:16 Выздоравливай, Казу

Вы 14:18

Спасибо ☺️ ты тоже 👉👈

Как только почувствую себя лучше, то сразу приду 🥰 пока-пока 👋

Скар 14:18 Пока «Фух… — Кадзуха быстро удаляет переписку и прячет телефон под подушку, сквозь слёзы и дрожь в руках каждое сообщение давалось ему с огромным трудом, но, судя по всему, с этой задачей он справился. — Кажется, ничего не заподозрил…» Блондин сворачивается клубком на кровати, накрывшись одеялом с головой. Томо думает, что он до сих пор спит, так что Кадзуха желает оттянуть «пробуждение» как можно дальше. В идеале — под самый уход преподавателя на работу. — Малыш, ты проснулся? — такая приятная тишина была грубо прервана холодным голосом Томо. Мужчина прошёл в комнату и присел на край кровати Кадзухи. — Как ты себя чувствуешь? — … — Каэдэхара понимает, что притворяться дальше не имеет смысла. Он робко выглядывает из-под одеяла и молча смотрит в глаза Томо. Юноша не знает ответа на вопрос преподавателя, он еще не смотрел на себя в зеркало, но судя по ощущениям и «размытости» в левом глазу, вид у него сейчас так себе. — Приложи что-то холодное… хотя, уже, наверное, в этом нет необходимости, — он мягко улыбнулся и опустил ладонь на горячую щеку Кадзухи. Большой палец коснулся сильной ссадины, которая уже опухла и не даёт юноше полностью открыть глаз. — Что ж ты так неаккуратно, малыш? Будет нехорошо, если кто-то подумает, что я тебя бью. — П-прости… — В следующий раз лучше смотри под ноги, ладно? Я ведь тоже за тебя переживаю. — …. — Не слышу. — Д-да… буду л-лучше смотреть п-под ноги… — Ты весь дрожишь, — преподаватель покачал головой, а затем заглянул юноше под одеяло. — Хм, будет лучше, если ты начнёшь спать в одежде, ладно? Кажется, ты мёрзнешь, вот тебя и трясёт. Я ведь прав, Казу? — последняя фраза звучит настолько угрожающе и холодно, что юноше даже не хватает сил ответить. — … — Кадзуха слабо кивает головой. — Жаль, но мне уже пора уходить на работу. Кстати, раз уж ты дома, то я рассчитываю, что к моему приходу ты будешь полностью готов. Ты меня понял? — Угу… — Не слышу. — П-понял. — Вот и славно, — он проводит пальцем по фиолетовой опухлости на лице юноши, заставляя того болезненно простонать, и улыбается. — Пусть это послужит тебе уроком. Это был просто воспитательный момент, а ты просто упал на ступеньках. Повтори. — …. — Каэдэхара Кадзуха, — строго проговаривает Томо, заставляя того буквально сжаться от страха. — Д-да… я упал на ступеньках… — Умница. Наконец-то преподаватель ушёл, оставляя юношу одного. Кадзуха шмыгает носом и зарывается лицом в подушку. Томо так сильно давит, что в голове никак не укладывается, что все люди так живут, и их отношения — норма. «Еще немного и мне восемнадцать… и… и что…? — юноша нервно кусает губу, морщится и обречённо вздыхает. — И ничего потом… двенадцать…тринадцать…семнадцать или восемнадцать… я никому не нужен, кроме Томо… я не справлюсь сам… я не смогу сам… я… всегда буду зависеть от него…? Почему… но ведь другие люди как-то живут иначе… мне нужно найти работу… работу? Томо убьёт меня от одного заикания о работе… а если не говорить? А как и когда ходить на неё… он всегда рядом… словно следит… страшно… мне не выбраться отсюда… Томо прав… я должен просто слушать его, и всё будет хорошо… но я не хочу его слушать… я не люблю его… я не хочу с ним спать… не хочу делать вид, что всё хорошо… я хочу… хочу быть со Скаром… почему это происходит…» Он поднимается с кровати, кое-как перебирает ногами, направляясь в ванную. От одной мысли о том, что сейчас с его лицом, становится жутко. Переборов себя, он проходит в комнату и становится напротив зеркала: один глаз почти не открывается из-за сильной опухлости, губа разбита, волосы слиплись, ресницы тоже. Нужно умыться, но даже это кажется сейчас невыполнимой задачей. Руки дрожат, всё тело болит, в алых глазах застыло отчаяние и разочарование. «Какой же я слабый…» — он касается ладонью отражения в зеркале и замирает.

***

Это вялое состояние тянется уже несколько дней. Сяо так и не понял, привиделось ли ему в медпункте, либо отец и правда приходил. Юноша так и не поблагодарил Альбедо за помощь, что и собирается сделать сейчас. Пары закончились, президент уже в актовом зале, до Хэллоуина осталось чуть больше двух недель, а из-за нового ректора в колледже будет присутствовать комиссия. Репетиции стоят каждый день, и уже в следующий понедельник Сяо с Венти должны сыграть Альбедо то, что придумали, хотя они до сих пор ни разу не отрепетировали вдвоём. Алатус проходит в актовый зал и быстро выискивает взглядом Альбедо. Блондин стоит около сцены, держа в руках сценарий, что-то в нём отмечает и рассказывает Аяке. — Эм, Альбедо, можно тебя отвлечь на пять минут? — отзывает его Сяо, на что тот кивает и отходит в сторону. — Пойдём покурим, — проговаривает некурящий блондин, покидая актовый зал. Они вышли на улицу и присели на лавочку во дворе. Небо затянуто серыми тучами, явно дающими понять, что скоро пойдет дождь. Альбедо тяжело вздыхает и поворачивает голову на Сяо: — О чем поговорить хотел? — А, точно. Спасибо тебе за помощь. Очень выручил… не знаю, что было бы, если б ты не помог… — Хм…? Да не за что, — пожал плечами. — Это и всё, что ты хотел сказать? — Нет… ты ведь тоже себя плохо чувствовал, но так и не пошёл в медпункт сам. Да и сейчас ты выглядишь весьма… болезненно. Ты случайно не заболел? — Блин… так заметно? — Очень… глаза потухшие, кожа бледная… да и вообще со стороны кажется, что ты вот-вот сам в обморок свалишься. — Хм… — Тебя что-то беспокоит? — Знаешь, мы ведь не очень близки с тобой, так что говорить о подобном мне немного неловко… — Прости, я как-то не подумал, что это может быть что-то личное… просто ты кажешься заболевшим, вот я и… переживал (?)… ты помог мне, хотя сам тоже нуждаешься в отдыхе и, возможно, осмотре у врача, так что… ой, прости, я не думал лезть не в своё дело… — Эх-эх… — он глубоко вздохнул и поднял голову к небу. — Сяо, тебе нравится Венти? — А… что…? — щеки сразу обдало жаром, а сердце ёкнуло, явно подсказывая ответ на вопрос президента. — Не можешь сказать, да? — он слабо усмехнулся, и вновь вздохнул. — Вот и я не могу сказать… Я знаю ответ на свой вопрос, но я не могу признаться сам себе, что он утвердительный… — Не уверен, что я понимаю тебя сейчас… — Да я и сам себя не понимаю… казалось бы, ну поцеловал и поцеловал… извинился, забыли, проехали… но… нет… не забыли и не проехали… между нами ничего не может быть, это неправильно и аморально… только… кто это придумал? Кто сказал, что это неправильно? — Альбедо, я… мне кажется… — Кажется, — блондин опустил голову и уставился в никуда. — Вот и мне кажется… кажется, что я бегу от самого себя… этот поцелуй заставил меня посмотреть на него как на парня… впервые в жизни я смотрел на него не как на брата, а как на парня… и он прекрасен… но это так странно… ты живешь восемнадцать лет с человеком, знаешь его до мозга костей, но в какой-то момент всё просто сломалось и рухнуло… он вмиг стал совсем другим… он, оказывается, такой взрослый… — Альбедо… ты…? — Сяо… — он повернул голову, смотря на парня глазами полными слез. — Пусть это останется между нами, ладно? — Да, конечно, и не думал кому-то говорить… — Наверное, ты прав… мне действительно нужен отдых, — он поднялся на ноги и повернулся в сторону общежития. — Напишу Аяке, пусть сегодня как-то без меня. Спасибо, что выслушал. — Тебе спасибо… Альбедо ушёл, а Сяо поспешил вернуться в актовый зал. Сегодня должен прийти Венти. Он пока что не ходит на пары, постоянно сидит со Скарамуччей и, кажется, второму это идёт на пользу. Вот уже несколько дней, как он перестал дёргаться от любого шума. Более того, он спокойно может оставаться один. Сяо проходит в актовый зал и присаживается на ступеньках на сцену. Он опирается плечом об стену и вздыхает, в голове вновь всплывают воспоминания из медпункта. «Было или нет… хотя… может, не стоит об этом думать…? Не помню и хорошо… ничего не болит… наверное, не было… или было…?» — Сяо, не видел Бедо? — Ру подходит к одногруппнику и немного склоняется над ним. — Он телефон тут оставил, а сам ушёл. — Он в общежитие, вроде, пошёл… — Понял, спасибо, — блондин уже развернулся, намереваясь уйти. — Ру, — Сяо его окликнул, уже пытаясь подобрать слова в голове. — Что? — Мне кажется, он заболел. Выглядит очень плохо, да и сказал мне на днях, что тоже в обмороки падает… извини, что лезу не в своё дело… просто подумал, что ты должен знать. — Ох… снова он изматывает себя… спасибо, что сказал. Я пойду. До завтра. — До завтра… Спустя примерно час в уже пустой актовый зал, где остался только Сяо, пришёл Венти. Юноша быстрым шагом направился к пианино и сразу же сел, поднимая руки над клавишами. Судя по его молчанию и какой-то резкости в движениях, Алатус понимает, что друга что-то беспокоит, но лезть с расспросами он не стал. Недавно написанная ими мелодия наполнила пустое помещение, разносясь по нему эхом. В музыке Венти забывает обо всем на свете, о проблемах и переживаниях, о нервах и тревоге. Нет ничего, кроме звука пианино, которое сейчас как никогда прекрасно сочетается с акустической гитарой. — Неплохо, — комментирует Венти, уже выходя из-за инструмента и направляясь к окну, где на подоконнике лежат его вещи. — Но предлагаю кое-что изменить. Барбатос присаживается на подоконник, берет блокнот с записанной мелодией и принимается вносить исправления. Сяо подходит к нему и немного склоняется, опуская взгляд на разворот блокнота. Небо затянуто серыми тучами, дождь слабо стучит по окнам, в помещении витает запах свежести, влаги и мокрых листьев. Где-то в зале не закрыто окно, но так даже лучше. В головах обоих играет придуманная музыка, Венти чувствует сильную моральную усталость, последние дни были ужасны, и это всё ужасно давит. Но музыка… музыка лечит. А, может, дело совсем не в музыке. Сяо смотрит на Барбатоса не отводя взгляд. Он стоит почти впритык, а на душе так тепло и комфортно. Венти уютный и добрый, открытый и понимающий, он «другой». Алатус нервно сглатывает, ощущая, как сердце пропускает удар. Юноша сам не заметил, как склонился немного ниже. Венти поднимает голову, и они оказываются лицом друг к другу. Бирюзовые глаза заметно округляются, зрачки расширяются, а из приоткрытых губ вырывается тихий шёпот: — Сяо…? «Не страшно… совсем не страшно… — Алатус замер, не в силах выдавить ни звука. Он так близко к лицу Венти, он смотрит прямо в глаза, но не чувствует страх. — Ты… другой…» Сяо слабо подаётся немного вперед, а Барбатос — ему навстречу. Венти сидит на подоконнике, держа в руках блокнот и карандаш, Алатус стоит напротив него, немного нависая и склоняясь вперед. Глаза обоих медленно закрываются. Еще мгновение, и их губы соприкоснулись. Этот поцелуй совсем не такой, как был в комнате. Ладони Сяо потеют, а руки начинают трястись. Стоило лишь подумать о том, чтобы положить их на талию Венти, как паника резко ударила в голову, заставляя Алатуса вспомнить о фобии. Сяо отстраняется, смотря как Барбатос слизывает с губ слюну. Это выглядит пошло, но не отталкивающе, если не думать о близости. «Никак… я безнадёжен…» — Сяо, — тонкие пальцы пианиста касаются влажных губ. — Что значил… этот поцелуй…? — Я… я не знаю… — Ты… ты видишь во мне… Эви? — Нет, совсем нет… ты не такой… вообще не такой… и я… эм… понимаешь… кажется… я не уверен… и… ох… — обречённо вздыхает, понимая, что нужных слов ему не подобрать. — Справедливо… — проговаривает Венти, слабо улыбаясь и поднимаясь с подоконника. — Я… тоже… Барбатос опускает руку на горячую щеку Сяо. Он замечает искру в янтарных глазах, но вместе с ней он видит страх. Венти максимально сокращает дистанцию между ними, продолжая поглаживать Сяо по щеке. Он не хочет давить и совсем не понимает, стоит ли вообще сейчас что-либо говорить или делать. Юноша просто стоит, утопая в чужих глазах. Алатус кладёт ладонь на щеку Венти, затем скользит ниже, останавливаясь на шее. Мягкая и нежная кожа словно притягивает Сяо, напрочь лишая его возможности убрать руку, хотя он не то, чтобы очень расстроился. А точнее, вообще не расстроился. Прикосновения к Венти сейчас вызывают такое приятное чувство внутри и это странное покалывание внизу живота. «Возбуждение…? Да быть не может…» — он быстро выбрасывает подобные мысли, ведь он точно знает, что не способен на физическое возбуждение. Только платоническая любовь и поцелуи. Пока что это его предел. — Сяо… можно я тебя поцелую…? — почему в голову вдруг пришла мысль спросить разрешение он так и не понял, но ни единого движения без полного одобрения Алатуса он не сделает. — Д-да… — сквозь смущение проговаривает юноша. Его губы сразу накрывает мягкий поцелуй. Венти проводит языком по ровной дорожке зубов и с лёгкостью проскальзывает в чужой рот. По телу словно пропустили разряд электричества. Сяо заметно дёрнулся, когда кончик языка Венти коснулся языка Алатуса. Не желая прерывать это, Сяо подавляет тревогу и чувство сильного страха, и кладёт свои руки на талию Венти. Юноша слабо вздрогнул, не ожидая подобного жеста. Барбатос углубляет поцелуй, но, ощутив дрожь в теле Сяо, он отстраняется, разрывая и позволяя слюне опуститься на подбородок. — П-прости… — Венти делает шаг назад и поднимает взгляд в янтарные глаза. — Я не знаю, что на меня нашло… как-то… не хотел тебя напугать… извини… — Ты… другой… — Ч-что? — А… э… тебе не за что извиняться, я ведь сам это начал… забыв о своей фобии. Если что, то не принимай на свой счёт… надеюсь, это тебя не обидело? — он опускает взгляд на свои дрожащие руки. — Ты не блеванул на меня, значит, всё не так плохо, да? — с улыбкой задал риторический вопрос Венти. — Думаю, репетицию на сегодня можно закончить? Пойдём в комнату, Сяо. — Да, пойдём.

***

Комната 604. Альбедо лежит на кровати, смотря в потолок. В голове по-прежнему, словно на повторе, стоит тот поцелуй с братом. В тот день он посмотрел на Рубедо иначе, он впервые увидел, что брат уже совсем не тот мальчик, что раньше. Он повзрослел, но, живя всё время рядом, Альбедо не замечал, либо не хотел замечать, как изменился его близнец. Он поворачивается на бок, и взгляд падает на альбом. В голове проносится воспоминание, как он впервые за долгое время вновь взялся рисовать. «Может… дело не в поцелуе? — он открывает разворот с недописанным портретом Рубедо, сердце предательски пропускает удар. — Но… это ведь неправильно… между нами ничего не может быть…» — Альбедо? — А? — блондин поворачивается на другой бок и встречается взглядом с братом. — Пять минут уже зову тебя, — Ру присаживается на край кровати рядом с близнецом. — О чём задумался? — Так… ни о чем… — он убирает в сторону альбом, подвигается немного дальше, пока не упрется спиной в стену, сгибает ноги и обнимает колени. — Ты давно пришел? — Говорю же, пять минут как… — … — Альбедо, знаешь… я разговаривал с Сяо… — Ч-что? — сердце словно замерло, а тело сразу обдало пробирающим до дрожи холодом. — Мне кажется, ты слишком изводишь себя… ты очень рассеянный и несобранный… ты довольно бледный и выглядишь болезненно… Сяо мне всё рассказал, и… понимаешь, я бы хотел, чтоб ты обратился к специалисту. — Ч-что…? — в изумрудно-голубых глазах вмиг собралась влага. — Думаешь… я болен? — Разве не очевидно…? Тебе нужно отдохнуть от всего, собраться с мыслями и силами, навести порядок в голове и тогда, думаю, тебе станет легче. — П-подожди… я не понимаю… — Тебе всегда тяжело давалось принятие того, что ты нуждаешься в помощи… всё сам и сам, вот и сейчас тоже… изводишь себя… так и до очередного обморока недалеко… — Почему ты говоришь, что мне нужно к врачу, Ру…? Ты правда так думаешь? — Да, а почему нет? — Но это же ты меня поцеловал! — разочарование вперемешку с раздражением заставили Альбедо перейти на повышенный тон. — Ч-что…? — вспомнив о поцелуе, который он так усердно пытался выбросить из головы, сердце невольно пропустило удар. — П-при чем тут поцелуй? — Ты… ты же сказал, что Сяо… рассказал тебе обо мне…? — Сказал, что ты плохо себя чувствуешь и говорил ему, что падал в обморок… а мне ничего подобного не говорил… это и всё, что он сказал мне… — Блять… — Альбедо опустил голову, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки. — Прости… — Ты… ты что-то чувствуешь ко мне…? — вопрос дался ему с огромным трудом, в груди что-то давит, а губы уже начинают дрожать, дожидаясь ответа от брата. — Ру, прости… — Альбедо поднял голову, встречаясь взглядом с близнецом. — Между нами ничего не может быть… мы не имеем права любить друг друга как-то иначе… это всё неправильно и аморально… это… так не должно быть… но… почему-то… я не могу выбросить тебя из головы… в… в том самом смысле… прости за это… Рубедо не говорит ни слова, он подвигается к брату ближе, нервно закусывает губу и, глубоко выдохнув, опускает руки на дрожащие колени Альбедо. Сердца обоих готовы вырваться из груди. Ру утыкается грудью в колени брата, а затем аккуратно разводит его ноги в стороны. — Ч-что…? — Альбедо не успевает договорить, как его губы накрывают мягким поцелуем. Ру поглаживает брата по щеке, продолжая целовать и искренне надеясь на отдачу. В этот раз это был хорошо обдуманный и не импульсивный поступок. Словно принятие и признание своих чувств. Лишь спустя несколько секунд он наконец почувствовал, что Альбедо отвечает на поцелуй. Дрожащие от страха и непонимания руки художника ложатся на плечи Рубедо. Этот жест словно даёт второму понять, что брат готов поступать «ненормально» и «аморально».

***

«Подслушано»

Аяка 21:20 Из костюмов нашла два черных платья в «готике», правда по размеру они, наверное, никому не подойдут. «Дракулу» не нашла, а «Ведьму» погрызли мыши. Аяка 21:21 Ой, не в тот чат… извините. Lumine 21:21 @ayaka ведьму жалко Diluc 21:21 @lumi ещё бы Lumine 21:22 @diluc что за намёки? Тц.

Вы 21:22

@diluc Кэйа заболел? Почему у тебя ник нормальный?

Diluc 21:22 @noname он разве не твой муж? Вот и спроси у него

Вы 21:23

@diluc брат года. аплодирую стоя.

Кэ Цин 21:23 @ayaka смотри, кого я видела в косплей кафе. Думаю, платья им подойдут. (2 фото) Аяка 21:23 @keka Кэ Цин, это Венти и Скар? Или мне показалось Кэ Цин 21:24 @ayaka они самые.

Вы 21:24

Красивый…

Kaya-Kakaya 21:24 @noname толко я за пргвоов, а ты уж анмтде новх… пнятео

Вы 21:25

@kaya понял.

Kaya-Kakaya 21:25 @noname бака-кун

Вы 21:25

@kaya снова пьешь?

Kaya-Kakaya 21:26 @noname скопной ночти

Вы 21:26

@kaya понял.

«Хм… может, написать ему в личку…? Глупости… к чему это вообще… бухает и бухает, мне-то какое дело…?»