Another Love / Другая Любовь

Неизвестный держит Кэйю под руку, прогуливаясь с ним вдоль узкой речки. Февральский ветер слабо раздувает пушистый мех на капюшоне темно-синей тканевой куртки. Юноша вяло перебирает ногами, продолжая идти вот уже который час подряд. Он устал, но воспоминания о жизни в этом городе накрывают волной, вызывая сильное желание рассказать и показать как можно больше. Ощущая, что рука Неизвестного дрогнула, Кэйа мягко прячет ее в карман, а сам обнимает блондина за талию, придерживая и немного прижимая к себе. Сальса бежит рядом с парнями, так внимательно изучая новые места и запахи. — А вон там моя начальная школа, — со слабой улыбкой говорит Неизвестный, кивая головой в сторону двухэтажного серого здания. — Там я учился первые четыре года. Кстати, та танцевальная секция, куда я ходил, находилась на базе этой школы… хотя, не сказал бы, что у меня душа лежала к танцам… скорее, она лежала к Венти… Тогда это была эдакая детская влюблённость, которую, как оказалось, я буду вынашивать долгие годы. Думаю, если бы в моей жизни не появился ты, я бы до сих пор пиздострадал из-за того, что Венти выбрал не меня, а Альбедо… видел бы ты мое лицо, когда я узнал об этом… хех… — Ну и хорошо, что он выбрал твоего брата… — Кэйа поднимает задумчивый взгляд вверх. — Кто знает, как сложилась бы наша жизнь. — Думаю, да… если б не моя неразделенная любовь к Венти, то я бы не сблизился с Эви… а значит не завёл бы в будущем эту группу, не перешёл бы с тобой в лс, не пригласил домой… — он останавливается и поднимает голову к небу, принимаясь рассматривать яркие звёзды. — Я рад, что всё сложилось именно так, как сложилось. — Я тоже… — Альберих аккуратно поглаживает юношу по спине. — Хм… а в среднюю школу ты тоже тут ходил? — Частично… я как бы жил на два города, получается. Из-за постоянных больничных и все такое… ну и родители ведь наши жили тоже то здесь, то там… в общем, с друзьями у меня не складывалось, а в какой-то момент я перешёл на домашнее обучение. О, видишь вон ту арку? — На воде которая? — Там уже нет воды… — с усмешкой проговаривает, смотря на небольшую беседку, которая так удобно расположилась на выступе на реке. — Здесь всегда мелко было, а сейчас, кажется, вода вообще почти ушла… — И что с этой аркой? — Когда я сбегал с уроков, то ходил сюда кормить птиц. У меня в рюкзаке всегда лежал корм для диких уток… Когда-то в классе один мальчик вытрусил все мои вещи на пол, ты даже не представляешь себе его лицо, когда он увидел у меня коробочку с кормом… — Тебя буллили в школе? — Хм… я был кем-то вроде «недолузера». Вроде и не отвечу никогда, значит можно унижать и всё такое… но вроде и скучно с такими… Говорят, что танцы вырабатывают характер. Так вот… кажется, это не про меня. Идти по головам и все такое… в какой-то момент мы с Венти стали главными конкурентами на соревнованиях. Забавно было… но характера мне это не прибавило. — И кто же победил на тех соревнованиях? — Конечно, он. Мне кажется, он занимался танцами просто 24/7… даже как-то не по себе было от его «идеальности»… Благо, моя мама не ёбнутая, так что когда я захотел бросить, то бросил. — Давай найдём того, кто обижал тебя в школе, и я сломаю ему хребет? — Хах… Неизвестный делает неуверенный шаг вперёд, намереваясь продолжить прогулку, но ноги подкашиваются, сразу же отказываясь держать его. Юноша падает, но Кэйа успевает его подхватить. — Присядем? — Альберих улыбается, будто бы ничего не происходит. — Здесь только лавочки для парочек, — слегка раздраженно фыркает НН, смотря на ближайшую лавку, которая сделана углом к центру, чтобы сидящие по краям люди, съезжали к середине и касались друг друга. — Согласен, конечно, мы с тобой — не парочка, с нами ведь Салли, но думаю, что она не обидится. Понимая, что выбора все равно нет, парень кивает. Кэйа поднимает его на руки, быстро доходит до лавочки и усаживает Неизвестного по центру. — А ты…? — в потухшем взгляде голубых глаз вдруг проскальзывает непонимание и лёгкая обида. — Сейчас… Кэйа присаживается на корточки и принимается аккуратно поглаживать ноги возлюбленного. Они дрожат и немеют, но мягкие и тёплые руки Альбериха с такой нежностью и заботой разминают сведенные судорогами мышцы. Заметив, что напряжение спало, Кэйа поднимает взгляд на НН: — Легче? — Намного, — Неизвестный улыбается, а затем сразу же отводит смущенный взгляд в сторону. — Милашка… какой же ты милашка… — Тц… Вставай… и садись ко мне… неловко, что ты вот так сидишь… у моих ног. — Готов сидеть у них вечно… — Кэйа закусывает губу и вздыхает. — Хах… тц… глупая лавочка… не понимаю я всей этой романтической фигни… К сегодняшнему дню Кэйа готовился как никогда раньше, он прокручивал его в голове, приготовил длинную речь и заказал столик в ресторане, но почему-то хочется сделать это сейчас. Наплевать на подготовку, наплевать на речь, наплевать на бронь и формальность, «красоту» и «правильность». Это должно быть здесь и сейчас. На берегу реки, где стоит та беседка; где в нескольких метрах расположена его начальная школа; где прошло его детство; где десятки воспоминаний и эмоций. И сегодня на одно воспоминание станет больше. Альберих поднимается на ровные ноги, а затем опускается перед НН на одно колено. Холодный ветер слабо раздувает светлые волосы, изумрудно-голубые глаза смотрят на Кэйю с абсолютной растерянностью и непониманием. Кэйа достаёт из кармана маленькую коробочку с аккуратным колечком и набирает полные лёгкие воздуха, собираясь выдать все свои чувства и мысли: — С того дня, как мы впервые заговорили с тобой в чате… моя жизнь круто поменялась. Она не просто развернулась на 360, она сделала 150 двойных акселей, мертвую петлю и ещё дохуя оборотов вокруг Земной оси. И я благодарен тебе за это… Чуть ли не впервые в жизни я понял, что такое быть нужным… быть любимым… любить… Всё, что было до тебя — это то, о чем даже не хочется вспоминать. Оно не стоит и секунды моего времени. То, что между нами сейчас — это нечто… безумное… прекрасное… внеземное… Ты весь такой воздушный и лёгкий, но такой властный и собранный… я готов стоять перед тобой на коленях всю жизнь. — Но… — Я никогда и никого не любил так… Да после нашего знакомства, я понял, что вообще никогда не любил. Только тебя… только ты смог заставить мое сердце биться чаще… занял все мои мысли… обнял и согрел… ты был искренним со мной с самого начала, и я с самого начала принял всё, что ты мне тогда сказал. Мы не знаем, что будет дальше… но я не жалею ни о чем… я не верю в красные нити и все такое, но я хочу быть связанным с тобой всеми возможными способами… включая этот… — он нервно сглатывает и безотрывно смотрит в эти родные сердцу глаза, в которых уже собралась влага. — Я люблю тебя, Нигредо… Всей душой и телом… Я хочу быть с тобой навсегда… во всех жизнях… на земле и после смерти… только с тобой… Он хлопает по ноге, словно давая Сальсе знак, что сейчас — самое время. Собака становится возле Кэйи, садится и поджимает переднюю лапу. Она будто копирует позу Альбериха, что вызывает на лице Нигредо слабый смешок. — Так… ты согласен…? Не откажешь своим собачкам…? — Тц… Кэй… люди ведь смотрят… встань, пожалуйста. Альберих вздыхает и поднимается на ровные ноги. Не то, чтобы он ожидал, что юноша примет его предложение, но очень хотелось. — Сальса, отбой, — Кэйа даёт команду, и собака тоже поднимается. — Кажется, нас отшили. Опираясь на спинку лавочки, Нигредо встаёт. Ватные ноги не хотят держать, но он перебарывает себя и делает шаг вперёд. Юноша утыкается носом в грудь Кэйи и тихо всхлипывает. — Эй, ты чего…? — Альберих нежно поглаживает того по спине. — Не надо плакать… это же не тебя только что отшили. — Я… я… с-согласен, Кэй… — с дрожью в голосе сквозь слёзы отвечает юноша. — То есть… — То есть — да… — он сильнее зарывается лицом в куртку Кэйи, пытаясь хоть как-то скрыть смущение. Разорвав объятия, Альберих надевает тонкое аккуратное кольцо на палец Нигредо. Блондин опускает ладони ему на плечи, приподнимается на носочках и припадает к губам возлюбленного. Сегодня это место стало для него особенным по-новому.

***

Весна поприветствовала жителей города сильным снегопадом. Альбедо лежит на кровати в комнате общежития, разговаривая по телефону. Рубедо сидит на своей постели, листая ленту в соцсетях. Сегодняшние планы отменились из-за погоды, так что этот выходной они проведут в комнате. Альбедо сбрасывает вызов и подсаживается к брату. Тот поднимает взгляд, отрываясь от телефона: — Кто звонил? — Нигредо… — с улыбкой отвечает Альбедо. — Как он себя чувствует? — Сказал, что в порядке. Сегодня он ни разу не уронил телефон, так что, полагаю, он правда в порядке. Кстати, ни за что не догадаешься, по какому поводу он звонил. — Хм… — в глазах Рубедо вдруг появляется заинтересованность, он убирает телефон на стол и вопросительно смотрит на брата. — Две недели назад, на день Валентина Кэйа предложил Нигредо пожениться. Свадьба будет первого апреля, хех. Мы приглашены. — Первого апреля? Хах… это вполне в их стиле. — Да, — Альбедо облегченно вздыхает. — Я так рад за него… Знаешь, когда он попросил нас оставить его в покое и не лезть в его жизнь, мне казалось, что между нами такая пропасть, которую не получится преодолеть никогда… Как же я рад, что ошибся. Этот год был до безумия странный… но состояние Нигредо, кажется, улучшилось? От этого сразу становится так спокойно. — Надеюсь, оно и правда улучшилось… он ведь может нам недоговаривать… — В любом случае, я очень рад за них с Кэйей… и благодарен Кэйе. Думаю, мы перед ним в долгу… за то, что он делает нашего брата счастливым. — Однозначно… никогда бы не подумал, хех. — Хм… интересно, они пригласят Венти…? — Жаль, что у нас с тобой никогда не будет свадьбы, Бедо… — Ру опирается спиной об стенку и прижимает к груди подушку. — Сколько бы раз мы не принимали свои чувства, мы не сможем узаконить их… глупое общество. — А очень хотелось бы? — с усмешкой спрашивает Альбедо, подползая к брату на кровати. Он стоит на коленях, упираясь ладонью в плечо брата. — Ну… наверное… — смущенный взгляд отходит в сторону, на щеках проступает румянец, а сердце начинает биться быстрее. — А чего еще тебе хотелось…? — Альбедо резко выдергивает подушку из чужих рук и опускает ладонь на грудь близнеца. — Хмм… и вновь учащенное сердцебиение, снова ОРВИ, да? — Хах… да… — У меня тоже, — он прикладывает руку брата к своей груди, позволяя тому ощутить, как быстро и сильно его сердце ударяет в грудную клетку. — Как хорошо, что в этот раз мы заболели вместе, да? — А…? — Не надо переживать, что я могу заразить тебя… или ты меня… — он придвигается ближе к лицу брата и горячо выдыхает в его губы. — Ты же хотел быть снизу, да…? — … — слова Альбедо заставляют смутиться и отвернуть голову в бок. Кивок — единственное, что он смог выдавить из себя. — Прости, я не расслышал. — Да… я хотел быть снизу… с тобой… Альбедо подсаживается ближе, устраиваясь между ног брата и припадает к его губам. Такой жадный и несдержанный поцелуй, словно он ждал этого момента долгие годы. Он вжимает голову брата в стену, пока язык уже во всю изучает чужой рот. Руки скользят вниз по напряжённому телу, пробираются под футболку и мягко поглаживают живот, грудь, рёбра, спину… он проходится пальцами по каждому сантиметру, не может насытится, этого мало. Альбедо впивается зубами в шею близнеца, тот роняет тихий стон и сразу же краснеет. Сердца обоих вот-вот выскочат, дышать тяжело и воздуха катастрофически мало. Они утопают в друг друге, одаривая тела ласками и поцелуями, стягивают одежду, бросают на пол, будто избавляясь от чего-то ненужного и ужасно сковывающего. Прерывать эти касания не хочется ни на секунду, сегодня инициатива в руках Альбедо, и Ру словно тает. Он так давно хотел вновь увидеть «эту» сторону своего брата, что готов стонать от одно лишь его взгляда. Всегда холодный и сдержанный, довольно скромный и тихий внешне, он оказался совсем другим. И «эта» его часть принадлежит Ру.

***

Громкая торжественная инструментальная музыка, белоснежная арка, близкие люди… какие-то голоса, красивые речи, чьи-то слёзы… Кэйа не слышит вообще ничего, что происходит вокруг. Перед ним сейчас стоит самый дорогой в жизни человек, он одет в белый костюм, его волосы аккуратно причесаны, но пряди на макушке всё равно торчат. Голубые глаза блестят жизнью и буквально светятся от счастья. Альберих не помнит, что говорил ведущий, совсем пропустил тот момент, когда поставил свою подпись, регистрируя их брак официально, вообще не заметил, как официальная часть начала подходить к концу, и вот уже милая девочка лет восьми (сестра) в красивом белом платьице протягивает им подушечку с кольцами, а у ног прыгает Сальса, весело размахивая хвостом, будто бы понимая, что у ее хозяев сегодня важный день. Руки Нигредо дрожат, от волнения или просто, от холода или страха, от чувств и эмоций… неважно. Всё неважно. Взгляд Кэйи направлен только на него. Юноша надевает на безымянный палец возлюбленного кольцо, и внутри сразу появляется надежда, что всё будет хорошо. Он будто бы связывает Нигредо с собой и этим миром, ни за что его не отпустит, никогда не позволит ему уйти. Блондин улыбается, его лицо выражает искреннее счастье. Сердце замирает и пропускает удар, как только он надевает кольцо на палец Кэйи. Ощущение реальности пропало еще на день Святого Валентина, осталось лишь какое-то странное и невесомое возвышенное чувство любви и чистоты. Альберих сегодня тоже в белом, в его волосы аккуратно вплетены цветы, он выглядит непривычно официально, от чего с уст Нигредо сегодня уже не впервой слетает усмешка. — Давай поженимся Первого апреля? — предлагает Кэйа. — На день дурака? — Мой день. — Наш день. Внезапно всплывший диалог в голове заставляет проронить смешок. Кэйа поднимает голову Нигредо за подбородок и накрывает уста мягким поцелуем. Сегодня они в кругу родных и близких, хоть круг и вышел довольно тесным. Родители не пришли, но для Нигредо это было очевидным: с мамой он поссорился уже давно, а с отцом — на Хэллоуин. Но даже так он счастлив. Альбедо, Рубедо и Кли — самые близкие его сердцу родные люди сегодня здесь. Со стороны Кэйи есть лишь Дилюк, и сегодня он выглядит каким-то другим. Он, кажется, рад за брата, но при этом во взгляде можно прочитать грусть, будто бы он потерял нечто важное для себя. Из друзей пришли почти все, кто был приглашен — Венти, Скарамучча, Кадзуха, Син Цю, Чун Юнь, Итэр и Аяка. Довольно тесный круг и малое количество людей, но так даже лучше, от этого создается ощущение теплоты и уюта. Первый танец. Кто бы мог подумать, что неуклюжий и весьма грубый Кэйа сможет так красиво и аккуратно вести. Танец не блещет профессионализмом и отточенными до идеала движениями, но он наполнен чувствами и эмоциями. Они безотрывно смотрят друг другу в глаза, улыбаются и даже успевают о чём-то поговорить, пока гости снимают танец на телефон и, затаив дыхание, наблюдают за самим воплощением слова «любовь». Время идёт, уютный вечер продолжается, сегодня хочется оставить все переживания за спиной. Активное общение изматывает. Нигредо выходит на внутренний двор заведения и присаживается на лавочку. Он глубоко выдыхает и поднимает голову к небу. — Можно присесть? — голос Венти заставляет его повернуть голову. — Пожалуйста, — жестом приглашает сесть рядом. — Я очень рад за вас двоих… — Венти вздыхает и опускается на скамейку. — Вы такие красивые оба… и счастливые… Я безумно рад, что у вас все сложилось. — Я тоже… если бы не он… хм… я бы не узнал, что такое «любовь». — Не знаю почему, но я очень благодарен ему… Ну, за то, что ты счастлив. Ты так много сделал для моего брата, а Кэйа — для тебя… Я очень рад за вас, правда. — Как Сяо себя чувствует? — Вроде, ему лучше… но я не уверен… — Венти опускает взгляд в пол и нервно комкает край рубашки. — Стационар явно идёт на пользу, но мы отдаляемся как-то… или это мне так кажется, потому что мы стали видеться гораздо реже… Он замыкается в себе, а я не могу от него требовать открываться мне. Хэйдзо сказал, что это нормально, и мне остаётся только ждать. Так что я покорно чего-то жду… — Всё наладится, Вен, — Нигредо опускает ладонь на руки Барбатоса. — Рано или поздно это должно было произойти, так что… остаётся просто подождать. А как с колледжем дела? — Нормально, Аято идёт на уступки… так что на второй год Сяо не оставят. Напишет экзамены потом. Пустая формальность… ему и так всё закроют. — Понятно, — взгляд опускается в пол, Нигредо тихо вздыхает. — Жаль, что я не могу сходить к нему… Голос Кэйи звучит прямо надо ухом Нигредо, прерывая общение: — Готов отнести тебя на руках. Хоть на край света. — Романтика выключи, — усмехается блондин. — Он у меня на автомате включается, когда в радиусе появляешься ты. — Милашки, — Венти слабо усмехнулся и поднялся. — Пойду я, поздравляю вас ещё раз, хехе. Музыка, поздравления, танцы, подарки… всё неважно. Ничего в этом мире важно. Увлечённые друг другом, они совсем не заметили, как этот день подошел к концу. Сальса забегает в квартиру, цокая коготками по паркету, Нигредо проходит следом за ней. Кэйа закрывает дверь и вздыхает. — Тяжёлый вышел день, да? — проговаривает брюнет, проходя следом за Нигредо в комнату. Альберих замирает на пороге: возлюбленный уже стягивает с себя одежду, приковывая внимание парня к себе. Руки сами тянутся к чужому телу, но вместо ласки Кэйа получает раздражённый и недовольный взгляд: — Терпение. Нужно сначала сходить покупаться. Мы весь день на ногах. — Да-да… ~ Кэйа сидит на краю кровати, вытирая волосы. Нигредо заходит в комнату, укутавшись в полотенце. Блондин нервно сглатывает и подходит ближе к Альбериху. Стоит тому поднять взгляд на возлюбленного, Нигредо бросает полотенце на пол: на нем чёрные чулки, белье и гартер. — Ого… — Альберих завороженно рассматривает юношу: тонкий ошейник от которого по телу вниз идёт ремешок, соединённый с портупеей под грудью; от ремня на талии вниз идут тонкие подтяжки, удерживающие чулки. Его холодный взгляд смотрит прямо в душу. Кэйа встает и протягивает руку, намереваясь прикоснуться к этому телу, но Нигредо отталкивает его, заставляя вновь опуститься на кровать. Блондин берет Альбериха за волосы, накручивает их на руку и утыкает того лицом в пах. Он ёрзает, протираясь возбужденной плотью о гладкую щеку Кэйи. Дыхание вмиг сбивается. Альберих послушно трётся лицом об пах Нигредо, откровенно наслаждаясь происходящим. Он робко кладёт руки на ягодицы блондина и сжимает их, сверху сразу звучит смешок. Кэйа высовывает язык и проводит по возбужденному члену через одежду. Нигредо опускает руку и отодвигает резинку нижнего белья, словно давая Альбериху команду. Тот сразу же пропускает головку в рот и принимается жадно сосать, проводить языком по каждому миллиметру, пытаясь добиться сверху не просто тяжёлого дыхания, а заставить стонать и просить ещё. Хотя обычно, именно Кэйа является тем, кто чего-то просит, и его это безумно заводит. Эти касания и ласки словно отрывают от земли и переносят в другое измерение. В то, где нет никого и ничего, есть лишь он один, и Нигредо — в его руках. Принадлежит ему всецело и полностью, готовый отдаваться ему во всех смыслах этого слова. Не в силах сдерживаться, блондин толкается глубже, входя до упора. Кэйа шире открывает рот и расслабляет горло, давая Нигредо полную свободу действий. Он послушно принимает, давится, немного кашляет, издавая тихие хрипы, подавляет рвотный рефлекс и заливается слезами, пока его горло грубо трахают, входя на всю длину. На языке появляется неприятный привкус и с тихим и томным вздохом Нигредо отстраняется. Он глубоко выдыхает, пытаясь успокоиться, он почти что пришёл к финалу, но остановился, не позволив себе закончить так быстро. — Кстати, — почему-то Кэйа не нашёл ничего лучше, чем начать разговор сейчас. — Почему ты в чёрном? Разве невеста не должна быть в белом. — Хах, — Нигредо бросает высокомерный взгляд и разворачивается к комоду. Лишь сейчас, когда он стоит к Кэйе спиной, второй замечает аккуратную анальную пробку с камешком. Блондин достаёт из верхнего ящика смазку и белые чулки. — Вот и наденешь их для меня. Он грубо бросает одежду Альбериху в лицо и ехидно улыбается: — Ну же, не заставляй меня ждать, — Нигредо опускается на колени, поднимает таз к верху и раскачивает им из стороны в сторону. — Неужели ты не хочешь? — Блять. Альберих быстро избавляется от всей одежды, что на нем надета, и бросается к Нигредо. Тот переворачивается на спину и упирается ногой в грудь Кэйи: — Ты забыл надеть чулочки, хе-хе. — Блять! Слов нет. Лишь только эмоции, которые накрывают с головой. Нигредо раздвигает ноги и еле-еле поглаживает себя, аккуратно извиваясь и тихо постанывая, пока Кэйа так поспешно пытается натянуть на себя белые чулки, безотрывно смотря на юношу снизу. — Ммм… что-то ты долго возишься, — Нигредо сжимает ноги вместе и ёрзает. — Не терпится, да? — Может быть, — он протягивает руку вперёд, будто бы жестом приказывая Кэйе помочь ему подняться на ноги. Кое-как надев чулки, Альберих поднимает юношу на ровные ноги. С уст Нигредо сразу слетает смешок — как же смешно и нелепо эти ажурные и изящные чулки смотрятся на весьма грубых ногах Кэйи. Блондин толкает парня на кровать и забирается сверху, устраиваясь тазом у его лица и головой — между ног. Размазывает слюну по колом стоящему члену и опускается на него головой. Размер не позволит ему брать на всю длину, он заглатывает головку и играет с ней языком, щекоча чувствительные точки. Кэйа приподнимает голову и целует разведённые в стороны ягодицы. Он вытаскивает пробку, и Нигредо роняет глухой стон. Альберих толкает смазанные лубрикантом пальцы, параллельно вылизывая открытый анус языком, проскальзывая внутрь и каждый раз срывая всё более громкий звук. Почувствовав вкус предэякулята, Нигредо размазывает по члену Кэйи смазку и разворачивается. Он медленно насаживается, сильно сдавливая Альбериха внутри. Войдя до упора, он упирается руками в чужую грудь и тихо выдыхает, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Лишь спустя несколько секунд неподвижного сидения, он наконец начинает слабо двигаться, постепенно набирая скорость. Они оба доведены до предела уже давно, ещё чуть ли не с самого начала. Нигредо громко стонет, что-то пытается говорить, но его слова путаются, выдавая полную неразбериху. Единственное, что удаётся уловить Кэйе — это частое повторение его имени. «Кэйа… Кэйа… Кэйа…» — он раз за разом зовёт и просит ещё, просит быстрее, глубже, грубее, сильнее. Откровенно стонет, захлёбываясь своими же слезами и слюной, извивается в чужих руках и движениях. Рука Кэйи ложится на возбужденный член Нигредо, и стоны превращаются в громкие вскрики и всхлипы. Темп увеличивается, Альберих подстраивает движения руки в такт, желая довести парня до оргазма и кончить с ним вместе. Нигредо прогибает спину и откидывается назад, упираясь руками в колени Кэйи. Ещё несколько движений, и он чувствует, как внутри разливается горячая жидкость, а следом за этим, он изливается сам, пачкая живот Альбериха и его руку.

***

Записать песню на студии звукозаписи✅

Кэйа открывает дверь в квартиру и пропускает Нигредо вперёд. На своих хозяев со всей скорости мчится Сальса, утягивая за собой тапки блондина, наступая на них короткими лапками и спотыкаясь. — Хаха, — Нигредо присаживается на корточки и опускает ладонь на голову животному. Он поглаживает ее, пока хвост радостно виляет из стороны в сторону. — Милашка же. — Да, вся в тебя. Только почему-то приносит она только твои тапочки. — И все равно потом забирает у меня и спит на них, — пожимает плечами. — Ладно, пойдём на кухню. Он резко встаёт и сразу же падает назад, но рука Кэйи, заведённая за спину, успевает его удержать. — Прости… — виновато проговаривает блондин и поднимает взгляд на царапину на щеке возлюбленного. — И за это тоже… — Я уже сказал, что меня поцарапала Салли. — Хоть у меня и есть провалы в памяти, Кэй, да и зрение упало, но твой пиздежь я вижу за километр. — Тц… — Кэйа подносит руки Нигредо к губам и принимается накрывать их мягкими поцелуями. — Забудь, это была случайность. И в этот раз, и в прошлый, и в позапрошлый. Он будет повторять одно и то же. «Это была случайность». Нигредо не помнит, что происходит, когда случается приступ панической атаки и истерики, забывает, как отбивается от Кэйи, который пытается его успокоить, и понятия не имеет о том, что за последние полгода он пару раз чуть не сломал Альбериху несколько рёбер, когда им овладела паника и галлюцинации. Результативность препаратов с каждым днём всё слабее и слабее, держаться на ногах сложнее, продолжать вести привычный образ жизни становится просто невозможным. Он хотел закончить колледж с красным дипломом, но сейчас это кажется неосуществимой мечтой. Переодевшись, он присаживается за стол на кухне и вздыхает. Ему сложно и тяжело осознавать, что вот-вот и он больше не может ходить, пора ложиться в больницу и морально готовиться к концу, но так не хочется думать об этом. Каждый день с Кэйей возносит его на седьмое небо, а каждая царапина на его лице и теле, грубо сбрасывает Нигредо на землю. — Ты чего? — Альберих склоняется к сидящему на стуле парню. — Ты у меня не был таким плаксой… Он присаживается на корточки, положив одну руку на колени Нигредо, а второй принимается вытирать его слёзы. — Что тебя расстроило? — Тц… — Эй, мы же поженились, ты помнишь? Хватит играть цундере, ты ж моя жена теперь. — Чегоблять?! — О, вот это боевой настрой. Вызываю тебя на дуэль на подушках за то, кто у нас будет главой семьи. — Снова? Пхах. У тебя нет шансов. — В этот раз я не упаду перед тобой на колени, — гордо проговаривает Кэйа. — Ну, по крайне мере не так быстро, хехе.

***

Скарамучча сидит на кровати, протянув ноги вперёд. Он опирается спиной об подушку и безотрывно наблюдает за Кадзухой, который с такой любовью и заботой массирует когда-то сломанную ногу. — Хватит, Казу, нормально уже. — Доктор сказал, что нужно делать массаж и разминать мышцы минимум по пятнадцать минут утром, днём и вечером. Ещё не прошло и десяти минут. — Тц, но мне правда нормально уже… — он отталкивается от подушки, берет Кадзуху за руку и утягивает на себя. — Давай просто посидим… вымораживает меня эта нога. — Не говори так про неё, — обижено проговаривает Каэдэхара. — А то она обидится? — Да, и в следующем году снова сломается под давлением твоего негодования. — Блять, аргумент… Кадзуха ложится под бок Скарамуччи, удобно укладывая голову на чужой груди и вслушиваясь в сердцебиение. Такое ровное и спокойное, оно окутывает душу Каэдэхары теплом и дарит ощущение уюта. — Казу… — лениво тянет брюнет. — Ты Жорика кормил сегодня? — Ой, а что уже «сегодня»? — Наверное… Кажется, я окончательно испортил ангелочка Кадзуху и сделал из него прогульщика и алкаша. — Тц! — Каэдэхара слабо пинает парня в бок. — Хм… не сказал бы, что я особо против. — Куда ты будешь поступать, Казу? Ты ведь лингвист… пойдёшь на языки дальше? — Наверное… блин, уже май месяц, а я до сих пор не выбрал ВУЗ. А ты? — Не знаю… думаю, я пойду за тобой. Я ведь программист, думаю, смогу найти себе удаленную работу и без диплома. Главное разбираться в своём деле. Наверное… — Пойдёшь за мной…? — Ну, не имею в виду, что буду поступать на языки, фу, я про город. В какой бы город ты не поступил, я пойду с тобой. А там… если будет моя специальность, то можно попробовать поступить. Если нет, то и хрен с ним. — Эм… Скар… — Кадзуха поднимает смущенный взгляд в синие глаза. — Слушаю. — А… эм… на выпускной мы пойдём вместе…? — Хм…? Конечно, мы же пара, нет? Странный вопрос. — А, ну… мы ведь вроде не обсуждали это… вот я и подумал, вдруг ты не хочешь… — Идти на выпускной? Не хочу, лучше б бухать с тобой пошли, но сходим. Всё-таки бухнуть всегда успеем, а выпускной раз в жизни и всё такое. — Так непривычно, что будет целый концерт, и никто из наших не задействован в нем… — Пусть перваки батрачат. — Ой! Жорик же. Кадзуха резко вскакивает и мчится на кухню, где стоит аквариум, намереваясь наконец покормить рыбку. Уведомление на телефон заставляет Скарамуччу вздрогнуть и опустить взгляд в экран телефона. «Хм… просто системное сообщение…» — слегка обречённый вздох, и он заходит в переписку с Тартальей.

1 января 00:02 Вы:

С Новым годом! ✔️✔️

20 января 09:20 Вы:

Привет. Чайльд, как твои дела? ✔️✔️

11 марта 07:30 Вы:

Надеюсь, у тебя всё в порядке. ✔️✔️

15 апреля 17:43 Вы:

Чайльд, я хочу с тобой поговорить. ✔️✔️

Сегодня 21:23 Вы:

…? ✔️