Белла, чао

      Не спавшую ночь Медею радует лишь сумма, заработанная честным и не очень трудом. Рассветные лучи не спешат просыпаться, подобно девушке, и ей приходится ехать в больницу сквозь неясный туман. Один раз чуть ли не засыпает за рулём, из-за чего задерживается на зелёном свете светофора. Но после двух бодрых гудка позади стоящей машины, та незамедлительно набирает скорость. Так и прав могут лишить. Что-то не клеится у неё с вождением в последнее время.       Трещина на лобовом стекле вынуждает нахмуриться. Крепче сжав руль, так, что белеют костяшки пальцев, Меди кривит рот. Её редко волнует самочувствие или личное пространство людей, но это никогда не касается близких. Даже Дункан, посмеиваясь, называл девушку эгоисткой. Можно ли утверждать? Кто знает. То, что она не любит тратить время на других, стараясь пожить для себя — правда. Но разве не большая часть человечества такая на самом деле? Просто Грааль даёт это понять открыто, не скрываясь за лживой улыбкой или очередным ненужным поклоном. Но Харуно действительно ей дорога. И как ни странно, она была единственной подругой, которой Меди врала. Каждый раз она старается успокаивать себя тем, что так нужно, когда в очередной раз берёт карты в руки. Однако муки совести, что редко восставала из мёртвых, всё равно грызли её черепную коробку.       Закусив нервно нижнюю губу, она поглядывает то на дорогу, то на соседнее сидение, где лежит коробка с рисовыми данго. Хару любит эти шарики из рисового теста, особенно с каштановым сиропом. Меди знает, что подруга при встрече даже не подумает обижаться и лишь улыбнётся, не смотря ни на что. Ещё и причитать начнёт, что та сама могла пострадать. В этом вся Кирако Харуно. Милое жёлтое солнце, не жжёт и греет.       Неожиданно резкий запах хлорки и стерильных бинтов заставляет сморщить нос. Поднявшись на второй этаж больницы, она почти подходит к нужной палате, как вдруг из неё выходит мужчина. Белый халат и бейдж говорят о том, что это один из врачей. Второй, похоже, всё ещё с Харуно — из палаты доносится тихий разговор двоих. Они быстро переговариваются о самочувствии пациентки и Меди, пропустив врача, заходит в палату. Никого, кроме Кирако, она там не находит.       — Меди-чан! — тепло приветствует Харуно, скромно улыбнувшись. Её очки с красной оправой лежат на прикроватной тумбе рядом с букетом цветов. Сама она сидит на заправленной постели и кажется совершенно здоровой, — Стоит почаще попадать в больницу, все сразу обо мне вспоминают. Кстати об этом…       — Как ты? — взвинчено прерывает Меди, стремительно преодолев расстояние от двери до кровати. Ставит на тумбу коробку со сладостями и тянется обнять подругу, но тут же опускает руки. Вдруг, той будет больно? Ведь она не знает, где конкретно под этим свитером скрываются алеющие синяки.       — Всё хорошо. Я упала раньше, чем меня мог коснуться капот. А вот тебе стоило быть аккуратнее! А если бы стёкла машины тоже лопнули от столкновения?! Что было бы с твоим лицом? Когда ты начнёшь думать головой? — милые щёки контрастируют на фоне злящегося голоса. Медея не прерывает гневную тираду и лишь улыбается так свободно, как любит, — Не удивлюсь, если окажется, что я упала в обморок не от испуга из-за машины, а от знания того, что за рулём была ты! Бестолочь.       Медея не знает, как извиниться. Она чувствует вину, но сказать простое «прости» или «я буду аккуратнее, обещаю» не может. Поклон? Да Харуно немедленно стукнет её по голове за такое, посчитав излишне официальным этот жест для их дружбы. Поэтому просто переводит тему, как делает это всегда.       — Когда тебя выписывают? — взяв с тумбочки букет, Меди удивляется горьковатому, но свежему запаху. Нежные лепестки белых бутонов радуют своей изящностью. Уж не тот ли парень, что ей нравится, подарил цветы? Ехидно хмыкнув, она вдыхает прохладу.       — Меня и не госпитализировали толком. Отделалась обмороком от шока, да и всё, — отмахивается та, — Пару бумажек сделают, и могу идти домой.       — Я подвезу, мне…       — Тебе же на работу через час, разве нет? — перебивает Харуно, и девушка прикусывает язык. Чёрт возьми, точно. Для Кирако она сейчас должна выезжать на смену в ресторан «Доброго утра» в лице официантки.       — Меди-сан такая труженица, работает днём и ночью, — журчащий голос раздаётся позади, растягивая гласные. Повернувшись, перед ней предстаёт с важной осанкой, сидящий на стуле, Осаму. В его костлявых руках лежит плащ, а нога перекинута через ногу. Она сильнее прижимает к груди букет и глаза в удивлении широко раскрываются, стекленеют. Не подумав, использует способность. В голове тут же проносится воспоминание о том, как длинные пальцы парня вручают Кирако хрупкие орхидеи. Поведя округлыми плечами, она возвращается в явь.       — Хэй, Хару! Данго же лучше, чем цветы? — якобы ревнуя, весело спрашивает девушка, самоуверенно откинув рыжие волосы назад. Всё хорошо, этот человек совершенно не пугает её одним лишь присутствием. Перед подругой нужно вести себя беспечно.       — Ладно, ладно! — закинув плащ на сгиб локтя и подняв ладони кверху, Дазай вскакивает со стула возле двери, — Мне никогда не стать Хару-тян ближе, чем Меди-сан! Не знаю, переживу ли я это! Впрочем, если не переживу, тоже славно, — громко восклицает тот, старательно изображая глубокую печаль. Кирако в ответ заливается безмятежным смехом.       Беззаботное поведение парня Медею настораживает. Во все их немногочисленные встречи он вёл себя как-то… Неторопливо? Хищно. А сейчас словно давний друг, любящий кривляться и поднимать людям настроение. Но Грааль подобная перемена напрягает, а не радует. От лукавой усмешки хотя бы приблизительно можно предположить, чего стоит ждать. От маски бездумного шута — нет.       — Ну, что ж. Не буду вам мешать. Хару-тян, увидимся! — и бодрой походкой скрывается за дверью. Он исчезает так же резко, как и появляется. Снова.       — Ты дружишь с Дазай-саном? — любопытно спрашивает подруга.       — Не то чтобы, — кашлянув от неловкости, думает, как бы так всё прилично обставить, — Познакомились в «Доброго утра». Уже и не припомню как, так что мы просто знакомые. А потом вчера судьба свела и, — Меди сдерживает прилив желчи, — Он великодушно помог.       Если Харуно общается с «Дазай-саном», то неплохо бы этим воспользоваться. Не во вред подруге, естественно. Лишь безобидная дотошность до определённых деталей. И теперь она знает его фамилию. Осталось ещё немного покопаться в грязном белье, и он будет у неё как на ладони.       — Да, он такой, — не мешкая кивает Кирако.       — Я рада, что у тебя есть такой друг, который может помочь в трудную минуту, — вкрадчиво подводит Медея, сев рядом на кровать, — Но и я хотела бы быть ближе и оберегать тебя.       И не важно, что она специально это всё говорит, ведя к определённой теме. В душе Грааль очень сильно начинает волноваться за подругу. Тревога по имени «Дазай» не отпускает её рёбер, от чего даже дышать каторжно. И повергает в смятение то, что Хару абсолютно спокойно к нему относится, даже с какой-то заботой.       — Перестань, Меди. Всё хорошо, ты много работаешь, я знаю.       — Вот именно, что я много работаю, — обречённо вздыхает та, — Со следующей недели постараюсь видеться с тобой почаще, обещаю, — и протягивает мизинец в знак доверия. Надев очки, Кирако сжимает своим пальчиком её. Сразу становится уютнее. Но всё же Харуно смущает золотое кольцо подруги на мизинце. Раньше Меди с необъятным восторгом рассказывала ей о любой дорогой покупке. Эта мысль грустью отзывается где-то внутри.       — Беги, давай, — показывает на настенные часы, — Опоздаешь же ведь.       — Ты уверена, что тебя не стоит подвозить?       — Автобусы никто не отменял. Тем более, ещё неизвестно, когда принесут справку о состоянии здоровья, — пожимает плечами и теперь внимательнее рассматривает подругу, поправив съезжающие с носа очки.       Что-то в ней явно изменилось. Рыжие волосы выглядят более здоровыми, хоть, как и всегда, в хаотичном беспорядке лежат на плечах. Бледности лицо не растеряло, но то ли прыщей меньше, то ли кожа стала более гладкой. Они обнимаются на прощание. Пожелав не растолстеть от такого количества данго, смеясь, Медея выходит из палаты.       — Надо же… Врёте подруге прямо в лицо, — Осаму ни куда и не уходил.       Спрятав руки в уже надетый плащ, подпирает собой стену. Узкие тёмно-карие глаза с увлечением читают её. Обычно тусклые губы сейчас слегка розоватые, наверное, она нервничала и кусала их, оттого и помада скаталась. Под серыми глазами крошки от туши. Значит, со вчерашнего дня косметику не смывала, и вид помятый. Всю ночь была на ногах.       — Il diavolo predica la moralità, — зевнув, бормочет под нос девушка.       Меди устала и всё, чего она хочет, так это отоспаться. Ей даже не хочется пререкаться, поэтому просто уходит дальше по коридору. К чёрту его. Может, Дазай и не так опасен, как она думает. По крайней мере, если хотел бы — уже давно б убил. Но то, что он друг Хару, при чём, догадался или подслушал, что та не знает ничего о настоящем заработке Грааль, настораживает.       — Это я-то дьявол? Как лестно, — однако тот не отстаёт от неё и идёт следом, закинув руки за голову.       — Знаете испанский?       — Довольно популярная фраза. Не нужно быть гением, чтобы знать перевод, — самодовольно усмехается Осаму.       — Популярна, да, но на латыни. Или на французском, в крайнем случае, — лениво парирует. Но мужчина не отвечает, что-то тихо насвистывает. Не смотря на сонливость волна раздражения пронизывает её.       Совпадение, что он просто догадался о переводе? Или действительно знает испанский? Казалось бы, почему её это волнует. Но если он действительно опасен, а не лишь надоедливая насмешка жизни, то дело плохо. Надо узнать о нём побольше. Вот азбуку Морзе он знает, ведь в первую встречу в казино Дазай разгадал шифр. Его ум начинает её интересовать, но и пугать не меньше. Знать бы, где эта зараза работает. Хм... Может, он коллега Харуно? Иначе трудно объяснить их дружбу. Или нет... Вдруг он вообще из Специального отдела по делам одарённых?! На секунду у Меди перехватывает дыхание, а сердце больно сжимается. Пару раз вдохнув и выдохнув, она возвращает себе самообладание. Её способность не так легко обнаружить. Надо лишь поменьше видеться с этим чудиком.       Как только туман рассеивается, оставив в память о себе запах мокрого асфальта, солнце поднимается из-за кромки горизонта. Они выходят из больницы на парковку. Он почему-то не уходит и стоит рядом с ней, возле машины. Разговор, к сожалению девушки, не закончен.       — Госпожа Грааль, — и почему только от него это обращение кажется неуважительным? — Когда же следующая игра?       — Полно Вам, господин Дазай, — Меди не без ленивого удовольствия поддерживает его манерный тон.       — Нет, что Вы! Всё должно быть честно, — и он склоняет голову набок. Этот жест снова кажется ей плотоядным, — Мой напарник проиграл, и я исполню Ваше желание.       Нервно сглотнув, девушка решает перестать бояться. Чёрт возьми, она вылезала из такого дерьма, а дрожит перед ним. Меди так скоро сама себя перестанет узнавать. Заинтересовавшись им, сама загадала такой выигрыш, так что пускай теперь расхлёбывает. Вздёрнув острый подбородок, поднимает глаза и смотрит прямо на него. Оказывается, Дазай всё это время наблюдал за ней.       — В это воскресенье буду Вас ждать.       — Замечательно. Во сколько?       — Казино открывается в восемь вечера, — не даёт точного ответа. И её фраза «…буду Вас ждать» таким образом стремительно меняет смысл. Кто кого ещё будет ждать.       — Что будет Вашим выигрышем? Или желаете играть исключительно на деньги? — ответом на его вопрос служит разгорающийся огонь в глазах. Дазай слышит кипение азарта в её крови. Что же загадать? Как унизить его и при этом получить баснословную сумму денег? Вихрь предвкушения заполняет изнутри грудную клетку, даже слюна скапливается во рту. Осаму ждал этой реакции, знал, что она так отреагирует.       — Решим на месте, — сглатывает. Лучше выспится, и со свежей головой всё продумает, — К тому же, у Вас тоже есть все шансы выиграть, — ухмылка тонких губ явно так не считает, — Поэтому не будем торопиться.       Сев в машину, она уже собирается закрыть дверь и уехать, но вспоминает:       — Ах, да! Совсем забыла. В воскресный вечер приходите со спутницей, таков этикет мероприятия.       — Хару-тян подойдёт? — обыденно спрашивает, а Меди намертво сжимает руль. Говорит о её подруге как о вещи! И тем более понимает, что она тщательно отгораживает солнечную Кирако от преступного слоя «Спокойной ночи». Уж кого, а Харуно, тем более в воскресенье, в казино быть не должно. Через секунду она успокаивает себя тем, что её подруга всё равно влюблена в коллегу с работы, поэтому отвергнет предложение Дазая. То, что из-за разных режимов существования они стали меньше общаться и Меди даже не знает, как выглядит предмет воздыхания, расстраивает её.       — Вам решать, особых критерий к партнёру нет, — дверь недобро хлопает, и машина трогается с места, оставляя Осаму позади.       Перед глазами Медеи, через лобовую трещину, рождается рассвет. Но то, как потухнет зарево, оставшись в её кудрявых волосах, она не заметит. Дальнейшее долгое голубое небо не для неё, поскольку организм требует сна. И девушка вновь пропустит день. Люди живут от рассвета до заката, она — от заката до рассвета.       Следующие дни для неё наполнены рутинным планированием. Согласование времени с визажистом, поход по ювелирным магазинам и бутикам, обязательная потеря после этого пару часов в ателье — вся подготовка к воскресному торжеству. В общем, Меди занималась тем, чем занималась бы всегда — тратой денег.       Ночью она оставляла всю свою душу в казино, а взамен выносила деньги. При чём, выносила свои же деньги суммарно с чужими и половину всё равно тратила на всё то же заведение. То заказывала поставку наиболее элитного алкоголя, то въедливо выбирала скатерти для фуршетных столов. Безымянного короля устраивали и старые сорта алкоголя, и старые скатерти. Но денег всё равно скопилось прилично — Дункану некуда было их тратить. Разве что на капризы принцессы. Днём она отсыпалась, вечером обзванивала важных людей или встречалась с ними, решая вопросы не только насущные, но и касающиеся дальнейшего управления.       После перемещения горшков с растениями из кабинета старого владельца казино наверх, в ресторан, Медея решила впервые за весь вечер сесть. Рабочие продолжали переносить вещи человека-черепа в его новый кабинет в «Доброго утра». Сегодня она спала меньше обычного после ночной игры.       — Чего-нибудь желаете, госпожа Грааль? — подоспевший официант решает показать свою учтивость столь важной персоне.       — Чего-нибудь желаю… — задумчиво отвечает, тяжело вздохнув, — Сенча будет достаточно, — отмахивается, меню не просит. И так знает его наизусть.       В ногах ощущается приятная усталость и та снимает каблуки. Официант никак не реагирует на подобное нарушение правил приличия — привык. Лишь отвечает дежурной фразой «Благодарим за заказ», и удаляется. По полу гуляет сквозняк, пробегается по голым стопам. Сейчас Медея чувствует себя как никогда живой. Чем больше загружена делами, тем меньше у неё мыслей. Когда она ничего не делает несколько часов подряд, то чувствует себя отвратно, бесполезно. Словно она теряет время просто так и вот-вот умрёт.       «Доброго утра» залит светом люстр. В отличии от её подпольного мира здесь не царит полумрак. И даже глубокий сон осени за окном не портит серостью своей светскую жизнь в ресторане. Панорамные окна от пола до потолка еле прикрыты лёгким тюлем. За ними ветер воет, срывает мокрые листья. Октябрь убил красочный сентябрь и теперь в портовом городке сырее обычного.       Фаянсовую чашку с сенча ставят подле правой руки на стол - очередная мелочь, доказывающая выверенный этикет во всём. Обжёгшись зелёным чаем, Меди почему-то вспоминает Харуно. Она бы обязательно прежде предупредила неосмотрительную подругу о горячем напитке. Интересно, что у неё нового? Вроде, после выписки работает в прежнем режиме… Летает там, наверное, по всему офису с кипой бумаг. И постоянно поправляет красные очки, точно-точно!       Эта мысль вызывает маленькую тоскливую улыбку. Они уже очень давно не обсуждали всевозможные сплетни, укутавшись пледом у Кирако дома. У Меди они были в последний раз, когда подруга заметила полное отсутствие фастфуда, который был дешёвым и сытным. Теперь на полках холодильника лежало больше мяса и свежей рыбы, что показалось её подруге странным. А вскоре Медея и вовсе сменила место жительства. И объяснить хоть и съёмную квартиру, но в центре Йокогамы с дорогим ремонтов зарплатой официантки не представлялось возможным. Нет, зарплата в «Доброго утра» была не маленькой, но всяко меньше, чем нелегальный заработок. И, зная категоричность подруги в вопросах преступности, Меди продолжает молчать.       Ещё и этот… Не хватит оскорблений. Осаму Дазай — уже звучит как самое худшее оскорбление. Он явно очаровал её подругу. Та ни единой мысли о его опасности даже не допускает. Присмотреть бы за ней… Голову тут же посещает мысль о том, что на первом этаже агентства, в котором Харуно работает секретарём, довольно милое кафе. Туда что ли устроиться? На время, пока всё не решится с одной мерзкой подозрительной личностью.       — Госпожа Грааль, доброго вечера, — гнусавым голосом приветствует мужчина, сев напротив, — Прохлаждаетесь?       — Судя по вашему голосу прохлаждаетесь тут только Вы, — играя смыслом слов колкость не заставляет себя ждать.       — Осень, — кротко кивает тот. Шмыгнув носом, принимается копошиться в кожаном дипломат-портфеле.       — Что, опять? — ужасается Меди, видя, как количество папок с бумагами растёт и растёт на их столе, — Ты серьёзно, Рю? Мне они уже скоро сниться будут!       Неуважительное обращение на «ты» режет уши. Поморщившись, тот не без удовольствия с хлопком кладёт ещё одну папку поверх остальных.       — Госпожа Грааль, Вы всё равно пока ничем не заняты. Лишний раз не помешает, — а для неё мысль, что на этом столе кроме еды ничего не должно быть, является самой правильной, — К тому же, я подготовил досье, которое Вы просили, — заговорщицким тоном добавляет, расслабив угрюмый лоб.       Рю Орочи работает в небольшом местном архиве, просиживая там свой костюм большую часть жизни. Остальную же часть он отдаёт подпольному миру Безымянного короля. Невыразительный человек мечтающий, как и все, о пущем. Потому и стремящийся всегда узнать обо всём как можно больше. Остроскулое лицо и ведает разве что пытливое выражение. Тёмные круги под глазами не покидают его даже когда тот высыпается. По сути, он не среди высших публик, не обладает властью или знанием государственных тайн, но трудолюбив и предан. Благодаря этому знает больше обычных гражданских. Хакерских навыков у него нет, как и всепоглощающего ума, но всё это компенсирует скрупулёзность. Рю Орочи — маленький человек с высоким ростом, не имеющий цены для других организаций. А значит и переманивать его никто не станет, и предан он будет тем, кто его по-настоящему принял, приютил.       — Давайте, Меди-сан, ещё раз повторим пройденный материал и получите свой приз, — потеплев, снисходительно предлагает на манер учителя господин Орочи.       — Как в школе, — кривясь, девушка цокает языком. Но берёт в руки первую папку, а затем вторую, и третью. Ресторан закрывается, и шум тарелок с вилками более не мешает. Пробежавшись дымчатыми глазами по последним страницам, спустя пару минут выдыхает вымученное, — Готова.       — Правительство.       — Эй, так нечестно! — точёные плечи вздрагивают в протесте, — Я думала, ты будешь спрашивать по порядку.       Откинув мешающую чёлку назад, мужчина лишь припечатывает уточняющее:       — Специальный отдел.       — Да знаю я их, знаю. Но разве не лучше сначала поспрашивать про наше казино? — капризничает, поджав сизые губы.       — Враг, или возможный союзник, не будет ждать. Вы должны заранее знать о слабостях, и о достоинствах человека перед собой, — Рю не терпит возражений, — Вы, госпожа Грааль, будете отвечать за благосостояние нелегального бизнеса. А это имеет последствия.       И не то чтобы Медея этого не понимает. Наоборот, она благодарна господину Орочи за то, что тот носится с ней. Просто она любит больше импровизировать, её ум отточен на решение экстренных ситуаций. А вот запоминать что-то - сродни с пыткой. Но Рю прав. Никогда наверняка не знаешь, кто может оказаться предателем. Сегодня она наслаждается сенча, а завтра окажется что его приготовил Дазай Осаму. И вот снова он в её мыслях.       — Анго Сакагучи, Мидзуки Цудзимура, Ячио Муракосо, Такуичи Аоки и, — делает глоток зелёного чая, — Сантока Танеда. М, кстати, — чашка возвращается на блюдце, — Когда ты достанешь фотографии? Уже достаточно времени прошло.       — Да, точно, — на столе появляются фото сотрудников специального отдела по делам одарённых. Медея обладает средненькой памятью, но вот эйдетизм у неё совсем на другом уровне. Бесспорно, хорошей фотографической памяти можно только позавидовать. И сейчас девушке гораздо легче, так как до этого правительство она знала только по смутному описанию.       — Кто из них кто?       — Догадайтесь.       Вспоминая досье на каждого из них, поочерёдно тыкает наманикюренным пальчиком по лицам. Иногда до господина Орочи доносятся тихие проговаривания: «Высокий мужчина в очках, ага, это Анго», «Женщина с волнистыми волосами. Ну, тут совсем просто. Она единственная женщина там» и подобные.       По окнам затарабанил промозглый ливень. По грязному асфальту поплыли грязные души, пачкая колготы и брюки. Лужи всё шире и шире. Темнеющее небо вдруг делится пополам светлым изгибом молнии. Раздаётся страшный удар грома — будто осень задумала покончить жизнь самоубийством. Медея — комнатный цветок, ненавидящий стужу. Смотря только на то, как спешат укрыться люди от дождя, становится непомерно холодно. Ремешки туфель вновь застёгиваются на её ногах.       — Теперь давайте поговорим о структуре Портовой мафии, — голос Орочи совсем теряет громкость, остаётся лишь хрипловатость.       В ресторане медленно гасят свет, оставляют включённым только торшер возле их стола. За время проверки её знаний Меди топит спесивость в сенча, прилежно отвечая на вопросы. Вокруг ни единой души, спокойно. Слабость в теле приятна, но не мешает быть сосредоточенной.       — Огай Мори.       — Огай Мори? — гулко сглотнув, девушка переспрашивает. Имя босса Портовой мафии играет свою роль, пугая произносящего. Лично с ним Медея не знакома и эта неизвестность ещё больше напускает жути.       — Как личность, — легко пожимает плечами Орочи.       — Его интеллект позволяет ему манипулировать людьми, взывая к их потребностям и желаниям. Угрозы и запугивание бесполезны против него.       Вот, что пугает. Она сама привыкла манипулировать людьми, делая грязную работу чужими руками. Использует человеческие пороки и слабости. Медея Грааль резка и стремительна. Обделена чувством стыда, многие рамки человеческой морали стёрты для неё. Многие, да не все. Она признаёт, что в гневе способна на ошибки. Но и решает эти ошибки так же быстро, как остывает от конфликта. В отличие от неё — Огай Мори опытный и холодный мафиози. Какой бы высокомерной она не была, не признать, что босс Портовой мафии гораздо сильнее — глупость. А совсем уж глупой она себя не считает.       — Что-то ещё? — мужчина видит, как та замялась. Слова, которые когда-то были сказаны ей другом, вырываются, словно точно копируя:       — Жестокость не ради жестокости. Огай Мори всегда взвешивает выгоды и потери. К своим подчинённым он относится с уважением, ценит их навыки и вклад в организацию.       Это она уж точно знает. Мори готов не обращать внимания на некоторые ошибки, если исход идёт на пользу Портовой мафии. Это объясняет, почему он никогда не наказывает Накахару за его выходки. И так же это объясняет, почему его подчинённые так преданы.       — У него есть чему поучиться, да? — неловко улыбается. Господин Орочи никак не ожидал, что девушка будет не плохого мнения о главе мафии. Видимо, сказывается её общение с одним из исполнителей. Впрочем, Меди возразила бы ему, отстаивая то, что это её собственное мнение, но она оставляет свои невысказанные мысли при себе.       — Что на счёт фотографий? — решает съехать с вопроса.       — Есть только самых узнаваемых, — прямо из кармана пиджака достаёт несколько газетных вырезок, — Собственно говоря, сам Огай Мори. Вот эти, — он пододвигает фото ближе к ней, — из исполнительного комитета. И вот ещё. Из чёрных ящериц только их командующий…       — Акутагаву каждая псина знает. А как я должна, к примеру, его брата распознать? — тонкие брови устремляются к переносице, — Знаешь же, что первоклассный убийца. Перережет мне глотку и маму родную не успею позвать, — раскатисто смеётся, обнажая дёсны. Возможно, и успела бы позвать, вот только та вряд ли придёт. Вмиг, под стать неуловимой стихии, меняется настроение. Закинув ногу на ногу, начинает ей деловито покачивать.       — Поэтому я и даю Вам, госпожа Грааль, описание их внешности, — смиренно поясняет мужчина. В такие моменты он снова чувствует себя маленьким человеком. Недавно поучающий её сейчас боится лишний раз вздохнуть не так. Все знают, что если речь заходит о возможной смерти Медеи — ей крышу сносит.       — Нет, Рю. Ты достанешь мне фотографии, — немой вопрос не успевает сорваться с его губ, — Устроишься в полицию. И фотографий будет побольше, и информации. Да и свои люди в полиции не помешают.       — Как же я это сделаю?..       Но дальнейшие вопросы она не слушает. Или делает вид, что не слушает. Постукивая пальчиком по нижней губе Меди уже представляла, каким образом и для чего может использовать несчастного Орочи.       — Если ты сейчас же не заткнёшься, я убью тебя, — без истерик, как это могло быть, легко вылетает угроза. И ссыпающиеся до этого вопросы господина застревают в его же больной гортани.       — Прошу меня простить, госпожа Грааль, — гордо и обидчиво. Отодвинув со скрипом стул, мужчина забирает документы и, оставив одну тоненькую папку, уходит.       Устроиться на работу в полицию не так уж просто, особенно человеку без должного образования. Но Медея не даёт невыполнимых задач. Считает, что при должных усилиях Рю Орочи справится. Тем более, она не говорила, что не поможет ему. Просто ничего не ответила. А не пригрозив — кто знает, когда бы он оставил её. Медея Грааль никогда не покусится на жизнь человека. Но репутация безудержности характера делает своё дело.       На столе остаётся лежать тонкая папка, невыносимо интригуя своим содержимым. Девушка глядит на наручные часы. Нет смысла тянуть время, оно близится к девяти, а значит подполье уже кипит паразитами. Покрутив ещё немного рыжий локон у виска, решается прочесть и… Ничего особенного. Курносый нос морщится, разочаровываясь. И в то же время худой груди гораздо легче дышится, чем прежде.       «Является сотрудником частного детективного агентства» — вот и всё о его деятельности. Значит, мелкая пешка мнит себя ферзём. Рядовому детективчику не в чем её обвинить. Нет, действительно, по идее Медея не совершала никаких преступлений. Ни грабежей, ни убийств за ней не замечено. Подпольный бизнес? Ну, Дункан же не за решёткой. Они не мешают правительству, а правительство не мешает им. Может, копают не под неё. В «Спокойной ночи» достаточно преступников и просто интересных личностей. Есть за кем последить. А может простому смертному не угодила, вот и обратился кто-то в частное агентство. Стечение обстоятельств, что Осаму познакомился с ней? Вероятно. Но если её догадки не верны, тогда Меди даже представить не может кому понадобилась. Разве что… Не пошли подозрения, что выигрывает в казино она не только благодаря удаче и расчётливости. Кто-то подозревает, что она эспер? Быть не может. Её способность никак не проявляется внешне, не считая её секундного ступора при применении.       Фотографий в досье нет, но описание наружности присутствует. Читая слово за словом, в сознании рисуется его внешность. Всё сходится, точно он. В графе «Личность» о Дазае было написано побольше, чем в «Деятельность». Контраст между строчками «задиристый, весёлый характер» и «попытки суицида» вызывает вопросы. Вычитав второй раз его досье, Медея убеждается, что тот не влечёт за собой опасность. Тем не менее, как объяснить то, что от его хитрого прищура кровь в жилах стынет? Видимо, они из разных миров, потому и искры во все стороны осыпаются. Он коп и всё такое, а она незаконным путём зарабатывает деньги. Пёс и лис. Вот и всё объяснение.       Ноль, два, два, восемь — крепкая дверь автоматически отъезжает в сторону. Шаг в кабинет и дверь, но с этой стороны выглядящая как шкаф, возвращается на место. Маскировка простая, на первый взгляд. Но никто не догадывается, что есть этот вход в «Спокойной ночи», помимо остальных трёх.       — За тобой нет хвоста? — обыденно вопрошает мужчина, сидя за столом и копаясь в документах. День сегодня наполнен бумажной волокитой не только у неё.       — Не-а. Ресторан полностью закрыт, — упав в кожаное кресло напротив, Меди не сомневается в безопасности.       Первый вход в игорный дом в километре отсюда, в клубе. Заходя потоком потусоваться на дискотеку, молодёжь и не замечала, что некий процент людей в разные промежутки времени спускаются через закрытое вип-ложе. После сканирования охраной им предстоит пройти пятнадцать минут под землёй, прежде чем оказаться в парадном вестибюле. Второй вход такой же, только в совершенно противоположной стороне и находится в двух километрах. Третий вход в преступное святилище расположен прямо на кухне «Доброго утра», в подвале. Спустившись по лестнице, достаточно потратить минуты три по прямой, а после свернуть направо. Выходишь из кухни и оказываешься в ней же, только уже подпольной. Этот вход не предназначен для гостей, через него на работу попадает персонал.       Ни смотря на три хода к казино, главной дверью в сердце считается всё тот же третий проход, но с небольшим изменением. Сбоку от спин фейс-контроля — электронный замок. Существует постоянная комбинация из четырнадцати цифр и есть добавочный код из четырёх, что меняется каждый день. Несколько нажатий и ты оказываешься в кабинете владельца. Медея считает, что это бесполезно и можно заходить со всеми через охрану на кухню, а оттуда в вестибюль. Но Безымянному королю эта мысль претит. И тот появляется на людях непременно из своего кабинета.       Вот и получается - два пути для гостей и отдельный для персонала. Медея сначала смеялась с Дункана, когда узнала о трёхступенчатой защите. Но дёсны её стали ещё больше видны после фразы о том, что правительство ведает о казино. Они скрываются не от высших чинов, а от простых небогатых смертных. «Спокойной ночи» — для искушённых. Между святым подпольем и высшей властью Йокогамы негласный договор — за безопасность Безымянный король щедро платит процент. И иногда, для разнообразия и успокоения, если кто-то ему не угодил, человек-череп сливает информацию об одном из преступников, побывавших у них за игральным столом. В основном, это бесчестный урод даже по меркам Дункана. А что уж делать с этим уродом решает правительство и не на территории казино. Таким образом, Безымянный король выходит сухим из крови, а подполье всё так же остаётся свято.       — Уже придумала, как развеешься сегодня?       — Даже не знаю. В голову ничего не лезет кроме дел, — веки тяжело закрываются.       Обычно в это время девушка бодрствует. Вольготно расхаживает меж столов, приглядываясь к клиентам. Если надоедают карточные игры, то направляется к бильярдному столу. Или болтает с барменом Сатоши, у которого всегда припасена сто и одна тема для разговора. Но сейчас ничем таким заниматься не хотелось.       — Тогда помоги мне выбрать, — кивает на бархатные коробочки Дункан. Встав с кресла, девушка ленивой поступью подходит ближе к столу.       — Ты же знаешь, у меня аллергия на серебро, — Меди огорчённо поджимает губы, — От него кожу сушит.       — Это и не тебе, дорогая моя, — не смотрит на неё. Не хочет отвлекаться от очередного отчёта, — Не все драгоценности мира принадлежат тебе, — человек-череп знает прекрасно, как эта фраза не понравится Меди. И, тем не менее, смеётся, — Санзи женится, решил подарить обручальные кольца.       — Санзи-сан? — протягивает задумчиво, сев на край стола, — Тогда вот эти, — её выбор падает на скромные кольца, отличающиеся от остальных разве что поразительным блеском и отсутствием драгоценных камней.       — Ты из вредности скупа, моя дорогая?       — Из личных мотивов, — кончик языка быстро облизывает губы.       — Заинтриговала, — быстрый взгляд маленьких глаз исподлобья улавливает особенный изгиб рта девушки. Та снова что-то задумала.       — Позволь, я сама преподнесу подарок, — коробочка захлопывается в руке у Меди.       — Не возражаю. Сегодня как раз его смена.       Остановившись напротив напольного зеркала, Меди поправляет манжеты рубашки. Немного покусав губы, дабы те заалели, выходит из кабинета. В отражении блестящего кольца, с помощью ловкости рук, можно увидеть отражение карт. Она намерена этим воспользоваться по-своему.