Отражение настоящего

      Ты внебрачный сын Люциуса Малфоя…       Ты замена Поттера, который не сделав ничего, получит все, что являлось твоим…       Ты больше ничего не значишь…       Ты больше никто…       Кровь пульсирует в висках, отдавая дичайшей болью где-то в области затылка. Томас лежит посреди комнаты, на старом, заплесневелом от времени матрасе, и смотрит в потрескавшийся потолок, с которого одиноко свисает тусклая лампочка, слегка покачиваясь, после недавних событий. Его грудь вздымается вверх, от тяжелого, сбившегося с ритма дыхания, а мысли до сих витают где-то в неопределенности и ненависти ко всему. Он не ожидал услышать ничего подобного из того, что поведала ему Профессор Макгонагалл. Поведала так, словно это вполне обыденное дело, и это в порядке простых вещей.       После ее ухода, Томаса обуяла злость и ненависть к каждому, кого он знал и кому доверял все эти долгие годы. К каждому, кто знал и обманывал его. К каждому, кто вполне вероятно, не заметит его подмены, и продолжит общаться с недоумком Поттером, который взявшись из неоткуда, вытеснил Томаса из жизни всех, кого он только знал, и кого любил. Больше не будет того спасителя рвавшегося в бой, и готового пожертвовать собой, ради друзей. Больше не будет того парнишки, которого боялись только из-за того, что он умеет говорить на парселтанге. Больше не будет того, кто рассекал на метле над полем для квиддича. Больше не будет Гарри Поттера, ведь теперь он является Томасом Люциусом Малфоем, и документы, что оставила декан его факультета, это подтверждают. Теперь Гарри Поттером будет какой-то недоносок, якобы настоящий Гарри Поттер, который не заслужил ничего из того, что было у Томаса.       Вы еще пожалеете об этом!       Клянусь своим новым именем Малфоев, весь Хогвартс пожалеет о содеянном!       Никто не будет безнаказанным!       Мысли Томаса метались от одного уголка сознания, к другому, уже продумывая и строя планы того, как он будет мстить. Мстить каждому, кто знал о всем том, что происходило на самом деле. Кто знал, и не признался, продолжая скрывать всю правду от него.       Все еще тяжело дыша, юноша слегка приподнялся на локтях, и осмотрел комнату, в которой находился уже несколько дней. Когда все закончилось, он помнил лишь то, что был на грани жизни и смерти. Помнил, как видел всех раненых и погибших, как его раны обрабатывала медсестра, а потом провал в памяти. Когда Томас проснулся, он уже находился в этой старой, облезлой комнатушке без единого окна. Он лишь мог предположить, что она расположена где-то в Хогвартсе, и скорее всего, в самой отдаленной части замка. Возможно даже и в подвале.       За безграничным потоком мыслей, что роем кружились в голове Томаса, он даже не заметил, как погрузился в тревожный сон, отдаленно напоминающий самый страшный кошмар.

***

      Проснись…       Проснись…       Проснись…       Томас резко распахнул глаза. Взгляд вновь устремился в потрескавшийся и облезший потолок комнаты. Лампочка, что свисала с потолка, слегка подрагивала, давая понять, что вот вот перегорит. Томас провел холодной рукой по лицу, пытаясь прийти в себя, и понять, что или кто его разбудил. Тяжко вздохнув, он сел и осмотрел комнату в очередной раз.       Старые потертые стены, со свежими трещинами, явными следами гнева, что высвободил на них юноша, всего несколько часов назад. Ободранная краска, почти со всех стен, сыплющаяся с трещин штукатурка, разбитое и разбросанное по всему полу мелкими осколками зеркало. Кровать, что перевернута набок, и стол, развалившийся на несколько частей, после неосознанно использованного на нем заклинания. Порванный конверт, и несколько листов документов, что валялись подле Томаса, на матрасе, вместе с маленьким золотым ключом из банка Гринготтс.       — Черт, как же голова раскалывается, — простонал юноша, прикрывая глаза и массируя виски, надавливая на них чуть сильнее, чем следовало бы это делать. В ушах звенело, от давящей тишины. Томас готов был сбежать куда угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Если бы это было до того, как он узнал всю правду, скорее всего, он бы как обычно пошел к своим друзьям, чтобы те отвлекли его от всех бед, что свалились на него, и помогли хоть на какое-то время забыться. Но не сейчас… Сейчас у Томаса больше нет друзей…       Сделав глубокий вдох, юноша попытался расслабиться, но тяжкий груз осознания всей правды давил ему на плечи со страшной силой. Стараясь не обращать на это внимание, Томас встал с затхлого матраса, что валялся посреди комнаты, затем собрал все документы, что оставила ему профессор Макгонагалл, прихватил с собой маленький золотой ключик, а затем направился к двери, что вела прочь из этой комнаты.       Отворив дверь, в лицо волшебника ударил прохладный ветерок, что гулял где-то сквозняком по помещению. Томас вышел, и медленно побрел куда-то по узкому коридору, прислушиваясь к каждому шороху, что эхом разносились по замкнутому пространству. Заворачивая в очередной раз за угол, на глаза Томаса попалась старенькая на вид мантия, но чудом уцелевшая, в этом непонятном коридоре. Схватив мантию со стены, юноша тут же в нее облачился.       Мантия была довольно-таки старой и потрепанной временем, но без единой дыры, как могло бы вначале показаться, единственное, что выдавало ее старость, так это толстый слой пыли, которым она пропиталась за все то время, что висела здесь кем-то забытая. Накинув капюшон на голову, и скрыв почти все лицо под ним, Томас громко чихнул, поднимая еще больше пыли вокруг себя. Выругавшись, он сделал несколько быстрых шагов вперед, а затем остановился, прислушиваясь к шуршанию. Где-то отдаленно послышались детские голоса, но они практически сразу же смолкли, а Томас облегченно выдохнул.       Пройдя еще несколько поворотов, новоиспеченный Малфой наткнулся наконец-таки на единственную дверь, что была на его пути. Прислонившись ухом к двери, Томас прислушался, пытаясь хоть что-то уловить, но за дверью была тишина. Выдохнув, он слегка толкнул дверь вперед, но та не поддалась, тогда Томас взявшись за ручку, потянул дверь на себя, и о чудо, с протяжным стоном дверь отворилась. Заглянув в появившийся проем и никого не увидев, юноша поспешно вышел, оказываясь в большом просторном коридоре Хогвартса. Оглядевшись по сторонам и никого не увидев, Томас повернул за угол и пошел по интуиции, пока еще не понимая, в какой части школы он оказался.       Гадать долго не пришлось. Через несколько поворотов он набрел на дверь, ведущую в гостиную слизеринцев, за которой явно что-то происходило. Шум голосов не стихал, а наоборот, становился все громче и отчетливее. Томас ступил в небольшой темный проем, что находился всего в нескольких сантиметрах от злополучной двери, и стал прислушиваться. Некоторые слова было трудно разобрать, а некоторые он вообще не понимал, слушая перекрикивания слизеринцев. Но одно он понял точно, то, что с момента битвы уже минуло два месяца, и школа вновь работает в прежнем режиме. Еще что-то было про старшекурсников, которые принимали участие в битве, и что-то проскользнуло про вечную троицу друзей во главе с Поттером.       Поняв, что больше ничего интересного Томас здесь не услышит, он двинулся уже по знакомому маршруту от гостиной факультета слизерин, да когда-то его родной, гриффиндорской гостиной.

***

      — Гарри, что с тобой происходит?! Ты изменился после той ночи?! Что случилось?! Почему ты ничего нам не хочешь говорить?! Гарри, мы же твои друзья! — Все такой-же строгий, с явной долей обеспокоенности, голос Гермионы эхом разносился по пустой гостиной их факультета.       — Гермиона, после той ночи многое поменялось. Я все уже вам рассказал! Я все еще потрясен, что мои родители оказались живы спустя столько лет, как ты не понимаешь?! — Резкий и громкий голос Поттера эхом разнесся по гостиной, отдавая звоном в ушах, от чего Гермиона невольно поежилась, с обидой во взгляде смотря на друга,       — Гарри прости, но будь потише, и не поднимай голос на Гермиону. Я тебя прекрасно понимаю, что ты потрясен, и все еще с трудом в это веришь. Но это не дает тебе права так с нами разговаривать! Я тоже был потрясен, когда оказалось, что мой брат выжил после такого то заклинания! — В голосе Рона слышалась явная злость и недовольство. Он тоже не узнавал своего друга, его голос, поведение, манера общения, все изменилось. Изменилось до такой степени, что можно было сказать, что его вовсе подменили, и тот Поттер, который сидит сейчас перед ними, вовсе не тот, за кого себя выдает.       — Рон, да ты ничего не понимаешь! Только делаешь вид! Ты всегда был с братом, а я не знал своих родителей с самого рождения! Знаешь как я мечтал о том, что они живы и просто где-то далеко! Тебе не понять! Так же как и тебе, Гермиона! — Голос Гарри дрогнул, срываясь на крик. Парень больше не сдерживался. Сжав кулаки, он смотрел на своих друзей, и попросту кричал, не отдавая себе отчета в этом.       — Гарри, успокойся, — тихий голос Гермионы, в котором явно слышался укор, никак не повлиял на ее друга, а даже кажется наоборот. Быстро вскочив на ноги, и одержимый непонятной злобой, Поттер буквально выбежал из гостиной гриффиндора.       Гарри быстрым шагом шел по пустому коридору Хогвартса, совсем не смотря по сторонам, и не обращая внимания ни на что вокруг. Быстро спустившись по лестнице на второй этаж, Поттер завернул за угол, влетая прямиком в человека в старой потрепанной мантии и в капюшоне, что как раз выворачивал из-за угла.       — Смотри куда прешь! — Яростно бросил гриффиндорский волшебник мужчине, так, словно змея, которая выплюнула свой самый ядовитый яд на своего врага. Что-то еще выкрикнув напоследок, Поттер скрылся за поворотом, оставляя удивленного Томаса наедине с собой.       — Вот и познакомились, — прошептал Томас, а затем на его устах появилась ехидная улыбка, и он обернулся, наблюдая за тем, как новоиспеченный Поттер, скрывается за поворотом, пыша яростью и гневом.       Необходимость в поставленном месте назначения, коим являлась гостиная гриффиндора, у Томаса отпала, поэтому он спустился по лестнице вниз, на первый этаж, и пока его никто не обнаружил, покинул стены школы чародейства и волшебства Хогвартс.