Одиночки

— Сереж, мне очень неловко просить, — виновато кусает губу Олег, немного взволнованно постукивая по бокам кружки. — Олеж, говори, — кивает альфа, отставляя свой кофе. Разговор, кажется, предстоит серьезный. — Можешь взять на три-четыре дня Алиску к себе? — просит Волков, жалобно глядя. — Я мог бы к подруге закинуть, но мне кажется, ей будет лучше с тобой. Да и ближе станете… — Ну, я не против, только скажешь, что случилось? — хмурится Сережа. — Ты уезжаешь куда-то? — Не совсем… — снова мнется Олег, глядя на пальцы. — У меня течка скоро будет. Не считаю, что ей стоит быть со мной в этот период. Она пока еще маленькая для этого… — Погоди, — останавливает Разумовский, глядя серьезно на омегу. — У тебя скоро течка? — Да, — кивнул смущенно Олег, вздохнув. — И ты не собираешься проводить ее со мной, — уже более твердо произнес Разумовский, грозно глядя на мужчину. — Я не готов пока к этому… — произнес неловко Волков, ежась под чужим взглядом. — Ты готов был со мной жить, готов мне доверить единственную дочь, но не готов со мной спать — хотя мы уже не раз это делали — во время течки, — перечислил жестко альфа, поднимаясь на ноги. Олег подорвался к нему, стискивая пальцами плечо. — Сереж, нет, я не… — произнес сбивчиво омега, удерживая мужчину. — Ты уже можешь видеть, что со мной гормоны творят — я ною, мнусь, и, кажется, готов расплакаться, но постараюсь сдержаться. А в течку… я совсем теряю контроль. А я ненавижу терять контроль. — Ты не доверяешь мне, — отрезал резко Сережа, расцепляя омежьи пальцы. — Доверяю, Сереж, — торопливо произносит Олег. — Но боюсь… — Ты боишься меня, — щурится альфа. — Вот сейчас ты пытаешься меня пугать, но поверь — не в этом дело, — усмехается Волков, несколько отпуская напряжение. — Я привык держать все под контролем — в армии, в семье, с Алиской, в собственных эмоциях… В течку я полностью теряю контроль и не могу следить за партнером. В последний раз, когда я в это время был с альфой, я залетел, и моя жизнь перевернулась. Это было… непросто. На самом деле ужасно. Мне было очень тяжело из-за моей ошибки. Да, Алису я люблю, но жизнь была запутанной, сложной и тяжкой. Я боюсь, что снова произойдет ошибка. — Ты боишься забеременеть? — спрашивает уже мягче Сережа. — Я не знаю, чего конкретно боюсь, — вздыхает Олег, обратно садясь на место. — Но я правда не готов пока к детям, это да. В общем, я правда беспокоюсь. Я не готов быть в течку с тобой… — Олеж, я люблю тебя, — произносит Сережа, вставая перед омегой, поднимая его голову пальцами за подбородок. — И я могу контролировать себя. И я смогу контролировать тебя. — Почему ты так хочешь этого? — спрашивает Олег, глядя в чужие глаза. — Почему ты так злишься, что я отказываю тебе? — Потому что ты — мой, — отвечает твердо альфа, чуть щурясь. — И? — спросил Волков, хмурясь. — Ты ведь понимаешь, что я против метки. Пока, сейчас не надо… — Я недоволен этим, но готов подождать, — закатил глаза Сережа, целуя в лоб. — И я смогу себя сдержать. — Ты продолжишь злиться на меня, если я откажу? — спросил Олег, вздыхая и прикрывая глаза. — Да, — ответил серьезно альфа, поглаживая по щекам кончиками пальцев. — Я буду сильно злиться. Но не откажусь от тебя. Хоть что-то и может измениться. — В любом случае что-то изменится, — вздохнул омега, потянувшись вперед, утыкаясь в живот партнера. — Блин, я слишком на эмоциях сейчас… ненавижу эти гормональные скачки. — Бедный чувствительный Волчик, — усмехнулся Сережа, массируя взъерошенную макушку. — Уже не такой грозный… — Не говори так, — рванул Олег, яростно взглянув на альфу. — Почему? — нахмурился Разумовский. — Это… похоже, как было с… Вадимом, — вздохнул омега, виновато выгибая брови. — Это еще одна причина, по которой я хочу взять тебя в течку, — прорычал Сережа, крепко сжав чужую челюсть под подбородком. — Я — твой альфа. Он в прошлом. Олег дернулся, желая кивнуть, но только и мог беспомощно смотреть наверх, в лицо мужчине. — Хочу заклеймить тебя, — произнес задумчиво-строго альфа. — В течке, в твоей откровенности… Хочу, чтобы ты забыл своего прошлого. Чтобы от него у тебя осталось только смешанные гены в твоей дочке. Он наклонился, проведя языком по сжатым губам, отчего Олег сдавленно промычал, закрывая глаза. — Ты милый, — улыбнулся Сережа, покрывая лицо омеги короткими поцелуями. — Ты ведь не против. Ты ведь хочешь, чтобы мы были вдвоем в это сладкое время… Мой хороший, сладкий… — Папа! — крикнула из комнаты Алиса, заставив обоих вздрогнуть. Олег подскочил на ноги, как будто отпрыгивая на несколько шагов. Смотрел скорее удивленно, чем испуганно, тяжело дыша. Сережа чувствовал и выглядел более спокойно, хотя глаза горели. — Папа, — произнесла обиженно Алиса, заходя к ним, цепляясь пальцами за папину футболку. — Мне обязательно собирать вещи? Я не хочу уезжать… — Милая, надо, — ответил хрипло Олег, продолжая смотреть на альфу. — Побудешь немного… у Джесс. — Джесс? — нахмурилась девочка, не замечая довольного оскала Разумовского. — Ты же говорил про Сережу. — Говорил, — кивнул Волков, глубоко вздохнув, распираемый загустевшим запахом альфы — горьким грейпфрутом с ноткой перца. — Но Сережа… будет занят. — Я помогу твоему папе, — низко ответил Разумовский, шумно сглатывая. — Побуду с ним… — Ладно, тогда можно, — согласилась девочка, не замечая странного поведения взрослых. — Сережа точно тебе поможет… Ох, какая детская непосредственность. Разумовский еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Он пытался вернуть себя в чувства после нежданного срыва. — Папа, помоги мне уложить вещи, — произнесла Алиса, отвлекая альфу от раздумий. — Хорошо, — кивнул Олег, глубоко вздохнув. — Сереж… — Все хорошо, — выдохнул Разумовский, провожая фигуру омеги. Крепкого, красивого, гибкого. Такого горячего, когда его переполняет дикое желание. Такого несдержанного, слабого, цепляющегося за альфу, скулящего. Сережа с трудом держался, когда в его руках оказался хнычущий ластящийся Олег, почти облизывающий его шею. Дрожащий, всхлипывающий, лепечущий что-то невразумительное. Упоительно пах нежным пионом, смолой и костром. Сейчас пион преобладал из-за волнительного прекрасного периода. Альфа тихо зарычал, кусая сладкие губы. Он обещал себя контролировать и исполнит обещанное, но как это сложно, когда к тебе льнет горячий открытый умопомрачительный омега. — Сладенький мой, — урчит Сережа, вылизывая подставленную шею. — Дай мне привести себя в порядок с улицы. Олег тихо ворчит, не желая отлепляться. Разумовский на это уже более отчетливо рычит, практически угрожая. У Волкова взгляд на мгновение проясняется, он виновато кивает, отходя в сторону. Мнет в пальцах футболку, переступает с ноги на ногу, отворачивается. — Какой робкий волчонок, — смеется Сережа, скидывая обувь, подходя ближе, снова целуя уже покрасневшие губы. — Я еле держусь. В яйцах уже звенит, хочу овладеть тобой… Олег скулит, дрожа всем телом. Он тянется к альфе, но тот останавливает. — Иди в постель и приготовься, я схожу в душ и приду к тебе, — рычит властно Сережа, проводя носом вдоль плеча, глубоко вдыхая вязкий запах. Волков закивал часто-часто, робко отступая назад. Сережа сбежал под холодный душ, быстро передергивая — слишком много, слишком желанно. Ему нужно было создать паузу первым оргазмом, чтобы сдержать свое слово и быть сдержанным. Не сбеги он сейчас, взял бы омегу прямо в коридоре, вцепившись в шею клыками. А он не хотел напугать Олега. Не хотел делать больно, не хотел разочаровывать. Рано или поздно он хочет повязать его, а шанс может и не представится, если сейчас налажать. Поэтому он, все же натянув джинсы зачем-то, проверил наличие упаковки в кармане. В комнате его ждал приятный сюрприз. Олег буквально приготовился — стоял на коленях, прижавшись грудью к постели, пряча лицо в сгибе локтя, расставив ноги. Абсолютно обнаженный, тихо поскуливающий. — Олежа, — простонал Сережа, завороженно скользящий взглядом по влажной коже. — Какой открытый… хороший… Только придется все-таки подняться ненадолго. Олег недовольно рыкнул, медленно приподнимаясь. Он сел на пятки лицом к альфе. — Ротик открой, — попросил альфа, надавив на красные губы. Волков подчинился, проходясь влажно языком по пальцам едва постанывая. — Славно, но мне нужно прервать тебя. Не закрывай и высунь язычок. Олег кивнул, покорно выполняя просьбу-приказ. Сережа не мог не смотреть на такого доверчиво-развратного мужчину. Такой он впервые — действительно слетел с тормозов. Разумовский быстро зашуршал упаковкой, выдавливая две таблетки на ладонь. — Ты не хотел второй беременности, — произнес хрипло альфа, кладя в рот пилюли. — Не уверен, что ты помнил и подготовился, так что не помешает. Глотай. Олег с трудом сглотнул, поскольку пальцы Сережа не убрал, лишь слегка приподнял, уменьшая давление на язык. Слюна стекала по губам к подбородку, альфа размазал ее по коже большим пальцем. — Хочу тебя в рот, — прохрипел Разумовский, едва не теряя разум. — Но лучше встань снова, как до этого. Он успел мазнуть влажными пальцами по ключицам, чуть надавить на сосок, вызвав всхлип. Олег, покачиваясь, снова встал на колени, прогибаясь в пояснице, пряча пылающее лицо в руках. Сережа снова был заворожен прекрасным любовником, который нетерпеливо водил бедрами. На внутренней стороне блестела и цветочно пахла естественная смазка. Альфа провел пальцами между ягодиц, ощущая обильную влагу. — Какой ты мокрый, — простонал низко Сережа, обсасывая пальцы. — Вкусный, развратный. Олег без слов завел руку за спину, сжимая ягодицу, отводя в сторону, открывая в нетерпении себя. — Сереж, — проскулил Олег, впервые подавая голос. — Прошу. — Кто? — спросил альфа, проникая двумя пальцами в мокрую хлюпающую дырку. — Сережа, — громче взвыл омега. — Мой альфа. Сереженька, прошу… — Умничка, — произнес довольно Разумовский, наклоняясь, слизывая сладко-горький вкус с кожи. Таблетки должны были приняться, так что можно было. Он хотел быть аккуратным и нежным, но все же резко вошел, вызвав довольный задушенный стон. Спина любовника задрожала, чернильный волк казался менее угрожающим на бархатной коже, особенно сопровождаемый скулящими всхлипами. Они уже спали. Но течка — это другое. Более дикое, откровенное, чувственное. Олег не сдерживал себя, не зажимался и не пытался контролировать ничего. Отдавался бесстыдно, громко. Так приятно-сладко. Сережа с трудом сдерживал себя, удивленный своим самосознанием. Он вколачивался в горячее влажное тело, уткнувшись в чужую шею. Ему бы хотелось, чтобы все было немного иначе, но… Но все равно, рыча, вжался пахом в алые от шлепков ягодицы, сцепляя их крепко узлом. Альфа выпустил клыки, но успел прикрыть сладко пахнущую шею ладонью, прокусив собственную руку. Олег распластался по кровати, что Сереже пришлось опуститься с ним, почти вжавшись грудью во влажную спину. Альфа довольно урчал, порыкивая — оргазм со сцепкой был долгий — продолжая расцеловывать плечи. — Олеженька, — позвал Сережа, зарываясь носом в черные волосы. — Все хорошо? — Да, — просипел Олег, вздыхая. — Сереж… — М? — промычал альфа, целуя макушку. — Я… был неправ, — ответил хрипло Волков, поворачивая голову. — Я хочу течку с тобой… Сейчас. Всегда. — Теперь только так и будет, — проурчал Сережа, двинув бедрами. Ответом ему был новый стон. Эта еще не закончилась. Впереди еще три бесконечных дня с покорным, лучшим партнером.