Экзорцист

Ей снился падающий с Астрономический башни Дамблдор – и то, что потом осталось от его тела. Навечно застывшие Люпин и Тонкс, лица которых до неузнаваемости изменила смерть. Аластор Грюм с зияющей пустой глазницей. Изломанное Авадой тело Седрика. А затем она снова рыдала, стоя на коленях перед изувеченным телом… нет, не Рона. Как ни странно, на этот раз под конец, после всех остальных, ей приснился не он. Но сколько она ни силилась, разглядеть лицо у нее не получалось, как это часто бывает во сне. Она гладила ладонью волосы и не понимала, почему они были не рыжими, а темными. И как могло произойти, что они стали длиннее. И одежда выглядела совсем не так, как бывало в ее обычных кошмарах. Но от этого боль потери не становилась меньше. Она разрывала душу, выворачивала наизнанку, открывая уязвимое слабое нутро. Крик рвался изнутри, застревая в горле, заставляя задыхаться и захлебываться им. Казалось, от безумного напряжения сейчас взорвется череп, и Гермиона изо всех сил сжала его ладонями, но картинка перед глазами уже поплыла. А затем ее резко выдернуло из сновидения, и она села, растерянно оглядываясь по сторонам. Вокруг царила непроглядная темнота. Видимо, в лимбе все-таки существовала ночь, несмотря на отсутствие солнца в небе. Лишь пламя весело потрескивающего костра немного рассеивало навевающую жуть тьму. Глаза сфокусировались окончательно, и Гермиона наконец смогла во всех подробностях разглядеть темную фигуру в круге золотистого света. И застыла от ужаса. У костра боком к ней сидел задумчивый Снейп. А у него на коленях, доверчиво прижавшись к его груди, устроилась покрытая уродливыми черными струпьями тварь. Которую он неспешно гладил по истонченным седым волосам. Зеркальная Гермиона. Закрыв глаза, она едва не мурлыкала, ласкаясь к его руке, словно прирученная дикая пантера. Северус задумчиво смотрел в огонь и выглядел спокойным и расслабленным. Его пальцы зарылись в ее волосы и начали перебирать тонкие прядки. Медленно. Гипнотически. Ласково. Гермиона вскочила, и тварь подняла голову, взглянув на нее почти испуганно. А затем сорвалась с места и скрылась во тьме. – Что вы делаете?! – воскликнула Гермиона, подскакивая к Снейпу. Безумно захотелось его ударить. А еще лучше догнать черную тварь и зверски растерзать, чтобы больше не подкрадывалась. – А что я, по-вашему, делаю, мисс Грейнджер? – невозмутимо отозвался Снейп, протягивая руки к огню. – Вы… вы трогали ее! Подпустили к себе! Пока я спала! Вы с ума сошли? Она опасна! – Не более, чем вы, Гермиона. – Я своими глазами видела, как она набросилась на демона! В зеркале! И стала душить голыми руками! – Хотите сказать, что, если бы она не сделала это первой, вы сами просто стояли бы и позволили демону себя растерзать? Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась, что сказать. Чувствуя себя полной идиоткой, она хлопала глазами на Снейпа, а он просто встал и ушел во темноту. Вернувшись через несколько секунд со своим пальто, он постелил его поближе к огню и приглашающе кивнул на место рядом с собой. – Садитесь, мисс Грейнджер. Поговорим. Гермиона послушно села, впервые не найдя в себе сил возражать. Снейп молчал, по-прежнему глядя в огонь и, несмотря на свое приглашение к разговору, не делал попыток начать беседу. Однако молчание не угнетало. Оно мягко обволакивало концентрированным спокойствием, разбавленным присутствием другого человека рядом. Человека, который уже как минимум дважды спас ее от неминуемой смерти. А значит надежного и достойного доверия. – Я вижу сны, – слова вырвались сами собой, и Гермиона на миг даже испугалась собственной смелости. Но Снейп спокойно кивнул, предлагая продолжить, и тщательно возводимая годами стена рухнула, давая выход всему наболевшему. – Я вижу во сне всех, кто погиб на войне. Каждую ночь они приходят ко мне… и смотрят. С осуждением, – последнее слово она произнесла почти шепотом. – Словно я виновна в том, что сделала недостаточно, чтобы их спасти. И я никак не могу искупить эту вину… как бы я ни старалась и что бы ни делала… Скольких бы людей не спасала от темных проклятий, они все равно приходят… каждую ночь, – по щекам хлынули слезы, и Гермиона зло смахнула их ладонью. – И я не знаю, что еще мне сделать, чтобы это закончилось. Чтобы обрести покой. – Кого вам видеть больнее всего? – Снейп даже не посмотрел на нее, по-прежнему устремив свой взгляд в огонь, но в его голосе прозвучало понимание. И именно это придало Гермионе смелости. – Рона, – выдохнула он, и Снейп кивнул, словно подозревал это. – Он… погиб буквально за несколько минут до того, как Гарри… До того, как была одержана победа в войне. Темное проклятие. Он закрыл меня собой и… умер у меня на руках, – Гермиона судорожно втянула воздух, чувствуя, как боль снова разрывает грудь. Обняв себя руками, она сжалась в комочек, пытаясь не разлететься на куски от невыносимого неизбывного горя, которое жило в ней, словно паразит, понемногу вытягивая силы. Которых давно уже не должно было остаться. – Что это было за проклятье? – безжалостно спросил Снейп, и дыхание перехватило. Гермиона впилась ногтями себе в плечи, пытаясь не потерять связь с реальностью, но кровь стучала в висках, а голова кружилась. – Ч-что… зачем? – Что это было за проклятье, Гермиона? – мягко, но настойчиво переспросил Снейп. – Иссушение… – давясь слезами, прошептала она, и перед глазами снова встало сморщенное высохшее лицо Рона, из тела которого за несколько минут испарилась вся влага. – Его изуродовало перед смертью, – безжалостно констатировал Снейп, и его слова хлестнули Гермиону словно бичом. – Так же, как и ваше отражение в зеркале. Гермиона всхлипнула, не понимая, к чему он ведет и уже едва сдерживая подступающую истерику, но Снейп, не обращая внимания на ее реакцию, продолжал говорить, и каждое его слово тяжело било ее прямо в грудь. – Закрыть вас собой был его выбор, мисс Грейнджер. В его смерти нет вашей вины. Как и во всех остальных смертях на этой войне. И вы об этом знаете. Вас терзает отнюдь не чувство вины за то, что вы якобы недостаточно сделали, чтобы спасти всех ваших друзей. Вы сделали достаточно. И даже более чем. И об этом вы тоже знаете, хотя вам нравится нести свою вину как флаг. Как напоминание самой себе о необходимости наполнять свою жизнь страданиями, ведь у кого-то эту жизнь отняли совсем, и на их фоне вы не имеете права на счастье, – Снейп посмотрел на нее, и, хотя в его взгляде не было ни капли осуждения, Гермиона вся сжалась, желая, чтобы он снова отвернулся. Потому что он заглядывал прямо ей в душу. – Хотя на самом деле вы вините себя не за смерти друзей. А за то, что, как вам кажется, вы испытываете это чувство в недостаточной степени. Потому что на самом деле в глубине души вы рады, что остались в живых. Вы не можете смотреть на свое отражение, потому что примерно так бы вы и выглядели, если бы проклятье, от которого вас закрыл мистер Уизли, все-таки попало в вас. И вы бы умерли, Гермиона. А вы не хотели умирать, ни тогда, ни сейчас. Ни один адекватный человек не хочет смерти, – Снейп наклонился к ней и проникновенно шепнул: – Поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Слова Снейпа нахлынули на нее, словно тяжелый водопад, и Гермиона захлебнулась им, давясь рыданиями. – Желание жить не делает вас плохим человеком, мисс Грейнджер. Не оскверняет память о погибших и не умаляет вашего горя от их потери. Перестаньте терзать саму себя, – Снейп тяжело вздохнул, внезапно притянул ее к себе на колени, позволив уткнуться лицом ему в грудь, и принялся успокаивающе гладить по спине. Его ладонь скользила неспешно в размеренном гипнотическом ритме, и Гермиона ощутила, как внутри постепенно стихает боль, словно убаюканная этими поглаживаниями. Слезы высохли, а в душе стала остро ощущаться пустота, словно там чего-то не хватало. – Значит, вы тоже не хотели умирать? – голос прозвучал хрипло, и Гермиона шмыгнула носом. – И поэтому согласились на договор с дьяволом? Чтобы вернуться? – Предполагалось, что это я буду разбирать вас по кусочкам, мисс Грейнджер, а вы – реветь и переосмысливать свою жизнь, – проворчал Снейп, но, к тайной радости Гермионы, гладить ее не перестал, переключившись со спины на волосы. – То есть существует шанс, что теперь реветь будете вы? Снейп не ответил, продолжая перебирать спутанные прядки, и Гермиона вздохнула и закрыла глаза, отдавшись ощущениям и уже не слишком надеясь услышать его откровения. Но Снейп все же заговорил. – Знаете, что такое ад, мисс Грейнджер? – вопрос был риторическим, поэтому он не стал дожидаться ее ответа. – Там нет котлов, огня и чертей с вилами. Там ты просто раз за разом бесконечно переживаешь худшие моменты своей жизни. Самые постыдные, болезненные и страшные. И ничего не можешь изменить. И когда среди всей этой безысходности твоего собственного прошлого тебе дают крошечный шанс снова обрести эфемерное будущее… снова жить и распоряжаться судьбой по своему усмотрению… Думаю, ответ очевиден. – Значит, вы будете свободны от вашего контракта, как только переловите всех сбежавших демонов? Иначе в чем тогда смысл этого всего? Вечно быть цепным псом на поводке у дьявола? – Говорят, что он держит свое слово, – уклончиво отозвался Снейп, и Гермиона поняла, что нечаянно затронула самую болезненную для него тему во всей этой истории: он до сих не был уверен в том, что действительно освободится и сможет распоряжаться собственной судьбой. Хоть и отчаянно надеялся на это. – Но почему именно вы? Неужели в аду было мало желающих вырваться оттуда? – А вы разве не видите иронию всей этой ситуации, мисс Грейнджер? Как считаете, кто является самой лучшей кандидатурой, чтобы прибрать дерьмо за Темным лордом? – Дамблдор, – без тени сомнений выпалила Гермиона, и Снейп застыл. А затем его тело содрогнулось. Раз, другой, третий. Гермиона ошеломленно отстранилась от него и заглянула в лицо. И поняла, что он смеется. Сдержанно и беззвучно, но это определенно был смех. Она никогда не видела Снейпа таким, и ее губы против воли тоже растянулись в робкой улыбке. Снейп прекратил смеяться и серьезно посмотрел на нее. А затем перевел строгий взгляд на ее губы, и Гермиона стушевалась. Опустив глаза, она уже собралась было извиниться – сама не зная, за что, – как вдруг Снейп, порывисто подавшись вперед, впился в ее губы колким болезненным поцелуем. Гермиона замерла, не зная, что делать. Борясь с желанием перехватить контроль. Ну или, по крайней мере, попытаться: почему-то она была уверена, что Снейп так просто не позволит ей быть главной даже в каком-то поцелуе. В любом случае вариант просто оттолкнуть его она даже не рассматривала. Его горячие руки легли ей на бедра, властно сжимая, притягивая ближе, а язык уверенно проник в рот, и Гермиона наконец отбросила жалкие попытки управлять ситуацией. Впервые в жизни ей захотелось быть ведомой. Обмякнув в его руках, она тихо застонала в ему в рот. Снейп тут же оторвался от ее губ и переключился на шею, оставив там грубый засос. Его руки уверенно потянули вверх ее футболку с дурацкой надписью, а Гермиона непослушными пальцами вцепилась в пуговицы его рубашки. Едва коснувшись ее обнаженной кожи, Снейп подмял ее под себя, уложив на пальто, и Гермиона ощутила, как она словно плавится под его горячим, будто адское пламя, телом, послушно обретая непривычную ей мягкость и податливость, словно кусочек глины в руках умелого мастера. Касания его длинных пальцев воспламеняли каждый участок ее тела, словно Снейп творил магию, хотя на самом деле никакого волшебства не было: он был прав – она слишком долго не позволяла себе простых радостей жизни. И слишком изголодалась по обычной ласке. Неосознанно разведя бедра, она металась под ним, отдавшись безумию его прикосновений и поцелуев, которыми никак не могла насытиться. Сделав первый длинный толчок внутрь ее обжигающе-влажного отверстия, Снейп резко выдохнул сквозь зубы, а затем на мгновение закрыл глаза. Наблюдая за ним опьяненным страстью взглядом, Гермиона поняла, что он пытается запомнить это мгновение – этот глоток долгожданной свободы, которую ему удалось урвать, несмотря на оковы очередного пока неоплаченного долга. Именно в этот миг он делал то, чего желал сам, и Гермионе безумно захотелось, чтобы эти воспоминания стали для него одними из лучших. А не теми, которые обычно демонстрируются в аду. Положив руки ему на бедра, она притянула его ближе, побуждая толкнуться глубже. Снейп открыл свои темные непроницаемые глаза, и Гермиона увидела в них свое отражение. Словно загипнотизированные друг другом, они двигались в унисон, ведомые ритмом плотской страсти. Горячие пальцы Снейпа легли ей на щеку, нежно поглаживая кожу, и Гермиона поймала их губами, запечатлев на самых кончиках невесомый поцелуй. Два пальца проскользнули в рот, задев язык и почти коснулись горла, но тут же подались назад, размазывая влагу по подбородку, шее и ущипнув сосок. Гермиона выгнулась ему навстречу, принимая, отдаваясь, растворяясь. Доверяя. Уже ощущая, как по телу расплывается томная нега, а мысли плывут, затуманенные удовольствием, она протянула вперед руку, не слишком осознавая, что делает. И ее сердце забилось еще быстрее, когда ее ладони коснулась горячая ладонь Снейпа, а пальцы переплелись с ее пальцами. Толчки ускорились, и, вторя этому гипнотическому ритму, внутри начало нарастать наслаждение. С губ сорвался стон, и Гермиона еще шире развела бедра, принимая Северуса глубже, и обняла его за талию ногами. Он наклонился и запечатлел у нее на губах нежный поцелуй, делая их единение полным. Абсолютным. Гермиона выгнулась под ним, снова застонав, и дыхание перехватило, когда на нее обрушилось чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Снейп зарычал где-то над ней, но она больше не чувствовала его физически: казалось, плотская кульминация стерла границы между их телами и позволила соприкоснуться душам. Затуманенным сознанием Гермиона ощутила, как ее коснулось нечто темное и монументальное. Пугающее. Древнее. Сравнимое по мощи со неуправляемой стихией. Коснулось – и тут же мягко отступило, не навредив. Она открыла глаза и поймала взгляд тяжело дышащего Снейпа. Он нежно погладил ее по щеке, и Гермиона на миг прильнула к его ладони, не желая возвращаться в реальность. Волна его магии окутала ее тело, очищая его от пота и спермы, а затем тонкие пальцы нежно коснулись живота, накладывая противозачаточное заклинание. – Спасибо… Снейп кивнул и, не одеваясь, закурил. Сделав пару глубоких затяжек, он протянул сигарету Гермионе. Она покачала головой, натягивая джинсы. – Время неловкого молчания и натужных попыток завязать посткоитальную беседу? – усмехнулась она, глядя, как Снейп, выкинув сигарету в костер, тоже принялся одеваться. – Нет, – он качнул головой и устремил пристальный цепкий взгляд куда-то в темноту. – Время драться с демонами, мисс Грейнджер, – он достал еще одну сигарету и снова закурил. – Они приближаются.