Замечательный сосед

— Арс, — окликнул мужчину Антон. — М? — Поговори со мной, — сказал Шастун, сидя на кровати. — Хорошо, давай, — Арсений отвлекся от мытья посуды и повернулся к парню. — О чем? — Кем ты работаешь? — Преподавателем. — Препод? И чего не говорил? — Ты не спрашивал, — Попов пожал плечами и продолжил намывать тарелки. — Предмет? — История. — Ну, теперь все понятно, — кивнул Антон. — Значит, не просто так интересуешься ей. — Я — препод, потому интересуюсь. — Ладно, где работаешь? — В КиТе. — Серьезно?! — Шастун аж подпрыгнул с кровати. — Ну, да, а что такое? — мужчина повернулся к парню. — Я туда поступать собираюсь. — Вот, значит, как, — Арсений сделал вид, что не знает этого. — А ты у кого ведешь? — У режиссеров обычно, но могут и поменять. — Прикольно. Если поступлю, то ты можешь стать моим преподом. Кайф, буду отличником! — Это почему? — Ну, ты мне автоматы будешь ставить, мы же друзья, — улыбнулся Шастун. — Нет. — Как это?! — Личное и работа — разные вещи, так что не жди привилегий. Да и вообще, шанс, что я стану твоим преподом, очень маленький. — Ну, бли-и-и-н. — А чего ты расстраиваешься? У тебя же все хорошо с историей. — С чего ты взял? — Антон вопрошающе поднял бровь. — Ты, как минимум, книги читаешь. Обычно, студенты хер клали на мой предмет. — Арсений Сергеевич, вы что, ругаетесь? — ухмыльнулся Шастун. — Так, я не твой! Наступила пауза. Довольно сильное заявление. У Антона даже рот приоткрылся. — Препод, я хотел сказать. Я не твой препод, — мужчина тоже немного смутился от своих слов. — Так, скоро Майя приедет, давай-ка, постель застилай, — Арсений попытался перевести тему. — Конечно, дорогой. Попов подавился собственной слюной. — Что такое? — ухмыльнулся парень. — Ничего. Сейчас позвоню твоей маме и скажу, чтобы она тебе ничего вкусного не покупала. — Пф, как будто мне сейчас шоколадки нужны… Ну, вот, опять все свелось к тому, что Антон вспомнил о бабушке. Но разве парень о ней вообще забывал? Тот день, когда он увидел ее беспомощно сидящей на полу, не переставая, крутится у него в голове. Это самый отвратительный второй день в его жизни. Как бы он ни хотел показывать своего спокойствия перед мамой и Арсением, они все равно видели, как он разбит. Все разговоры на другие темы, которые заводил сам Антон, казались отвратительными для Попова, ведь он понимал, что тот хочет просто отвлечься, и любое неосторожно сказанное слово может нанести ему невероятную боль. — Тош, — мужчина выключил воду и подошел к Антону. — Все нормально, правда. Просто… — Я понимаю, — Арсений сел рядом с ним и обнял. — Скоро мама приедет. Пойдем к тебе? — сказал парень, смахивая предательски выступившую слезу. — Выпить хочешь? — Да. — Знаешь, в любой другой ситуации я бы тебе не позволил. — Но сейчас ты не можешь мне отказать, — горько ухмыльнулся Шастун. — Не могу. *** — Давай все-таки сильно не напиваться, — сказал Арсений, ставя перед парнем бутылку пива. — А с чего бы мне не набухаться? — Ты нужен маме. Ей тоже тяжело, но ради тебя она держится. Так что и ты не распускайся. Парень кивнул, и сделал глоток. — Арс, почему ты возишься с нами? Мне, конечно, говорили, что мы с тобой типа друзья, но это же пиздец как тяжело – находиться рядом с убитыми горем людьми. Вот я бы не выдержал, мне правда не хватило бы сил на это. — Антон, как бы я сам ни был истощен, я никогда не брошу близких мне людей. Понимаю, что для тебя это звучит немного странно, потому что ты меня, можно сказать, в первый раз увидел, но для меня-то все по-другому. — А ты не боишься сделать себе только хуже? Думаешь, я так спокойно принимаю все твои таблетки? Они не от простой хандры, но я не задаю лишних вопросов, потому что ты сам должен рассказать. Если захочешь, конечно. Попов ничего на это не ответил и тоже отпил немного пива. *** Выпив в полном молчании две бутылки, они услышали шум мотора снаружи. — Мама приехала, — заключил Арсений. — Ага, — Антона немного разморило, и он откинулся на спинку стула. — Можешь тут полежать, я сам ее встречу. — Нет, я пойду с тобой. Скоро в больницу звонить надо. Попов кивнул и вместе с парнем вышел на улицу. *** — Вы чего столько накупили? — Арсений ошарашенно посмотрел на пять полных пакетов с едой. — Не знаю, так получилось, — укладывая продукты в холодильник, как-то уставши сказала женщина. Арс был прав, со своими страданиями я совсем забыл про чувства мамы. Но почему у нее так хорошо получается это скрывать? Нет, я вижу ее слезы, но она как будто закрылась от меня. Мама горюет в одиночестве, ей не нужно чужое сочувствие, она хочет справиться сама. Пока Попов помогал Майе Олеговне, Антон так и стоял на месте, погруженный в свои мысли. Еще раз посмотрев на маму, он сказал: — Арс, позвонишь в больницу? Попов отвлекся от пакетов и после небольшой паузы ответил: — Конечно, сейчас позвоню, — Арсений вытащил телефон из кармана и вышел на улицу. — Мам. — Да, сынок? — не поворачиваясь к нему, отозвалась женщина. — Арсений сказал, что там хорошая реанимация, за ней следят, и, если бы что-то случилось, они бы позвонили. Первые сутки после операции — самые опасные, чем дольше она будет стабильна, тем лучше. С каждым днем шансы только увеличиваются. Женщина медленно развернулась, и Антон увидел красные от слез глаза. — Мам, — он подошел к ней и крепко обнял. — Все будет хорошо, она справится. — Спасибо, Тош. Ты у меня уже такой взрослый. Но, пожалуйста, ты тоже держись. Я очень рада, что у тебя есть такой человек как Арсений. — Я тоже. Так и не отходя друг от друга, они услышали, что на кухню вошел Попов с немного опухшими глазами. — Арс? — взволнованно спросил Антон. — Не волнуйтесь, хуже не стало. Но напряжение в комнате после этих слов все равно не спало. — Я говорил с главврачом, который ведет ее, — продолжил мужчина. — Она по-прежнему в коме, состояние стабильно тяжелое, пришлось подключить к ИВЛ. Сахар стабилизировали, ее наблюдают, — на одном дыхании проговорил Попов. Если бы Антон не стоял рядом с женщиной, она бы точно упала на пол. — Мам! — парень сам еле сдерживал слезы. — Майя Олеговна? — подбежал к ним Арсений и взял женщину под руку с другой стороны. — Давайте, пойдем в кровать. — Она не выдержит! — навзрыд прокричала женщина. — Ну что же вы так. Еще ничего не понятно, рано делать выводы, — сам себе не веря, проговорил Попов. — Я сейчас за таблетками сбегаю, — уже обращаясь к Антону, сказал мужчина и побежал к выходу. — Мам… — сердце парня разрывалось. *** — Она проспит до вечера, пойдем ко мне, — Арсений дотронулся до плеча юноши. Ничего не ответив, Антон развернулся всем телом к Попову и еле ощутимо обнял. — Это так больно, — слезы парня медленно скатывались по его щекам на футболку мужчины. Арсений закрыл глаза и сильнее сжал Антона в объятьях. *** Вечером Попов пошел к Майе, чтобы проверить, не проснулась ли она. Уже проходя под окнами дома, Арсений услышал плач, и ускорил шаг. — Солнышко, ну что ты… — сейчас было не до «выканий». Он сел на край кровати рядом с женщиной. — Антон у тебя? — хлюпая носом, спросила Майя. — Да, спит. Тебе сделать чаю? — Спасибо, дорогой, — женщина попыталась улыбнуться. — Сейчас. Арсений пошел на кухню и включил чайник, после чего достал рюмку из шкафа и вылил в нее несколько капель валерьянки, которую нашел на полке рядом. — Выпей это. — Лучше бы ты мне водки налил, — горько ухмыльнулась женщина. — Этого еще не хватало. Одного мне такого достаточно. — Ты ему крепкое наливаешь? — Нет, только пиво. — Ладно… Спасибо тебе, Сень. Ты всегда нам помогал. Я рада, что послушала тебя и привезла сюда Антона. Не знаю, как бы мы справлялись на расстоянии. Пообещай мне, что не оставишь его. — Майя, прошу, только не делай глупостей. Нужно справиться с этим, вы живете друг ради друга. Антон не переживет, если еще с тобой что-то случится. — Ты прав, нужно быть сильной для него. Я его мама, и он ищет опору во мне, — женщина выпила лекарство и смахнула со щек слезы. — Но мне так тяжело… — Я знаю. Мы выдержим, обещаю, — Арсений нежно провел пальцем по щеке женщины, вытирая остатки слез. — Только не говори ему про… — Майя заглянула в глаза Попову. — Не скажу, — мягко улыбнулся мужчина и пошел за чаем. *** Домой Арсений вернулся через час. Он не хотел будить Антона, поэтому не стал включать свет в комнате и наощупь пытался добраться до своей кровати. Несмотря на то, что мужчина должен был знать дом как свои пять пальцев, ножка стола все-таки стала небольшим препятствием, от которого у Попова вырвалось тихое «блять». — Как она? — раздался голос из темноты. — Блин, прости, что разбудил. Майя в порядке, я сделал ей чаю, и она снова уснула. — Хорошо. И я не спал. Вопрос «почему» был бы немного странным в данной ситуации, поэтому Арсений никак не отреагировал на это и лег на кровать. — Ты когда-нибудь влюблялся по-настоящему? Попова немного удивил бы этот вопрос, если бы он не понимал, что Антон просто хочет отвлечься. А вот для Шастуна это не просто перевод темы, это вопрос, ответ на который он очень хочет узнать. — Влюблялся. Я бы даже назвал это первой любовью, хотя, все это немного странно. — Почему? — Ну, — в любой другой ситуации Арсений не стал бы этого рассказывать, но он понимает, что Шастуну все равно. — Мы были давно знакомы, и я очень тепло относился к этому человеку. И в какой-то момент наши пути разошлись, но я все равно знал, как у него дела. Для меня этот человек не исчезал никогда. И, знаешь, я так много узнал о нем за несколько лет, что влюбился, даже не видясь с ним. — То есть, ты совсем ничего не чувствовал, когда вы… общались? — Я же сказал, что очень тепло к нему относился. — Нет, я сейчас про что-то романтическое. — Ты чего, нет, конечно, — встрепенулся Арсений. — Эм, понятно, — Антона это удивило, но он не стал заострять внимание на странной реакции Попова. — Все, давай спать, — твердо сказал мужчина и отвернулся к стене. Шастун ухмыльнулся, но в душе ему было немного горько из-за истории Арсения. Похоже, тот все еще любит этого человека.