Безрассудные

      После того как Малфой сменил им пароль, Паркинсон действительно больше не появлялась в Башне. Правда, выбор пароля тоже был той ещё головоломкой. Грейнджер как сейчас помнила дурацкие идеи Малфоя. Чего стоило только его предложение «принцесса Слизерина»! В целом, эта морока того стоила. Например, сейчас Гермиона могла спокойно разговаривать с друзьями, не боясь, что безумная Паркинсон вновь пробралась в Башню.       Сегодня Гермиона дала обещание самой себе поговорить с Роном. Собственно, этим она сейчас и пыталась заниматься. Однако ситуацию омрачал факт того, что они были не на едине, а с вечно болтающей Джиневрой Уизли. Мерлин, Гермиона готова была заклеить рот Джинни прямо сейчас.       — И вот если мы завтра ещё и в Хогсмит пойдём вместе, то наша четвёрка точно будет самой завидной из всех! — тараторила Джинни.       Гермиона уже не помнила, к чему именно это произнесла Уизли младшая. Рыжеволосая была так вдохновлена идеей совместной прогулки в субботу, что забыла о том, что у Гермионы с Роном с недавнего времени всё было не очень гладко.       — Джинни, ты говорила, что тебе к четырём нужно быть на поле, ведь вы с Гарри хотели встретиться и полетать.       Уизли недоумённо глянула на подругу. Гермиона подмигнула Джинни, намекая, что той нужно поскорее уйти. Рон, казалось, вообще не обращал на девушек внимания. Парень неспешно переписывал что-то из книги на пергамент. Задание от Флитвика.       — Да, точно, чуть не забыла! — притворно воскликнула Джинни и, обняв Гермиону, покинула уже давно пустующий кабинет прорицаний, который с начала года стал местом сбора гриффиндорского квартета.       Гермиона проследила за удаляющейся спиной подруги и вздохнула:       — Рон, нам надо поговорить.       Парень, сидящий на подоконнике, напрягся, но Уизли не спешил отрываться от конспекта. Рон лишь как-то несуразно хмыкнул и с ещё большим усердием стал вчитываться в текст задания, параллельно вычерчивая буквы на пергаменте.       Знал бы только Рон, каких усилий Гермионе стоило найти Рона и Джинни, как она каждую ночь продумывала этот разговор до мелочей и как старалась выбрать фразы, чтобы не задеть друга. Гермиона не хотела терять общение с Роном.       — Пожалуйста, удели мне минуту своего времени. Нам надо обсудить наши отношения.       Гермиона правда не могла понять как можно с таким вопиющим равнодушием относиться к подруге. Они дружили огромное количество времени, Гермиона любила его, хотя второй пункт был спорным. Её сердце разрывалось от того, что Рон не проявлял никакой инициативы и даже отталкивал девушку. Гермиона так хотела, чтобы всё уже стало хорошо. Она устала от непонятных отношений с Роном.       — Нечего обсуждать, нас больше ничего не связывает. Об этом скандале знают все и даже Скитнер, а это о многом говорит.       Рон резал её сердце без ножа, лишая каждой клеточки жизненно важного органа медлительно, с извращённой улыбкой. Рон не смотрел ей в глаза, не повышал голос и даже не отвлекался от учёбы. Это было так непохоже на него, парень специально избегал её, уже сделав какие-то выводы для себя.       — Я думаю, что нам стоит прекратить общение, — сказал Уизли, прикрыв глаза.       И так порезанное на кусочки сердце рухнуло куда-то к пяткам, так и оставаясь лежать в ногах. Слишком много потрясений. Гермиона просто устала! Рон не мог ей предложить перестать дружить. Не мог! Это всё ложь, всё неправда! Сейчас она проснётся, откроет глаза…       — Что? — с тихим полувздохом переспросила Гермиона.       Грейнджер надеялась, что услышала слова Рона не верно, но Гермиона поняла всё точь в точь. Она не верила, она отказывалась принимать, что спустя такую продолжительную дружбу, длинною чуть ли не в половину их жизни, они могли вот так вот расстаться. Расстаться одновременно и как пара, и как друзья.       — Возможно, только на время, но пока я не хочу видеть тебя рядом с собой.       — Но почему, Рон?       Наконец-то парень отложил домашнюю работу и посмотрел прямо в глаза Гермионы.       — Я повторюсь в сотый раз — ты меня опозорила и я не намерен больше иметь что-то общее с тобой. Так с друзьями не поступают. Ещё и стала заниматься невесть чем с Малфоем, а он ведь бывший Пожиратель, откуда ты знаешь, что будет дальше, Малфой воспользуется тобой и возможно даже убьёт. Я не удивлюсь.       Рон выглядел спокойно, был слишком рассудителен, но Гермиона видела насколько огромны был его гнев и боль. Грейнджер бы узнала эти эмоции из тысячи лишь по отблеску глаз. Его выдавали именно очи. В глубине его морских глаз отчётливо виднелись капля боли, равнодушие и ненависть. От осознания, что Рон ненавидит её, Гермиона отшатнулась как от пощёчины.       — Но ты был не прав, ты эгоист, Рон! — крикнула девушка.       Почему ему не было больно? Почему только одной ей плохо? Почему Гермиона чувствовала, что Рону всё равно на неё?       Гермиона закрыла рот рукой и до побеления сжала губы. Это было так нечестно, так отвратительно, так обидно и больно. Из карих глаз полились слёзы, застилающие Рона, сидевшего прямо перед ней. Эта рвущая сердце боль, такая острая, не сравнимая ни с чем. Хотелось взорвать этот чёртов заброшенный кабинет и себя вместе с ним. Гермионе хотелось выть от бессилия.       — Малфой не такой… У нас с ним ничего нет, — перешла на шёпот Гермиона, правой рукой вытирая слёзы.       Гермиона смотрела на Рона и еле говорила. Её слова были похожи на скулёж. Забавно, что в одну секунду такой близкий и родной человек, может стать для тебя никем. Гермиона чувствовала, как внутри неё с геометрической прогрессией росла зияющая дыра размером, наверно, со Вселенную. Вот так просто Рон отказался от неё и Гермиона почувствовала себя ненужной, одинокой и забытой.       — Уходи, Гермиона, не мешай мне. Ты всегда мешала, не мешай хоть сейчас.       И снова всепоглощающая боль. Такая, будто Гермиона по меньшей мере горела заживо.       Гермиона не видела перед собой ни Рона, ни кабинета, солёная жидкость застелила глаза, мешая видеть. Девушка вылетела из кабинета, оставляя лишь воспоминания о Роне и самого парня в этом глупом кабинете прорицаний.

***

      Переступив через портрет, попадая в гостиную, Малфой услышал тихие всхлипы за дверью в комнату Грейнджер.       Малфой без доли сомнения распахнул дверь и зашёл в её комнату. Почему-то он даже не колебался. Первым, что почувствовал Драко был холод от открытого зимой окна. А первым, что он увидел в полутьме, была девушка. Гермиона, всё также в школьной форме как и сегодня на уроках, сидела с поджатыми к голове ногами, уткнувшись лицом в колени. Её кудрявые волосы беспорядочно лежали на плечах. Она плакала. Ревела как маленькая девочка, которую так хотелось обнять и утешить, успокоить и заставить появиться на её губах улыбку. Драко никогда не видел настолько разбитую Грейнджер.       Ответ на вопрос «Почему?» пришёл в его голову сразу. Он был очевиден. Кто-то из её слабоумных друзей довёл её до такого состояния. Поттер отпал сразу — Драко видел как они вчера с Грейнджер мило болтали за ужином, девчонка Уизли даже не рассматривалась как вариант слёз Гермионы. Оставался только рыжий тупоголовый кретин Уизли, с которым Грейнджер как раз поссорилась. Как такой безмозглый человек смог довести Гермиону до такого состояния — загадка.        Драко присел рядом Грейнджер на большую, заправленную бордовым пледом, кровать. Девушка не обратила никакого внимания на Малфоя, хотя явно поняла, кто вторгся в её комнату.       — Гермиона, всё будет хорошо, всё будет в порядке. Я тебе обещаю.       Малфой приобнял Гермиону за плечи, смотря на женскую макушку. Драко не умел успокаивать людей, а уж тем более девушек, но он так хотел, чтобы Гермионе хоть на чуть-чуть полегчало. Казалось, растоптать такую жизнерадостную и сильную девчушку было непосильной задачей, но, блять, еблан Уизли смог погасить её запал. Малфой, поцеловал макушку и в успокаивающем жесте погладил по плечу Гермиону, шепча, что всё скоро наладится.        — Гермиона, поднимайся, тебе надо успокоиться, — ласковым голосом прошептал Малфой, поглаживая женское плечо.       Гермиона подняла глаза на Драко, смотря на него с такой надеждой, что Малфою самому захотелось пропустить пару слезинок. Но этого нельзя допускать ни в каком случае, пусть она побудет слабой, пусть поплачет, отпустит, а он будет рядом и больше не даст никому воспользоваться её добрым сердцем.       Её очи были застелены пеленой слёз, прозрачные дорожки стекали по раскрасневшимся щекам, а её волосы выглядели хуже, чем на первом курсе. Сейчас Малфой был готов выкинуть рыжего недоноска за порог Хогвартса. Видеть как Гермиона плакала — было выше его сил.       — Я никуда не пойду, я хочу остаться тут, с тобой — всхлипнула Грейнджер, снова падая лицом в колени.       Как бы Малфою не льстили эти слова, с Грейнджер нужно было что-то срочно делать и её желание прорыдать весь вечер и ночь никак не вписывалось в его план по прекращению хандры. Малфой аккуратно поднял Гермиону, удерживая худую девушку за плечи.       — Пошли умоемся, — по-доброму сказал парень, заправляя выпавшие пряди тёмных волос за ухо.       Они медленно направились в сторону коридора, где была ванна старост. Драко удерживал плечи Грейнджер в своих ладонях, отогревая её, ведь в её комнате окно было раскрыто на распашку и даже Малфой успел замёрзнуть, что уж говорить о Грейнджер, которая Мерлин знает сколько там проплакала.       Остановившись у громадной двери ванны, Гермиона перевела свой взгляд на Драко.       — Не уходи, — шмыгнув носом, сказала Гермиона.       — Я и не собирался       Было странно, что Грейнджер его не оттолкнула, но оно и к лучшему, сейчас Гермиона в одиночестве вряд ли бы чувствовала себя хотя бы нормально. Времени до отбоя оставалось немного, поэтому Грейнджер, которая чуть отошла от состояния истерики, и Малфой поскорее зашли в комнату, закрывая ту на ключ.       — Грейнджер, не напрягай ты уже извилины, а то так и слышно как кипят твои мозги, — сказал Малфой, когда увидел замешательство на девичьем лице.        Гермиона кивнула и подошла к огромному джакузи, что стояло по центру ванной. Покопавшись в карманах юбки и не обнаружив там палочки, Грейнджер смутилась и посмотрела на Малфоя, которой так и остался спокойно стоять у двери.       — Наполни водой, пожалуйста, — попросила Грейнджер, избегая смотреть в глаза Малфою.       — А кран для кого? — приподнял брови Драко и его лицо окрасила фирменная ухмылка.       Гермиона фыркнула и зло уставилась на Малфоя. О да, вот тот самый любимый Малфоем взгляд. Как же он пиздецки обожал её бесить       — Умник какой нашёлся. Я хочу сейчас, его долго наполнять.       Драко лишь прыснул. Гермиона сейчас была очаровательна, с надутыми губами и сведёнными к переносице бровями, она была вылитым капризным малышом.       Достав палочку Малфой моментально наполнил джакузи тёплой водой. Хотя бы один из них должен был отогреться, ибо Грейнджер, похоже, понятия не имела о том, что окна можно закрывать. От этой мысли Драко хохотнул.       — Чего смеёшься? — спросила Гермиона, стянув малфоевский галстук с шеи.       — Вот скажи мне, болела ли бы ты так часто, если бы умела закрывать окна? — прищурив глаза, спросил Малфой.       На этот раз смеяться была очередь Гермионы. Грейнджер заливисто расхохоталась, представляя как долго, наверно, об этом думал Драко.       — Замёрз? — спросила Гермиона сквозь смех.       Гермиона схватилась за живот не в силах унять хохот. Как же ей не хватало этой расслабленности и подколов в Гарри. Один всевышний только знал, как Гермиона хотела себе в окружении сильного человека, с которым бы не приходилось всё тащить на себе, чтобы он мог поддержать и развеселить если надо. Драко был бы её идеалом, если бы не его нелюбовь к магглам. Хотя ненавидел ли Малфой младший их, если так прекрасно обращался с Гермионой?       — Прекращай ржать как конь, Грейнджер, — цокнул Драко. — Замёрз.        — Ну тогда, раз уж ты наполнил ванну, можешь искупаться, — и Малфой встал в ступор.       Драко только сейчас он задумался о том, как вообще Грейнджер планировала сидеть в воде, если попросила Малфоя остаться. Вряд ли Грейнджер решила его соблазнить, учитывая её характер и в принципе ситуацию. Хотя оно и не важно, ведь теперь Гермиона и вовсе пригласила его с собой, и даже, если Грейнджер ни на что не намекала, Малфой был готов выйти сейчас же, потому что Гермиона безумно горячо сказала последние слова. Член в брюках предательски дёрнулся, от чего Малфой прикрыл глаза. Скорее всего Грейнджер просто будет сидеть в джакузи в школьной форме. Ну уж не голая же. Успокойся.       Когда Малфой абстрагировался, он открыл глаза и картина, которую он увидел, заставила парня резко вдохнуть.       — Сука, — простонал Драко, сглатывая вязкую слюну, что образовалась во рту.       — Что-то не так?       Гермиона облизнула верхнюю губу и сверкнула глазами. Несносная гриффиндорка стояла перед Малфоем в юбке и белом кружевном лифчике. Драко прошёлся взглядом по миниатюрной фигуре и вернул взгляд к лицу. Гермиона смотрела ему прямо в глаза. Сейчас её карие глаза были самым настоящим проклятием. Они смотрели на Малфоя с вызовом, блестели и переливались под светом люстры, а чёрные зрачки были слишком широкими. Хитрая лисица, смотря прямо в мужские глаза, потянулась своими руками к юбке и стала дразняще стягивать с себя длинную ткань, оголяя аппетитные бёдра.        — Грейнджер, ещё одна подобная выходка и я тебя трахну, — прошипел Малфой, тяжело дыша.       Гермиона лишь весело расхохоталась и прыгнула в набранное джакузи, пока Малфой поправил брюки и беззлобно подумал, что когда-нибудь она получит.       А пока он был рад, что хоть как-то поднял настроение этой ведьме.

***

      Гермиона писала апелляцию в районе недели. Начала сразу после того, как Малфой рассказал ей о суде. Она сама не особо знала зачем это делала, просто чувствовала, что Малфой никогда не решился бы попросить её помощи. Гермиона знала, что Драко тоже уже начал готовиться к слушанию и безбожно волновался. Вчера после её небольшой выходки, за которую Малфой, казалось, проклял Грейнджер, Гермиона немного пооткисала в воде и они вернулись. Позже Драко связался с мамой по камину и стал обсуждать кошмар, вновь охвативший их семью.       Драко переживал и это было видно. Видимо, только вчера он по-настоящему осознал, что его будут вновь судить. Да, ему удалось выбраться со скамьи подсудимых в прошлый раз, но Люциус сидел в Азкабане и Гермиона бы соврала, если бы сказала, что хотела такую же судьбу для Малфоя младшего. Девушку не радовала идея попадания Малфоя за решётку. Сейчас судебная система Магического мира слегка изменилась: поцелуй дементора отменили после казни некоторых ПСов, было вполне честное судейство, однако личное мнение о подсудимом все равно имело огромный вес. И если в прошлый раз ей и Гарри удалось сыграть на том, что Малфой всего лишь несчастный ребёнок, то теперь совершеннолетний волшебник с меткой Пожирателя и горой ошибок за спиной, вряд ли вызвал бы что-то кроме отвращения. Но в её кудрявой голове было пару идей, как показать Малфоя порядочным гражданином.       — Нам нужно встретиться с Блейзом, Джинни и Гарри, — именно с этими словами Гермиона ворвалась в его комнату.       Грейнджер никогда не была в его спальне, но почему-то после вчерашнего захотелось. Решив, что раз Драко вчера так нагло зашёл в её личную комнату, то и Гермиона могла ответить тем же.       Его комната была практически такой же как и её, исключением было обилие серебряного и зелёного. Змей, оно и ясно. В центре комнаты стояла огромная двуспальная кровать с балдахином, лежал изумрудный ковёр, чёрный стеллаж под книги находился в правой части комнаты, но был меньше её библиотеки. Камин был из чёрного дерева, а его резьба была украшена серебром. В левом углу комнаты стояло мягкое кресло в всё тех же слизеринских цветов, на нём сейчас и восседал Малфой, держа в руках бокал с янтарной жидкостью. Поставив хрусталь на камин, парень вскинул вверх бровь в немом вопросе.       — Обсудить, что нам надо предпринимать и как работать. Мы уже немного говорили с Забини на эту тему, пришли к тому, что Блейз и я будем защищать твои интересы и интересы Нарциссы, а на счёт Гарри и Джинни мы с ним не говорили.       — Лучше бы ты защищала своих эльфов, чем меня, но я так понимаю, что тебя не переубедить, — закатил глаза Малфой. — Позови их часов в девять куда-нибудь в сторону пустующих кабинетов.       — К кабинету прорицаний?       — Да, можно, — согласился Малфой.       Гермиона насупилась, скрестила руки на груди и пронзительно глянула на слизеринца.       — А «спасибо» тебя говорить не учили? — сделала едкое замечание Грейнджер.       — Нет, не учили, я думал ты это знаешь.       Гермиона стиснула зубы от неловкости и одновременно с тем раздражения и, зло хлопнув дверью, пошла к камину в гостиной.

***

      — Вот она — команда по спасению малфоевской жопы! — воскликнул Забини, когда все пятеро были в сборе.       Гарри и Джинни стояли, облокотившись на дверь в заброшенный кабинет. С другой стороны коридора стоял Малфой в компании Забини. Сама же Гермиона только прибыла на место встречи, в её руках была кипа пергаментов и дряхлый фолиант.       Невербально сняв, наложенное ею ранее запирающее заклятье, Грейнджер зашла в класс. Огромное количество исписанных листов легло на пыльный преподавательский стол, туда же отправилась книга.       — Советую вам каждому ознакомиться с текстом и стратегией, — сказала Гермиона.       После этого перед лицом каждого, включая Малфоя, левитировало огромное количество пергаментов. Сама девушка была чем-то недовольна и серьёзна одновременно.       — Я сделала для каждого копию, — голосом не терпящего возражений, сказала Гермиона. — И нашей главной загадкой является личность обвинителя, он предстанет только в суде. В идеале, нам надо узнать кто обвинитель до начала суда и попробовать уговорить его отозвать обвинение, но тут как пойдёт.       Поттер невесело хмыкнул.       — Я надеюсь, вы больше не думаете на Рона? — поправляя очки, спросил Гарри.       Гермиона поджала губы, её лоб наморщился и она облокотилась на стол. Выражение её лица было одновременно до простого понятно, но и сказать о чём та размышляла — проблема.       — Это точно не Рон, Гарри, все в порядке. Рону не зачем это делать, да и он видимо всерьёз задумался о дальнейшем будущем, начал усердно готовиться к экзаменам, — уверенно заявила Джинни, обнимая Поттера.       Вдруг в разговор вступил до этого молчавший Малфой:       — Полно, Грейнджер. Мы все могли прочитать это в своих гостиных, личность обвинителя мы заранее предугадать не можем, так что бесполезно сейчас целенаправленно тратить время на это. Узнаем — хорошо, не узнаем — будем отталкиваться от обстоятельств. Поттер, я признателен, что вы решились мне помочь, а теперь можете идти, прочтите всё и отпишитесь об этом Гермионе.       Гермиона недовольно насупилась разворачиваясь к парню. Она бы отправила в Малфоя невербальную Аваду, не меньше, конечно, если бы умела. Грейнджер ночи на пролёт, после выполнения домашнего задания, просиживала за созданием модели суда и апелляцией, почти не спала и вот такова благодарность хорька. Они собрались всего на пять минут! Не человек — зверь. Так издевался над ней сам того не ведая, а сейчас ещё и выкинул её старания на ветер, словно фантик.       — И для кого это я тут расписывала всё?! Ты решил тут пять минут посидеть? Я что просто так собирала нас всех?!       Гермиона не могла понять, чего хотел Малфой, чего добивался. Его мотивы были ей непонятны. Что предпринял бы Драко, если бы Гермиона не сделала всю бумажную работу за него? Его бы посадили, лишили бы поместья и матери!       — Хуй знает, будь добра, не истери. Помнишь, ты как-то говорила мне, что не хочешь чтобы мы ругались или лобызались прямо перед Поттером и девочкой Уизли.       Гермиона скрестив руки на груди, нахмурила брови, буравя Малфоя. Она этого не помнила и ей не понравился ехидный тон, которым Драко это произнёс. Ой, не нравился.       — Так вот, у тебя безумно красивая грудь, в ванной старост передо мной ещё никто на ходил в белье.       Гермиона вспыхнула алым румянцем, потеряв дар речи от неслыханной наглости. Видимо Драко применил к ней «Петрификус Тоталус» иначе Грейнджер просто не могла оправдать своё бездействие или не хотела. Но Гермиона будто ожила, грубо схватила Малфоя за кисть и тихо, чтобы было слышно только ему, прошептала:       — Заткнись, мстительный ты человек! Я же не при всех тебя дразнила!       — Я чуть изменил правила игры, — также тихо ответил ей Малфой, припоминая, как мучался вчера.       Пока вся эта картина чуть не свела с ума дружков Грейнджер, которые, к слову, наблюдали за парой со смущёнными красными лицами, полными интереса, Блейз решил действовать немедленно. Забини взяв три комплекта бумаг, обратился к Джинни и Гарри:       — Я считаю, что стоит послушать Драко и свалить от сюда нахер. Надеюсь, вы со мной.       — Пока, Гермиона, — выдавила из себя Джинни, потянув за собой остолбеневшего Гарри.       И эти двое действительно встали, наспех покидая кабинет, да настолько беззвучно, словно они боялись оказаться в этой перепалке крайними. Забини неспешно пошёл вслед за ними, как всегда весело хохотнув, глядя на Драко.       — Милые бранятся, только тешатся, — ухмыльнулся Блейз. — Обожаю эту маггловскую поговорку.       И дверь кабинета закрылась. Гермиона тоже было спохватилась, аккуратно поправляя волосы и беря палочку со стола.       — А тебя я не отпускал, месть только начинается, — сказал Малфой, наблюдая за тем, как Грейнджер тоже решила покинуть аудиторию.       Эта реплика удивила их обоих. Будто Гермионе нужно было его дозволение, будто Малфой имел какую-то власть над ней. Но тем не менее Драко схватил Грейнджер за кисти и прижал одной ладонью её руки к стене позади. Нежные запястья грубо впечатались в кирпичную стену рядом с дверью из класса. Они вновь стояли слишком близко, их снова разделяло всего пару сантиметров. Между ними искрилось напряжение, Гермиона буквально чувствовала как оно давило ей на плечи.       — Эй, отпусти, — ровным голосом, с нотками раздражения произнесла Гермиона. — Я над тобой так не издевалась.       Гермиону, казалось, даже не беспокоило положение, в котором она оказалась. А самым интересным для Малфоя было то, что Грейнджер даже не пыталась высвободиться, даже ни разу не тряхнула рукой, лишь «отпусти» в его сторону.       — А что если нет, Грейнджер? Зачем ты вообще решила мне помогать?       Грейнджер сглотнула, а Драко приблизился, хищно улыбаясь. Кончики их носов соприкоснулись и девушка вздрогнула, отшатываясь. Теперь она не казалась такой спокойной: её глаза округлились, руки, что были прижаты его ладонью, напряглись, а тело максимально вжалась в стену. Создалось чёткое ощущение, что она боялась его и после того, как Малфой подумал об этом, он ощутил какое-то непонятное чувство, давящее на самое больное изнутри.       — Боишься? — парень приподнял левую бровь, шепча ей эти слова в миллиметре от её губ.       — Нет, — тихо ответила Гермиона, её голос дрожал.       — Боишься, — подтвердил свою догадку Малфой. — Расслабься, если будет не приятно, просто скажи, что не хочешь продолжать.       Малфой тут же отпустил её запястья, но не отошёл, оставаясь на грани самого крупного разочарования. Оказалось, Драко просто не сможет отойти сейчас, если его не оттолкнут, а его не отталкивали.       По позвоночнику прошла дрожь. Почему Грейнджер заставляла его чувствовать это? Между ними было ничтожно мало расстояния. Малфой дышал воздухом, который Грейнджер выдыхала и это казалось таким невероятным. Гермиона всё не отстранялась, не сбегала. Грейнджер смотрела в его радужки, прожигала их, а её глаза напротив горели неясным воодушевлением.       Когда он стал подмечать её эмоции? Когда ему, блять, стало нравиться стоять с ней так близко? Когда?!       Гермиона улыбнулась и поманила Драко пальцем, и это стало последней каплей. Малфой с силой впился в её губы, ощущая оставленные им, ещё не зажившие, укусы. Грейнджер улыбнулась ещё шире и, похоже, хохотнула, сжала губы, не давая желанного. Гермиона снова играла с ним! Малфой до боли прикусил её нижнюю губу, попадая по недавнему укусу, вызывая этим сдавленный вздох. Гермиона опьяняла его хлеще любимого огневиски, её кровь на его языке обретала новый вкус. Боже, как он мог считать её кровь грязной, если она была того же цвета, что и его, да ещё и затмевала все прочие ощущения. Драко был болен этой гриффиндоркой.       Малфой дёрнул Гермиону за копну кудрявых волос, отчего Грейнджер простонала в рот Малфоя и обхватила его верхнюю губу, целуя. Драко прервал поцелуй и припал к женской шее, доступ к которой открыл сам же. Секунда и Гермиона снова стонала, ощущая его влажный шершавый язык у себя на теле. Это было в новинку. Грейнджер чувствовала, что Малфой сейчас чуть ли не одержим ею и от этого было так невообразимо хорошо, что хотелось расплавиться. Ощущение его близости, ощущение его внимания, даруемого ей, заставляли кожу покрываться сотней мурашек, а сердце трепетать.       Руки мужчины плавно переместились на талию, слегка сжав её. Малфой задрал рукой край школьной юбки. Гермиона жадно вдохнула воздух. Её щёки запылали, а она сама испытывала что-то среднее между жгучей ненавистью и странным томлением. Повинуясь неясному мотиву Гермиона заглянула в тёмные глаза напротив. Мужские изящные пальцы сжимали хрупкое тело, ладонь Драко уверенно лежала на её бедре. Гермиона знала, что там скорее всего останется синий отпечаток его пальцев. Останется, как клеймо, которое будет заставлять её сердце пылать и ускоренно биться, а разум наоборот негодовать от того, какой глупой она иногда может быть.       Его рука скользнула чуть ниже и нежно прошлась по разгорячённому участку тела сквозь кромку кружева. Гермиона, кажется, на мгновение задохнулась, прогнулась в спине полностью оперевшись телом о стену и громко простонала. Её руки потянули Малфоя ближе к себе за чёрную рубашку. Сейчас Гермиона готова была простить ему всё лишь бы парень не прекращал свои движения. И Драко подчинился её воле, подошёл ближе, яростно покрывая поцелуями шею девушки. Малфой нещадно играл языком с тонкой кожей, оставляя алые отметины, которые завтра станут ярко-синими гематомами и Грейнджер не сможет их скрыть даже горлом свитера. Его губы блуждали по её телу в то время как пальцы отодвинули ткань белья и коснулись её оголённой плоти.       — М… Малфой, — простонала Гермиона, впиваясь ногтями в мужскую спину, помечая его своими следами.       Это было так неправильно. Парень медлил, Драко провёл пальцами по мокрым складкам, надавливая у самого входа, но не проникая. Это чёртова пытка. Грейнджер бесстыдно простонала, выгибалась ещё сильнее, закусывая губу. Девушка тёрлась о его руку. Удивительно, какой же Гермиона была покладистой и развратной в этот момент. Не той заучкой Грейнджер, не той бесящей однокурсницей и даже не героиней войны. Сейчас Гермиона была кем-то другим, открываясь ему, доверяя своё тело в его руки. Мерлин, если это Грейнджер прогибающаяся под ним, то он Гарри Поттер. Мысль о очкарике немного отрезвила.       — Грейнджер, тише, — зашептал ей Драко, опаляя дыханием её чувствительное ухо. — Ну, если ты, конечно, не хочешь, чтобы кто-то из преподавателей услышал, чем в пыльном кабинете занимается лучшая ученица курса.       — Я очищала его от пыли, ах, — Гермиона хотела сказать, что-то ещё, но её слова утонули в негромком вскрике.       Лицо Драко украшала привычная ухмылка, торжественно освещающая всё в округе — он знал самый действенный метод как заткнуть эту девчонку. Они смотрели друг другу в глаза, пока его пальцы беззастенчиво обводили её клитор. Малфой с мучительно-медленной скоростью задевал её чувствительную точку, заставляя хныкать от желания. Его длинные пальцы слишком умело обращались с ней, доводя до исступления. Гермионе хотелось кричать, молить о большем. Его палец не проникал даже на фалангу и Грейнджер умирала от переизбытка чувств. Так хорошо не бывает, слишком нереально, слишком приятно. Драко вытащил палец и снова вошёл, вновь вводя лишь одну фалангу. Малфой открыто издевался над ней. Он чувствовал насколько Грейнджер мокрая и как того желала, видел как её ноги дрожали и упивался властью над ней.       — Боже, Драко, боже мой, — она хваталась за парня как за спасательный круг, сжимая его плечи, цепляясь коротко стриженными ногтями.       Драко снова переключил своё внимание на клитор, и когда девушка простонала от разочарования, Малфой начал его стимулировать, легко задевая нервные окончания. Играя с ней, словно Грейнджер — музыкальный инструмент: искусно управлял ею, подначивал, задевая струны. Она не чувствовала своих ног, они кажется в миг стали состоять не из крови и плоти, а из настоящей ваты. Гермиона вся горела, не в силах совладать с количеством эндорфинов сама вновь прижималась к руке парня, желая чтобы тот не извращался над ней.       Её стоны заполнили маленький коридор. Его пальцы кружили на клиторе, ускоряясь, её ноги дрожали с каждой секундой всё сильнее. Гермиона терялась в ощущениях, хныкала, стонала и все это из-за него. Он резко выкрутил чувствительный бугорок и Гермиона трясущимися руками схватилась за плечи Малфоя, зашептала его имя, стала ластиться щекой его груди словно кошка. Вымаливала прекращение этих сладостных мучений.       — Прошу, Драко, пожалуйста… — почти бессознательно шептала она, впиваясь в его плечи.       И он сжалился, пару раз провёл по нежной коже и перед её шоколадными глазами всё поплыло, в воздухе заплясали цветные искорки. Девушка обмякла в руках парня, гладя мужские плечи. Грейнджер задыхалась от переполняющих её чувств, не могла стоять — ноги отказывалась её держать. Это одновременно определённо самое лучшее и худшее, что могло с ней случиться. Она была по меньшей мере в раю.       Гермиона до боли сжала плечи Малфоя, повисая на них. Подняла свой затуманенный взгляд, встречаясь с его потемневшими от возбуждения глазами. Цвет его глаз сейчас был схож с цветом неба во время грозы, настолько непроглядно-тёмный, но всё ещё по-своему привлекательный. Гермиона смотрела на него и не видела того жестокого мальчишку. Но больше всего её пугало, что она видела перед собой даже не парня, а выросшего похорошевшего мужчину. Его скулы заметно заострились, взгляд стал хитрее, но теперь в нём отсутствовал огонёк озорства, губы, на которые Гермиона то и дело опускала взор, приобрели более яркий оттенок. В нём всегда был виден аристократизм высшей степени, не знала бы она о магии, подумала бы, что Малфой был наследником какой-нибудь великой династии монархов.       Драко наклонился к ней, обдавая своим дыханием кожу её лица. Ему хватило пары секунд молчания, чтобы его начала раздражать Грейнджер, которую обычно было не заткнуть. Гермиона молча пялилась на него и это заставляло его злиться, но почему-то Малфой не хотел, чтобы её глаза пропадали из виду. Её счастливые глаза и, видел Мерлин, это счастье было вызвано им и это тешило его самолюбие.       Малфой подхватил девушку, касаясь её округлой шелковистой кожи бёдер. Её ноги обхватили мужской торс так идеально, словно Грейнджер была создана специально для него. Драко усадил Гермиону на парту, вставая между её разведёнными ногами. Губы Малфоя грубо накрыли её, а язык тут же пробрался в рот Гермионы. Грейнджер, едва отошедшая от оргазма, тихо стонала ему в губы, пока пальцы Малфоя вытаскивали заправленную рубашку из-под резинки юбки. Драко стал расстёгивать пуговицы на уже изрядно помятой материи попутно целуя тонкую шею девушки.       — Ох, боже, — выдохнула она, когда Малфой всосал кожу над ключицей.       — Не подумай, я счастлив, что я твой боженька, но я предпочту, чтобы ты кричала моё имя, когда будешь скакать на моём члене, — Драко хищно оголил ряд белоснежных зубов, кусая мочку уха Грейнджер.        — Извращенец, — простонала девушка, откидывая голову назад, даруя во власть Малфоя всю собственную шею.       Расстегнув до конца грейнджеровскую рубашку, Малфой снял её и отшвырнул в дальний угол класса. Легонько толкнув Гермиону, чтобы та легла на парту, Драко, провёл языком влажную дорожку от шеи до пупка, от чего тело Гермионы содрогнулось. На такую прелестную реакцию Малфой лишь довольно хмыкнул. Его правая ладонь через тонкую ткань светлого бра по-хозяйски накрыла одно мягкое полушарие женской груди.       — Блядство, — простонала Гермиона. В тишине забытых коридоров её ругань и томные стоны были единственным звуком.       — Какой грязный язык, Грейнджер, надо бы тебя наказать, — промурлыкал Малфой.       Драко стянул лямки бра с маленьких плеч девушки. Правой рукой Драко умело коснулся ареолы, начиная нежно массировать, другую грудь нашли его мягкие губы. Контраст прохладной руки и горячего шершавого языка вызывал у Гермионы кучу мурашек. Малфой вобрал сосок в рот начиная прикусывать зубами и Грейнджер, закусила губу, давясь стоном, схватилась за край стола. Это был самый лучший момент в её жизни, не меньше.        Драко оторвался от небольшой груди и, сглотнув, посмотрел на Грейнджер. Её непослушные волосы в беспорядке лежали на парте, а сама девушка рвано дышала. Изо рта парня вылетел стон.       — Ты восхитительна, Грейнджер.       Гермиона сжала свою грудь двумя руками и посмотрела из-под прикрытых глаз на Малфоя. Драко завороженно смотрел на Гермиону. Одна его ладонь опустилась на член, сжимая его, из груди Малфоя вырвался ещё один стон.       — Девственница? — хриплым голосом спросил Малфой, всё также поглаживая свой член сквозь ткань.       Гермиона протяжно вздохнула, поднимаясь с парты. Всего одно слово, а она уже стыдливо уткнулась носом в сгиб его плеча, спрятав в месте с тем выступивший на щеках румянец. Малфой резко выдохнул, проводя ладонями по голой спине Грейнджер.       — Ну, а как же иначе, — усмехнулся парень, держа девушку в своих руках. — Правильные девочки не занимаются неправильными вещами, да, Гермиона?       Грейнджер подняла глаза и посмотрела на блондина из-под опущенных ресниц. Его глаза были темнее, чем она привыкла, а сам Малфой тяжело дышал. Лицо Драко находилось в приятной близости и она мягко коснулась его губ, целуя, ощущая окрыляющее чувство внизу живота.       — Грейнджер, я сейчас реально тебя трахну, — предупредительно застонал Малфой ей в уста, разрывая поцелуй.       Она была жестока с ним. Испытывала терпение, будто на утро сама бы не пожалела о случившемся.       — Пожалуйста, — хитро щурясь ответила ему девушка, проводя кончиками пальцев по линии его челюсти.       — Ты — ебучая сука, Грейнджер, херова искусительница, — прошипел Малфой, упираясь своим лбом в её.       Драко стянул её с парты на каменный пол и прижал Гермиону к себе одним рывком, обнимая. Гермиона немного смутилась, чувствуя животом стояк парня. Они простояли так еще пару минут пока она не спросила:       — И что мы будем с этим делать? — многозначительно спросила Грейнджер, обводя взглядом помещение. Её взгляд наткнулся на скомканную блузку около преподавательского стола.       — Как всегда, Грейнджер, — тихо сказал Драко, продолжая вжиматься своим телом в её. — Ничего.