Another Love / Другая Любовь

— Кадзуха, ты привёл домой друга? — Томо не заставил себя долго ждать. Прошло не больше минуты, и он уже стоит на проходе в комнату Каэдэхары и смотрит на парней. — Куникудзуши, кажется? — преподаватель переводит взгляд на брюнета. — Кажется, — соглашается Скар. — Казу, ты куда-то собрался? — он проходит в комнату и опускает руку на плечо юноши. — Ты не рад меня видеть? Я так старался вернуться раньше, чтобы успеть до твоего дня рождения. — Я… я… — губы начинают дрожать от одного лишь вида Томо. — Мы любим друг друга, встречаемся, и теперь живем вместе, — Скар опускает руку на запястье Кадзухи, и буквально выдёргивает блондина из хватки Томо. — Кадзуха переезжает жить в общежитие, — холодно и слегка высокомерно проговаривает брюнет. Он далеко не первый раз общается с подобными Томо людьми, Тарталья «научил» Скарамуччу хорошо держаться и уметь скрывать свой страх. — Что? — мужчина с особой ненавистью переводит взгляд в испуганные алые глаза. Кадзуха весь дрожит и не может выдавить из себя ни звука, от этого Томо расплывается в победоносной улыбке. — Казу, это правда? — так мягко и угрожающе спрашивает. — … — Да, это правда, — отвечает за него брюнет. — Я спросил у Кадзухи, — Томо протягивает руку, намереваясь взять блондина за запястье. — А ответил тебе Скарамучча, — продолжает стоять на своём брюнет. Он немного тянет Каэдэхару назад и становится перед ним, как бы закрывая юношу от Томо. — Он переезжает жить ко мне. Через два дня ему исполняется восемнадцать, так что твоё разрешение ему больше не нужно. — Вот только эти два дня он будет жить со мной, — Томо мягко улыбается и щурится, с особым наслаждением наблюдая за испуганным юношей. — Может, тебе показалось, что мы спросили твоего разрешения, но этого не было. Он не останется в этом доме ни на минуту. — Неужели ты хочешь похитить несовершеннолетнего? — Томо ехидно улыбается и опускает руку на плечо Скарамуччи. — Куникудзуши, твоя мама не будет рада, если тебя привлекут к ответственности по такой статье, да? — Я привык быть разочарованием для неё, полагаю, что и она уже привыкла. Сказав это, страх всё-таки берёт верх. Чужие прикосновения всегда вызывали тревогу, а обсессивно-компульсивное расстройство лишь подливало масло в огонь. После тех пяти дней, что он провёл взаперти с Тартальей, обсессии стали случаться чаще, а любое чужое прикосновение приводит к помутнению рассудка. Понимая, что из-за руки Томо на своём плече, он уже готов просто упасть на пол и биться в истерике, юноша грубо отталкивает преподавателя от себя, сильнее сжимает запястье Кадзухи и мчится прочь из дома, утягивая друга за собой. Без обуви и верхней одежды, не зная куда и как далеко, он продолжает бежать и тащить блондина за собой. Какое-то время Томо пытался их догнать, но вскоре просто потерял. Дождь стеной, они оба уже вымокли до нитки, но Скар не останавливается ни на секунду. Улицы, переулки, переходы… они бегут так, чтоб запутать своего преследователя. Лишь тогда, когда он окончательно убедился, что Томо их потерял, Скарамучча остановился. — Импульсивное решение… — виновато говорит брюнет, и наконец поворачивается, чтобы взглянуть в глаза друга. — С-с-спасибо… Они стоят где-то в городском сквере, темно и холодно, они промокли до белья, они без верхней одежды и обуви, ноги болят и, возможно, сбиты в кровь, но на душе Кадзухи как никогда легко. Они не забрали никаких вещей, кроме документов, которые, наверное, тоже промокли в этой тканевой сумке через плечо. Но почему-то он чувствует себя так, словно сбросил с души какой-то балласт. Холодные капли смывают слёзы, и чуть ли не впервые в жизни это — слёзы счастья. Какое-то приятное чувство свободы и умиротворения. — Я… я… я правда туда больше не вернусь…? — Пойдем, — Скарамучча берет друга за запястье и вновь тянет за собой. — До твоего дня рождения мы не можем возвращаться в общежитие… придётся ночевать не дома. — И… к-куда мы идем…? — Ко мне на работу. Тут до неё уже не так много осталось. Пока что я не знаю, куда идти, но ты весь дрожишь. Если мы будем оставаться на улице, ты точно заболеешь. Они быстро спускаются в метро и проезжают пару станций. Скарамучча ведет Кадзуху в кафе, мысленно надеясь, что сегодня на работе Джинн. Аято, как ему кажется, ни за что не пустит постороннего в раздевалку, он слишком правильный и строгий. — Добро пожа… — стоило двери в кафе распахнуться, Син Цю, одетый в чёрно-белое платье и с привычной для работы улыбкой на лице, сразу же приветствует новых посетителей, — ловать… — Привет, — холодно проговаривает дрожащий от холода и вымокший Скарамучча. — Сегодня Джинн? — Аято. Он решил перевести Джинн в официантки или уволить, потому что она не справляется с обязанностями администратора. — Шикарно… значит он в отличном расположении духа, — Скарамучча вздохнул, окидывая взглядом помещение. — А где он? — Апчхи! — Кадзуха вздрогнул и виновато посмотрел на парней. — Извините. — Я понял, — усмехнулся Син Цю. — Идите в раздевалку, я всё улажу с Аято. — Но… — Скар, идите. — Спасибо. Они быстро проскользнули в служебное помещение, сразу же направляясь в раздевалку. Скарамучча открыл свой шкафчик, достал оттуда полотенце и сменную одежду, в виде черного спортивного костюма, и протянул Кадзухе. — С-спасибо… а ты…? — А я возьму сменку Венти… Надеюсь, он не будет против. Пойдем в душевую. — Здесь и душевая есть? — Мы её так называем, — он взял из шкафчика Венти зеленый вязаный свитер и широкие шорты, параллельно уже отправляя другу сообщение с просьбой об одолжении его вещей, хоть и наперед знает, что Барбатос не отказал бы. — Идём. В этом помещении действительно есть душ, несколько раковин и несколько туалетов. Есть и горячая вода и средства личной гигиены. Очевидно, владелец кафе заботится о своих подчиненных, раз пытается создать настолько комфортные условия. На всё про всё ушло около двадцати минут, они вернулись в раздевалку уже сухими и в чистой одежде. Скарамучча присел на скамейку около шкафчика и вздохнул. Свои промокшие вещи они бросили в сушилку, остается ждать. Венти уже ответил другу, что тот мог бы и не спрашивать о таком. — А зачем в этом помещении душ? — Кадзуха присел рядом, касаясь плечом к плечу брюнета. — Его сделали этой весной. Один неадекватный клиент вылил одной из девочек на голову сок. У нее длинные волосы, так что отмывали мы их всем коллективом в раковине. Потом Син Цю сказал Аято, что было бы лучше иметь душ на такой случай. — Ого… впервые слышу, чтоб начальство так о подопечных переживало. — Хех, — Скарамучча повернул голову и оценивающе посмотрел на парня: спортивный костюм пришелся ему как раз по размеру, пепельные волосы спадают по плечам, красная прядь небрежно торчит вверх. — Ты как…? — Почему-то… я чувствую себя как никогда свободным… — с легкой улыбкой проговаривает Кадзуха. — Странно, да? Томо ведь точно будет искать… эти два дня… думаю, он даже пойдет в полицию… нам нельзя возвращаться в общежитие, и, не думаю, что мы можем оставаться тут… но мне как-то спокойно и тепло… — Будем решать проблемы по мере их поступления. Кстати, где твой телефон? Томо точно тебя отслеживает… с его-то помешанностью на контроле. — Я уронил его, когда мы бежали… — Тем лучше. — Скар… то… что ты сказал Томо… ну… эм… про любовь… — он замялся и опустил смущенный взгляд в пол. — Ой, прости… — брюнет опустил голову. — Я… ну… оно само как-то вырвалось.

***

Сегодняшняя репетиция заняла почти четыре часа. Это — последняя репетиция перед концертом и, к сожалению, Кадзуха и Скарамучча на нее не пришли. Альбедо вздыхает, понимая, что мероприятие уже послезавтра, но прогнать всю программу так ни разу и не получилось. Он смотрит на сцену, где его брат кружит Венти в танце под довольно жуткую музыку, и переводит взгляд на Сяо, который, кажется, смотрит на танцоров с нотками ревности. — Ещё разок, — с улыбкой проговаривает Альбедо. — Тц, — Сяо недовольно фыркает и скрещивает руки на груди. — В ревности нет ничего такого, — блондин пожимает плечами и вновь поворачивает голову к сцене, смотря на танцоров. — Да и ты не единственный, кто сейчас испытывает подобное. — Что? — Ничего, — он отложил сценарий в сторону и подошел к сцене. Этот танец является последним и завершающим всё мероприятие номером. Музыка затихла на последнем движении парней. Венти тяжело дышит, держа руки на плечах блондина, тот, с присущим ему холодом, смотрит в глаза Барбатоса и мягко улыбается. Они так и застыли, словно восковые фигуры. — Как по мне, всё просто отлично, — проговаривает Альбедо, смотря на парней. — Альбедо! — кричит из конца зала Аяка. — Это срочно! — Увидимся, — президент мягко улыбнулся, прощаясь с близнецом и Венти, и поспешил покинуть зал. — Вен, в комнату идём? — Сяо уже протягивает руку, чтобы помочь парню спрыгнуть со сцены. — Конечно! Устал ужасно, — обреченно вздыхает. — Пока-пока, — Венти помахал рукой своему партнёру по танцам, сразу же развернулся к Сяо и, опираясь на его ладонь, спустился со сцены. — А пойдём в кафе сходим? — не выпуская руку Алатуса из своей, Барбатос повёл парня на выход из актового зала. — Мы со Скаром часто ходим тут в одно место, там такой вкусный кофе! На улице снова дождь, такой холодный и пробирающий до дрожи. Чтобы не сильно промокнуть пришлось бежать. Венти ни на секунду не выпускает ладонь Сяо из своей руки, он широко улыбается и тянет парня за собой, сегодня он в хорошем расположении духа. Тарталья уехал и уже поступил в колледж, Барбатос знает это, потому что сам ему написал и спросил. Более того, Чайльд записался к психотерапевту. Это всё сбросило с души Венти огромный камень. Он наконец-то может не переживать про Скарамуччу, другу ничего не угрожает, и осознание этого вызывает сильное облегчение и ощущение свободы. — Сюда! — Венти заводит в кафе и сразу занимает любимый столик. — Уютно… Барбатос снова пьет кофе, как и со Скарамуччей, как и всегда и везде, он обычно заказывает только напитки. Он упирается локтем в стол, опускает голову на ладонь и поворачивается к окну. Сяо безотрывно рассматривает его лицо, задерживая взгляд на губах. Откуда-то берется сильное желание поцеловать его здесь и сейчас, а сразу за подобной мыслью следует отдаленное чувство страха. — Венти… — кое-как он нарушает тишину, и юноша сразу переводит взгляд на него. — Мм? — Тебе нравится танцевать, да? — Хм… если подумать, когда-то я ненавидел это… но сейчас понимаю, что танцы, в прочем, как и любые другие соревнования, очень закаляют характер. Думаю, если б я не занимался ничем таким, то был бы более зажатым и скованным… не смог бы работать в косплей-кафе, не смог бы сбежать из дома, был бы просто «мамин ботанчик», хехе. Так что, в какой-то мере я благодарен танцам и, наверное, маме, за то, что мой характер сейчас такой, какой он есть. А что? — Ничего, просто… вы вдвоем так хорошо смотритесь на сцене… ну… глаза горят… увлечены танцем и… друг другом… — Если в танцах между партнерами не будет этой «химии», то танец будет сухим и фальшивым, так что… да, конечно, мы увлечены. Но это лишь танец… это что-то вроде работы. Ты приходишь на работу и улыбаешься клиентам, даже если ты этого не хочешь. Просто потому что так надо. В танцах между партнерами создается «химия» тоже потому что так надо. Без неё танец не будет пропитан чувствами. — Да… я понимаю. — Правда ревнуешь? — как бы он ни пытался сдержать улыбку — не вышло. — Блин… заметно, да? Я понимаю, что типо… какие-то собственнические замашки… да и вообще… ничего такого… просто… — Хочешь, я научу тебя танцевать? — Я не смогу вот так… как он… — Хе-хе, ты такой забавный, когда смущаешься. Как обиженный ребенок. — Тц… — Мы ведь на последнем курсе. В конце года у нас будет выпускной и очередной концерт. Уверен, нас снова притянут к участию в этом мероприятии, так… почему бы не станцевать вдвоём с тобой? — Я не умею. — Я научу. — Я буду наступать тебе на ноги… — Постараюсь как-то это пережить. — Ты сейчас серьезно это всё предлагаешь? — А почему нет? Обычно на выпускной выпускники всегда что-то танцуют… зная любовь нашего президента к классике, он попросит умеющих людей поставить что-то трогательное. И почему-то мне кажется, что попросит он меня. Так почему бы не стать в пару, Сяо? — Но я же не умею… — Но выпускной в июне. А сейчас только октябрь. — Почти ноябрь. — Не суть. — И… эм… где мы будем это делать…? — Думаю, начать можно и в комнате… а потом просто попрошу у Альбедо ключи от зала. — Хорошо… — выдавил сквозь сильное смущение и неловкость. — Ура-ура, — глаза сверкнули искренней радостью.

***

Комната 602. Кадзуха проходит и присаживается на край кровати. Из вещей у него есть только то, что на нём, и пижама. Почему-то, живя больше недели со Скаром, в голову не пришла мысль перенести хотя бы немного одежды. — Это самый странный день рождения в моей жизни… — завороженно проговаривает, смотря куда-то в пустоту. — Хочешь вернуться домой? — Скарамучча закрыл дверь и присел около блондина. — Там не дом, там… ад… — У меня есть бутылка вина и конфеты. Так себе праздничный ужин, но хоть что-то. — Хех, звучит отлично. Эти два дня они провели на работе у Скарамуччи. На второй день Кадзуха даже попробовал себя в роли официанта косплей-кафе. Из-за того, что Джинн была снята с должности администратора, она решила уволиться. Её место Аято вновь предложил Син Цю. В этот раз парень сказал, что подумает, а не отказал сразу, как делал это уже несколько раз. Кадзуху взяли на испытательный срок, и весь вчерашний день он провёл на ногах. Хлопок пробки оповестил, что бутылка открыта. Скарамучча держит её в руках и растеряно смотрит по сторонам. — Блять, я же чашку свою разбил… придётся сходить к Венти… — Не нужно, — Кадзуха мягко улыбнулся и взял бутылку за горлышко, — попьём и так. Он припал губами к бутылке, делая несколько глотков и морщась от неприятной кислоты. — Фу, какая гадость… — проговаривает, передавая бутылку Скарамучче. — За мои восемнадцать. — За твои восемнадцать, — соглашается, отпивая из бутылки вино. Душевные разговоры, тусклый свет, стук дождя по окнам и сухое вино на голодный желудок — набор, с которым Каэдэхара встречает свой лучший день рождения. Они совсем не притронулись к конфетам, а одной бутылки вполне хватило, чтобы развязать обоим руки. Кадзуха делает последний глоток и опускает пустой сосуд на пол. Он усмехается, когда мир перед глазами слабо плывёт. — И никакого Томо… — облегченно выдыхает блондин и двигается на кровати дальше, пока не упрется спиной в стену. — Спасибо тебе, Скар. — Что? За что? — брюнет садится напротив. — Даже день рождения нормально не отметили. — Это идеальный день. Именно такой, как я и хотел. — А как же тусить до утра, бухать всю ночь и рыгать всё утро? — Я слишком стар для этого. — Хаха, а как же «тряхнуть стариной»? — Скар… давай трясти стариной вместе? — Ахаха, лучшее предложение, которое мне когда-то поступало. Я согласен. Как будем трясти? — Хм… — Кадзуха поднимает задумчивый пьяный взгляд к потолку, кажется, что всё вокруг кружится. — Меня чёт уже трясёт. — Начал без меня? Обидно. — А кончу с тобой. — Что? — Что? — …. — …. Минута игры в гляделки, а затем Скарамучча подаётся вперёд и жадно впивается в чужие губы. Кадзуха прижимается спиной к стене, одна его нога согнута в колено, а вторая прямая, и сверху на ней уже сидит Скар. Этот резкий и неожиданный, но такой опьяняющий поцелуй туманит разум Кадзухи куда больше, чем алкоголь. Блондин опускает руки на плечи Скарамуччи, затем скользит ниже по телу. Он поглаживает парня перед собой, будучи не в состоянии насытится его присутствием. В его жизни такое происходит впервые, хочется ощущать этого человека каждой клеточкой своего тела. — К-Кадзуха… — Скар разрывает поцелуй и замирает, смотря в алые глаза. Этот блондин такой чистый и светлый, такой невинный и наивный, что невольно начинаешь чувствовать себя каким-то демоном, решившим опорочить нечто столь прекрасное. Брюнет вздыхает и отодвигается назад: — Прости, импульсивное поведение… — Нет… не прощу. Он подаётся вперёд и припадает к чужим губам. Скарамучча пятится назад, Кадзуха давит, и тот оказывается спиной на кровати. Дыхание уже сбилось, сердце готово вырваться из груди, а внизу живота всё напряжено. Каэдэхара усаживается на чужих бёдрах и трётся через одежду. Желание, такое дикое и безумное, напрочь стирает смущение и скромность с лица Кадзухи. Он поглаживает чужое тело, одаряя его несдержанными и развязными ласками. Легко пробирается под одежду, задирает чёрное худи и припадает губами к груди. — Мх… — Скарамучча перебирает мягкие пепельные волосы пальцами, слабо изгибает спину и едва уловимо постанывает. Одежда летит на пол. Возбуждение берет верх над самообладанием и рассудком. Кадзуха не успевает заметить, как оказывается на спине, а Скарамучча нависает над ним, устраиваясь меж разведённых ног. Брюнет наклоняется вперёд, и, касаясь своим членом члена Кадзухи, берет их оба в руку. С уст блондина сразу слетает стон. Он уже напряжен до предела, кажется, он возбудился ещё при первом поцелуе. Скарамучча припадает губами к бледной шее и принимается жадно целовать, кусать, немного оттягивать и посасывать кожу, пока рука внизу ласкает их обоих. Кадзуха извивается под ним, тихо, почти что неслышно, стонет. Он поглаживает обнаженное тело парня, глаза закрываются, тело просит ещё и ещё. — Б-быстрее… — так тихо и смущённо блондин просит Скарамуччу ускориться. — Ещё… мх… Брюнет послушно выполняет просьбу, ловя очередной стон в поцелуй. Он чувствует, что Кадзуха уже на пределе, хотелось бы закончить вместе, но блондин явно больше не может. Он царапает спину и вжимается головой в подушку, кусает губу и закатывает глаза. Глухой и по-прежнему тихий стон прозвучал почти что брюнету на ухо. Этот звук был только для него. Для него одного. Кадзуха кончил, изливаясь себе на живот. Его тело слабо сводит судорогами, конечности вздрагивают, а в ушах стоит звон. Следом за блондином, Скар доводит до финала и себя. Горячая вязкая жидкость попадает на впавший живот Кадзухи. Сердце бешено колотится, перед глазами словно пелена. Тело становится ватным, и он опускается на бок рядом с блондином. — … — взгляд глубоких синих глаз направлен в алые, в которых читается полная растерянность вперемешку с сильной симпатией. — … — Кадзуха обнимает юношу рядом с собой, прижимаясь к нему всем телом и пачкая его в пот и сперму. В голове нет ни единого слова, хотя он точно уверен, что хотел что-то сказать. «Лучший день рождения в моей жизни…» — на душе так спокойно и комфортно, так приятно и уютно, как не было ещё никогда.

***

«Подслушано»

Kaya-Kakaya 23:31 @noname ты на Хэллоуин в общагу придёшь? Неизвестный 23:31 @kaya я подумаю Kaya-Kakaya 23:31 @noname приходи, я тебе отсосу в туалете Аяка 23:31 😱😱😱 Kaya-Kakaya 23:32 @noname Аяка вахуи. Приходи, бака-кун, могу даже массаж простаты тебе сделать Albedo 23:32 @kaya блять 🤦🏼 Аяка 23:32 @albedo Альбедо, а ты придёшь? 👉👈 Albedo 23:33 @kaya ты что, Аяку укусил? Kaya-Kakaya 23:34 @albedo ну она же не сказала, что отсосет тебе в туалете и сделает массаж простаты. Видимо, яд ещё не поразил мозг. *шутка про блондинку* Albedo 23:34 @ayaka тогда не приду Kaya-Kakaya 23:34 @albedo хорош. Аяка 23:34 ┻━┻ ︵ヽ(`▭´)ﾉ︵ ┻━┻ Аяка 23:35 @albedo очень смешно, президент Неизвестный 23:35 Президент? Я за Вас голосовал. Kaya-Kakaya 23:35 @noname понял. Albedo 23:35 @noname понял. Kaya-Kakaya 23:36 @noname так ты придёшь? 👉👈 Неизвестный 23:36 @kaya попроси лучше. Kaya-Kakaya 23:38 @noname я уже снял штанишки и всё остальное, сел на колени и открыл ротик, в ожидании тебя, сладкий. Не соизволишь ли ты вытрахать мой рот по самые гланды, пока я буду захлёбываться собственными слезами и давиться твоей спермой, пж 👉👈 Albedo 23:38 ебать. Аяка 23:38 блять. Неизвестный 23:39 @kaya я приду. Kaya-Kakaya 23:39 @noname и вытрахаешь мой рот? 👉👈 Неизвестный 23:39 @kaya обязательно. Kaya-Kakaya 23:40 Хах, учитесь, сосунки.