Another Love / Другая Любовь

Кадзуха лежит головой на коленях Скарамуччи. Парни находятся в своей комнате в общежитии, атмосфера сегодня весьма давящая и какая-то странная. Брюнет медленно поглаживает пепельные волосы, убирая их с лица, и аккуратно вытирает чужие слёзы, каждая из которых ощущается ужасно болезненной и обжигающей раной на сердце. — Вот и все… — дрожащим голосом проговаривает Кадзуха. — Но я… до сих пор не осознаю, что его нет… — Тебе нужно время, это нормально… — Иногда я думал… даже мечтал… о том, как буду жить, когда Томо исчезнет… были моменты, когда я молил о том, чтобы он не вернулся с работы… чтобы с ним что-то случилось… чтобы его не стало… а сейчас… когда он действительно исчез… я не понимаю… почему мне так тяжело… — Ты любил его, Казу… твои чувства вполне понятны и ясны. — Он… принуждал меня… давил на меня… запугивал… почему я любил… почему я не чувствую себя свободным…? Я чувствую тяжесть и боль… — Вполне нормально любить своего родителя, Казу. Хоть он и был тебе приёмным, но ты любил его, как отчима. Пусть он и был не самым лучшим… я бы сказал, что он ужасен… — скрипя зубами проговаривает брюнет. — Но это вполне нормально, что ты любишь… любил его. — Мне… страшно… Скар… — Кадзуха поджимает колени и сворачивается в клубок, продолжая лежать головой на коленях парня. — Чего ты боишься? — он тянет махровый плед и укрывает им блондина. — Я… я остался один… у меня больше никого нет… мне… страшно… я ничего не могу… я не приспособленный к жизни… мне ещё полгода учиться… а потом университет… без образования я не найду работу… я… не знаю… — Казу, — Скарамучча склоняется к лицу парня. — У тебя есть я… я не брошу тебя… — Через полгода… мы закончим колледж… ты — программист, я — филолог… мы поступим в разные университеты… — Я поступлю с тобой. Куда хочешь, Казу. Я буду работать и учиться с тобой… Я не оставлю тебя, обещаю… ты не один. — Эгоистично так поступать… — Я сам этого хочу… я не оставлю тебя одного, Казу. — А если мы поссоримся? Или дружба пройдёт…? Я должен стать самостоятельным и независимым… но ничего не могу… — Давай решать проблемы по мере их поступления, Казу, — он слабо улыбается и поглаживает юношу по щеке. — Я не планирую тебя бросать… я… ты… я люблю тебя, Кадзуха. — Ч-что…? — блондин поднимается и вопросительно смотрит на парня. — Ты говоришь это сейчас… потому что хочешь меня успокоить…? — Нет… Казу… давай встречаться? — А… э… я думал… ну… просто… я думал, что не очень интересую тебя… ну, знаешь, типо… я думал, ты заинтересовался мной потому что… э… потому что я жалкий? Или… эм… ну… Томо говорил, что кроме него… никто и никогда не полюбит меня… я испорченный и грязный… — Сочувствую червям, которые будут есть эту гниль. — А…? О чем ты…? — Послушай, — Скар опускает руки на влажные от слез щеки Кадзухи и смотрит в алые глаза, — ты прекрасен. Светлый, добрый, чистый, ты словно невинный ангел. Слишком хороший для этого мира. Забудь всё, что тебе говорил Томо. Ты не такой. Ты идеален, Кадзуха. Такой, какой ты есть. И я люблю тебя. — Ты… зачем ты это говоришь…? — Давно хотел сказать… не набирался смелости… я… знаешь… после Тартальи я думал, что не понимаю значения слова «люблю»… и… так и есть. Я не понимал его. Ровно до тех пор, пока не столкнулся с тобой на репетиции. Думаю, именно ревность Тартальи и Томо заставили меня проявить к тебе интерес. Ну так… ты будешь со мной встречаться, Казу? — К-конечно… — А Жорика сделаем нашим сыном. — Ты выкинул его. — Купим нового. Не слабосоленого. — Свежемороженного? — Живого хотелось бы.

***

Альбедо стоит на балконе шестого этажа в общежитии. Он опирается руками о перила и глубоко выдыхает. Рубедо курит рядом, вызывая у брата недовольное выражение лица. — Да брошу я, брошу, — видя некое осуждение в глазах, проговаривает Ру. — Я же ничего не говорил, — усмехнулся Альбедо. — «Кури на здоровье». — Хах, — близнец выдыхает горячее облако дыма, от которого пахнет вишней, и поворачивает голову на Альбедо. — Подумал уже про Новый год? — СкараВены приглашают в горы. — Что? Кого? — Нас с тобой. Мама Скара же там работает. Базу отдыха держит или что-то такое, не помню точно. — И что ты ответил? — Сказал, что подумаю… обсужу с тобой, и тогда решим что-то вместе. — Хочешь поехать? — В любой другой ситуации — да, но сейчас я не уверен… — он забирает у близнеца изо рта сигарету и делает затяжку. — Кажется, будет лучше, если мы останемся тут… — С каких пор ты снова куришь? — С недавних. — Тебя что-то беспокоит, Бедо? — Очень, — он выпускает облако дыма после очередной затяжки и вздыхает. — Беспокоит, что мой милый брат слишком много курит. Логика проста — буду отбирать у тебя сигарету на середине, и тогда ты станешь курить вдвое меньше. — Ахахаха, блять, гений, — Рубедо хлопает его по плечу. — Тц, публичное проявление чувств выглядит отвратительно, — звучит за спинами парней голос Люмин. — А в вашем случае это вообще неприемлемо. — Тебя ебёт? — сразу же шипит на неё Рубедо. Очередная глупая и бессмысленная ссора. Альбедо обречённо наблюдает за словесной перепалкой между братом и старостой. Люмин осуждает инцест, вновь начинает говорить, что-то о проблемах с головой и психикой, открыто оскорбляет парней, называя твинцест извращением, а их маму — ненормальной, раз она допустила такое. Рубедо фыркает на неё, усыпая фразами из области «не твоё дело», но девушка и не думает заканчивать этот спор. Она переходит на повышение тона, заставляя парня поступить так же. «Как же бесит… — Альбедо молча смотрит на эту ссору, не говоря ни слова. — Надоело… как же надоело, что всем вокруг есть до этого дело… как же надоело, что нужно постоянно оправдываться… как же надоело чувствовать себя виноватым… и почему все норовят поучить нас жизни…? И почему все думают, что обязательно нужно высказать своё «фи»… Как же я устал… как же вы все достали меня…» — Почему я должна смотреть на то, как вы тут обжимаетесь? Вы находитесь в публичном месте! Вы должны думать про то, что вас могут увидеть. Людям может быть неприятно наблюдать, как братья тут игрища устраивают! — продолжает девушка. — Публичное место?! Чего блять?! Ничего, что мы стоим на балконе?! Да и мы просто разговаривали! — парирует Ру. «Надоели… они все… надоели… почему мы должны стесняться своих чувств? Почему должны прятать их…? Как же бесит… общество бесит… Люмин бесит…» — В любом случае, раз я увидела вас, значит место было не уединенное! Хотите ебаться — идите в комнату! — кричит староста. — Да мы, блять, просто разговаривали! — оправдывается Рубедо. — Ру… — холодный голос Альбедо, впервые с начала ссоры, привлекает внимание обоих. Он опускает руку на плечо близнеца, от чего Рубедо поворачивается к нему лицом и вопросительно смотрит. Альбедо делает шаг вперёд, кладёт одну руку на талию брата, а вторую — на щеку. Он слабо улыбается, придвигаясь к его лицу. Ру открывает рот, намереваясь что-то сказать, но его губы сразу накрывают жадным поцелуем. Изумрудно-голубые глаза заметно расширяются, он явно не ожидал подобного жеста, ещё и напротив возмущающейся Люмин. Альбедо прижимает брата к себе, нагло пробирается языком в его рот, так пошло и развязно целует, вызывая как можно больше характерных звуков, и заставляя слюну стекать по подбородку. Он резко разрывает поцелуй и вытирает губу брата большим пальцем. Наконец Альбедо переводит взгляд на ошарашенную девушку. Он усмехается, берет брата за руку и направляется на выход из балкона. — Мы пошли ебаться в комнату, — холодно проговаривает, проходя мимо Люмин. — Не забудь потом высказать своё никому ненужное мнение по этому поводу.

***

Из-за похорон Томо сегодня Венти работает без Скарамуччи. Смена уже закончилась, и юноша направился в раздевалку. Краткое сообщение «я жду» от Сяо оповещает о том, что парень уже стоит у кафе. Барбатос снова возится со шнуровкой, в который раз проклиная это платье. В голову приходит лишь один вариант — выйти в зал и попросить Син Цю помочь. — Син… — Венти выходит и сразу сталкивается с Сяо, — Цю… — Привет, — Алатус слабо улыбается, осматривая Барбатоса в косплей-платье. — Отлично… выглядишь… Кажется, сейчас он впервые видит Венти в таком виде вживую. Сяо с особым интересом рассматривает хрупкого юношу, который опускает голову, заливаясь краской. — Как-то… стыдно… — Венти тянет юбку платья вниз, стараясь сильнее прикрыть тощие ноги. — Ты прекрасен… — Эм… Сяо… ты не поможешь мне с платьем? Син Цю, кажется, занят… — Конечно, что нужно? — Пойдём, — Венти берет Алатуса за запястье и уводит за собой в раздевалку. В помещении пахнет освежителем воздуха и фруктовым чаем. Барбатос подходит к своему шкафчику и открывает дверцу. Он достаёт оттуда зелёное худи и чёрные штаны и бросает их на скамейку. — Можешь развязать шнуровку? — Венти поворачивается к Сяо спиной. — Конечно. Алатус тянет за один конец бантика, а затем пропускает палец между складками на корсете и дёргает назад, от чего Венти заметно пошатнулся. Сяо послабляет шнуровку, позволяя юноше вдохнуть полной грудью. Он кладёт руки на талию Барбатоса и замирает. — Сяо… все нормально? — Венти поворачивает голову, ощущая лёгкую дрожь в руках парня. — … — вместо ответа, Алатус притягивает юношу к себе, прижимается к нему всем телом, а затем аккуратно касается губами тонкой шеи. — Мх… — Барбатос наклоняет голову, открывая Сяо больший доступ к своей шее. Алатус проводит языком и мягко целует. Его руки уже скользнули ниже, он задирает юбку платья и пробирается пальцами под чулки. Острые зубы проходятся по нежной коже, и Венти вздрагивает. Сяо поглаживает тонкие ноги, водит пальцами по бёдрам, оттягивает резинку чулков и приспускает их. Барбатос слабо ёрзает, потираясь задом об пах юноши. Он боится позволить себе лишнего, поэтому просто даёт Сяо трогать и изучать своё тело. Очередной укус в шею срывает тихий стон, от этого звука Алатус вздрагивает и впивается в бледную шею с новой силой. — Мм… — Венти разворачивается и припадает к губам Сяо. Он обвивает шею парня руками, крепче прижимаясь и углубляя поцелуй. Барбатос переплетает языки, пока руки Сяо уже вновь скользнули под юбку. Музыкант делает шаг назад, утягивая Алатуса за собой. Ещё шаг, и он упирается в подоконник. Не разрывая поцелуй, Венти садится на белый пластик и разводит ноги в стороны, позволяя Сяо стать между ними. — Сяо… — Барбатос томно выдыхает, поддаваясь чужим ласкам. — Венти… можно…? — его рука скользит по бедру вверх, замирая около паха. — Да… Алатус задирает юбку официанта, он берет ногу Венти под колено и поднимает её вверх, а сам опускается ниже. Барбатос нервно сглатывает и замирает, когда острые зубы впиваются в мягкую кожу на внутренней поверхности бедра. Сяо глубоко вдыхает этот родной и приятный сердцу запах чужого тела. Он оставляет ещё один укус, и на его голову опускается рука Венти. Холодные тонкие пальцы перебирают гладкие волосы. Алатус скользит языком выше, подбираясь к нижнему белью. Музыкант тихо стонет и закидывает голову назад. Сяо утыкается носом в пах и резко отстраняется. Его руки снова дрожат, в глазах собираются слёзы, а внутри появляется это давящее чувство бессилия и безнадёжности. — Иди ко мне… — Венти улыбается и протягивает руки вперёд, приглашая Сяо в объятия. Алатус обречённо вздыхает и обнимает того за талию. Барбатос подползает к краю подоконника и прижимается к парню всем телом. Своим пахом он чувствует, как напряжен Сяо снизу. Венти нежно целует его шею и принимается ёрзать, через одежду потираясь об член Алатуса. — Мх… — Сяо опускает голову и закусывает губу. — Всё хорошо…? — тихо шепчет Венти. — Д-да… Барбатос немного отстраняется и кладёт руку Сяо на свой пах. Парень вздрагивает, но желание пересиливает страх. Он поглаживает Венти, получая томные и глубокие стоны. Ладонь музыканта ложится на плоский живот Алатуса, а затем скользит ниже. Барбатос принимается расстёгивать ремень на штанах Сяо, и тот замирает, закусывает губу и тяжело дышит. — Если захочешь остановиться… только скажи… — тихо шепчет Венти, приспуская одежду Алатуса. Барбатос придвигается впритык, и берет в руку оба члена. Ощущение тёплой и мягкой плоти, которая касается возбужденного органа кажется чем-то нереальным. Сяо широко раскрывает глаза, чувствуя, как тонкий указательный палец Венти поглаживает головку. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, музыкант двигает рукой, надрачивая им обоим, тихо стонет и ёрзает. Эти хлюпающие звуки, заглушенные голосом Венти, который сейчас звучит как никогда высоким и прерывистым, заставляют разум мутнеть. Сяо закусывает губу, пробивая до крови, и Барбатос тут же накрывает укус поцелуем. Он слизывает чужую кровь, не переставая двигать рукой. Темп увеличивается, и Венти прогибает спину. — Сяо… ах… — он тяжело дышит, роняя глухие стоны. Рука вздрагивает, сильнее сжимая оба члена в ладони. — Ха… мхм… Сяо сводит брови и впивается пальцами в талию Венти. Ещё секунда, и он изливается в чужую ладонь, пачкая юбку спермой. Барбатос убирает руку, позволяя Алатусу отстраниться, а сам пытается довести себя до финала. Он тяжело дышит и никак не может закончить. Ноги уже дрожат, но разрядка не наступает. — Мм… — он обречённо стонет и закидывает голову. — Не могу… — Можно… я…? — Сяо сглатывает слюну и тянет руку. — Д-да… Венти упирается ладонями в подоконник, прогибает спину и откидывает голову назад. Дрожащей рукой Сяо поглаживает его член, сжимает в кулак и принимается быстро двигать. Барбатос еле слышно стонет и тяжело дышит. Он уже на пределе, но никак не получается закончить. От этого появляется неприятное чувство обречённости. Алатус припадает губами к шее Венти, проводит языком, а затем больно впивается зубами и ускоряет движение рукой. — Аах… мх… Сяо… — Барбатос прогибает спину и кончает, изливаясь парню в руку и пачкая край юбки. Венти замирает, переводя слегка растерянный взгляд на Сяо. Довольно страшно сейчас видеть его реакцию, не хочется на него давить, голова наполняется кучей ненужных мыслей, которые никак не получается упорядочить. — Люблю… — тихо говорит Сяо, вырывая музыканта из забвения. Он обнимает Венти, прижимая к себе так, словно если хоть на секунду ослабить хватку, то юноша испарится. — Очень…