Часть 52
3 октября 2022 г., 13:13
Примечания:
Редактирование может съехать на некоторых устройствах (как моя кукуха)
Приятного прочтения~
Всех с наступающим 🤔
Снежные хлопья опускаются на укрытую белым покрывалом землю. Снежинки слабо блестят в желтом свете уличных фонарей. Город украшен праздничной иллюминацией, за окном слышно новогоднюю и рождественскую музыку, людей на улицах почти нет. Стрелка часов вот-вот перешагнет за полночь.
В этом году Венти должен был поехать в горы, но планы изменились. Мама уехала в командировку, оставляя сына встречать Новый год в одиночестве, но скучать не пришлось. В какой-то мере Барбатос даже рад, что все сложилось именно так, ведь это будет первый в его жизни «такой» Новый год.
В доме пахнет хвоей, треск декоративного камина создает особую атмосферу волшебства. Лёгкая музыка играет на фоне, она такая нежная и спокойная, что на душе становится легко и приятно.
— Я закончил, — звучит знакомый голос, и Барбатос поворачивает голову.
В комнате гаснет свет, включается гирлянда на окне и под потолком, подсвечивая темное помещение разноцветными огнями. Глаза Венти сразу округляются, в них застыло ощущение сказки и чуда, на лице появилась по-детски наивная улыбка.
— Ух ты, ты и правда починил ее… — он завороженно смотрит на переливающиеся огоньки и улыбается. — Лихт, спасибо.
— Не за что, — пожимает плечами юноша, — ничего сложного не было.
Этот Новый год они встречают вдвоем. Удивительно, но отец Лихта совсем не трогает его в последнее время, и, кажется, он старается избегать сына всеми силами, но так даже лучше. Сейчас на его теле уже практически не осталось синяков и ссадин от побоев, более того Чжун позволяет Лихту не ночевать дома, сутками пропадать и не звонить, создается впечатление, словно в какой-то момент он просто решил забыть, что у него вообще есть ребенок.
Венти присаживается на диван и жестом приглашает Лихта присесть рядом. На столе довольно много разных блюд, которые были приготовлены Барбатосом и которые он не будет есть. Это вызывает одновременно усмешку и ощущение отчаяния. Они распивают на двоих бутылку шампанского, слушают бой курантов, загадывают желания и верят в чудеса, хоть и оба понимают, что чудес не бывает.
Барбатос закусывает губу и отставляет свой бокал в сторону. Они не впервые оказываются с Лихтом наедине, но эта интимная и слегка напряженная атмосфера между ними сегодня точно впервые. Венти подвигается ближе к юноше, забирает у него из рук фужер и убирает его на стол. Тихо выдохнув, сквозь дрожь и слабую тревогу, Барбатос подается вперед и припадает к губам Лихта. Сухие и шершавые, они кажутся довольно грубыми, но поцелуй ощущается как никогда мягким. Венти перебрасывает ногу через юношу и усаживается ему на бёдра. Алкоголь раскрепощает, но даже так он чувствует страх. В своей «образцовой» и «прилежной» жизни Барбатос никогда ни с кем еще не спал по обоюдному согласию. Единственный раз, когда он столкнулся с интимной близостью, был насилием со стороны Эви. Эти воспоминания причиняют боль и заставляют тормозить, не решаясь двигаться дальше.
— Что с тобой? — заметив страх в бирюзовых глазах, Лихт немного отстраняется.
— Нет, ничего, — Венти машет головой и слабо улыбается.
Он хочет переступить через себя и продолжить, хочет почувствовать, как это, но озвучить свой страх не поворачивается язык. Глубоко выдохнув, он встает, берет Лихта за руку и уводит из гостиной в свою комнату.
«Давай, Венти, ты же готовился…» — мысленно подбадривает сам себя, идя по коридору за руку с ничего непонимающим юношей.
В этой комнате Лихт уже не впервые, в прошлый раз Барбатос играл ему на пианино, они мило беседовали, поедая мандарины, которые с особыми мучениями и болью потом успешно были возвращены. Слова и чувства Венти, его самокритика и необъективно заниженная самооценка, сильный недобор веса и постоянное желание вырвать всю еду, которая только попадает к нему на язык, заставляют сердце Лихта сжиматься от боли, но сделать он ничего не может. Сколько бы раз он не говорил, что Барбатос красив, всё проходит мимо.
Венти тянет юношу за собой, опускаясь спиной на кровать. Он закусывает губу и безотрывно смотрит в янтарные глаза, скрытые зелеными линзами. Лихт нависает над ним и опускает ладонь на щеку:
— Ты покраснел…
— Ты тоже… — Барбатос отворачивает голову в бок и закрывает глаза рукой. — Я… хочу… эм… а ты…?
«Нет, конечно, он скажет нет… другого ответа и быть не может… Венти, ты отвратителен… ужасен… кто может тебя захотеть…?»
— Венти, ты прекрасен, — тихо шепчет Лихт, склоняясь к уху юноши.
Все словно во сне, неловкая атмосфера сменяется чем-то интимным и по истине неописуемым. Чужие руки гуляют по телу Венти, поглаживая каждый сантиметр, он изгибается и слабо стонет, поддаваясь на ласки. Одежды становится все меньше и меньше, разум постепенно мутнеет, Барбатос расслабляется и закрывает глаза. Юноша дрожит, словно лист на ветру, и Лихт улавливает каждое вздрагивание, усыпая тело десятками поцелуев.
Комнату наполняют сладкие стоны, как только мягкие уста спускаются ниже и оказываются в зоне паха. Венти изгибается и поглаживает юношу по волосам, пока тот подготавливает своего партнёра.
Все так спокойно, аккуратно и в какой-то мере невинно, что вызывает в сознании Барбатоса диссонанс. Он так боялся доводить до этого, ведь в первый раз было ужасно больно, неприятно и даже страшно, а сейчас всё не так. Лихт — не Эви. Венти облегченно выдыхает, случайно роняя ещё один стон.
Его переворачивают на живот, гладят, целуют, мягко и осторожно растягивают, ему шепчут что-то приятное, но из-за томного дыхания и тумана в голове, он совсем не разбирает слов. Шея, плечи, торчащие позвонки… Лихт не пропускает ни сантиметра, пытаясь дать Венти понять, насколько его тело прекрасно.
Юноша медленно входит, и Барбатос вздрагивает, вжимаясь лицом в подушку. Больно. Но эта боль не такая, она не ранит душу, не вызывает чувство безысходности и обречённости, она быстро сменяется на что-то безумно приятное и хочется, чтобы это не заканчивалось.
~
Венти лежит головой на груди Лихта, влажные после душа волосы оставляют на чёрной футболке мокрое пятно. Барбатос подползает выше и утыкается носом в щеку любимого человека, получая в ответ слабую улыбку. Рука Лихта поглаживает того за талию, сминая зелёную махровую кофту.
— Я… люблю тебя… — тихо шепчет Венти. — Очень сильно люблю…
— Я тебя тоже люблю…
— Ты ведь не оставишь меня, Лихт…?
— Что…? Почему ты вдруг спросил…? Нет, конечно.
— Просто странное чувство… будто бы я не заслуживаю быть счастливым… а значит всё, что делает меня счастливым, должно исчезнуть.
— С чего это ты вдруг не заслуживаешь? — Лихт поворачивает голову, оказываясь лицом к лицу с Венти.
— Просто… мой брат умер, а я как-то спокойно это принял… то есть… он умер в марте, а уже в апреле я встретил тебя и моя жизнь изменилась… ты вытянул меня из депрессии, и вот, Новый год… я впервые в жизни переспал с любимым человеком… мне так хорошо и спокойно… но… я не имею права чувствовать себя счастливым… он ведь умер… как я могу наслаждаться жизнью, когда он лежит в сырой земле…
— Но ты ведь не можешь ничего изменить…?
— В какой-то момент я начал его бояться… и пытался отдалиться… как же стыдно за это теперь… мы были близнецами, но при этом… после шестнадцатилетия между нами словно выросла стена… как чужие люди… а потом… чуть больше, чем через полгода, его не стало… а я… а я попытался что-то узнать, у меня не получилось, и я опустил руки, спокойно приняв ложь… а встретившись с тобой, я совсем забыл про Эви…
— Э-Эви…?
— Мой брат… так его звали…
— ….
***
— Вот как-то так это и было, — Венти отставляет в сторону белую чашку и поворачивает голову в окно, из которого открывается вид на заснеженные горы. — А потом он просто исчез. Без следа… я приходил к нему домой, но мне никто не открыл. Его номер больше не работал, в переходе он не играл… как-то так. — М-дэ… — протягивает Скарамучча и откидывается на спинку углового диванчика в кафе. — Думаешь, Лихт что-то знает про Эви? — Может, я просто не хочу принимать то, что меня использовали… но больше склоняюсь к твоему варианту. — Вопрос: почему он тогда раньше не сбежал? — Не был уверен, что Эви — мой брат…? — Но вы же близнецы. — Может, он знал только его имя…? Или ещё что… я не знаю… — Хм, раз Лихт — вторая личность, разве это не могла быть просто случайность…? Контроль взял Сяо, и Лихт не смог перед тобой объясниться. — Я думал об этом, Скар, но дело вот в чем ещё… Если бы это было так, тогда почему он сменил номер телефона? Почему никто не открывал мне дверь…? Думаю, Сяо бы ответил на звонок или открыл мне. Да, он не узнал бы меня, но и на мороз бы не падал, разве нет…? — Логично… Получается, Лихт что-то знает, чего-то испугался и поэтому сбежал, а спустя время тело взял под контроль Сяо. — Думаю, что-то в этом роде и произошло. — И как же узнать, что именно скрывает Лихт…? Попробовать его вернуть? — Нет! — резко и не задумываясь отвечает. — Не хочу, чтобы Сяо пропал… я просто не переживу этого. — Понял… хм… — Тигнари… — Что? — Скар сдвигает брови и щурится. — Судмедэксперт, который делал вскрытие Эви… он узнал в Сяо Лихта и сказал, что у них был «интимный разговор». «Интимный» в значении глубоко личный, хорошо помню это уточнение… какова вероятность, что Лихт ему что-то рассказал…? — У тебя есть его телефон? — Да, но сегодня тридцать первое декабря… не думаю, что уместно этим заниматься сейчас. — Вот и хорошо… оставим это до возвращения домой. И письмо тоже. Подумаем над ним вместе. Окей? — Да… хорошо. — Ладно, Вен, — Скарамучча поднимается и выходит из-за стола, — я пойду в номер, а то мне до него петлять ещё минут семь, а потом встречаемся у близняшек встречать Новый год. — Да, договорились.
Примечания:
Ах, впереди еще один "пляжный эпизод", хехе~
Наслаждаемся, пока можем... 🚬
