Groggy: В боксёрской перчатке

Соён успела забыть о такой нервной дрожи, от которой всё из рук валится. Нечто схожее она обычно испытывала, когда Чонгук получал действительно серьёзные ранения или МёнУ сильно заболевала, из-за чего у Соён из головы все посторонние мысли и заботы вылетали, и на уме было одно. Теперь же, стоя посреди ванной и сжимая до ноющей боли в костяшках положительный тест на беременность, она чувствовала, как её слегка мутит от столь внезапной новости, и колени чуть подрагивают, всё рискуя прогнуться под её весом. — Со, ну что? — Хеджу прислонилась лбом к белой двери, зная, что она не заперта, но врываться внутрь не планируя. — Это конец, — донёсся сдавленным стоном ответ. — Что?! — ахнула Хеджу. — Беременна? Таки беременна? У неё тоже ускорилось сердцебиение и всё внутри несколько раз перевернулось, вызывая лёгкий приступ тошноты как после поездки на американских горках, что дважды проворачиваются вверх ногами. Хеджу испытывала какой-то непередаваемый восторг вперемешку с белой завистью, а адреналин в крови подскочил, словно это она была там за дверью после того, как пописала на тест, который показал две полоски, а не одну. Она отреагировала точно так же, как это сделал бы Тэхён в подобной ситуации. — Вау! Это просто вау! Можно войти? Можно? Соён открыла двери сама и позволила подруге себя обнять, утыкаясь в её плечо и совершенно неожиданно для себя ощущая крайне раздражающий запах кондиционера для стирки. Цветочный и приторный аромат щекотал её ноздри, а желудок внутри от этого зятягивался в тугой узел. Соён едва ли не с первого дня беременности чувствовала себя паршиво. У неё постоянно ныло в висках, мутило и иногда устоять на ногах было непросто, из-за чего она думала, что подхватила какую-то особо страшную разновидность гриппа. У Чонгука были все шансы заметить первым и самостоятельно накупить ей тестов или отвезти к врачу, но он был занят организацией пикника для младшей школы. Как-то так вышло, что большинство родителей были слишком заняты, а учителя не справлялись, а Чонгук с огромным удовольствием взял на себя поиск подходящего кемпинга с большим количеством трейлеров под аренду. Он же договаривался с владельцем и скидке для детей, выбивал гриль на всех, разбирался расформированием детей, с которыми не могли поехать родители. Большую часть работы он проделал самостоятельно, зарывшись в миллион записок, которые по кругу сам себе оставлял, чтобы ничего не забыть. Ближе к пятнице, на которую всё планировалось, подключился Тэхён — ему тоже нечем было заняться, потому что его занятия в школе бокса отменились из-за этой самой поездки. — Это хорошая новость, — Хеджу ласково гладила её по плечу, — просто замечательная! Соён беспокоилась, что она хорошая и так далее, но очень не вовремя. Она с рождения МёнУ отвергала любые разговоры о втором ребёнке, а Чонгук не переставал заводить эту тему снова и снова. Она ждала, что после того, как МёнУ пойдёт в школу, всё станет только хуже — когда у него нет тренировок, ему будет скучно, а Соён тоже развлечь не сможет, потому что на работе. Но Чонгук вошёл во вкус жизни родителя, чей ребёнок в младшей школе. Казалось бы, школа создана для того, чтобы взять на себя часть забот о ребёнке, не только в обучении читать или писать, но Чонгук теперь был занят в разы больше. В будние дни он должен был встать пораньше, чтобы приготовить МёнУ завтрак, обед в школу — и не сэндвичи с сыром или покупные пирожки с бобовой пастой, а ланчбокс с рисом, жареным яйцом, мясом, тушеным кимчи и сезонными закусками, которые не успевали приесться дочери. Если не было работы, он успевал поваляться в постели, прибраться в пустом доме или поиграть в приставку, либо торчал на тренировке, ставя будильник на три часа дня, чтобы успеть помыться, собраться и забрать МёнУ из школы. Иногда её забирала Соён, но к помощи с домашним заданием Чонгук всегда объявлялся и разжёвывал для МёнУ каждую тему, хоть и не видел в её глазах какой-то особой заинтересованности в чём-либо. Зато он перестал просить о втором ребёнке. Выглядело так, словно он, наконец-то, смирился и теперь искренне наслаждался времяпровождением только с дочерью. — А вдруг нет? — у Соён к горлу ком подкатил и в глазах защипало. Она годами была убеждена, что для Чонгука не может быть лучшей новости, чем вторая беременность, но почему сейчас она чувствовала себя так неуверенно и смущалась, представляя его растерянность и задумчивые хмыканья, серьёзные, а не радостные? Ей никогда не хотелось бы снова проходить через тот кошмар в кафе, когда он много думал и говорил то, что считал правильным, а не то, что сам чувствовал. Чонгук ни за что не попросит аборт, а сам будет стараться изо всех сил, но будет ли это тем, что им двоим действительно нужно? — Даже не думай о таком, — Хеджу поджала губы, выглядя обиженной на то, что Соён даже мысль о таком допустила. — Он все уши прожужжал каждому знакомому о том, что хочет не меньше пяти детей. Он Тэхёну сказал, что оптимальный перерыв между — три года. Ты хоть представляешь, что он думал об этом и высчитывал? Если Хеджу думала, что Соён сочтёт это милым, она сильно ошибалась. Было ли дело в гормонах или ещё в чём, но Соён стиснула зубы, думать не желая, что Чонгук планировал что-то такое без неё. Ещё и что? Два года перерыва перед новой беременностью и три между болезненными родами? — Мы вернулись! — донеслось с первого этажа. — Поставь пакеты пока на стол, я попробую хоть на время сунуть мясо в морозилку… Помимо голоса Чонгука слышалось бормотание Тэхёна и шум, источником которого были МёнУ и ДжинУ. Они из-за чего-то спорили и громко топали на лестнице. Соён с испугу оттолкнула Хеджу и убрала тест в тумбочку под раковиной, где хранились упаковки туалетной бумаги, влажных салфеток и прокладок, которые теперь придётся спрятать до лучших времён. — Вы были наверху? — Тэхён остановился на первой ступеньке, глядя на взвинченную и счастливую Хеджу и бледную, как моль, Соён. — Да, мы уже спускаемся, чтобы помочь, — Хеджу рванула вниз, опуская ладонь Тэхёну на поясницу и шепчась с ним о чём-то. Сердце Соён от этого пропустило удар, но было крайне глупо полагать, что Хеджу разболтает что-то такое всем вокруг. Она просто шептала, что Тэхёну идут эти джинсы и что ей нравится запах его нового одеколона. Для неё это был отличный способ выместить на кого-то свою радость, не раскрывая истиной причины, а у Тэхёна благодаря её комплиментам поднялось настроение. — Со, — Чонгук выглянул с кухни, торопя жену жестом, — смотри, мы взяли немного вина для взрослых, красное сухое и красное полусладкое, а Миншик из родительского комитета привезёт для детей газировку и сок. Он ещё взял на себя закупку зефира, арахиса в карамели и печенья, а мы с Тэхёном накупили столько свинины, что нашего холодильника не хватит… Он прервался, приобнимая Соён и чмокая её в лоб. — У тебя нет температуры? — спросил он, тут же возвращаясь к мясу. — Нет, всё в полном порядке. — Класс, — он в шутку прижался к её кисти ледяным пальцем, ожидая, что она одёрнет руку и станет возмущаться, но она лишь чуть вздрогнула. — Ты ведь поедешь с нами, да? Нет никаких внезапных планов по работе, из-за которых ты откажешь мне и МёнУ? Он боялся, что она с радостью уделит время заботам о работе, чтобы не ехать к двум десяткам детей и их родителям, разговаривать с учителями и таскать повсюду аптечку, потому что дети умудряются пораниться на ровном месте и не один раз. — Я поеду, — она тоже стала разбираться пакеты. — Чонгук, можно у тебя… — Подожди минуточку, — он спохватился, вспоминая о чём-то. — Уже половина пятого! Нам нужно выезжать через час, а рюкзак МёнУ так и не собран. — Я сама соберу, — перебила его Соён, подозревая, что Чонгук не в состоянии справляться со всем на свете сам. — Нам тоже нужно что-то брать? — Полотенца для умывания, зубные щётки, пижамы, маски для сна, потому что по всей территории всю ночь свет гореть будет… Соён на каждое его слово кивала, предполагая, что нужно собрать пару рюкзаков, а не один. — Не беспокойся, я всё вложу, — пообещала она более участливо, чем за всё то время, что Чонгук планировал эту школьную поездку. — Спасибо, Со, ты просто чудо, — он стал мурлыкать себе под нос, возвращаясь к разбору покупок.

***

МёнУ взвыла, когда ДжинУ отобрал у неё последний треугольный кимпаб. Он делал так всё чаще в последнее время — выхватывал у неё из рук игрушку, к которой она проявляла особый интерес, крал последний кусочек её любимой пиццы из коробки и демонстративно допивал сок, что она оставляла на потом. Тэхён говорил, что у одиннадцатилетнего ДжинУ просто наступил «вредный возраст» и он невыносим сейчас со всеми, а не только с МёнУ, но она видела, что это совсем не так. С мамой ДжинУ был обходителен, а сам Тэхён хамство сына переводил в шутку, крайне редко опускаясь до угроз и наказаний за неприятный тон. Зато с МёнУ ДжинУ вёл себя как задира, которому хотелось врезать, как папа учил. — Верни сейчас же, — беззаботно проговорил Тэхён, как будто на автомате. — Но я первый его увидел… — ДжинУ, — угрожающие нотки в папином голосе заставили ДжинУ плотно сомкнуть губы и уставиться на МёнУ испытующе, пока она ещё хныкала. — Плакса, — пренебрежительно бросил он в итоге, вместе с тем всучивая ей её кимпаб и удаляясь в сторону своего трейлера. — Не обращай внимания, — голос Тэхёна смягчился, и он тяжело вздохнул, присаживаясь перед МёнУ на корточки и стирая несколько крохотных слезинок с её щёк. — Ты знаешь, что ДжинУ очень старается в школе, из-за чего его нервы немного на пределе. И он вредничает, потому что хочет как можно больше внимания к своей нескромной персоне. Это всё равно не могло утешить. Раньше ДжинУ был милейшим ребёнком, на которого МёнУ хотелось равняться. Он был лучиком солнца, спустившимся на землю одним солнечным днём, а когда он появлялся в доме МёнУ, вокруг всё тоже выглядело как-то ярче. И не только в доме. В больнице, в школе — где угодно. — Его подменили, — высказала своё предположение МёнУ, заставив Тэхёна усмехнуться. — Верно, — он кивнул согласно, — в каком-то роде он сам не свой. Но это рано или поздно пройдёт. Тэхён не думал, что былой ДжинУ когда-либо вернётся, но он ждал, пока тот достаточно подрастёт, чтобы фильтровать обидные слова, думать об окружающих, а не только о себе, и не обижать подругу, с которой рос последние пять с половиной лет. МёнУ постояла ещё немного около работающего гриля, пока Тэхён переворачивал мясо, а затем как-то незаметно прошмыгнула через приоткрытую дверь трейлера, где на кровати уже были разложены вещи Хеджу и Тэхёна, а ДжинУ сидел на полу рядом, сжимая чёрный рюкзак между ног, а в руках — мобильный. Она слышала рычание двигателя, писк шин по асфальту, а когда подобралась достаточно близко, смогла рассмотреть трассу и руль мотоцикла. Она стояла слишком близко, буквально над душой, и ДжинУ разбился в считанные секунды, въехав на скорости в машину спереди. — Чего тебе? — буркнул он с досадой. — Я принесла кимпаб, — она протянула ему зелёный треугольник, своим действием вызывая у него фырканье. — Что? Сначала ябедничаешь и плачешь, чтобы меня отругали, а потом сама приносишь мне еду? — он скривил губы. — Опять пойдёшь папе рассказывать, как я отобрал у тебя? Более противным мальчиком в её жизни был только Джей из её класса — он мнил себя самым лучшим, потому что переехал из Австралии, хотя всё равно умудрялся получать низкие баллы по английскому из-за своей невнимательности и лени. — Не буду, — запротестовала МёнУ, тоже шлёпаясь на пол. — Хочешь съесть напополам? Так будет чес-… — Не хочу, — он отобрал предлагаемый ею кимпаб, сорвал прозрачную плёнку сверху и откусил почти половину за раз. Пока он молча жевал, МёнУ не смогла скрыть улыбки. Папа с мамой говорили, что ДжинУ уже такой взрослый, но МёнУ-то видела, что он совсем ещё ребёнок и тащится от всяких игрушек в телефоне. — А хочешь поиграть с моими подружками в… — Неф, — прервал он её с набитым ртом и стал жевать ещё скорее. — Твои подружки такие же мелкие, как и ты. Я сюда приехал только потому что папа заставил. ДжинУ строил воздушные замки, ожидая непонятно чего от кемпинга. Хотел провести время с мамой и папой, поиграть втроём в настолки и поесть у себя в трейлере, но мама ни на шаг от тёти Соён не отходила, а Тэхён слушал сына вполуха, готовя еду для чужих детей. ДжинУ чувствовал себя обманутым. — Тогда можно я тоже попробую вести мотоцикл? — МёнУ подготовила руки, чтобы забрать мобильный. — Ещё чего! Таким мелким права не выдаются. — Так ты тоже мелкий... — Игра 6+. — Так мне шесть! — В том-то и суть, что должно быть шесть плюс, как минимум, один, чтобы ты могла играть. Так что поговорим об этом, когда дорастёшь до семи. Ему определённо нравилось наблюдать раздосадованное выражение лица МёнУ и полнейшее непонимание в её глазах, так как она думала, что «6+» это для всех, кому исполнилось шесть. — Держи, — ДжинУ отдал ей надкушенный кимпаб, — можешь доесть, я больше не хочу.

***

Хеджу попала под раздачу, когда Чонгука позвали организовать игру для всех детей, а он совсем не хотел куда-либо идти. Он поручил это задание ей, сославшись на усталость после установки тента и прочих приготовлений, и сам остался сидеть на стуле с банкой лимонада. Со своего места при желании он мог рассмотреть круг, что образовывали первоклассники, и слышать детское песнопение, но абстрагировался от всего этого, чтобы смотреть на Соён. Она сидела на стуле рядом, отщипывая от зерновой булочки по чуть-чуть и жуя без особого желания. Ей просто нужно было чем-то занять руки и рот, пока мысли без конца возвращались к положительному тесту. — По-моему, ты хотела о чём-то поговорить, — Чонгук адресовал ей ободряющую улыбку, показывая, что готов к абсолютно любой теме. — Да? — Соён была уверена, что он даже не обратил внимания на её попытки что-то сказать ему. — Хм, то есть… Да, хотела. Он спешно отставил банку на стол, сел ровнее в кресле, сводя колени, и похлопал ладонью по ноге, как бы приглашая Соён пересесть. Дети были пристроены на ближайшие полчаса, а их стулья стояли за трейлером, повернутые в сторону моря, и некому было им помешать. Но Соён сомневалась. — Ну же, давай, — умоляюще протянул Чонгук, с нетерпением ожидая, пока она пересядет и приобнимет его, опустив тёплую ладонь на шею или плечо. К сожалению, обниматься Соён не спешила. Она долго не могла уместиться у него на ногах, а пальцы рук переплела, нервно сжимая и разжимая их. Любой на месте Чонгука заподозрил бы что-то неладное. Как ему казалось, у них всё было хорошо. Она работала в своё удовольствие, он тоже работал; они прекрасно справлялись с шестилетней дочерью и радовались побольше неё хорошим отметкам; они всей семьёй находили время на отдых и частенько проводили его в невероятной красоты местах, в том числе и заграницей; они ссорились разве что по пустякам и то редко. Так почему Соён выглядела такой серьёзной? У Чонгука зарождались какие-то глупые навязчивые мысли и ему хотелось немедленно выяснить, почему она так опечалена. Она думала, он не замечал её плохого самочувствия, но у него на мобильном был установлен женский календарь, и он более-менее ориентировался, когда стоит после работы заскочить лишний раз в супермаркет, чтобы привезти для Соён чего-нибудь вкусненького, и когда она становится более эмоциональной. Правда, Чонгук уже нашёл тест на беременность, когда забирал из ванной рулоны кухонных полотенец, крайне необходимых на пикнике, и из-за реакции Соён ему становилось всё неспокойнее. Может ли быть так, что она уже сходила к врачу без него и он сказал ей что-то плохое? Что-то про ребёнка или про её здоровье? Что-то, что омрачит такую потрясающую новость? Чонгук скользнул рукой по её животу, стараясь не быть слишком очевидным. — Что тебя беспокоит, Со? — спросил он, глядя в её карие глаза, что, казалось, были на мокром месте. — Не знаю, как сказать, — её голос сорвался в конце, и она ещё сильнее сжала пальцы. — Я чувствую себя ужасно в последнее время. Меня тошнит от запаха барбекю и кажется, что я распластаюсь на полу, пока буду выдавать заказ кому-то… Чонгук понимающе кивал, начав поглаживать её по спине, чтобы успокоить этот взволнованный тон. — Так что я сделала на всякий случай тест, — она пожала плечами, — и он оказался положительным. Ты не подумай, что я не перепроверила — перепроверила ещё раз, но я и так знала. Ещё две недели назад знала, что с тем чёртовым презервативом что-то не так… Соён искоса взглянула на Чонгука, надеясь увидеть какую-то реакцию, но он всё так же внимательно слушал, — или только делал вид? — как она распинается, основное давно сказав. — Чонгук? — Да, — он выдохнул, не прекращая водить пальцами по её спине, — так ты сделала тест только сегодня? У врача ещё не была? Он оставался спокойным и рассудительным, не подозревая, что из-за него Соён мысленно умирает внутри. — Ты не рад? — спросила она прямо, вводя его в ступор. — Боже, ну конечно ты не рад… Это вышло так неожиданно, когда ты только перестал спрашивать… — Что? — Чонгук опешил, чуть подпрыгивая в кресле и смещая Соён с колен ближе к бёдрам. — Нет! Я очень рад. Ты даже не представляешь как. По правде говоря, я боялся спрашивать, потому что в итоге мы ссорились, а я ненавижу, когда мы ссоримся, но не это главное. Я нечаянно уронил положительный тест, когда доставал бумажные полотенца, но весь день понять не мог, почему ты так взвинчена. — Мне было страшно рассказывать тебе, потому что вышло совсем не по плану, — удручённо сказала Соён. — Боже, — он выдохнул с облегчением, — мне бы и в голову не пришло, что ты боишься рассказать о беременности. Я же ждал этого целых шесть лет! Пока Соён понемногу расслаблялась, Чонгук притянул её к себе, осыпая быстрыми поцелуями её лоб, щёки и губы. Ему хотелось сжать её в крепких объятиях, но он подходил к этому вопросу со всей осторожностью, слишком боясь стать причиной дискомфорта. Соён всё ещё была бледной и чувствовала себя неважно. — Если ты увидел ещё дома, почему не сказал? — она погладила его большим пальцем по щеке. — Потому что ты не сказала. Решил, есть что-то ещё, почему ты молчишь. Весь вечер не мог расслабиться, надумывая всякое ужасное, — он дотянулся до столика и постучал по дереву кулаком трижды. После его пробрала нервная дрожь от восторга, и он низко захохотал. — С ума сойти, как я хочу рассказать МёнУ, что у неё будет брат или сестра! Приближающиеся шаги заставили их двоих оторвать взгляд друг от друга, чтобы как раз увидеть МёнУ, что агрессивно топала. Она промчалась мимо них и зарычала от досады, пытаясь стянуть кроссовки с ног, не развязывая бантики. — Ненавижу! — бормотала она. — Как же я его ненавижу! Ким ДжинУ, этот Ким ДжинУ!.. — Что он сделал? — Чонгук обернулся через плечо, недоуменно глядя на дочь, рассевшуюся на ступеньках. — Он выбрал в пару Ли Ён, а когда я попыталась взять его за руку в «Ручейке», он сказал, что не пойдёт со мной, — у неё дрожала нижняя губы от обиды. — При всех отказал мне! Папа говорил в таких ситуациях относиться к ДжинУ снисходительно, как к старшему брату, который немножко вредничает, но ведь он вредничал не «немножко». — Милая… — попытался начать Чонгук. — Нет! — вспылила МёнУ. — Не хочу его больше видеть. Не пускайте его в наш дом! Не пускайте, пожалуйста. Мне вообще друзья не нужны, я и сама справлюсь. Соён прикрыла глаза, пытаясь подавить внезапно усилившийся приступ тошноты. С МёнУ ей тоже было нехорошо, но тошнить её начало попозже, ближе к шестой-восьмой неделе. Она слезла с колен Чонгука, чуть-чуть пошатываясь и опираясь рукой на трейлер. Последующие месяцы обещали быть потрясающими. — Я с ней поговорю, — пообещал Чонгук, глядя сочувствующе. — Может, принести тебе медовой воды? Или обычной? Проводить до туалета, Со? Она чуть мотнула головой, надувая щёки. — О, — спохватился Чонгук, — или не до туалета? Давай только чуть-чуть дальше нашего трейлера, пожалуйста…