Одиночки

— Не хочешь прийти на день рождения Алисы? — спрашивает мягко Олег. Сережа дергается, чуть не уронив тарелку, которую нес на кухню в мойку. — Да! — кричит за него девочка, которая тоже уносила посуду после обеда. — Я хочу-хочу! — Алиса, — строго одергивает омега. Девочка сразу успокаивается, виновато глядя на папу, передавая ему свою тарелку, чтобы помыл. — Прости, — произнесла Алиса уже более сдержанно, просяще посмотрев на Сережу. — Но я была бы рада, если бы ты пришел… — Я обещаю подумать, хорошо? — отвечает Разумовский, погладив малышку по волосам. Алиса немного расстроенно кивнула, но не стала спорить. Коротко обняла Сережу, обхватив за бедра. — Пойдем играть? — спросила девочка, поднимая на альфу голову. — У тебя сейчас тихий час, — отвечает за Разумовского Олег, домывая посуду. — Если Сережа не уедет, то поиграете. — Ладно, пап, — вздохнула Алиса, отпуская альфу, подходя к папе и теперь обнимая его. — Спасибо за еду. — Не за что, малышка, — улыбнулся Олег, вытирая руки. — Тебя уложить? — Не, я сама, — покачала головой девочка. — Надеюсь, мы увидимся, Сереж… — Пока не планирую уезжать, — ответил Разумовский, улыбнувшись. Этот ответ, кажется, удовлетворил малышку. Она кивнула и побежала к себе в комнату. Олег заварил чай в прозрачном заварочном чайнике. Сережа только здесь пил чай и тем более листовой, а не пакетированный. Волков же получал какое-то особенное удовольствие от подбора смеси — вид чая, добавки из других трав, ягоды или фрукты — каждый раз удивлял себя и Сережу, и каждый раз напиток получался другим. — Ты уверен, что ты хочешь, чтобы я приходил? — спросил Сережа, присаживаясь за барную стойку на кухне. Тут они сидели вдвоем, когда Алиса уходила спать или была в садике. «Островок взрослых», как называла девочка. — Я бы не позвал, если бы не был уверен, — пожал плечами Олег, расставляя на стойке чайник и кружки, а затем достал из холодильника эклеры. — Просто — это же детский праздник, — сказал Сережа, наблюдая, как Волков разливает пряный напиток. — А я не люблю детей, ты же знаешь. — Всегда удивлялся тому факту, что ты не любишь детей, но при этом тебе нравится Алиса, — усмехается Олег. На кухню выполз, зевая, пес, сразу подползая под ноги хозяина. — Алиса… это другое, — нахмурился Сережа, дуя в чашку, вдыхая приятный аромат. — Потому что мы встречаемся? — спросил с улыбкой омега, делая глоток. — Не только, — покачал головой Разумовский. — Она… другая. Не такая, как остальные дети. Это была абсолютная правда, которая подтверждалась наблюдениями за девочкой. Сережа привык к детям капризным, которые орут в магазине до слез и истерики, чтобы им купили то, что они хотят. Постоянно встречался с орущими демонами в музеях или в театрах, которые носились по залам, рыдали и истерили, или начинали играться от скуки, мешая остальным посетителям. Разумовский встречался с детьми раздражающими, которые пинались в спинки кресел, абсолютно беспардонно лезли к нему, что-то даже смели от него требовать, хотя были чужими. А Алиса была другой. Временами она казалась уже взрослой. Сережа не был психологом, но подозревал, что жизнь только с одним родителем, особенно с омегой, влияет на характер и поведение. Девочка была вдумчивой, послушной. Она знала, что не надо доставлять лишних проблем. Старалась помогать. Сейчас был очередной пример этого — без напоминания встала и убрала за собой посуду, поблагодарила папу. Он не раз видел, как она заботиться о животных — не дергала, не тискала, а действительно спокойно ухаживала. Сережа знал, как она любит и заботится о папе — прямой пример, как она вызванивала альфе, прося приехать к расстроенному отцу. И это проявлялось, как девочка трепетно обнимала папу, целовала его, помогала на кухне. Сережа несколько раз ходил с ними гулять, приглашал в музей на свой страх и риск. Девочка спокойно ходила, иногда говорила громко, чтобы привлечь внимание, но чтобы указать на что-то интересное или чтобы спросить. Она очень любознательная, Сережа рад был ее вопросам, хотя некоторые и ставили в тупик. Олег объяснил это поведение, тем, что уже ходил с дочерью в подобные места, и малышка знала, как себя вести. В магазине она не капризничала, могла подойти к папе, сказать, что она хотела бы. Олег соглашался, либо спокойно объяснял, почему не будет покупать ту или иную вещь. Алиса соглашалась, иногда могла оспорить и тогда они приходили к компромиссу. Это было удивительно, девочка даже о сладостях не спорила. Олег не ставил ей ограничения, помня о своем детстве в детдоме, лишениях и глупых поступках, которые совершал из-за этих лишений. Он смог, по крайней до переходного возраста, приучить Алису к понятию меры. Она могла есть сладкое, но немного и только после основного приема пищи. Она могла сидеть в телефоне или смотреть телевизор, но после тихого часа и пару часов. Были запреты — без них никуда — но было и разрешенное, что в принципе уравновешивало. Алиса правда была другим ребенком, к которому альфа испытывал очень теплые нежные чувства. Сережа боялся называть их отеческими. Он не отец ей. У них пока не образовалась должная связь, но были ее зачатки. По крайней мере сам Олег старался их выстраивать, демонстрируя дочери, что этому альфе рады в их доме, что этого альфу он готов слушать и слушаться. А авторитет и мнение отца был не рушимы. — Я не собираюсь тебя заставлять, — произнес Олег равнодушно, помешивая чай. — Я просто предложил прийти. Если ты откажешься, то все в порядке. Мне просто было бы даже проще среди бесящих мамаш. — А будут мамаши? — усмехнулся Сережа, хватая эклер, резво откусывая. — А как же? — ответил Олег, опираясь на стойку. — В этом возрасте дети одни не тусуются, всегда с мамами-папами и прочими. Планируется человек семь, а значит 9-12 взрослых. Мне бы не хотелось оказаться с ними наедине. — Почему? — нахмурился Сережа, набивая щеки. — Устал от их разговоров, — улыбнулся Олег, стирая крем с чужого подбородка. — Все знают, что я один с Алиской, поэтому особо добросердечные мамаши любят учить меня, как правильно воспитывать ребенка. А некоторые начинают жалеть, расспрашивать о «муже», критиковать меня, что я дурак, что «развелся», что я теперь никому не нужен с балластом. А есть еще те, которые начинают своими мужьями хвастаться. Адекватных, которые не лезут не в свое дело своим любопытством и непрошеными советами, очень и очень мало. Мне бы хотелось, чтобы рядом был кто-то вменяемый. — А я думал, чтобы похвастаться, какого мужика нашел, несмотря на «балласт», — обиженно насупился Сережа. — Хвастаться любишь ты, — рассмеялся Олег, весело щурясь. — Я не хвастаюсь, а всего лишь говорю правду, — гордо вскинул голову Разумовский. — Ну, и иногда демонстрирую ее. — Как скажешь, — закатил глаза, посмеиваясь, Олег. — Вы будете здесь праздновать? — спросил Сережа, немного переводя тему. — Я никого чужого в дом не пускаю, — нахмурился Волков. — Я зарезервировал время в детском ресторане, заказал аниматоров, они программу подготовят. В общем, взрослым остается только пить, закусывать, обсуждать своих чад, наблюдая за ними. — Ну, выпить и закусить я всегда не против, — усмехнулся Сережа, хватая еще эклер. — Могу я подумать? — Разумеется, — ответил Олег, усмехаясь с забавного вида мужчины, который косился на него, как ребенок, проверяя можно ли ему сладкого. Волков подвинул тарелку с эклером ближе к альфе. — Можешь хоть в сам назначенный день сказать. Думаю, ты в любом случае позвонишь поздравить, заодно и скажешь. — Спасибо, — произнес Сережа, перехватывая чужую руку, мягко сжимая пальцы. На этот жест Олег всегда смягчался, а сейчас еще и нежно улыбнулся. Разумовский не считал правильным приходить на этот праздник. Но он любил Алису, он любил Олега. Девочка хотела его видеть, как и омега, и кажется Олегу тяжело придется на этом празднике. Так что да. Он позвонил в день рождение малышки Олегу, и подтвердил, что приедет. Место, в котором был праздник был достаточно неплохим, один из престижных. Волковы жили вполне безбедно, у Олега были рестораны, которые приносили прекрасный доход. Да, в сравнении с Сережей, который поднимал приложение. Соцсеть росла и радовала создателя, и конечно начинала неплохо приносить. Постепенно Разумовского стали узнавать, а он сам мог не смотреть на цены и исполнять все свои хотелки. А теперь хотелки любимых людей. Он приехал на праздник одним из последних. Приятные официанты проводили его в небольшой зал, где уже собрались дети, а взрослые сидели за отдельным столом, читая меню. — Сережа! — воскликнула Алиса, отвлекаясь от друзей и выбегая навстречу альфе. Платье она так и не надела, оставаясь верной своему вкусу — шорты и красивая рубашечка, милые балетки и два банта, удерживающих густую прекрасную копну волос в двух высоких хвостиках. — Ты пришел! — Привет, солнышко, — улыбнулся Сережа, присаживаясь на корточки, ловя малышку в объятья. — С днем рождения, родная. — Спасибо, — произнесла девочка, сжимая ручками крепкую шею альфы. — Я рада, что ты пришел. — Ради такого приема стоило прийти, — рассмеялся Разумовский, выпрямляясь, поднимая девочку на руки под ее радостный писк. — Тем более по такому поводу! Тебе шесть лет исполнилось. — Да! — гордо произнесла девочка, кивая, качнув тяжелыми хвостиками. — Я уже почти большая. — Большая моя, не используй Сережу как транспортное средство, — произнес Олег, подойдя к ним, погладив дочку по голове. — Да ладно, я не против, — улыбнулся альфа, обняв девочку, целуя в щеку. — Тем более в день рождения можно. — Балуешь ее, — заметил омега, но без укоризны, а с мягкой нежностью. Сережа улыбнулся ему, все же поставив девочку на пол. — Я могу сделать тебе подарок? — спросил у Алисы Сережа, показывая два пакета, которые все это время держал. У Сережи выработалась привычка в отношениях с Волковым спрашивать разрешение дарить подарки. И не только у самого Олега, но и других. Алиса встало ровно, серьезно кивнув. — Хорошо, — согласился Сережа, отделяя один подарочный пакет. — Дорогая, я поздравляю тебя с днем рождения. Желаю тебе много радостных событий, быть умничкой, радовать папу и продолжать учиться. Пусть твои мечты сбудутся, даже самые-самые маленькие. Одну я попытаюсь исполнить сейчас. Он протягивает ей подарок. Девочка подняла взгляд на папу глаза, молча спрашивая у него разрешения открыть его. Олег также молча кивнул. Алиса резво сунула носик в пакет, доставая подарок. — Нюхлер! — воскликнула девочка, увидев мягкую игрушку в виде зверька из недавно просмотренного фильма. — Ты говорила, что хотела бы такого завести, но, к сожалению, настоящего папа запретит, а вот такого вполне примет, — ответил Сережа, наблюдая, как девочка стискивает новую игрушку. — Там еще шарфик. Алиса сунулась снова, доставая сложенный желто-черный полосатый шарф с гербом Пуффендуя. — Как у Ньюта, — довольно произнесла девочка. — Пап, можно надену? — Не стоит, наденешь, когда поедем домой, — ответил Олег, глядя на довольного ребенка. — Сейчас иди играть. Скоро начнется праздник. — Ладно, — согласилась Алиса, убирая шарф обратно в пакет, а игрушку крепко прижимая. — Спасибо, Сережа. — Пожалуйста, родная, — улыбнулся Разумовский, наклоняясь, целуя девочку в лоб. — Беги. Алиса отдала пакет папе и убежала к друзьям, а взрослые остались одни. — Спасибо, что пришел, — произнес благодарно Олег. — Позволишь преподнести подарок отцу-герою, который вот уже шесть лет справляется с трудной задачей по воспитанию ребенка? — спросил, хитро щурясь, Сережа. — Боже, ты невероятен, никогда не упускаешь шанса, — усмехнулся смущенно Волков. — Я говорил — люблю дарить, — пожал плечами Сережа. — Я пойму, если ты откажешься. — Я не против, — ответил Олег. — Тогда, держи, — улыбнулся Разумовский, протягивая достаточно увесистый пакет. — Хотя, думаю, это семейный подарок. Олег, подобно Алисе, заглянул любопытно в пакет, и его лицо озарилось непередаваемой эмоцией радости. — Ты говорил, что хотел купить такой комплект, но не мог никак найти, — произнес Сережа, поясняя свой подарок. — Это весь Гарри Поттер от РОСМЕН, — счастливо сказал Олег, поднимая сияющие глаза. — Я их только в библиотеке видел. — Тебе нравится? — спросил Сережа, неуверенно кусая губу. — Конечно! — ответил омега, коротко оборачиваясь на других родителей, а затем, убедившись, что за ними не наблюдают, поцеловал коротко в губы. — Спасибо. — Всегда рад, — улыбнулся довольно Сережа. — Пойдем к столу. Подарки Олег оставил на отдельном столе, где были уложены другие коробки и пакеты. К удовольствию Сережи, они были закрыты, а девочка уже носилась с подаренным Сержей нюхлером, не давая никому его трогать. — Сергей Разумовский? — прозвучали удивленные шепотки за столом, когда они подошли. Да, у него уже была некоторая узнаваемость и сейчас это могло смутить Олега. Он и так чувствовал себя не в своей тарелке, судя по напряженным плечам и идеально прямой спиной. Волков коротко представил Сережу гостям, а затем предложил сесть. Вместо этого Разумовский галантно отодвинул стул для омеги. Взгляд Волкова был более чем красноречив, но отказаться было сложновато. Сережа сел рядом, соприкасаясь под столами коленями, все-таки смущая омегу. — Сергей, а почему вы пришли? — спросила Лидия, одна из мам, которая, несмотря на наличие ребенка и мужа, начала флиртовать с привлекательным альфой. — Меня пригласили, — пожал плечами Сережа, кладя руку на спинку стула Олега, ладонью едва соприкасаясь с его спиной. Он коснулся носом чужого плеча, и Лидия нахмурилась, но попытки прекратила. — Не устраивай сцен, — прошептал Олег, хмуро взглянув на альфу. — Еще не начинал, — усмехнулся тихо Сережа. — Просто хотел поддержать. Мне кажется, я единственный, кроме Алисы, кого ты действительно хотел бы видеть. — Поэтому решил пофлиртовать на глазах других родителей? — вскинул брови Волков, недовольно глядя на мужчину. — Я не флиртую, — поправил Сережа. — Я забочусь и проявляю знаки внимания. И не говори, что не нравится, это будет ложь. Олег тяжело вздохнул, но не стал больше противиться, хотя недовольство ощущалось. Сережа сделал заказ, а затем стал прислушиваться к чужим разговорам. В основном они все крутились вокруг садика, приближающейся школы, детей — то, что не касалось Разумовского в полной мере. Это было странно — он был на краю этого мира, но никогда в него не погружался, оставаясь на пограничье. Олег не пускал дальше, да и у Разумовского не было поводов углубляться. Хотя была Алиса. Алиса была уже не чужая, хоть и не его в полной мере. Она ему не дочь, не падчерица, но что-то уже близкое, о чем хотелось заботиться. Но, находясь здесь, среди заботливых и пекущихся мамаш, Разумовский понял, как умело Олег закрывал ему глаза, лишая понимания множества вещей. О некоторых он даже не задумывался, а задумавшись… Как Олег со всем справлялся один? — Ты чего загрузился? — спросил тихо Волков, погладив по ладони под столом. Сережа понял, что завис с бокалом вина, так и не поставив его на стол после глотка. — Просто пришло осознание, — ответил шепотом Сережа, все же отставив вино. — Я так далек от тебя. — Серый, не парься, — усмехнулся Олег, покачав головой. — Я хочу париться, — ответил Сережа, положив подбородок на чужое плечо. — Я хочу быть с вами. И ты ведь тоже… раз я здесь. — Да, я этого хочу, — произнес Волков, прижавшись виском к чужой макушке. — Но тебе не обязательно погружаться в эту муть. — Эта муть — жизнь, — с улыбкой возразил альфа. — И если ее не осознавать, не принимать, то как можно быть по-настоящему вместе? — Слишком много философии, Сереж, — вздохнул Олег. — Ты здесь. Это главное. — Давай съедемся? — предложил неожиданно альфа. — Все втроем. Ну, точнее нас будет больше, учитывая животных. Или, я мог бы больше времени проводить с вами, у вас. — Ты и так сутками торчишь в нашей квартире, — усмехается Олег, серьезно глядя на Сережу. — Ну торчу, но как заезжий гость, а так будет серьезнее, — ответил Разумовский. — Будем еще и в быту постепенно вместе. — Надо у Алисы спросить, — произнес Олег, нежно глядя на альфу. — Давай спросим, — согласился Разумовский, улыбаясь. — Не думаю, что она будет против. — Какой самоуверенный, — покачал головой Волков. — Ты сам сбежать захочешь через неделю. — Вот и посмотрим, — оскалился Сережа, уверенный в своей правоте. Особенно он был уверен, когда уносил на руках уснувшую Алису из детского кафе, усаживаясь с ней в такси. А девочка крепко прижималась к альфе, не желая уходить с надежных крепких рук. Эту маленькую трепетную девочку, кажется, единственную Сережа готов был любить. Она ведь другая, не как все. А Волкова.