Цена жизни

…После приезда Пита к нам, Боггс отошел позвонить Койн и выяснить, не произошла ли какая-то ошибка. Но оплошности не было. Пит там, где и должен быть, по мнению президента Тринадцатого. Закончив разговор, Боггс приказывает Джексон приставить к Питу круглосуточную охрану из двух человек. И мы с Финником записываемся вместе.  –Вы же понимаете, что в случае чего, вам придется его убить?! – спрашивает Джексон и смотрит на нас недоверчивым взглядом.  –Мы убивали своих друзей на Арене, думаете, что и здесь не сможем?! – задает ей встречный вопрос Финник, и заместитель Боггса сдается.  –С восьми до полуночи. Надеюсь, что вы не оплашаете и сделаете, если будет нужно то, что должны.  Раздается сигнал к ужину, и мы с Финником становимся в очередь перед полевой кухней.  –Я не смогу его убить, – говорю Одэйру.  –Может и не придется.  Получив еду, Отряд 451 вместе со съемочной группой усаживается в круг ужинать. Я чувствую некоторую натянутость и сначала думаю, что причина в Пите, однако к концу ужина замечаю все больше недружелюбных взглядов, направленных в сторону Китнисс. И это и не удивительно, учитывая их историю взаимоотношений и мнения Китнисс о Пите сейчас. Она слишком быстро поставила на нем крест, это всех и пугает. Но именно от отношения Эвердин к Мелларку зависит и отношение других к нему, а сейчас оно, мягко говоря, не на высоте.  В этот день мы почти что ничего не делали, тренировались, бегали, некоторые поснимались в промо-роликах.  Осенняя прохлада сменяется ледяным холодом. Почти все влезают на ночь в спальные мешки. Некоторые спят под открытым небом, у печи в центре лагеря, другие забираются в палатки. Лиг Первая, держащаяся днем, теперь дает волю слезам. Сквозь брезент слышны ее приглушенные рыдания. Мы с Финником сидим у печи, где охраняем Пита. Боггс приказал ему спать здесь, где он виден всему отряду. Но он и не спит. Первые часы нашего дежурства никто почти не спал, но ближе к девяти-десяти все из нашего отряда разошлись по палаткам.  –Спать не хочешь?! – спрашивает у Пита Финник.  –Не думаю, что засну. Все на меня так смотрят… Это все. Нагнетает, – заканчивает Мелларк.  –Понимаю… Знаешь?! – продолжает мой напарник. –Когда я был еще в госпитале, чувствовал себя примерно также. Меня спасала веревка, – и Одэйр достает ее из кармана штанин. –Я просто брал и завязывал узлы, это была моя терапия, помогала уйти от реальности и абстрагироваться от всех… Держи, думаю, что тебе сейчас она нужнее.  –Спасибо.  Мелларк забирает веревку и трясущимися руками медленно завязывает первый узел, а потом новый и новый. Это продолжается, пока на веревке уже не заканчивается место для нового узла, а потом он медленно развязывает каждый из них.  –Это и правда помогает, – говорит Пит.  К полуночи просыпается Китнисс с Джексон, чтобы сменить нас, а мы с Финником уходим спать. Одэйр уходит в палатку, а я ложусь в спальный мешок недалеко от печи. Но уснуть мне так и не получается, а вскоре ко мне рядом присаживается и Финник.  –Не могу уснуть, побуду здесь с тобой. Так спокойнее, – улыбается он.  –Спокойнее, когда видишь меня и можешь меня контролировать?! –Не контролировать, а защищать. Давай, спи, – приказывает еще! Но я не противлюсь, закрываю глаза и слышу голос Пита.  –Последние два года тебе, видно, пришлось нелегко. Все решала, убить меня или нет. Да или нет. Нет или да, – обращается Мелларк к Китнисс.  –Я никогда не хотела убивать тебя. Кроме того случая, когда думала, что ты помогаешь профи убить меня. Потом я всегда считала нас... союзниками. –Союзниками, – медленно повторяет Пит, будто пробуя слово на вкус. –Подруга. Возлюбленная. Победительница. Враг. Невеста. Мишень. Переродок. Соседка. Охотник. Трибут. Союзник. Список растет. Никак не могу понять, кто же ты на самом деле, – я окончательно просыпаюсь и вижу, как беспрерывно пальцы Пита перебирают веревку. –Проблема в том, что я не могу отличить, где правда, а где вымысел. Здесь я понимаю, что размеренное дыхание больше не слышно. Видимо все проснулись или же не спали, как мы с Финником.  –А ты спрашивай, Пит. Энни так и делает, – говорит Одэйр.  –Спрашивать кого? – интересуется Пит. –Кому я могу доверять? –Ну, для начала нам. Мы твое отряд, – включается Джексон. –Вы мои надзиратели, – поправляет ее Пит. –Отчасти, – соглашается она. –Но ты спас множество жизней в Тринадцатом. Мы этого не забудем. На этом мини-дискуссия заканчивается, и все снова предаются власти Морфея. Заснуть мне все же удалось, но очень чутким сном. Просыпалась почти от каждого разговора и шороха. Финник так и остался рядом со мной, заснул, сидя и облокатившись на стул, но судя по всему, он тоже часто просыпался. Иногда в полудреме видела его пальцы, переплетающие веревку. Когда уже начало светать, снова слышу разговор Пита с Китнисс.  –Твой любимый цвет... зеленый? – спрашивает Мелларк.  –Да. А твой оранжевый. –Оранжевый? – недоверчиво переспрашивает Пит. –Не ярко-оранжевый. Нежный оттенок. Как закатное небо, – поясняет Эвердин. –По крайней мере, ты сам мне так сказал однажды. –Хм. Спасибо. –Ты — художник. Ты — пекарь. Любишь спать с открытыми окнами. Никогда не кладешь сахар в чай. И ты всегда завязываешь шнурки двойным узлом, – говорит Китнисс.  …Утром Гейл, Финник, Китнисс и я идем стрелять по стеклам домов. Для съемок. Когда мы возвращаемся, Пит сидит в кругу солдат из Тринадцатого, которые хотя и вооружены, но дружелюбно с ним беседуют. Чтобы помочь Питу, Джексон придумала игру «Правда или ложь». Пит говорит о чем- то, что, как он думает, произошло на самом деле, а остальные отвечают, так это или нет. –Большинство жителей Двенадцатого сгорели при пожаре. –Правда. В Тринадцатый спаслись меньше девятисот человек. –В пожаре виноват я. –Ложь. Президент Сноу уничтожил Двенадцатый, как в свое время Тринадцатый, чтобы устрашить повстанцев. Поначалу это кажется удачным решением, потом все понимают, что большую часть того, что тяготит Пита, смогут подтвердить или опровергнуть лишь несколько человек. Джексон составляет график дежурства. Финника, Гейла, Китнисс и меня она объединяет с солдатами из Тринадцатого. Так у Пита всегда будет возможность поговорить с тем, кто давно его знает. Разговор идет с перерывами. Питу требуется много времени, чтобы переварить самые незначительные детали — например, где в Дистрикте-12 люди покупали мыло. Гейл рассказывает о Двенадцатом; Финник и я знатоки обеих Игр — на первых были менторами, а на вторых — трибутами. Труднее всего говорить Питу о воспоминаниях, связанных с Китнисс. Но это игра хотя бы дает маленькую надежду всем нам на возвращение прежнего Пита.  На следующий день нам сообщают, что нужно снять сложный ролик, в котором будет задействовано все наше отделение. В одном Пит был прав: и Койн, и Плутарх недовольны тем, что «Звездный Отряд» произвел до сих пор. Скучно и неэффективно. А чего они хотели? Никакого настоящего дела, только дурака валяем с автоматами. Однако от нас требуются не оправдания, а результат. Поэтому сегодня для съемок выделили целый квартал. На его территории есть даже пара активных капсул. Одна запускает пулеметный огонь, другая набрасывает на врага сеть для последующего допроса или казни, в зависимости от предпочтений ловца. Никакого стратегического значения квартал, правда, не имеет — просто жилые дома. Для пущего эффекта телевизионщики пустят дым и включат аудиозапись стрельбы. Мы все, включая операторов, надеваем тяжелое защитное обмундирование, будто в самом деле идем в самое пекло. Кроме автоматов, разрешено взять специальное оружие. Боггс даже возвращает Питу автомат, громко предупредив, что патроны в нем холостые. Пит только пожимает плечами. –Все равно стрелок из меня никакой. Между тем Мелларк, не отрываясь, наблюдает за Поллуксом — так, что это уже начинает вызывать беспокойство. Наконец, будто разрешив мучавшую его загадку, возбужденно спрашивает: –Ты безгласый, да? Я понял по тому, как ты глотаешь. Со мной в тюрьме было двое безгласых. Дарий и Лавиния. Стражники все время называли их рыжими. Они были нашими слугами в Тренировочном центре. Их замучили до смерти. Девушке повезло больше. Ей дали слишком высокое напряжение, и сердце не выдержало. Над парнем издевались несколько дней. Били, отрезали части тела. Задавали ему вопросы, но он не мог ответить, только мычал. Жуткие звуки. Ответы им были нужны, понимаете? Они только хотели, чтобы я это видел, – Пит оглядывает наши потрясенные лица, будто ожидая чего-то. Так и не дождавшись, спрашивает. –Правда или ложь? – молчание еще больше выводит его из себя. –Правда или ложь?! –Правда, – говорит Боггс. –По крайней мере, насколько я знаю... правда, – возбуждение Пита моментально улетучивается. –Я так и думал. В этом не было ничего... блестящего, – он отходит в сторону ото всех, бормочет что-то об ушах и пальцах. От его рассказа по всему телу пробегают мурашки, мне становится одновременно и жутко, и грустно. Я даже не могу представить, что пережили Пит и Джоанна там, в Капитолии. Да даже и не хочется представлять. Никому из нас не понять их состояние. Мы идем по улицам, усыпанным битым стеклом, к нашей цели —кварталу, который нужно занять. Реальное, хотя малозначительное задание. Собираемся вокруг Боггса, чтобы изучить голографическую проекцию улицы. Капсула с пулеметным огнем находится в первой трети улицы над навесом одного из зданий. Вероятно, можно запустить ее при помощи выстрела. Капсула с сетью установлена в дальней части квартала, почти у самого перекрестка. Здесь нужен доброволец, который приведет в действие датчик движения. Вызываются все, кроме Пита, который, кажется, не совсем понимает, что происходит. Моя кандидатура отвергнута. По команде Боггса отряд занимает позиции, после чего мы ждем, пока Крессида расставит операторов. Они слева от нас — впереди Кастор, чуть сзади Поллукс — и стоят так, чтобы не попадать в кадр. Месалла подрывает пару дымовых шашек для создания соответствующей атмосферы. Так как это и боевое задание, и съемка одновременно, я уже собираюсь спросить, кто командует операцией, и тут Крессида рявкает: «Мотор!» Мы идем по затуманенной улице — как на учениях в Квартале. Каждому нужно взорвать хотя бы одно окно, но настоящая цель только у Гейла. Когда он подбивает капсулу, мы ныряем в подъезды или прижимаемся к розовым и оранжевым камням мостовой, пока над головами свистят пули. Спустя некоторое время Боггс дает команду выдвигаться. Не успеваем мы встать, как нас останавливает Крессида — ей нужно сделать несколько крупных планов. Мы по очереди повторяем наши действия — падаем на землю, морщимся, прячемся за укрытиями. Все понимают, что это серьезное дело, и все-таки каждый чувствует себя слегка по-дурацки — особенно когда выясняется, что в отряде есть актеры еще и похуже Китнисс. Значительно хуже. Мы помираем со смеху, глядя на то, как Митчелл раздувает ноздри и скрипит зубами, изображая отчаяние, и Боггсу даже приходится нас отчитать. –Включить мозг, отряд четыреста пятьдесят один, – строго говорит Боггс, но видно, что он тоже пытается скрыть улыбку.  Бросив взгляд на следующую капсулу, он размещает голограф так, чтобы освещение было оптимальным, и делает шаг назад. При этом он наступает на оранжевую плитку, приводя в действие бомбу, взрыв которой отрывает Боггсу ноги. Смех сменяется воплями, мостовую пастельных тонов заливает кровь, а спецэффекты, использованные для телесъемки, скрывает настоящий дым. Второй взрыв как будто раскалывает на части сам воздух. В ушах звенит, но я не могу понять, где рвануло. И тут мы с Финником замечает Месаллу, которого взрывная волна впечатала в стену. От произошедшего он не может сказать ни слова. Тем временем Китнисс вместе с Хомсом пытается помочь Боггсу. Джексон орет в рацию, требует прислать медиков из лагеря, но не думаю, что они чем-то смогут помочь. И тут я замечает нечто. Нечто черное и маслянистое направляется к нам, откуда мы пришли.  –Финник, смотри, – говорю я своему напарнику и показываю пальцем в нужную сторону.  –Приготовиться к отступлению! – кричит Джексон. Финник орет что-то в ответ, указывая на нечто, которое я ему показала. Оно превращается в сплошную стену тьмы. Это вещество не жидкость и не газ, и оно не похоже ни на природное, ни на искусственное соединение. Ясно одно: эта штука смертельно опасна. Так что назад пути нет. Грохот пальбы оглушает: Гейл и Лиг Первая выстрелами прокладывают дорогу. Смысл их действий до меня доходит, только когда в десяти ярдах от нас взрывается еще одна бомба: это примитивный поиск мин.  Мы бежим вперед и вдруг замечаю, как Пит рывком тянет Китнисс назад, которая в это время вместе с Хомсом держат Боггса. Он замахивается прикладом, чтобы размозжить ей череп, но она откатывается в сторону. Митчелл сбивает Пита с ног. Пит, которому безумие только придало сил, поджимает ноги и лягает Митчелла в живот, отбрасывая на несколько ярдов.  –Финник, – кричу я своему напарнику, а он моментально реагирует и хватает Пита, зажимая в кольцо. Я бросаюсь к нему на помощь, ведь понимаю, что Мелларк очень сильный, тем более, когда находится в таком состоянии.  Митчелл тем временем попал в ловушку. Четыре троса, закрепленные на зданиях, поднимаются над грудой обломков; тащат сеть, в которую он попадает. Внезапно его тело заливает кровь, и мы замечаем, что проволока, из которой сделана сеть, покрыта крошечными колючками. Я кричу, чтобы он не двигался, и вдруг на меня накатывает тошнота от плотной, невыносимой вони, похожей на запах гудрона. Волна тьмы поднялась до максимальной высоты и теперь падает на нас. Расстреляв замок на двери ближайшего здания, Гейл и Лиг Первая открывают огонь по тросам, на которых висит сетка. К нам с Финником бросаются на помощь Кастор, а Поллукс тем временем тащит Месаллу. Китнисс с Хомсом затаскивают Боггса в дом, проносят по чьей-то гостиной, обитой белым и розовым бархатом, по коридору, увешанному семейными фотографиями. Мы падаем без сил на мраморном полу кухни. Кастор и Поллукс заносят извивающегося Пита. Джексон удается надеть на него наручники, но от этого он приходит в еще большую ярость, и нам приходится запереть его в шкафу. Хлопает дверь гостиной, кричат люди. Топот ног в коридоре. Мимо дома проносится черная волна. Трещат и ломаются окна. Вонь заполняет каждый уголок. Поллукс вносит Месаллу; за ним, спотыкаясь и кашляя, входят Лиг Первая и Крессида. Гейл захлопывает за собою дверь и, задыхаясь, выжимает из себя только одно слово: «Газ!» Кастор с Поллуксом затыкают щели полотенцами.  –Митчелл? – спрашивает Хомс. Лиг Первая качает головой. Пит колотит ногами в дверь шкафа, однако его силы явно на исходе. Темп ударов замедляется, и наконец наступает тишина. Может, Пит умер? –Его больше нет? – спрашиваю Китнисс, когда замечаю, что Боггс больше не произносит ни звука, лишь лежит с открытыми глазами. Эвердин кивает.  –Уходим отсюда. Немедленно. Мы только что активировали целую улицу капсул, и, наверное, нас засекли камеры наблюдений, – говорит Финник.  –Тут уж можешь быть спокоен, – отвечает Кастор. –На каждой улице есть камеры, так что волну включили, как только мы приступили к съемкам ролика. –Радио вырубилось почти сразу — похоже, враг применил электромагнитную бомбу. Ничего, я выведу нас к лагерю. Давай голограф, – Джексон тянется к прибору, но Китнисс прижимает его к груди. –Нет, Боггс отдал его мне. –Не тупи! – рявкает она. После смерти Боггса она стала старшей по званию и, естественно, считает, что устройство должно достаться ей. –Все верно, – замечает Хомс. –Перед смертью Боггс дал Китнисс доступ ко всем секретным материалам. Я сам это видел. –Почему он это сделал? – Джексон не верит своим ушам. –Потому что я выполняю особое задание президента Койн. О нем знал только Боггс, – отвечает Китнисс, но Джексон ее слова нисколько не убеждают. –Какое еще задание? –Убить президента Сноу — до того, как наши потери лишат нас возможности вести войну.  –Я тебе не верю, – говорит Джексон, а я понимаю, что, несмотря на ложь Китнисс, должна поддержать ее, ведь она мне только на руку. –И, как старшая по званию, приказываю передать доступ к секретным материалам мне, – все не может остановиться бывший заместитель Боггса.  –Нет, – отвечает Китнисс.  –Это ведь будет прямым нарушением приказа президента, разве нет?! – половина отряда поддерживает Китнисс, а другая половина — Джексон. Все начинают тянуться к оружию, но вдруг слово берет Крессида. –Это правда.. Именно для этого нас и прислали сюда. Плутарх считает так: если нам удастся снять, как Сойка убивает Сноу, война закончится. Джексон на минуту задумывается. Потом наводит ствол на дверь шкафа. –А он тогда почему здесь? – и тут я вижу, что у Китнисс закончились аргументы.  Она не может объяснить, зачем Койн отправила на такое важное задание парня с неустойчивой психикой, который к тому же запрограммирован убить Китнисс.  –Два интервью с Цезарем Фликерманом сняты в личных апартаментах президента Сноу, – говорю я Джексон.  –Да, Плутарх считает, что Пит может провести нас туда, – поддерживает мою ложь Крессида.  –Нужно уходить отсюда! – говорит Гейл. –Я с Китнисс. Если не хотите идти с ней, возвращайтесь в лагерь — но здесь нам оставаться нельзя! Хомс отпирает шкаф и вскидывает на плечо потерявшего сознание Пита. –Готово. –Боггс? – спрашивает Лиг Первая. –Мы не сможем его взять. Он бы нас понял, – Финник вешает на плечо оружие Боггса. –Веди нас, солдат Эвердин. Но по лицу Китнисс понятно, что она не знает, как и куда нас вести. Мы все смотрим на голограф, но толку от него для нас очень мало. Почти никто из нас не знает, как нужно пользоваться этим устройством.  –Я не знаю, как он работает. Боггс сказал, что ты мне поможешь, что я могу рассчитывать на тебя, – обращается Китнисс к Джексон.  Нахмурясь, она  выхватывает у Эвердин голограф и вводит какую-то команду. На экране появляется перекресток. Если выйдем через черный ход, попадем в небольшой дворик, за которым находится еще один жилой комплекс. Это план четырех улиц, которые образуют этот перекресток. Пытаясь сориентироваться, я пялюсь на экран; на нем мигает множество символов, обозначающих капсулы — причем только те, о которых знает Плутарх. Голограф ничего не сообщил ни о мимах, ни о черном гейзере, ни о сетке из колючей проволоки. Кроме того, здесь могут быть миротворцы, с которыми нужно разбираться, — ведь они теперь знают, где мы. –Надевайте маски. Возвращаемся тем же путем, каким пришли, – говорит Китнисс, и тут же начинаются возражения. –Если волна действительно оказалась мощной, то, наверное, она активировала другие капсулы на нашем маршруте. Все задумываются. Поллукс начинает быстро жестикулировать. –Возможно, волна вывела из строя и камеры тоже, – переводит Кастор. –Залепила объективы. Поставив ногу на стол, Гейл смотрит на прилипшее к сапогу черное вещество, затем соскребает его кухонным ножом. –Оно не едкое. Наверное, оно должно было отравить нас или вызвать удушье. –Это наш шанс, — говорит Лиг Первая. Все достают маски. Финник надевает одну из них на Пита. Крессида и Лиг Первая берут под руки Месаллу, который едва держится на ногах. Китнисс распахивает дверь кухни, — противник не обнаружен — и мы продвигаемся вперед. На полу в коридоре слой черного вещества толщиной в сантиметр — оно натекло из гостиной. Я осторожно тыкаю носком сапога и обнаруживаю, что оно похоже на гель. Поднимаю ногу: вещество немного растягивается, затем возвращается в исходное положение. Я делаю три шага и оглядываюсь: никаких следов. Первая хорошая новость за целый день. В центре гостиной слой геля немного толще. Эвердин открывает входную дверь, ожидая, что на всех нас хлынет огромная волна вещества, но гель держит форму.  Впечатление такое, будто розово-оранжевый квартал недавно покрасили блестящей черной краской. Мостовая, здания, даже крыши — все покрыто гелем. Над улицей свисает огромная капля, в очертаниях которой угадываются два силуэта — ствол оружия и рука. Митчелл. От этого мне так становится жутко, что аж передергивает.  –Успеем ли мы добраться до Сноу живыми?! – спрашиваю я Финника. Только сейчас начинаешь понимать, что в ближайшие дни решится судьба всего человечества и наша в том числе. От этого проходят мурашки, а найти силы двигаться дальше очень сложно…