Another Love / Другая Любовь

Венти был на похоронах брата, он видел, как его холодное тело погружалось под землю в деревянной «коробке». Своими глазами видел, но, из-за этих странных сообщений на стриме Кэ Цин, внутри зародилась надежда, что его брат всё же жив, и сейчас он мстит. Подобные мысли одновременно пугают и радуют. Хоть он и понимает, что это невозможно. Эви мёртв, и этого не изменить, но хочется найти правду. Они сидят в полицейском авто, Син Цю написал, что кое-что нашел, и вот, машина уже стоит под каким-то сомнительным кафе, пока Чун Юнь в очередной раз отчитывает своего возлюбленного за излишнее любопытство. — Да ладно тебе, Чунь-Чунь, — Син Цю хихикает и опускает руку на колено полицейского. — Мы ведь ничего незаконного не делаем. — Ничего незаконного — да, но если это место действительно бордель, то, осмелюсь предположить, что у него есть крыша. И вряд ли это какой-то «простой смертный». — Но мы же просто спросим про Эви… ничего не разнюхиваем, никому не докладываем, к тому же, ты — коп. Да и проституция у нас давно легализована. Не вижу проблемы. — Проблема в том, что спрашивать мы планируем, не про кого попало. А про несовершеннолетнего, — напомнил Чун. — Ну… у них же крыша есть, чего бояться-то? Что ж, — он опускает руку на защёлку на двери авто. — Пойдём? — Ты останешься в машине, Син, — холодно проговаривает полицейский. — Что?! Почему?! — Потому что я так сказал. Мы пойдём с Венти вдвоём, а ты и Сяо останетесь в авто. — Что? — с заднего сидения раздаётся голос Алатуса. — Я не отпущу Венти самого туда. Это же бордель! — А он и не сам, — пожимает плечами Чун Юнь. — Мы идём туда вдвоём. Это не обсуждается. Компания из четырёх человек привлекла бы больше внимания, чем из двух. Чун Юнь идёт немного впереди, Венти — следом за ним. Они проходят в кафе, внимание администратора сразу приковывается к парням. — Чем могу помочь? — миловидная девушка со светлыми волосами, собранными в два хвостика, подходит к ним. — Мы из полиции, — Чун показывает удостоверение и кивает головой в сторону зала. — Можем войти? У нас несколько вопросов к некоторым вашим сотрудникам. — Конечно, кто именно Вас интересует? — Кто-то, кто работал здесь три года назад. Есть такие? — Есть «мама». Она работает тут уже давно, так что знает почти всех. Позвать? — Да, пожалуйста. — Присаживайтесь за любой свободный столик, она сейчас подойдёт, — улыбается девушка, уже принимаясь набирать кого-то по телефону. Венти садится у окна и поворачивает голову в бок — отсюда видно авто, Сяо и Син Цю что-то активно обсуждают. Барбатос закусывает губу и глубоко выдыхает. Он чувствует себя как-то странно и несобранно, это одновременно пугает и интригует. — Вы хотели меня видеть? — знакомый женский голос заставляет Венти поднять голову. «Да быть не может…» — его взгляд падает на женщину, которая присаживается к ним за стол. Он уже знает ее и видел ранее. Буквально пару дней назад эта женщина стояла в обнимку с психологом Сяо в парке. Именно её Алатус представил Венти, как свою мать. — А… ээ…??? — не найдя слов, Барбатос ударяет ладонями в стол и поднимается с места. — Этого стоило ожидать, — холодно говорит женщина. — Я тебя сразу узнала, ты ведь его брат, да? Брат нашего Эви. — Вашего? — Ну, он работал у нас, не вижу смысла скрывать это, раз уж вы пришли. Очевидно, вам и так известно достаточно. — Так и есть, — уверенно кивает Чун Юнь, который, к слову, до сих пор понятия не имеет, кто такой Эви, и почему они сейчас пытаются выяснить обстоятельства его смерти. — У нас есть несколько версий, хотелось бы услышать и вашу. — Мне нечего сказать, — она пожимает плечами и опускает руки на стол. — Его сюда привела одна знакомая моей дочери. Он соврал про возраст, так что мы взяли его на испытательный срок. Узнали, что он — несовершеннолетний, уже тогда, когда он отработал у нас свой первый месяц. Конечно, сразу стал вопрос о том, чтобы выгнать его, если бы не одно «но». За месяц стажировки он заработал столько, сколько тут не каждая элита может. Терять такого работника — грех. Так что мы позволили ему остаться на неофициальных условиях. Вот и всё. — Люди, что снимали его последними, кто они? — Понятия не имею, мы не спрашиваем данные своих клиентов. Но, если Вы ищите связь с его убийством, то явно копаете не там. Когда у Эви появился парень, то он перестал на нас работать. — То есть…? — Да, с того дня, как он влюбился, и до самой смерти, ноги его в этом кафе не было. — Кто привёл его сюда и почему? — Привела подруга моей дочери. — Мы можем с ней поговорить? — Не думаю. По крайне мере, через меня — точно нет. Я понятия не имею, что за подруга. — Не знал, что у Сяо есть сестра, — довольно холодно проговаривает Венти. — И будет лучше, если ты и дальше будешь «не знать». — Вы позволили несовершеннолетнему остаться работать в борделе? — уточняет Чун. — Он был слишком хорош, — пожимает плечами женщина. — После первого раза, все, кто были у него, обязательно приходили снова и снова. — Хватит! — не в силах сдерживать эмоции, Венти ударяет ладонью в стол. — Как вы можете так говорить о нем?! Он ведь не шлюха какая-то! Он был болен, а вы это использовали! — Но его никто ни к чему не принуждал, — с легкой усмешкой проговорила она. — И вообще, тебе ли не знать, насколько твой брат хорош. — Ч-что?! — Мне отлично известно, что он сделал с тобой на ваше шестнадцатилетие, — она расплывается в улыбке и слабо щурится. — Не хочешь поработать у нас немного? Вдруг у вас это семейное? — Да пошла ты! — схватив со стола стакан, он выплескивает жидкость ей в лицо и быстро уходит. Ощущение какой-то грязи и порочности, от которого так сильно хочется избавиться, вынуждает Венти идти к авто быстрее. Почему-то кажется, что успокоиться он сможет только там, сидя на заднем сидении рядом с Сяо.

***

Альбедо присаживается на лавку около городской речки. Его взгляд направлен в серое небо. Рубедо сидит рядом, склонив голову брату на плечо. — Как ты себя чувствуешь…? — еле слышно спрашивает Ру, не поднимая головы. — Нормально, — Альбедо наклоняет голову в бок, касаясь щекой мягких волос брата. — Не стоит так сильно обо мне переживать. — В этот раз твоя простуда совсем как-то разгулялась… — вздыхает Рубедо. — Хотя это и не удивительно. — Мама звонила. — Что говорила? — Ничего, просто спрашивала как дела и всё такое… кажется, после той поездки в больницу, она окончательно запуталась сама в себе. — Может быть… Бедо, ты уже думал над Новым годом? — Хм? Нет… а что? — Может, поедем домой? — На все каникулы? — Можно… почему-то я хочу рассказать о нас с тобой отцу. Мне кажется, он нас поймёт… он всегда был мягче, чем мама. — Думаешь, мама ему ещё не рассказала? — Я разговаривал с ним вчера, он в хорошем настроении был, рассказывал о работе и всё такое… думаю, она ему не сказала. — Он точно подобное не оценит… между родными братьями не может быть подобных отношений, Ру, — он вздыхает и обнимает брата за пояс. — Хотя… кто знает. Когда я влюбился в Венти, то он довольно просто это принял, так что… — Посмотри, — Рубедо поднимает голову. — Это разве не Кэйа там…? — Похоже на него. Подойдём…? — Хм…? Он не один. — Оу… — Альбедо щурится, всматриваясь в парней около речки. — Это же…? — Походу… не знал, что они встречаются. — Да ладно?! — Альбедо поворачивает голову на брата. — Может, подойдём…? — Это не будет выглядеть, как слежка? — Ну, по факту, мы ведь случайно их увидели, так что… перед собой я знаю, что это не было слежкой, так что не всё ли равно, как это выглядит? — Звучит логично. Пойдём, — Ру поднимается, берет брата за руку и уводит к парочке на берегу реки. Кэйа стоит, прижимая к себе Неизвестного. Его руки как всегда ледяные, в глазах стоит холод, тело слабо вздрагивает от малейшего порыва ветра. Альберих вздыхает и вновь повязывает свой шарф на шею юноши. Он опускает ладони на чужие щёки и поднимает его лицо вверх. Брюнет опускает голову и слабо целует Неизвестного в нос: — Совсем холодный… может, пойдём домой? — Нет… хочу ещё погулять… пока я могу, — он крепко обнимает Кэйю за пояс, сминая тканевую куртку на спине. — Еще немного… — Разве я могу тебе отказать? — слегка обречённая усмешка слетает с уст Альбериха. Он прижимает юношу к себе, опускает голову и вдыхает приятный аромат его шампуня. Он отлично чувствует, как всё тело возлюбленного дрожит, и он понимает, что дело далеко не в страхе или холоде. — Привет, — прерывает эту блаженную тишину голос Рубедо. Он держит близнеца за руку, и взгляд Кэйи сразу падает на их переплетенные пальцы. — О, тоже решили погулять? Наслаждаемся последними днями осени? — Альберих ослабляет объятия, позволяя Неизвестному повернуться к близнецам лицом. — Не знал, что Вы встречаетесь, — с улыбкой проговаривает Альбедо. — Я тоже не знал, — пожимает плечами Кэйа. — Вы по делу? — Нет, просто проходили мимо, — все так же мягко говорит Альбедо. — Что ж, не будем вас смущать. До встречи в колледже. — Ты уже выздоровел…? — Да, — рука Альбедо заметно дрогнула в ладони брата. — Мы пойдём. Близнецы быстрым шагом уходят, оставляя парней наедине. Неизвестный вновь поворачивается к Кэйе лицом и утыкается носом в его грудь: — Ну вот, теперь они знают… — Вот и хорошо, — усмехается Альберих. — И как подобает парочке, НГ и ДР мы теперь точно встречаем вместе, да? — Тц… — Да…? — он склоняется ближе к чужому лицу и мило улыбается. — Ну соглашайся уже! — Тц… да.

***

Эви медленно направляется к небольшому уютному домику за чертой города. Он не считает себя особо верующим, а точнее сказать, он считает себя слишком грязным для подобных вещей. Людям нужно во что-то верить, потому что так легче. Легче жить и надеяться, что каждый получит то, что заслуживает. Вот только в жизнь после смерти он не верит. А в эту маленькую церквушку он идёт далеко не из-за того, что «уверовал». Он просто хочет высказаться. Эви проходит в помещение «церкви» и направляется в маленькую комнатку. Он знает, что там его выслушают, что там его не осудят. Ему не нужно «отпускать грехи», «вымаливать помилование» или что-то из этого. Он просто хочет поговорить. С кем угодно. И здесь его всегда слушают. — Здравствуйте… — еле слышно проговаривает Эви, присаживаясь около непрозрачной стеклянной перегородки. — О, Эви, это снова Вы… — такой приятный молодой голос отвечает, согревая одной лишь интонацией. — Сегодня снова ты… хех… — Может, сама судьба нас постоянно сводит, — с улыбкой проговаривает человек за стеклом. Он очень молод, судя по голосу, ему точно не больше восемнадцати, а, может, и того меньше. Но так даже лучше. Эви кажется, что он хорошо понимает его как раз из-за возраста. — Я… недавно мне исполнилось шестнадцать… — тихо шепчет подросток. — И… моему брату тоже. Скажи… как ты встречал своё шестнадцатилетие? — Кажется, я провёл его в больнице. Не помню точно, прости. — Я… изнасиловал родного брата. — В-Венти…? — Сам не понимаю, как это произошло… чувствую ужасную вину перед ним… я просто сорвался на него… сейчас я даже не могу отчётливо вспомнить это всё… лишь обрывками… помню, как он упирался и плакал… просил меня этого не делать… я ужасен… я совсем не отдавал себе отчёта… ненавижу себя… почему мне не хватает смелости убить себя… — Ты не можешь сам забирать свою жизнь… что бы ни происходило, ты сильнее всего этого. — Я… помнишь, я рассказывал тебе, что ходил в борделе работать…? Но как только в моей жизни появился Сяо… я просто не могу заставить себя ложиться под кого угодно… я люблю его… я не хочу, чтобы его парень был шлюхой… и к чему это привело… я просто набросился на родного брата… — его голос дрогнул, а по щекам уже стекают слёзы. — Почему эти уколы снова перестали работать… почему у меня аллергия… почему организм отказывается принимать гормоны… я так больше не могу… я просто с ума схожу… я не могу спать с кем попало… я не хочу изменять Сяо… не хочу заразить его чем-то… но… длительное воздержание и подавление привели к тому, что я взял силой родного брата… я не хочу так жить… — Эви… — его бледная рука ложится на стеклянную перегородку и давит, задвигая ее в стену. — Т-ты…? — Мы ведь дружили когда-то с тобой… ещё и учимся вместе… неужели ты правда не узнал мой голос…? — Узнал… наверное… во всяком случае, я ходил именно сюда, потому что верил, что это и правда ты… не знаю почему, но… может… из-за того, что в детстве ты был влюблён в моего брата… мне казалось, что ты сможешь меня понять… — Хех, «в детстве», — он слабо усмехнулся и опустил руку на дрожащее колено подростка. — Эви… я вызываю у тебя отвращение? — Нет… — Кажусь грязным и мерзким, как те люди в борделе? — Нет… — Может… я мог бы заменить их всех для тебя…? — Ч-что…? — Чтобы ты не срывался на Венти… и на Сяо… Эви… давай я буду с тобой спать…? — И это говорит священник… — Ты ведь знаешь, что я тут просто помогаю… ничего больше. — А ты… уверен…? — синие глаза сверкают безумием. Эви поднимается с места и закрывает маленькую тесную комнату на защёлку. Подросток подходит к нему и садится на колени. Его руки ложатся на бледную шею и скользят ниже. Он придвигается к чужому лицу и проводит языком по щеке. — Я ведь не остановлюсь. — Уверен… — Знаешь… кажется, я оборвал общение с тобой именно из-за твоей любви к Венти… даже когда поступил в колледж и увидел тебя в своей группе… упорно игнорировал… — он ёрзает на чужих бёдрах, уже потираясь пахом об живот. — Кто бы мог подумать, что возобновим мы общение тоже «из-за Венти». Мой брат тебе не безразличен, да…? — Да. — Ты, наверное, был расстроен, когда они с Альбедо начали встречаться? — Эви придвигается к чужому уху и жарко выдыхает. — Меня… меня это не касается. — Такой холодный… — тонкие пальцы поглаживают бледную шею. — Я рад, что это будешь именно ты, — он запускает руку под одежду юноши, сразу пробираясь в его штаны, и касается тёплой и мягкой кожи в зоне паха. — Спасибо…