Телесный угол

Проснулся всё на том же алтаре от того, что на Столбе разгоралось жёлтым светом то, что здесь называют днём. Какая-то жуткая тварь не успела сбежать от слепящего света, и я заметил, как её пластинчатый хвост исчез за световым барьером. Холода не чувствовал, только ощутил какую-то промозглость, будто проторчал в старом замковом подземелье. Вскочил с алтаря и тут заметил, что обуви на мне-то и нет. Хотя поставил тут же, рядом. Второй раз ночевать на этом камне что-то не охота. Не дожидаясь Марка, полез в землянку. Труха, похожая на сгнившее дерево, наполовину завалила дверь и засыпала ступени, и на расчистку спуска у меня ушёл где-то час. Наконец, деревянная дверь с круглым застеклённым окошком поддалась, и только тут я заметил нацарапанную сверху на ней надпись «кубрик». Обстановка внутри оказалась покрыта толстым слоем пыли. Она была везде: на столе, на трёх табуретах, на полу. На массивном текстолитовом столе скорее угадывалась, чем была видна оставшаяся посуда. Если бы не бардак, освещённый странной лампочкой, тоже жёлтой, то вполне приличное помещение. Разгребать мусор даже и не стал пытаться — всё потом. Вот осмотрю сначала источник света, туда вроде бы ход вёл… Узкий проход в шпиле привёл к узенькой винтовой лестнице. Самое странное — по мере подъёма наверх в голове начал вновь проявляться этот чёртов шёпот. Чтобы подняться по лестнице на треугольную площадку у меня ушло минут двадцать. Площадка оказалась накрытой параболическим куполом из непонятного зеркального материала, на который не взглянешь — настолько отражённый свет был ярок. Посреди площадки без парапетов стояла большая, метра два, чаша или ваза, похожая на пиалу. Пиала, как и всё сооружение была выполнена из какого-то чёрного камня. Самое интересное находилось внутри чаши. Нечто испускало мощный, яркий свет, который отражался от гигантского зеркального потолка и освещал всю мою новую жилую зону далеко внизу. И только тут я заметил небольшую кучку абсолютно прозрачных камней, что лежали прямо у выхода на площадку. Взял один в руку. Будто кусок стекла, отколотый молотком, ничего особенного. Зачем кому-то понадобилось это тащить наверх? И тут, решив проверить догадку, я кинул камень в чашу. Хорошо, что я не смотрел в сторону горящего света, потому что дальше полыхнуло так, что мне не помогли даже ладони, которыми я зажал глаза, когда грохнулся ничком на пол. Всё стало жёлтым. «Придурок!» — самая подходящая мысль, пришедшая ко мне в голову. Шёпот, однако, мгновенно стих вместе со вспышкой, хоть какая-то польза. Через некоторое время яркость будто бы пришла в норму, и я решил возвращаться. Спускался наощупь, словно слепой крот из сказки, ловя жёлтые зайчики. Кстати, освещения на лестнице не было совсем, и мне помогло только то, что она была очень тесной. Возможно, это и уберегло от меня от падения кубарем до самого низа, когда я наступил на что-то острое. Пощупав камень-стекляшку, я решил взять его с собой вниз.

***

Марка я увидел сидящим на «алтаре». Заметив, как я протиснулся через проход из шпиля наружу, он откинул капюшон своей накидки и с прищуром посмотрел на меня. — Ну как? Опыт удался? Можешь не отвечать, вспышку я тоже видел. Вот только зачем ты светлый камень извёл? За каждым таким надо на Кипящие Озёра ходить, а в чашу надо время от времени подбрасывать новые. Они довольно быстро перегорают. — А я решил тут осмотреться. Зашёл в землянку, а там пылища. А фонарь интересный, только кто его сделал? Об этом мире что-нибудь известно? И что мы едим? Ничего похожего на булки на деревьях я тут не нашёл. Видел тварь одну, но что-то мне охотиться на них расхотелось. — Куча вопросов и все по делу. Ты мне нравишься, не дурак. Ладно, слушай. Что это за мир, мы не знаем. Все эти каменные штуки, вроде алтарей, столпов и прочих художеств тут есть изначально. О тех, кто их построил, нет даже в табличках ничего, я на всех языках смотрел. Я тут же спросил про таблички и оказалось, что они тут вместо бумаги, записи стараются вести на разных языках, но кроме русского, английского и китайского здесь ничего не ходит. Но, словно куда-то торопясь, Марк вернулся к начатому разговору: — Короче, Склифосовский, слушай дальше, вопросы после. Свет отгоняет нечисть. Для нас она не опасна, потому, что мы авы, ну авторы, то есть. Охотится она за персонажами из наших историй, для краткости — персами, которых надо вытащить из воронок. Находясь внизу, они испытывают страдания до тех пор, пока ав их не вытащит. Вытащить сложно и больно. И ав и перс могут погибнуть, но ты возродишься и очнёшься на этом алтаре, а твой перс в той же воронке, где он изначально появился. Персы — лакомая добыча местного зверья, его тут много. Местные старожилы подозревают, что твари, питающиеся ими — дело тех сил, что не хотят нас отсюда выпускать. Но уйти отсюда можно. Как? «Собрав всех измышленных в светлом круге, получишь ты избавление своё». Вкратце пока всё. Последнее предложение Марк явно по памяти откуда-то процитировал. Поставим зарубку на потом, сейчас самое важное. — Так, а что насчёт пожрать? И вода, — продолжил я выкачивать информацию. — Вода здесь есть. Не было ни единого фонаря, где не нашлось бы источника. А что касается еды… Он достал свёрток, развернул и протянул мне. На ладонях у него лежало что-то похожее на красную глину, но запах от этой субстанции шёл одуряюще вкусный. Под ехидные смешки Марка я сожрал всё это угощение чуть ли не вместе с тряпицей. — Эта съедобная глина тоже встречается во тьме. Персы её также отлично трескают, но тьма для них опасна, кормить их придётся тебе. Как только тварь кого-то сожрёт — ты отдалишься на шаг от выхода отсюда. — Нечисть может убить ава? — Может, но нас они не жрут, друг дружку, кстати, тоже. Ты можешь оказаться на пути к своему персу, и тогда тебе несдобровать. — А что, если не лезть за персами? Вот не хочется мне с ними общаться. Я вообще эту книжку писал под ажиотажный спрос. Потом думал приключениями продолжить. — Хм. Неплохие у тебя приключения начались, — заметил Марк с ехидцей. — Что касается «не лезть». Можно, конечно. Но во-первых, это как-то по-свински. Всё-таки это твои детища. А потом — Зуд тебе не даст. Ещё его Шёпотом зовут. Ничего такого не слышал? Вспомнил проведённую ночь на алтаре и меня аж передёрнуло. — Было, — говорю, — И ночью, и когда наверх лез. — Вот-вот. Будешь сидеть на попе ровно — Шёпот будет нарастать, пока ты сам не побежишь за персами. Несколько дней, может, дней пять, а потом начнётся. Неудачи не наказываются, но вот неучастие в этих крысиных бегах… — Понял. — Если понял — пошли покажу тебе где тут и что. Сегодня обустроишься, а завтра идём на выход. Покажу тебе, где добывать еду и запасные лампочки для фонаря. Да, одёжку придётся сменить. — Твоя как-то выглядит… Марк ощерился, и от этого его лысая голова стала напоминать морду интернетного тролля, который только что знатно поиздевался над пользователем. — Непрезентабельно? — улыбнулся он, — Это не просто так. Это мочало, оно тут растёт. Видок не очень, согласен, но мочало полезно. Не привлекает внимание нечисти, прочное, хорошо защищает и, самое главное, оно плохо горит. Завтра всё тебе покажу. Весь остаток дня занимался по хозяйству. Марк быстро нашёл источник воды, а потом, скомкано попрощавшись, покинул мой освещённый угол. Решив, что ночевать снаружи я не хочу категорически, я начал уборку. Среди хлама удалось отыскать приличный кусок жести, на который я стал ссыпать пыль из землянки, а потом её, словно поднос, вытаскивать наверх и ссыпать в сторону. Расчистив мебель, я нашёл четыре приличных алюминиевых тарелки, три вилки и одну ложку с погнутой ручкой. Помыв всё в источнике, я составил посуду на полочку в Кубрике, занялся полом. Ничего похожего на веник соорудить не удалось, и когда показались камни, которыми был замощён пол в землянке, свет стал тухнуть. Ругнувшись, я запер единственную дверь и стал ждать новых ночных кошмаров.