Another Love / Другая Любовь

— Чёртов Эви! — довольно громкий возглас полный раздражения заставляет Лихта поднять голову. Подросток лежит на полу в своей комнате, его тело болит, а свежие ссадины на лице напоминают, что отец сорвал на нем злость и за что-то избил. — Не кричи, — холодный и строгий голос Чжун Ли вмиг приводит подростка в чувства. По телу невольно пробегает дрожь, а глаза наполняются ненавистью. — Сына разбудишь. Не хватало нам ещё свидетеля… — Какого черта он вообще ласты склеил?! — продолжает возмущаться молодой голос. — Я даже не сразу заметил. — Томо, успокойся, — очередная холодная интонация. — С полицией я всё улажу. Разберись с Джинн, чтоб никому не звука. Эви покончил с собой, на этом точка. Не было никаких уколов, не было никакого обряда, и нас с тобой там тоже не было, ты понял? — Да… — Молодец. А теперь иди и заставь Джинн замолчать. Этот отброс встречался с Сяо, так что полиция вполне может пожаловать к нам домой. Мне нужно подготовить его к этому и помочь ему не сказать лишнего. «Сяо…? Где-то я уже слышал это имя… — Лихт вновь опускает голову на холодный пол, понимая, что ему попросту не хватит сил подняться. — Эви… почему это имя есть в моей голове… не знаю никого с таким именем… Эви… Сяо… Сяо… Эви… кто это вообще такие… и почему к нам придёт полиция…? Блин… как же голова болит…» — Эй, ты уснул что ли? — дверь в комнату распахнулась, и на пороге показался отец. — Поднимайся, нужно привести тебя в порядок. — Да пошёл ты… — с хрипом выдавливает из себя Лихт, смотря на мужчину снизу-вверх. — Ненавижу тебя. — И давно ты не спишь? — Как только тобой завоняло. — Тц, — он поднимает подростка под руку на ровные ноги и буквально впечатывает спиной в дверь, заставляя того удариться поясницей о дверную ручку. — Уж больно ты агрессивный сегодня. — Так избей меня ещё раз, — шипит Лихт, — это же единственное, на что ты способен. Непривычно дерзкое и резкое поведение сына вызывает внутри мужчины неподдельный интерес, а его религия заставляет задуматься о том, что в прошлый раз очищение не произошло, а значит, нужно повторить ещё. — Смотрю, ты не понял меня, да? — он опускает руку на дрожащее от злобы тело подростка и опускает его вниз, скользя по груди и животу, второй рукой продолжая прижимать сына к двери. — Я готов провести с тобой дополнительный урок. Ладонь Чжун Ли ложится на пах подростка, и по телу того словно пропускают разряд электричества. — Какого черта?! — Лихт начинает упираться и отбиваться, всеми силами пытаясь оттолкнуть мужчину от себя. — Успокойся, ты же прекрасно знаешь, что это не имеет смысла, — он сжимает ладонь, заставляя подростка болезненно проскулить. — Отпусти меня… ты же мой отец… какого дьявола ты творишь?! — Как раз этим и занимаюсь, — с ухмылкой проговаривает мужчина. — Изгоняю из тебя всю агрессию, всех чертей и дьяволов, расслабься и больно не будет. Мужчина запускает руку к подростку под одежду, и тот начинает вырываться с новой силой, ни на секунду не прекращая сопротивление. — Да успокойся ты! — Чжун зло смотрит на сына, уже сжимая его шею и придвигаясь к лицу. — Первый раз что ли… Собрав все силы, что только у него остались, Лихт ударяет мужчину в пах, отталкивает его от себя и мчится на выход из дома. Он шокирован и напуган происходящим, хоть отец и бил его раньше, но никогда не пытался потрогать или того хуже. Подросток мчится со всех ног, сам не зная куда, лишь бы подальше от дома. Он бежал, не останавливаясь ни на секунду, пока случайно не сбил с ног человека (?): зелёная расстегнутая куртка, бордовое худи, растрепанные волосы, уставший взгляд и большие лисьи уши. Лихт пошатнулся, делая шаг назад, но рука, заведённая ему за спину, не позволила тому упасть. «Зооморф…?» — взгляд застыл на ушах фенека, который, кажется, привык к подобной реакции. — Кхе-кхе, — лис показательно прокашлялся и одарил подростка оценивающим взглядом: испуганные глаза, свежие ссадины, домашняя одежда и комнатные тапки. — Хоть уже и март, но ещё довольно холодно, — спокойно проговаривает Тигнари, снимая с себя куртку и набрасывая ее на дрожащего подростка. — Вызвать полицию? — Нет! Не надо… пожалуйста… — Пойдём, расскажешь мне, что случилось, а я подумаю насчёт полиции. — Я… никуда с вами не пойду… — Ладно, — пожимает плечами лис, доставая телефон, — тогда сначала мы вызовем полицию, а потом поговорим. К слову, я как раз работаю в полиции медицинским экспертом. — Вы говорите это, чтобы запугать меня…? — Интересная логика, — лис поднимает уставший взгляд вверх. — Но, позволь напомнить, что это ты в меня влетел, то есть, формально, наше с тобой знакомство состоялось по твоей вине. Кроме того, ты явно несовершеннолетний, а мне уже за двадцать, так что давай смотреть правде в глаза: даже то, что я дышу одним воздухом с тобой, уже можно подогнать под статью совращения несовершеннолетних и присесть. Кто же из нас сейчас подставляется больше? — Наверное… Вы правы… — На улице холодно, если боишься идти ко мне, пойдём посидим в кафе. Но тогда велика вероятность, что официанты, увидя избитого подростка в компании взрослого парня, вызовут полицию. — Может… я просто пойду дальше сам…? — Хорошо, иди. Только по твоему виду — идти тебе некуда. Оставаться на улице куда опасней, не находишь? Тем более ты не одет, ты замёрзнешь и заболеешь. Как человек, занимающийся вскрытием трупов, смерть я приветствую, но не в столь юном возрасте, не находишь? ~ Лихт неуверенно проходит в чужую квартиру, она выглядит довольно отчужденной и холодной, словно здесь вообще никто не живёт. — Я здесь недавно, — сразу поясняет лис, — но и отсюда скоро съеду. Наконец-то собрал достаточно денег, чтобы купить квартиру, так что здесь я временно, поэтому даже вещи не разбирал, чтобы не складывать назад. — Мм… — Пойдём, тебе нужно умыться, — лис жестом приглашает подростка в сторону ванной. — Думаю, справишься сам, я пока принесу аптечку, обработаем твои ссадины. — Не нужно… — Знаешь, что будет с твоим лицом, если вдруг пойдёт заражение? Быть может, ничего серьёзного не произойдёт, но есть шанс загноения, от чего придётся резать, тогда твоё милое лицо будет похоже на штопаный носок. Так что давай без «не нужно». Иди. — Спасибо… Лихт проходит в ванную комнату и останавливается перед зеркалом — его лицо в царапинах и ссадинах, на шее — синяки. Он вздыхает и принимается смывать засохшую кровь, пот и слёзы. Уже через десять минут, выпив что-то, что приготовил ему медик, подросток сидит в комнате на диване, а лис аккуратно протирает ссадины на его лице. — По закону я обязан сообщить твоим родителям или опекуну о твоём местонахождении… — проговаривает Тигнари, проводя влажным ватным диском по глубоким царапинам. — Раз ты сбежал из дома, то, полагаю, это сделали твои родители? — Мой папа… — подросток морщится от боли, лис склоняется к его лицу и дует холодным воздухом на раны. — Почему он сделал это…? — Я… не помню… он за что-то злился… — Он тебя часто бьёт? — Да… — Сколько тебе лет? — Шестнадцать… в апреле будет семнадцать… — Подними голову, шею тоже нужно обработать, — медик аккуратно наклоняет голову подростка в бок, и размазывает холодную мазь по тонкой шее. — Твой отец всю жизнь тебя бьёт? — Да… — И ты постоянно сбегаешь из дома? — Нет… сегодня первый раз… — Почему ты вдруг решил сбежать? — лис отставляет аптечку в сторону и присаживается рядом с подростком. — Он… он… — в глазах сразу собирается влага, к горлу подступает тошнота, но недавно выпитое успокоительное помогает сдерживать эмоции. — Он к тебе приставал? — напрямую спрашивает лис, сразу же получая в ответ кивок. — …трогал меня. — Тц… вот же… — Эм… извините… можно мне воды…? — Пойдем, — Тигнари поднимается с дивана и жестом приглашает подростка за собой. — Поужинаем вместе. Этот вечер кажется настолько нереальным, что тяжело принять, что это происходит на самом деле. Одетый в чужую одежду, укутанный в тёплый плед, с обработанными ссадинами и абсолютным спокойствием на душе, Лихт сидит за кухонным столом, грея холодные руки о горячую чашку. Они поужинали супом, а теперь вместе пьют чай. Такое странное и ужасно непривычное ощущение уюта и семьи вызывает слёзы. — Что… что теперь будет…? — неуверенно проговаривает подросток, поднимая взгляд на судмедэксперта. — Если ты позволишь мне снять побои, неофициально, то у меня будет компромат на твоего отца. Это значит, что я смогу пригрозить ему, чтобы он не смел к тебе прикасаться, иначе сядет. — Неофициально…? — Если сделать это официально, то тебя заберут соцслужбы и определят в интернат. Я сам вырос в интернате, так что… эм… вряд ли кто-то захочет туда по собственной воле. — Да… я не хочу… — Тогда могу я сфотографировать твои побои…? И записать наш разговор на видео…? — Да… — Спасибо. Расскажешь, как все было? — Папа всегда бил меня… и в детстве, и сейчас… Он срывал на мне злость по поводу и без… потом он начал ходить в церковь… и как-то успокоился вроде… знаете, у меня из-за побоев есть проблемы с памятью… то есть… воспоминания путаются и меняются местами… доктор сказал, что это после черепно-мозговой травмы. — Какая же мразь… — Но он… знаете… он никогда меня не трогал… ну… в сексуальном плане… бил только… а сегодня… он прижал меня к двери… и… мне тяжело это говорить… и… он… засунул свою руку… мне в штаны… — Ты испугался? — Очень… я ударил его… оттолкнул и убежал… сам не знал, куда бежать… просто бежал, пока не столкнулся на улице с Вами… я бы и дальше бежал… но… простите… я никогда не видел зооморфов… поэтому так и застыл… я не хотел пялиться на Ваши уши… просто… они как-то отвлекли меня на секунду… — его взгляд вновь поднимается на уши лиса. — Хочешь потрогать? — А можно? — в янтарных глазах вдруг пробежала жизнь. — Да… — сдавленно проговаривает лис и наклоняется вперёд, позволяя подростку потрогать свои уши. — У тебя есть идеи, почему твой отец сегодня так поступил? — Я услышал их разговор… — Разговор? — Они говорили про некого Эви… — Лихт завороженно щупает длинные и мягкие уши фенека, пока тот продолжает вытягивать из него информацию. — И что говорили? — Я не уверен точно… но… мне показалось… что они убили человека по имени Эви… — Они? — Папа, Томо и Джинн… вот эти имена он упоминал… а, ещё он говорил что-то про то, что Эви встречался с Сяо… я не знаю никого из этих людей… подумал, что меня не касается… а потом отец вошёл в комнату… увидел, что я не сплю… — И понял, что ты слышал разговор, — заканчивает за него лис. — Думаю, да…