Безрассудные

      Утро выдалось на удивление довольно приятным. Гермиона встала раньше ожидаемого, хорошо выспалась и была в преисполненном состоянии. Волшебница сияла чуть ли не в буквальном смысле этого слова, настолько она была удовлетворена происходящим.       Посмотрев на время, Грейнджер с удовольствием отметила, что до завтрака у неё есть еще полтора часа. Маггловские часы в её комнате показывали шесть утра. За последние полгода она проснулась так рано от чувства, что желает бодрствовать, а не от кошмара. Гермиона встала с кровати, надела форму и слизеринский галстук, который успел стать неотъемлемой частью её гардероба, поплотнее закуталась в школьную мантию. Взяв сумку, Гермиона тихо прошла мимо комнаты Малфоя и скользнула за портрет, выходя в коридор замка.       Видимо, её мозг от воздействия раннего подъёма странно работал или может Грейнджер бредила, но она покинула башню старост повинуясь лишь одному желанию — не позволить затащить Малфоя за решётку. Это все было сугубо из дела принципа, ведь один раз Гермиона его уже оправдала, не просто так же она тогда пыхтела и старалась, чтобы Малфой в итоге оказался в Азкабане.       Гермиона ожидала, что библиотека в такое время будет пустовать, но её надеждам пришлось рухнуть. За столами библиотеки сидело несколько ребят: двое девчонок с гриффиндора за дальним — её любимым — столом; Пэнси Паркинсон, читающая какую-то увесистую книжку, хотя, в прочем, Гермиона придерживалась мнения, что она открыла её ради того, чтобы найти пару новых заклинаний для улучшения внешности; Терри Бут — милый когтевранец — тоже сидел в библиотеке, что-то жадно выписывая из какого-то учебника, по-видимому доделывая домашнее задание. Но было то, что удивило её больше всего, Рон сидел за столиком около окна, внимательно вчитываясь в каждое предложение какой-то далеко не новой книги. Это было любопытно. Но Гермиона прошла мимо Рона, идя к нужному стеллажу. «Пускай остынет» — думалось ей.       Гермиона, преследуя размытую цель — помочь Малфою, ходила возле стеллажей библиотеки уже полчаса. На неё давило присутствие Рона, которое Гермиона ощущала слишком явно, но это было не основной проблемой.       Гермиона знала все стеллажи наизусть, давно выучила порядок, в котором фолианты выставлены на полки. Она уже набрала целую стопку книг из секций магического законодательства и права, взяла книгу с правилами составления апелляции. Но вот незадача, ей нужен был материал посвящённый чистокровным семействам волшебников Британии. Грейнджер была уверена, что он стоял рядом со сборниками «Священные двадцать восемь», но сейчас этой, к слову, довольно старой книги она так и сумела найти.       — Уф, да куда она подевалась! — в слух возмутилась Гермиона, начиная складывать собранные ею книги в сумку, на которую было наложено заклятье незримого расширения.       Мадам Пинс недовольно фыркнула, без слов показывая, что девушке стоило быть тише, если она не хотела, чтобы её выгнали из библиотеки.       К тому времени Гермиона уже осталась одна в помещении, ведь все ученики спешили в Большой зал, лишь библиотекарь что-то читала, сидя на своём привычном месте. Это был шанс. Пока никого нет, нужно спросить у Мадам Пинс об этой книге.       Гермиона, переполненная уверенностью, что скоро этот бесценный фолиант окажется у неё, быстро шла к библиотекарю. Но не успела Гермиона дойти как её взгляд зацепился за тёмно-зелёный корешок. Тот самый!       Грейнджер схватила книгу и понеслась в башню, надеясь, занести все выбранные ей книги и всё-таки успеть на завтрак.

***

      Драко проснулся с осознанием, что он конечный идиот. Как можно быть таким сказочным глупцом? Ну как!       Первое, что вспомнил Малфой после своего пробуждения — тонкие грейнджеровские пальцы, ерошащие его волосы. И ему стало так премерзко как не было давно. Стало тошно лишь от осознания того, что Драко сам притянул её к себе. Малфой давно не называл Грейнджер грязнокровкой — это просто потеряло смысл. Он стал неплохо с ней общаться — сожительство в одной башне дало свои плоды. Что-то изменилось и Малфой это чётко осознавал.       Поток мыслей прервал грохот за дверью комнаты.       Малфой вылез из-под тёплого одеяла, ступая босыми ногами на камень. Ступни обожгло прохладой. Драко вышел из личной комнаты и попал в, казалось, настоящий цирк.       Это было неожиданно также, как если бы Долгопупс сдал ЖАБА на превосходно по всем предметам. В гостиной были Пэнси и Гермиона, и это было так абсурдно, им буквально не о чем было разговаривать друг с другом, но они что-то бурно обсуждали на повышенных тонах. Из-за постоянных перекрикиваний, смысл проблемы Малфой уловить так и не смог. Драко примостился у стены и стал вслушиваться в диалог, пытаясь разобраться, наблюдая за происходящим.       Пэнси была в ярости, это было заметно сразу, всклокоченные волосы говорили об этом лучше любых слов. А Гермиона злилась конкретно на присутствие Паркинсон, которое видимо порушило её планы на день.       — Вы же не встречаетесь, да, Грейнджер?!       Неужели Драко смог хоть что-то услышать спустя минут десять непрерывных пререканий. Удивительно.       — Хотя нет, не отвечай, сама знаю ответ. Я уверена, что вы бы расстались в следующее мгновение, если бы даже начали встречаться. И то, максимально возможен такой исход только если ты его приворожила, но не переживай, действие зелья закончится в скором времени, а бедный Драко просто ничего не вспомнит, — продолжала Пэнси.       — Паркинсон, — Малфой, который до этого не издавал ни звука, подал голос.       Парень оттолкнулся от стены и нарочито-медленно направился к девушкам, и те наконец-то его заметили. Малфой остановился чуть спереди Гермионы, касаясь её плеча своим, слегка загораживая её, автоматически становясь на сторону Грейнджер.       — Что тебе не понятно в «давай останемся друзьями», Пэнс? — в мужском голосе отчётливо была слышна сталь.       — Драко, ты бросил меня только из-за этой недоделанной слизеринки? — тихо прошептала Пэнси, глядя в пол.       — С чего это?       Малфой сверлил девушку своим взглядом, пытаясь то ли напугать, то ли пристыдить Пэнси. Грейнджер не поняла, что именно Драко хотел сделать, однако могла с уверенностью заявить, что блондин был слегка раздражён, но в целом находился в нейтральном состоянии. От осознания, что Драко спокоен стало легче.       — Весь Хогвартс кишит слухами, — промямлила Паркинсон, рассматривая свои туфли с излишним интересом.       Несмотря на маленькую дозу успокоения, которую принёс ей Малфой, Грейнджер всё ещё выводила из себя эта черноволосая стерва. Гермиона никогда не считала Пэнси привлекательной и не понимала, что Драко в ней нашёл, ведь на пятом курсе ребята хорошо общались и были довольно близки. Гермиона прекрасно помнит те беззаботные времена в Хогвартсе, когда главной проблемой был Малфой, слухи о котором достигли апогея тупости. Чего стоили лишь мифы о скором замужестве то на одной из сестёр Гринграсс, то на той же Пэнси. Иногда ходили сплетни о том как же наследник Малфоев хорош в плотских утехах, а бывало Гермиона слышала рассказы о том, что Драко вовсе не маг, а самый настоящий оборотень.       — Передай этому всему Хогвартсу, что никого кроме нас с Малфоем наши взаимоотношения не касаются, — фыркнула Гермиона. — Каким боком у тебя вообще пароль от нашей гостиной?       — Не твоего ума дело, — подняла голову Паркинсон, глядя прямиком в глаза напротив.       — Пэнси, — качая головой произнёс Драко. — Уйди, пожалуйста, нам нужно поговорить с Гермионой наедине.       «Он такой идиот», — это была первая мысль, которая пришла в голову к Грейнджер. Как можно было назвать её по имени, когда ей стоило таких усилий убедить Пэнси, что их ничего не связывало. Гермиона грозно бросила свой взгляд на мужскую спину, сверля карими глазами между лопаток.       Пэнси, которая уже развернулась, намереваясь уйти, мысленно точно стукнула себя по лбу. Она развернулась на каблуках и, всё также стоя около портрета, спросила:       — Гермиона? — в голосе была слышна насмешка и какая-то печаль.       — Гермиона, — утвердительно ответил Драко, глядя в тёмные глаза слизеринки. — Если тебя я мог назвать сукой или блядью, то её никогда.       Паркинсон лишь возмущённо выдохнула на реплику Малфоя и, оскорблённая, поспешила ретироваться из башни.       — Это было жестоко, — высказала своё мнение Грейнджер, глядя на уже давно закрывшийся портрет.       — Возможно, — без толики эмоций произнёс Малфой. — Кстати, нам стоит впредь быть аккуратнее, если ты, конечно, хочешь продолжать бесить рыжего.       Гермиона лишь согласно кивнула и направилась к мягкому дивану, что стоял по центру гостиной. Грейнджер села, открыв книгу, лежавшую на кофейном столике и стала вчитываться в манящие строки. Малфой хмыкнул, глядя на эту картину и отправился в гостиную Слизерина. Его светлую голову уже давно посетила мысль, что пора бы и Забини рассказать о судебном разбирательстве.

***

      — Ты что?! — Забини был в шоке, ничего не сказать.       — Ровно через месяц слушание.       Драко ответил кратко, стараясь не смотреть на приятеля. Малфоевские серебряные глаза цеплялись за любую крохотную деталь, осматривая всё слишком пристально. Контакта глаза в глаза он бы не вынес. Блейз был шокирован, но тем не менее Драко не особо хотел вдаваться в подробности о Уизли и уж тем более не хотел ничего говорить про странные взаимоотношения с Грейнджер. Блейз и так стал его подтрунивать на тему Гермионы. Малфой был опустошён, сам же говорил, что они лгут только глупым друзьям гриффиндорки, а по итогу Драко не мог даже точно сказать, что чувствует к Грейнджер.       — И ты мне говоришь это только сейчас?       — Блейз, что мне делать? — вопросом на вопрос.       Драко уронил лицо в руки, его чёлка закрыла глаза. Парень почесал переносицу и наконец посмотрел на мулата напротив.       Забини всегда имел чёткую позицию, легко определял цель и шёл к ней, Забини это всё умел, но не Малфой. Драко не знал с чего начать, как приступить хоть к какому-то действию, сейчас Драко как никогда жалел, что раньше мало чего делал сам. Сейчас он страстно желал найти выход, но делать самому было сложно. От одного представления собственной матери в стенах Азкабана его бросало в дрожь, Нарциссу бы сломало это страшное место. Каков человек без счастливых воспоминаний? Один Мерлин знает, какой вышла бы из этого гнилого места Нарцисса. Драко помнил мать радостной, видел как светились её глаза, любовался её улыбкой, и как страшно было просто на миг представить, что Нарцисса перестала бы быть такой. Перестала бы быть самой собой. Стала бы живым трупом с сероватым оттенком кожи, повезло вообще если не потеряла бы, вместе с влюблённым в окружающий мир взглядом, ещё и рассудок.       — Я что-нибудь придумаю, не обещаю, что это поможет, но я знаю человека, который может вытащить тебя из этой задницы.       — Расскажешь Тео — убью.       — Не убьёшь. Я прямо сейчас напишу письмо, это не Тео, но тоже неплохо. А ты вали уже к своей ненаглядной, — хохотнул Блейз       — Забини, блять!       — Иди уже, — сказав это, Блейз отправился к письменному столу.       Малфой шёл из подземелий, чувствуя небольшое, но облегчение. Рассказать Блейзу было не лишним. За время обмозговывания ситуации, Малфой успел дойти до их совместной с Грейнджер башни. Драко отворил дверь и пройдя внутрь первым делом увидел сожительницу.       Грейнджер развалилась на диване как на собственной кровати, уткнулась носом в спинку и загребла левой ногой к себе подушку. Её любимая белоснежная блузка измялась, а рядом лежала раскрывшаяся книга. Видимо, девушка заснула пока читала.       Малфою было не описать всего того возмущения, что он ощущал. Эта сука развалилась тут в своей по-монашески длинной юбке, но при том всё же умудрилась устроить ебаный стриптиз. И это всё пока Малфой пытался хоть как-то решить проблему специально устроенную её бывшим рыжим передругом-недопарнем. Как она раздражала Малфоя было просто не передать словами, по крайней мере культурными точно.       Драко невольно остановил взгляд на девушке, не в силах не смотреть, просто застыл, теряя счёт времени. Дыхание Грейнджер было размеренным и от этого почему-то ему вспомнилось вздымание её груди на башне, куда девушка неслась со всех ног. Сейчас всё было противоположно, Гермиона умиротворённо лежала, наверное, сейчас, когда спала — она выглядела так спокойно как никогда.       Драко осторожно пошёл к девушке, взял книгу и убрал обратно на кофейный столик. Гермиона слегка пошевелилась, и он замер, молясь, чтобы гриффиндорка не пришла в сознание. Подул лёгкий ветерок и девушка поёжилась, сворачиваясь клубочком. И тут Малфоя накрыло.       Драко просто стоял и смотрел на неё как последний идиот минут пять, а после сделал ещё более идиотский поступок — взял зелёный плед, который забыл на кресле утром, и укрыл им Гермиону. Мерлин, Малфой буквально кожей ощущал всю неправильность ситуации, но не мог ничего сделать с тем, что его руки аккуратно и с трепетом поправили изумрудную ткань. А после Драко невесомо подтолкнул одеяло, словно ребёнку, и с глупой улыбкой на губах покинул гостиную, направляясь к себе в комнату.

***

      Блейз Забини был настроен решительно по отношению к Грейнджер. С уверенностью можно было сказать, что настроен Блейз был даже решительнее Драко. Забини знал наверняка, что между этими двоими что-то произошло и он был этому рад, наконец-то эта, по его мнению, уж очень длинная прелюдия из шести лет препирательств подошла к концу. Собственно, не об этом.       Блейз шёл к столу гриффиндора, куда села ужинать Грейнджер. Забини не слушая возмущений Гермионы, дружелюбно взял ту за руку и повёл к столу своего факультета.       Честно говоря, девушка вообще не старалась вырваться и вполне мирно пошла за ним, уклоняясь от косых взглядов учеников и друзей. Блейз, ещё изначально заприметив её за столом, заметил, что с ней сидела только Джинни — симпатичная гриффиндорка, которая так кстати выручила его. Поттера в Большом Зале вообще не было, а Уизли хмуро сидел на другом конце стола.       Гермиона села вместе с Забини и напротив Малфоя, и если первое было целенаправленное действие, то Малфоя она заметила только когда приземлилась на скамью. Грейнджер неловко поправила манжеты рубашки и выжидающе посмотрела на Забини.       — Ты же что-то хотел?       — Именно, — лучезарно улыбнулся мулат. — Думаю, ты-то в курсе, что на семью Драко кто-то написал заяву.       Грейнджер согласно кивнула головой, махнув мелкими кудряшками, а сидящий напротив неё Малфой напрягся. По нервозным жестам Малфоя, пока он разрезал кусок свинины, было видно, что парня не устраивала тема разговора. И Малфой мог только гадать к чему вёл Забини.       — Этот недоумок предупредил меня о суде только вчера, но я поболтал с Поттером на этот счёт. Надо бы собраться всей оравой и обсудить как вытащить великолепный зад Малфоя.       Гермиона прыснула и утвердительно кивнула на реплику Забини и спросила:       — Гарри захотел помочь Драко? Хах, удивительно.       Блейз чуть не подавился от женского мягкого «Драко», сказанного будто невзначай. Забини стрельнул игривым взглядом в Малфоя, ухмыльнулся и многозначительно поиграл бровями. Малфой лишь закатил глаза, игнорируя друга.       — Ну, так Гарри поможет?       Это был вполне логичный вопрос, ведь Гермиона не припоминала того факта, чтобы Гарри хорошо общался с Забини.       — Его убедила Джинни, я попросил её помочь нам. — Забини очаровательно улыбнулся и пояснил. — Пока ваше звёздное трио во главе с Поттером искало крестражи, я и милашка Уизли, как и многие другие ученики, остались в замке. Так вышло, что я вовремя оказался в нужном месте и смог защитить её от Долохова. Джинни была мне безумно благодарна.       Повисла неловкая пауза.       — Я надеюсь, ты не против, что я так нагло использовал эту ситуацию в нашу пользу? — очаровательно улыбнулся Блейз.       — Ты всё правильно сделал, — кивнула Грейнджер.       После довольно плотного ужина Грейнджер направилась обратно в башню.       Эта непонятная история с Роном никак не могла найти своё решение. И больше всего Грейнджер ненавидела тот факт, что после любой другой ссоры, в которой был виноват парень, Рон всегда делал вид, что ничего не случилось и всё как обычно. Сейчас же Уизли не желал её видеть и даже не просил помощи на контрольных. Возможно, для его успеваемости и дальнейшей учёбы — это было знаковое события, а вот для Гермионы, которая металась из стороны в сторону, гадая прощать ли Рона и как к нему вообще подступиться — это было нехорошо. Грейнджер до сих пор не могла понять ход мыслей друга. «Зачем он подослал Малфоя?» — оставалось главной загадкой.

***

      Драко снова застал Грейнджер в их гостиной с той же книгой. Гермиона сидела на диване словно за партой с ровной спиной и идеально согнутыми коленями. Даже не сняла школьную форму. Она вновь учитывалась этим старым дряхлым фолиантом, который несомненно был полон знаний, и название которого Малфой почему-то в прошлый раз не посмотрел. Сейчас Малфоя жутко интересовал тот факт, что это за книжка-то такая, что так надолго завоевала внимание несносной гриффиндорки.       Отвращение мелькнуло в его сознании — он стал слишком любопытным. Теперь он был зол на Грейнджер ещё и по этому. И кто сказал, что любопытством нельзя заразить другого человека?       — Грейнджер, а Грейнджер, а ты знала, что твоя занудность заразна? — хохотнул Малфой, садясь рядом на диван.       — С чего это? — не отрываясь от чтива, проговорила девушка.       Ответ на вопрос Гермиона так и не услышала, но и не проявила особой заинтересованности. Тогда-то Малфой и развалился на диване, слегка толкнув Гермиону, и улёгся затылком на неё, словно царь. Он лёг прямо на девушку и закинул руки себе за голову, покоящуюся у неё на ногах.       — Ты решил, что тебе жизнь не дорога? — вопросительно выгнула бровь Грейнджер.       Гермиона отложила фолиант и грозно глянула вниз на Малфоя, сверля его лоб карими радужками. Её кудрявые волосы спадали ему на лицо, а его слизеринский галстук, который теперь носила Грейнджер, висел в сантиметре от его носа.       — А ты, между прочим, именно так по-наглому вчера забрала этот диван себе. Развалилась, как Мерлин знает кто, — ухмыльнулся Драко, всё также лёжа на коленях Грейнджер, вспоминая её на этом самом диване.       — Заносчивый баран! — нахмурила брови девушка и в ту же секунду поплатилась за обзывательство.       Малфой дёрнул на себя зелёную материю его её галстука. Их разделяло пару миллиметров. Свободной рукой парень зарылся в её мягкие длинные волосы и Гермиона чуть не умерла прямо на месте, вот так, в ничтожной близости от него. Его дыхание жгло кожу сильнее Адского пламени и Гермиона еле выдавила из себя тихое:       — Не надо, это опять всё испортит.       Малфой держал галстук сильно, не позволяя отдалиться, но и не давая сократить расстояние. Создавалось ощущение собаки на поводке. Сделать, что надо, только после одобрения хозяина. Это было наихудшим сравнением в данной ситуации.       Девушка дёрнулась назад, но, ожидаемо, Малфой потянул галстук на себя. Сейчас Гермиона ненавидела эту проклятую удавку. Закрыла глаза. Она была готова поклясться, что сейчас Драко всё также ухмылялся как и секундой ранее.       Он придвинулся к её уху сам и прошептал, сохраняя ту же громкость, что и Грейнджер.       — Я сам решу, что и когда всё испортит.       Эти слова были брошены ей под ноги специально так, чтобы Гермиона обязательно об них оступилась.       — Малфой, хватит, — это должно было звучать как приказ, а вышло жалко, настолько жалко, что даже не хватило бы уверенности сказать, что виной тому кусок изумрудно-серебряной ткани на её шее.       — Грейнджер, не хватит. Не думаю, что это что-то изменит, ведь после того поцелуя ты всё же общаешься со мной. Можно и побыть друзьями с привилегиями, раз нам обоим это нужно.       Драко отпустил её галстук также быстро как и схватил. Девушка откинула голову назад, кладя её на спинку дивана. Гермиона по-прежнему не открыла глаза, лишь глубоко дышала. Грейнджер слишком резко снова села и открыла глаза, сняла галстук и откинула тот в другой конец комнаты. К чёрту эту слизеринскую тряпку!       Малфой всё также лежал на её коленях, и как она и думала, с той же ухмылкой.       — Ты ведёшь себя как псих, Малфой, — сказала Гермиона, смотря в стену перед собой.       Она не двигалась лишь разглядывала обратную сторону портрета, что висел перед глазами. Комната давила на неё, а Малфой отдавливал её ляжки. Гермионе даже стало смешно от этой мысли.       — Просто играешь со мной, — снова не отводя взгляда от стены.       — Да, — с выдохом произнёс Малфой.       — Хорошо, что ты не умер на войне, — спустя пару минут тишины, озвучила она.       Драко не понял к чему Гермиона это сказала. Странно. Быть может, Грейнджер сошла с ума или подцепила какую-то психическую маггловскую болезнь, что-то около того. В любом случае, его это не касалось, хотя непонятное волнение всё равно затаилось в окраине сердца.       — Думаешь, хорошо?       — Думаю, да, — повторила Грейнджер. — По крайней мере у меня есть, чем тебя шантажировать. Например, помощью в суде или тем, что это, оказывается, ты прикрыл меня пледом в прошлый раз, — хмыкнула Грейнджер и коварно улыбнулась.       Гермиона наклонилась к нему, снова щекоча его лицо каштановыми кудрями и поцеловала. Безумно безответственно. При соприкосновении их губ в её голове чётко сложилась картинка целой ночи сожалений об этой слабости, но Гермиона не могла сопротивляться этому чувству лёгкости на кончиках пальцев. Малфой буквально манил её.       Грейнджер почувствовала на языке парня вкус крепкого огневиски. Потрясающе, он пил — констатировала. Этот вкус гриффиндорка бы не перепутала ни с чем, Драко точно пил огневиски пару часов назад.       Малфой притянул Гермиону ближе, на этот раз за воротник блузки, заставляя буквально склониться над ним, не имея на эту вольность права. Драко укусил её за губу, она поняла это лишь в тот момент, когда металлический привкус крови стал ощущаться во рту слишком ярко. Это было недопустимой глупостью. Кусаться во время поцелуя было схоже кощунству.       Сразу в голове всплыл Рон и его целомудренные поцелуи. Рука не ниже талии, никакой грубости, всегда уточнения, не против ли она. Малфой же был другим во всём, никакого стеснения, резкость, а и иногда и грубость без предупреждения и, естественно, никаких вопросов. Было бы глупо предпочесть его поцелуй Рону. Если бы ставили выбор, то слизеринец был бы первым — эта мысль обжигала. Все его действия и прикосновения чувствовалась слишком приятно и льстили ей, и было бы верхом идиотизма из-за какого-то не соответствия с её ожиданиями прекращать эти укусы.       Парень облизал губу Грейнджер прямо на месте укуса. Это была тонкая грань между грубостью и нежностью, которую Малфой соблюдал с присущим ему изяществом. Гермиона пропустила его светлые пряди волос между своих пальцев, задыхаясь от их идеального сочетания с серыми глазами напротив. От Драко пахло мятной зубной пастой, свежескошенной травой и лёгким шлейфом нового пергамента, несомненно дорогого, и это сочетание ароматов заставило её почувствовать приятное головокружение и чувство дежавю. Она помнила этот запах слишком хорошо, однако не помнила откуда. Но несмотря ни на что, это действительно было великолепно, происходящее пьянило, не в её силах было это прекратить. Благо, Малфой оторвался первым, иначе, они просидели бы так не меньше тройки часов.       — Ты действительно не можешь быть умнейшей ведьмой столетия, если так считаешь, — проронил Драко, поднимаясь с её ног, а после и с дивана.       — Зато я достаточно умна, чтобы не влюбляться в таких мерзавцев как ты.       Драко думал, что показалось. Что это какие-то слуховые галлюцинации, какая-то зараза после поцелуя с маглорождённой волшебницей, но нет, это действительно было сказано. Ему не послышалось. Малфой остановился, стоя к ней спиной, находясь в полном замешательстве. А потом снова пошёл, не оборачиваясь назад, не смотря на неё, не смотря на её припухшие от поцелуев губы.

***

      Наверное, именно так на утро себя чувствовали мазохисты. От вечерних воспоминаний было больно, но приятно. Гермиона прекрасно помнила то отчаяние, сквозившее в каждом движении их губ. Слишком неправильно, но это всё равно будоражило её сознание. Ей казалось, что в тот момент, когда Драко дёрнул её за галстук, Гермиона возненавидела его, но нет, почему-то спустя пару минут их уста касались друг друга. И это доводило до исступления. Малфой доводил её до исступления. А потом в голове всплыли её последние слова и недолгое замешательство Драко.       Девушка грустно улыбнулась воспоминаниям, глядя в жёлтый потолок комнаты. Это бы было хорошо, просто лежать в кровати весь день не имея забот. Гермиона помнила каникулы в детстве — было по-настоящему волшебно.       Грейнджер проклинала себя, всех и в особенности Малфоя за то, что она забыла внизу такую важную книгу. Грейнджер нужно было быть чуть более собранной и забрать её из гостиной, должна же она была хоть как-то готовиться к слушанию. Девушка даже сделала пару пометок для написания апелляции по делу Малфоя, за которые можно было бы весьма удачно зацепиться. Но, конечно же, нужно было забыть эту ценнейшую книгу на неприметном и старом кофейном столике. Мерлин, какое же это было унижение для древнего фолианта!       С такими мыслями Грейнджер тихо вылезла из кровати и отправилась вниз. Ступая ногами в тех самых зелёный тапочках, Грейнджер старалась не шуметь и стащить книгу, оставшись незамеченной. Дело было не из лёгких, но в целом вполне возможное.       Она вышла из своей комнаты и даже не успела закрыть резную дверь как за спиной послышался смешок. Но на удивление смешок был женским, отчего Гермиона на секунду осталась стоять на месте в полном недоумении и только после этого напряглась и развернулась. Это была Паркинсон. В голове скользнула противная мысль «а кто же ещё».       — Что ты здесь делаешь? — возмущённо проговорила Грейнджер.       Паркинсон. Пэнси Паркинсон. Пэнси, мать его, Паркинсон валялась на диване держа в руках ту самую книгу. Слизеринка в наигранно-осуждающем жесте качала головой и улыбалась, оголяя ровный ряд белых зубов. Её глаза горели неясной для Гермионы искрой, было в её взгляде что-то хищное, инородное человеку, но присущее Пэнси. Её вообще всегда удивлял тот факт, что в Слизерин попадали такие же, как он: хитрые, чистокровные и к тому же бесспорно безупречные. Эта была та параллель, которую никогда не стоило проводить. Гермиона только что признала, что Драко Малфой безупречен и самое ужасное она этого не стыдилась.       — Просто иногда полезно иметь близкие отношения со старостой мальчиков, — Гермиона уже забыла, что вообще что-то говорила бестии напротив, а эти слова ударили под дых.       Гермиона поджала губы, чувствуя, что что-то внутри неё надломилось. На мгновение она забыла как дышать и когда сделала долгожданный вдох, произнесла:       — Паркинсон, уволь, я не ведусь на дешёвые трюки, я ещё не совсем выжила с ума, чтобы думать, что между вами что-то в принципе может быть. Драко вырос из этого, а ты так и осталась глупой.       От имени Малфоя, слетевшего с языка словно это обыденность, Гермиона чуть не вздрогнула. Она ответила слишком резко и грубо, даже не подбирала слова — это было в новинку для всегда рассудительной Гермионы. Паркинсон тоже заметила эту резкую смену тона и закатила глаза.       — Уж глупа ли я не тебе решать, а то я вижу литературу сильнее этой ты осилить всё-таки не можешь, а твои успехи в учёбе — это показатель тесного контакта с преподавательским составом.       Паркинсон покрутила в руках фолиант, ранее лежавший на столике подле дивана.       — Родословная чистокровных волшебников, — озвучила название книги Пэнси. — Интересно.       — Паркинсон, сейчас же положи книгу, где взяла и выметайся отсюда, — разъярённо прошипела гриффиндорка.       От конфликта их снова отвлёк тот же человек, что и в прошлый раз. Малфой.       — Ещё одно слово хоть от кого-то из вас и я лично воспользуюсь Авадой! Какого драккла вы меня постоянно будите? И откуда у тебя вообще пароль, Паркинсон? Блять, вот теперь его ещё менять надо, а то слишком часто ты что-то к нам захаживаешь.       Заспанный Малфой — та ещё комедия. Он был зол, красив, в одних пижамных штанах и с взъерошенными волосами. Гермиона про себя отметила, что даже с просонья в нём ярко выделялись внешность и повадки аристократа.       — Чего уставились? — произнёс Малфой. — Паркинсон, вали, задрала меня по утрам своими воплями будить, — в стальном голосе звучала непоколебимость.       — Но Драко, — произнесла Пэнси, хмуря брови, всё также держа в руках фолиант.       Малфой лишь закатил глаза и, игнорируя слизеринку, перевёл взгляд на Грейнджер:       — Доброе утро, Грейнджер, — девушка кивнула в ответ.       — Мерзость, — фыркнула Пэнси, кидая книгу на пол, и, слишком усердно топая ногами, удалилась. Малфой однозначно взбесил её по самое не балуйся.       Гермиона подняла книгу с пола и легонько улыбнулась, отряхивая её от небольших пылинок. Это очень нужная ей книга, а в особенности очень нужная для Малфоя, хоть он об этом пока и не знал.       — Спасибо, — благодарно произнесла Грейнджер и улыбнулась Малфою.       — Не за что, — он тоже улыбнулся.       Видеть его улыбку было непривычно, но, чёрт, Гермиона считала её такой красивой и хотела бы видеть каждый день.