Белла, чао

      Меж пальцев что-то надоедливо зудит. Схватить за глотку и смотреть как жизнь медленно покидает перебинтованное тело? Или вгрызться в печень? Может, кинуть его со всей ярости в стену и наслаждаться тем, как ссыпается штукатурка на труп? Чуя Накахара явно не владеет такой больной фантазией, как Осаму, но и он знает предостаточно способов пытки.       Они стоят у подножия лестницы, где наверху Безымянный король казино передаёт свои владения. Словно в старые добрые, плечом к плечу, рядом. Давно уже Чуя не видел напарника в пиджаке. Это порождает воспоминания о былом. Дазай во времена мафии неизменно носил чёрное — приходя за расплатой врагов словно на их похороны. Несмотря на то, что он переметнулся на сторону добра, сейчас мужчина выглядел ещё опаснее, нежели в тёмную эру.       — Я заберу, — Чуя не спрашивает, утверждает. Тянет руку в сторону бывшего напарника.       Улыбнувшись чему-то своему, Осаму пожимает плечами и легко разворачивается, двигаясь в противоположную сторону от лестницы.       — Я заберу, — раздражённо повторяет, быстрым шагом догоняя того.       — Хорошо, — послушно кивнув, Дазай убирает перчатку во внутренний карман пиджака, — Но не в этот раз, — и заворачивает в уборную. Чуя, конечно же, церемониться не собирается и заходит прямо за ним. Осаму пробегается взглядом понизу кабинок на наличие обуви, и убеждается, что кроме них двоих здесь никого нет. Как он и предполагал.       — Ты серьёзно, блять? Зачем она тебе? Отдай мне чёртову перчатку!       — Ха… Зачем тебе перчатка госпожи Грааль? Что ты собираешься с ней делать, м? У тебя что… — удивлённо тянет, надув губы, — Какие-то тайные фетиши? Маленький извращенец!       — Не мелкий я! — взгляд исподлобья злостно впирается в усмешку мужчины напротив. На дне плескается явное желание вспороть живот Осаму. Просьба Меди еле сдерживает его от попытки убийства.       — То есть с тем, что ты извращенец, ты согласен? — сложив руки на груди, Дазай немного накланяется вперёд, — Так и знал! И как давно вы трахаетесь?       — С ума сошёл, скумбрия? Смерти ищешь?!       — Глупый вопрос…       Не от души смеясь, подшучивающий парень выглядит расслабленно. Кокетливо-волнистые пряди падают на глаза. Осаму подмечает серьёзно оголённые клыки собеседника и не дрогнувшие руки. И разгадывает по едва заметным движениям, что тот состоит в простых дружеских отношениях с госпожой Грааль. Очередная шутка вуалью скрывает истинные мотивы.       Стены кабинок не сильно высокие, отлично.       — Чуя, а ты как всегда такой забавный! Прости-прости, мне просто стало скучно! — от его дурацкой улыбки у Накахары аж глаз дёргается.       — Не прикидывайся! Что ты, блять, задумал?!       — Ничего, —протянув руку вперёд, Дазай наклоняет голову к плечу, — Можешь забрать перчатку.       Сложив руки на груди, Чуя презрительно цыкает. Клоун. Дазай клоун, который сделает всё что угодно ради привлечения внимания. Как же раздражает! И напрягает... Нужно поскорее вернуться к Меди.       — Тц, сразу нельзя было?! — он тянется к перчатке, но не успевает забрать её. Осаму резко хватает его руку, заламывая, после чего точным движением ребра ладони бьёт парня в висок. Мозг резко ударяется о стенки черепа и Чуя теряет сознание. Подхватив обмякшее тело, затаскивает его в кабинку и оставляет на унитазе. Щеколда мягко поворачивается, отрезая Чую от подпольного мира. Небольшой шприц ловко достаётся из-за уха. Он лично приглашённый госпожой Грааль, но его всё равно досматривали вплоть до стелек в обуви. Но в волосы, понятное дело, никто не лез. И зря. «Охранная система тут не совершенна. И ты это очень скоро поймёшь в полной мере» — бегло думает о девушке Осаму, и мастерски вкалывает снотворное Чуе в вену. Так его обморок продлится на пятьдесят семь минут и примерно на тридцать три секунды. Легко встав лакированными туфлями на сливной бачок, хватается руками за верх стенки кабинки и перепрыгивает её. Дазай манерно отряхивает ладони и усмехается тишине за дверью.       — Ничего личного, пёсик. Ты просто путаешься у меня под ногами... Ну, что ж, госпожа Медея Грааль… Игра началась.       В свет подполья выплывают дилеры. Одни ловко перебирают карты, другие быстро расставляют фишки возле каждого оппонента. Торжественная часть прошла, а значит самое время вернуться к бесконечному круговороту денег. Многие гости спешатся к игорным столам и многие окружают Медею, как только та спускается под руку с бывшим владельцем.       — Госпожа Грааль, поздравляем. Мы будем рады видеть Вас в нашем доме на ужине.       — С новой должностью, госпожа. Надеемся на дальнейшее сотрудничество.       — Компания «ЙоккоСити» готова к вложениям…       Подбородок остро поворачивается из стороны в сторону. Она успевает поддержать диалог с каждым, принимает поздравления не скрывая приятной неги. Близко знакомые Безымянного короля всё вручают и вручают девушке пышные букеты цветов. Видимо, тот заранее сообщил им о радостной новости. Кремовые розы, изящные гортензии и пионы, ирисы в обёртке из тафты и множество струящихся лент. Люди сменяют друг друга. Букеты уже вручают рядом стоящему Дункану, ведь в руках девушки больше не остаётся места. Очаровательно улыбаясь, та замечает, что некоторые бутоны успели потрепаться. Под каблуками безжизненно лежат немногие опавшие лепестки. Уголки губ опускаются.       — Отнесите их в кабинет, — кивок, и двое парней позади человека-черепа забирают цветы, — Дорогая, и не думай расстраиваться из-за таких пустяков. Иногда цветы — это просто цветы, — палец с перстнем указывает вправо, — Вон, видишь мужчину у фуршетного стола? Боксёр, недавно ставший победителем в округе. Я так, к слову, — толсто намекнув, мужчина оставляет её одну. Лучший способ отвлечь — игра. И Дункан прекрасно знает, что очередной толстосум мог бы немного утешить девушку.       Вздохнув, она всё же ищет взглядом друга. Выряженные в смокинги мужчины порядком надоели ограниченностью ума и не гибкостью взглядов. Поэтому надеется, что Осаму забудет пока её душу и даст насладиться совместным с Чуем покером.       — Меди-тян! — цветуще-звонкий голос восторженно встречает её, — Наконец-то!       — Хару? — ресницами удивлённо хлопает, приоткрыв накрашенный рот, — Ты что здесь делаешь? — иного вопроса она не находит.       Яркое красное платье из креп-сатина блестит не так, как остальные. Как же Медея не заметила подругу раньше? Та действительно отличается от дам вокруг. По милому пухлые щёки ещё румяны, видимо, после улицы, а подол немного помят. Внешность приятная и волосы уложены, не броский макияж и короткие ногти. Кирако Харуно обладает всеми скромными данными состоятельной леди, но это неуместное глянцевое платье выдаёт с головой скромный доход. Косые взгляды скользят по спине, но не задерживаются. Высокомерия может в гостях подполья и много, но и осмотрительности не меньше. Кто знает, но может Кирако преднамеренно приглашена или является кому-то родственницей. Тогда вопросов к ней нет, как бы она не выглядела.       — Очень смешно! Тебе стоило бы поблагодарить Дазай-сана.       — Не стоит, девочки, правда, — цепкие пальцы появляются внезапно, обхватывают плечо коллеги. И Медее это не по сердцу. Нервное накручивание пряди рыжих волос подаётся вместе с неспокойными мыслями на блюдечке для Осаму, — Я не мог не прийти на помощь. Ты же совсем заработалась, Харуно-тян! Тебе нужно развеяться! Да и поговорить с начальством Меди-сан оказалось не так уж и сложно…       Возмущенно хватает воздух, но не смеет и слова сказать. «Девочки», «Меди-сан»?! Она для него госпожа Грааль! И обращаться ему должно с почтением к ней, не иначе! Что за нелепость?! Черты лица заостряются, зубы тихо скрипнули. Господин Дазай начинает выводить её из равновесия уже чаще прочих. Разумеется, она этого не покажет.       — Ох, торможу немного, — якобы неловко улыбается девушка.       — Кто-то уже выпил немало шампанского, — цокнув юрко языком, мужчина подмигивает. А Медею аж передёргивает, но та быстро принимает правила игры. Ничего, она ещё успеет её перевернуть в свою пользу.       — Хару, я думала, что ты устанешь после работы и не придёшь. Вот и удивилась, — лжёт, но совесть почти не корёжит.       — Ещё чего! Я не упущу возможности наконец побыть с тобой! Удивительно, что ты сама не смогла отпроситься с работы, а у Дазай-сана получилось, — поджимает губы Кирако, — Ты изо дня в день в ресторане. Неужели ты не заслужила выходной?       — Зато какое платье я теперь могу себе позволить, — легко покружившись, девушка невесомо смеётся.       Харуно соскучилась по её смеху и потому не замечает, что итальянский шёлк одежды гораздо ценнее, чем та может себе представить. Разрез чёрного платья, открывающий белую ногу, и тонкие бретельки менее откровенны, чем закрытое платье Кирако. Серебряная нить на шее не трогает её, мысли секретаря больше занимает мужская рука на плече. А вот Дазай оценил смену темы и одновременно с тем то, как госпожа Грааль объяснила своё дорогое облачение. Осторожный, быстро соображающий человек. Ему это бесспорно нравится.       — Ну, да ладно вам, дамы, — от галантного тона уши Харуно алеют, — Вы давно не проводили время вместе. Может хватит о работе?       — И то верно! Дазай-сан, посоветуете что-нибудь?       — Я поведу, — утверждает тот, и коллега его сразу же цепляется за сгиб руки, — Меди-сан?       — Благодарю, но что-то мне душно.       — Буду Вам опорой, — хитро, сомнительно, зазывающе. На размышления времени он не даёт и сам берёт Медею под локоть, прижимая ближе, — Есть какие-либо предпочтения?       — О, я бы сыграла в кено!       — Вот как? Лотерея? Харуно-тян, бумажку с числами можно купить в любом супермаркете, — снисходительно, но оттого не менее обаятельно протягивает Осаму, направившись вглубь подполья. Претит, и всё же Медея с ним мысленно соглашается, — Предлагаю начать с игр за столом, а дальше уж разгуляемся. Ночь длинная.       Дилер желает поприветствовать госпожу Грааль и её спутников, но та резко подносит указательный палец к губам, после чего сразу же делает вид словно попросту поправляла волосы. И он замолкает, не до конца понимая, что не так. Для Медеи сейчас крайне невыгодно вообще появляться за игорным столом. Каждый дилер и крупье, от пономаря, воспламеняющего свечи, и до главного администратора — знают её в лицо. Излишняя услужливость с их стороны к её не скромной персоне будет подозрительна. Вряд ли, конечно, подруга тут же крикнет громкое «Ага, я так и знала!» и накинется с расспросами. Но паззлы точно, хоть и потихоньку, начнут складываться. Щепетильная ситуация. И всё из-за дурацкой непонятной выходки детектива. И мафиози заодно…       — Прошу прощения, мисс…       — Кирако Харуно.       — Мисс Кирако, не могли бы Вы снять очки? В ином случае карточная игра для Вас не доступна, — мягко просит дилер, как только Дазай собирается отодвинуть для неё стул.       Гордо улыбнувшись, Медея не знает: сказал это дилер, чтобы продемонстрировать новой управляющей свою компетентность или действительно блюдёт все правила. Но что при первом варианте, что при втором, она, как владелец, довольна.       — В отражении линз можно увидеть какие карты на руках, — Осаму сметливо, как будто только этого и ждал, поясняет.       Неловко коснувшись красной оправы, Харуно вспоминает, как сама когда-то готовила Куникиду к миссии в казино и просила его заменить очки на линзы. Она и не догадывается, что находится в том самом казино. Лишь выдаёт блеклое:       — Тогда, пожалуй, присоединюсь в следующей игре. Без очков всё равно ничего не увижу.       Прозвучало, как приговор. Госпожа Грааль вздрагивает, когда мужчина отодвигает для неё стул. После чего тот обходит маленький стол и садится прямо визави. Их отделяет зелёное сукно. Вытяни один из них руку и можно коснуться кончиками пальцев плеча другого. Поёрзав на стуле, она задумывается о том, как бы случайно не коснуться его коленкой. Такие небольшие игральные столы предназначаются для приватных партий.       Засранец намеренно привёл их как раз к одному из таких столов. Меди готова пожертвовать всеми пломбами, которые вставил любительнице сладкого стоматолог, если она не права. Дазай ведь знал о том, что его коллега не сможет сесть за игру, да? Хотел сыграть непосредственно с госпожой Грааль, исполняя тем самым проигранное ей желание. И это создаёт проблему. Присутствие Харуно создаёт проблему. Медея не сможет при ней разыграться, погрузиться в игру. Как бы умна она не была, сейчас ей придётся сыграть в глупость и проиграть. Учитывая, что они коллеги, хоть и на разных должностях, Харуно точно ведает о его детективных способностях. А обычная официантка не может обыграть детектива. Для простого смертного это, конечно, дело случайности. Но не для их мира. Она шулер-эспер и он явно непрост. Нужно проиграть Дазаю Осаму. Хуже всякой пытки. Невероятное унижение.       — В какую игру желаете вступить?       — Пусть решает дама, — уступает Осаму.       Она властвует в покере. Не поддаться риску и сыграть в то, в чём хороша? Но ей нельзя сейчас выигрывать. В блэк джек? Можно попытаться вывести в ничью или вместе проиграть казино. В этой игре теория вероятности работает на игрока, а не на игровой дом.       — Случайная игра, — локти на столе и Меди опускает подбородок на сомкнутые в замке руки.       Выбор сделан — девушка отдаётся воле случая.       Ведущий игры берёт с личной стойки тонкую колоду. Показательно перемешав, веером раскрывает их перед госпожой. Легонько дотронувшись пальцем до карты посередине, ждёт озвучивание вердикта. Конечно, он ей и не нужен, она знает ответ. Любопытству не сдержать её сверхспособность.       — Игра «Идзанами-Идзанаги», — дилер демонстрирует сидящим за столом карту с названием, — Вы согласны?       — Более чем, — не скрывая довольного тона, Меди пододвигается ближе к столу и ненароком стукается коленками с мужчиной. На неуместную близость больше не обращает внимания.       — Правила просты, — дежурная фраза не меняется от подлинной сложности при любом раскладе, — У каждого на руках по шесть карт. Один игрок должен вытянуть карту у другого. Если ту можно поставить в пару со своей — то готовая пара складывается в отбой. Пара — это две карты одного достоинства. Побеждает тот, у кого к концу колоды будет больше пар в своём отбое.       Искусно маневрируя пальцами, рубашкой вверх все карты раскладываются по столу. Делается это для того, чтобы игроки могли убедиться, что их ровно тридцать шесть. Госпожа Грааль и не смотрит вниз на сукно. Доверяет своим людям. А вот Дазай наоборот мажет взглядом по каждой карте, мысленно пересчитывает. Бегло оттянув бабочку на шее, крупье сглатывает:       — Ваши ставки, пожалуйста.       Ставки, считает Меди, весьма посредственные. Что ж, в игре с Осаму её интересуют не деньги, а сама игра. Вся надежда на удовольствие от проигрыша этого мерзавца.       Карты тасуются правильно, пачками, а раздаются по одной. Так мешают лишь руки опытного и честного дилера. Вселяет расположение, но от этого менее внимательным Осаму не становится. Эта женщина как-то раз уже была в сговоре с дилером — общалась с ним с помощью азбуки Морзе, постукивая по столу. И Дазай об этом помнит.       — Меди-сан, — Боги бы содрогнулись от её презрительного взгляда в его сторону, — Может заключим пари?       — Мы и так играем на деньги.       — Верно, — Богом Дазай не является, потому и не вздрагивает, — Но мне хотелось бы узнать Вас поближе.       Слюна ядом копится на языке. Плюнуть бы ему в лицо, но Меди бархатисто смеётся. Ошибочно приняв оскал за улыбку, дилер старается запомнить облик друга новой владелицы. Видимо, это её спутник на ближайшее время, а это значит, что к нему тоже нужно особое внимание.       — Взаимно, — частица «не» проглатывается вместе с ядом, — И какое же пари?       Заинтересовав её, считает, что уже выиграл. Как легко пробудить любопытство в этой женщине. Будучи таким недочеловеком, как Дазай Осаму, это действительно не сложно.       — Каждый раз, когда один из нас собирает пару, другой должен ответить на его вопрос.       Внутри кадила разжигается древесный уголь. Сверху пономарь сыпет ладанный кедр и тёплый пряный аромат смолы путается меж людьми дымком. Пламя кадила глазами Дазая словно символ божественной природы, присутствие чего-то возвышенного и святого. Женщина перед ним горит азартом при огнях свечей. Дыхание сбитое, жадное, но тихое. Пошлая развращённая дрянь в нетерпении складывает из своих карт пару, кидая их в отбой. Сколько бы пономарь не разжёг дыму, святости от этого в подполье больше не станет. Осаму видит суть каждого ублюдка здесь насквозь. Свою в том числе.       — Меди-тян, не забудь про вопрос, — душевно напоминает Харуно, и её подруга выплывает из омута мыслей. Сосредоточилась на комбинациях, позабыв о пари.       — Спасибо, Хару. А какой бы ты задала вопрос?       — Ой, ну, я даже не знаю, — девушка прячет глаза, смущаясь. У Кирако есть вопрос, но она находит его совершенно неуместным.       — Понимаю, — безучастно пожимает плечами в ответ. Два плюс два равно пиздец. Вернее, равно четыре, конечно. Но вот все взгляды и вздохи со стороны Харуно по направлению к Дазаю плюс его хитрый прищур равно явно пиздец. Хорошо, с этим она разберётся позже.       Сейчас нужно подумать о другом. Дазай Осаму, по словам друга, раньше состоял в портовой мафии и является эспером. Эта информация прочно засела в голове, но задавать вопросы о его прошлом нельзя. По крайней мере, сейчас и так сразу.       — Почему Ваши руки перебинтованы?       — Меди, нельзя так резко задавать подобные вопросы! — возмущённый упрёк от Харуно звучит так, словно это её оскорбили бестактностью.       — Всё нормально, правда, — мужчину вопрос никак не задевает. Хотя и во истину немного неожиданно услышать подобное, — Под бинтами шрамы, — совсем просто и с ноткой скуки.       — Много бинтов. Боевые ранения? — не совсем тонкий намёк, но Медее всё труднее и труднее сдерживать любопытство.       — Вас смущают мои бинты? — заискивающе спрашивает, прощупывая дозволенность, — Мой внешний вид не подходит под атмосферу заведения? Однако, или удача сегодня на моей стороне, или кто-то постарался и предупредил охрану о моём приходе… Раз меня пустили, закрыв глаза на дресс-код.       Ходит по лезвию не простого ножа, а обвалочного. Без лишних слов намёк угадан. Пугает только, что Дазай наверняка знал, что ему дозволено в этот раз прийти хоть в самом страшном виде, не скрывая изъянов. Она жаждала игры с ним.       — Шрамы украшают мужчину, — мягко вставляет своё мнение Кирако. Разговор ей кажется странным. Кулачки сжимаются за спиной, и она переступает с ноги на ногу. Присущая резкость подруги не в новинку, но перед Дазай-саном становится неловко.       — Получается, я самый красивый, — бегло вылетает мефистофельский смешок. Его шутку поддерживает смехом коллега, а вот для Меди она является жертвой для размышления.       Получив кивок в его сторону, дилер раздаёт недостающие карты:       — Ваш ход, господин.       Пока не понятно, повезло Осаму с картами или нет. Но он уже уступает Медее — она собрала пару из собственных карт, а у него они совсем разного достоинства. Придётся тянуть из её рук.       — Не смущайтесь, — женщина слегка вытягивает руку, маняще подзывая картами.       — Ничего не могу обещать. Вы покорили моё сердце, радость моя.       — А вы льстец, Дазай-сан, — и интимнее, чем вот так назвать его, для Меди ничего нет. Для неё комфортнее обращаться к нему на западный манер. Конечно, лучше вообще к нему не обращаться, но теперь это кажется чем-то из ряда фантастики.       — Не согласен. Именно так я говорю лишь с Вами, — проникновенно заглянув в глаза, тянет из её рук карту, после чего сравнивает со своими. Меди на миг перестаёт дышать и упускает момент, когда тот ликующе складывает пару в отбой, — Вы действительно особенная женщина. В этот раз мне пришлось поменять слова местами, обычно я говорю «Вы, радость моя, покорили моё сердце.       — Как коварны Ваши методы, — не терпит вспышки обиды, тут же бережно укрывает её напускной небрежностью.       Ладошки Харуно потеют. Свечи жаром пылают, но не от них её прошибает пот. Складывается ощущение, будто она что-то упускает. Эти двое… Переговариваются так тонко и колко, искра за искринкой. Словно не разговаривают, а играют, пытают умы друг друга.       Мимо стола проходит курящий сигарету гость, мешая дымным полутонам ладана расслаблять. Святость подполья мнима, и эта мысль всё больше и больше занимает черепную коробку. Дыхание и выдыхание табака — это тоже форма каждения. Раньше индейцы кадили своим идолам. А идолы, по мнению Осаму, всё равно что бесы.       — Неужели тут нет зала для курящих? — маленький носик Кирако морщится, — Меди-тян, ты же сама не куришь, тебе же тоже небось не приятно?       Харуно удивлена почти на столько же, на сколько удивлён дилер. Последний ни раз видел, как госпожа Грааль затягивается своей трубкой за покером. Да и Дазай видел тонкую кисэру меж губ.       — Знали, куда шли, — не терпящим прекословий тоном отрезает Медея. Она на мгновение теряет себя, показывая сторону управляющей, — Кхм… Я имею ввиду, что было бы странно ожидать порядочности от здешних гостей. Казино есть казино.       Красочный тембровый ряд немногим меняется, и вот от джазового оркестра остаётся совсем немного людей. Приятной наружности старик перебирает клавиши пианино. Обстановка в казино становится наиболее томной, настраивая на большую игру.       — Каким же будет Ваш вопрос?       — Каким же будет мой вопрос? — маленькая улыбка уголками вниз передразнивает девушку.       У него действительно мефистофельский изгиб рта, а может и ума. Если Медею Грааль за глаза называют Вельзевулом, то господина Дазая она нарекает Мефистофелем. У него нет рогов, когтей или хвоста — вполне обычный человек, но будто вышедший из «Фауста».       — Вы исповедуете христианство?       — Странноватый вопрос.       — Как сказать, — шустрый взгляд как бы ненароком скользит по помещению. Меди улавливает его, и понимает, почему задан именно этот вопрос. Но не понимает зачем.       Внутренний балкон, что открывает вид на нижние столы, напоминает клиросы. Люди, исполняющие роль пономарей, следят за каждым треском свечи. Настенные росписи, разве что, далеки от православных. Не хватает икон и, плотно так закрыв глаза да вдохнув смолистый ладан, можно считать, что они находятся в церкви.       — Не могу дать точного ответа. Я не принимаю бога, но и не отрицаю его. Знаю лишь, что верю в человека. В человечество, — неспешна, вдумчиво отзывается.       — Даже если вся сущность человечества молиться и плодиться?       — Это ж кто Вам сущность человечества поведал? — снисходительно наклонив голову, девушка тянет из его рук карту. Не делает замечание о том, что он задал больше одного вопроса, наоборот, с охотой поддерживает беседу.       — «Плодитесь и размножайтесь, наполняйте землю и обладайте ею», библия.       Хочется закурить. Игра не идёт, каждый не может подобрать пару карте. Рядом останавливается официант с подносом, безмолвно предоставляя эг-ног, флип и прочее яичное пиво. Дазай подмечает отсутствие виски, коньяка и любого другого крепкого алкоголя. Сырое яйцо в сочетании со спиртными напитками формирует устойчивое белковое соединение, которое обволакивает стенки органов пищеварения и препятствует всасыванию алкоголя. И Осаму сомневается, что официант случайно предложил именно такое пиво именно их столу. Он не видел, чтобы вообще кому-нибудь в этом казино предлагали пиво.       — Я отойду, — и Кирако уходит в сторону бара. Никто из присутствующих им не интересуется, лишь Харуно была бы рада смочить пересохшее горло, но не такой гадостью.       Вид мило щебечущей Медеи Грааль быстро сменяется истинным обликом. Казалось бы, визави сидит опасный человек, но именно перед ним она позволяет себе снять маску. Быть услужливой совсем необязательно, когда рядом нет подруги. Весь этот спектакль только ради Хару, лишь бы оградить от хаоса подпольного мира.       — Итак, Меди-сан…       — Госпожа Грааль, — перебивает его, — Прошу, господин Дазай, давайте вне общества моей дражайшей подруги сохраним сугубо деловой тон.       — Вот как… Ну, что ж, госпожа Грааль, — смакуя, тоном выделяет фамилию, — Не могу отказать, когда Вы просите, — на последнем слове улыбка растягивается непозволительно по-бесовски.       Ничего безобразного нет, Осаму сыграет по её правилам. Победа оттого будет только слаще. Он надеется, что и игра с ней — не только карточная, но и любая — будет тоже сладкой. Человек перед ним держит заметную дистанцию. А это означает, что тот уже о чём-то осведомлён. Они знакомы не долго, и можно было бы списать её отстранённость на это, но Медея не тот тип личности. По раскованным плечам, громкому смеху и в целом как она держится даже с незнакомыми людьми напрашивается лишь один вывод. Эта рыбка фугу точно в своих водах плавает, не расправляя иголочки и чувствуя себя хорошо среди своих. Социум, общение — её морской червь, которым та незаметно управляет и периодически питается. Она не из тех, кто просто отпустил бы из виду такую любопытную рыбёшку, как Дазай. И это наводит на соответствующие выводы.       — Занимательный у Вас спутник сегодня, госпожа Грааль.       — И Вы, конечно же, знаете его?       — Не без этого, — наклон головы к плечу и снова этот хитрый-хитрый прищур. Она начинает запоминать его повадки, — Чуя мой давний друг.       — Друг? Интересное у Вас понимание этого слова.       Будь Накахара ему действительно другом, то та давно бы уже знала. Ведь знала бы, да?.. Невозможно с таким неверием и подозрением в глазах переспрашивать о имени друга. В понимании Медеи друзей просто невозможно бояться, они опора для неё. Но игнорировать то, что эти двое явно друг друга хорошо знают, и даже работали вместе в, прости господи, Портовой мафии, она не станет. Сложно представить, чтобы Чуя подпустил к себе кого-то с настолько чёрной кровью. Он разбирается в людях, и всегда способен отличить пса от волка. Очевидно, Дазай врёт. Или не вкладывает в слово «друг» столько смысла, сколько вкладывает она.       — Этот засранец уже успел меня очернить? С него станется.       — Вы же не друзья, верно? Вам не кажется, что о настоящем друге так не отзываются?       — Тогда Вы его плохо знаете.       Глаза вдруг расширяются в удивлении, но через момент Медея мягко смеётся. Совсем тихо, и почти не глумясь. Да, Чуя действительно не стесняется в выражениях даже в самые неподходящие моменты.       — Да, может Вы и правы… С него станется, — настойчиво, пристально смотрит. Такой зазывающий взгляд ему хорошо знаком, особенно у женщин. Но у Меди зрачки сужены. Признак враждебности, осторожности, а не знак заинтересованности.       Женская рука поднимается вверх, блеснув кольцом в огниве свеч. Спустя секунды из мрака толпы выходит мужчина и деловито наклоняется к Медее, повинуясь её властному жесту. Почти беззвучно она что-то шепчет ему на ухо. Мельком поправив дорогой костюм, в ответ ей быстро кивают и удаляются. От Дазая не ускользает то, как её худые плечи расслабляются. Догадавшись, что мужчина — телохранитель, Осаму не теряет из виду того, кто замер неподалёку, превратившись в тень. Госпожа Грааль сегодня королева ночи, посему многие захотят уделить ей внимание… Даже не смотря на этикет казино: все знают, что отвлекать от игры — дурной тон, но не всем так важны устои. Правда, на самом деле, Медею волнуют сейчас не столько устои, сколько разоблачение перед подругой. Поэтому присутствие охраны, контролирующей вторжение в её личное пространство, дарует относительное спокойствие.       — Осторожничаете?       — Не хочу, чтобы помешали нашей с Вами игре.       — Или не желаете, чтобы Вас нечаянно разоблачили перед подругой, — будто прочитав её мысли, повторяет их точь-в-точь.       Мерзавец подобострастно улыбается, длинно рассмеявшись. Осаму Дазай получает неимоверно сладкое удовольствие, мучая её. Надо же… Девушка в своей стихии, считай, у себя дома, вокруг полно людей, работающих на неё, но зажимают со всех сторон не Дазая. Как это… Сладко. Он в наслаждении облизывается, словно и правда чувствует сладость момента на губах.       — Госпожа Грааль, Ваша очередь, — учтиво кивнув головой, робко спасает ситуацию дилер. Девушка безмолвно оценивает этот жест и медленно моргает, смотря на него — как бы одобряя. Просмотрев свой веер карт, тяжело вздыхает. Придётся тянуть.       — Не стесняйтесь, — откровенно передразнивает Осаму.       Ещё раз тяжело вздохнув, она кладёт карты на стол достоинством вниз. Может… попробовать…? Или… Была ни была. Направив взгляд строго напротив, чтобы мужчина не заметил её последующего ступора, неспешна протягивает руку вперёд. Кончики пальцев пробегаются по кромке карт. Серые глаза заволакивает туман, а в голове проносятся воспоминания. Активировав способность, пытается увидеть масть карт противника.       Так, крайняя слева пиковая д… Стоп. Что?!       Проморгнувшись, девушка хмурится. Видение испаряется, так и не дав до конца заглянуть в карты, оставляя перед её взором лишь лик мужчины.       — Удачливая Госпожа, что-то не так? Не можете выбрать, какую вытянуть карту? — Дазай сидит визави, но его голос эхом окружает её, бьёт по голове.       В подсознании Меди отчего-то слышится то ли звон колоколов, то ли звон цепей.       — Помочь Вам с выбором карты? — он шепчет бархатом, легко наклоняется над маленьким столом поближе к Медее, — Как на счёт дамы пик? Той, что крайняя слева от Вас.       От его придыхания бегут мурашки, в пальцах колкое электричество. Она судорожно сглатывает. Голова немного кружится. И всё же, как бы не пыталась, активировать способность не получается. Лихорадочно осмотрев Осаму, она застывает от странного чувства неправильного. Медленно взгляд серых глаз ползёт влево, туда, где господин Дазай накрыл её руку своей.