Навстречу тьме

Мой большой палец покоится на точке ее пульса, и хотя он был неустойчивым, когда я впервые схватил ее, с тех пор он успокоился. Ее задница двигается, как будто она все еще хочет меня, и мой демон не уверен, что с этим делать. Сделай это. Он жаждет крови. Мы оба такие. — Я никогда раньше никого не убивала, — говорит она. Как будто я ожидал этого. На моих губах появляется улыбка при мысли о том, что моя Маленькая крыса могла бы быть убийцей. Похоже, она нервничает. Но я помогу ей. — Мы сделаем это вместе, — повинуясь импульсу, я оставляю поцелуй на ее горячей шее. — Он заслуживает смерти за то, что прикоснулся против твоей воли, — я оставляю ее, подхожу к маленькой тумбе в углу и достаю свежеотточенный мясницкий нож. Он должен быть острым для ее первого убийства. Тогда она станет моей, полностью. Нашей, — шипит демон. — Знаешь, он делал и другие вещи, — шепчет она. Я подхожу к ней. — Что ты имеешь в виду? — Он ужасно обращался со мной, — говорит она, глядя на меня своими большими зелеными глазами. — Однажды он ударил меня, когда напился. Мой демон оживает под кожей, рычание вырывается из груди. Вместо того, чтобы отступить, она упирается плечом мне в грудь. Она находит утешение в моем безумии. Я вкладываю нож ей в руку и веду ее к матрасу, где Джаред все еще в полусне, одурманенный наркотиками. Для ее первого убийства все должно быть легко и быстро. Я не хочу отпугнуть ее, подарив ей жертву, которая заставит ее поднапрячься. — Я буду рядом, — говорю я ей. — Я помогу тебе. — Я не могу этого сделать, — говорит она и начинает плакать. Рыдание вырывается из ее груди, тело неловко прижимается к моему. Жалкая и слабая, — жалуется демон. Мои волосы встают дыбом. Мне не нравится, что он так о ней говорит. — Да, можешь, — говорю я, снова наклоняясь вперед и оставляя пару нежных поцелуев на ее потной шее. Я облизываю губы и ощущаю соленый вкус. Ее дыхание прерывается. — А если кто-нибудь узнает? — спрашивает она, в ее глазах паника, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Я не хочу в тюрьму, Элайджа. Я не могу этого сделать. Я не могу, — она толкает нож обратно к моим рукам. — Давай сам. Ты уже делал это раньше. Я заставляю ее замолчать и одной рукой притягиваю к себе. Ее непрекращающийся лепет начинает действовать мне на нервы. Моя другая рука сжимает ее руку с ножом. — Маленькая крыса, — говорю я с большим терпением. — Я занимаюсь этим больше половины своей жизни, и меня никогда не ловили. Я никогда не предам тебя. Если ты сделаешь это, я оставлю тебя себе. Ты станешь моей, — я смотрю, как расширяются ее зрачки, и понимаю, что победил. Она делает глубокий вдох, и мы оба опускаемся на колени на матрас рядом с ним. Мое холодное, мертвое сердце подпрыгивает и болезненно бьется в груди, когда я смотрю, как белеют костяшки ее пальцев на рукоятке ножа. Ее дыхание становится тяжелым, я чувствую, как пот начинает стекать по ее коже. Она в ужасе, и это нормально. Вот для чего я здесь. Как только она докажет мне, что может справиться, все будет хорошо. Наша, наша, наша, поет демон. Кусок дерьма по имени Джаред, переворачивается на спину, когда замечает, что кто-то рядом с ним, давая ей идеальную возможность попасть ему прямо в сердце. Ей придется приложить немного усилий, но будет немного чище, чем пытаться добраться до его сонной артерии. Я говорю ей именно это, когда она приставляет нож к его шее и яростно режет. Она режет так быстро и так глубоко, что кровь брызжет на нас обоих. Джаред стонет, а затем захлебываться собственной кровью. Я наблюдаю, как она зачарованно смотрит. Хотел держать ее за руку и помочь ей пройти через все это. Но моя Маленькая крыса взяла себя в руки и сделала все сама. Она идеальна, — воркует он. Я чувствую, как по моему телу пробегает волна адреналина. Я так невероятно горжусь ею, что это ошеломляет. Никогда не чувствовал ничего подобного. Я никогда ни с кем не делился добычей. Затем она поворачивает свое лицо ко мне, и оно покрыто кровью до такой степени, что капает с подбородка. Она вытирает рот тыльной стороной ладони, размазывая кровь по губам, как боевую раскраску, и улыбается. Мой демон почти вырывается из тела. Наша. Наша. Наша. — Как я справилась? — спрашивает она, ища моей похвалы. Все ее страхи, кажется, исчезли. Я понимаю. Свежее убийство успокаивает мозг, окутывая тело умиротворяющим туманом, потом не чувствуешь ничего, кроме блаженства. — Ты прекрасно справилась, Маленькая крыса. Как себя чувствуешь? Она наваливается всем своим весом на мое тело. Теперь, покрытая свежей кровью, она стала еще теплее. — Спокойно, — говорит она со вздохом. — Рада, что доставила тебе удовольствие, — она смотрит на меня с таким обожанием. Это должно пугать меня, но ее глаза — зеркало моей собственной одержимости. Кровь Джареда вытекает до такой степени, что покрывает наши колени, пока они впиваются в матрас. Я беру нож из ее руки и кладу его на пол, а затем помогаю ей встать. Я снимаю кофту и использую чистую сторону, чтобы как можно лучше стереть кровь с ее лица. Сейчас я чувствую непреодолимую потребность позаботиться о ней. Лайра стала чем-то совершенно новым и особенным для нас с демоном. Она улыбается и откликается на мои прикосновения, практически мурлыча. Когда я двигаюсь, чтобы вытереть ее руки, она откидывает голову назад, подставляя мне шею. Хищник во мне внезапно пробуждается к жизни, все еще возбужденный от свежей добычи. Я бросаю кофту на пол и беру ее за шею, прижимая к стене. Ее дыхание с шумом вырывается из легких, но улыбка не сходит с губ. Она не боится меня, и это пробуждает нечто совершенно отличное от гордости, которую я испытывал несколько мгновений назад. — Не показывай мне свое горло, — выдавливаю я, мой демон говорит сжимать сильнее. Я так легко могу убить ее. — Почему? — ее голос напряженный и хриплый и проникает прямо в мой член, заставляя его подергиваться. Это что-то новенькое. — Никогда не показывай хищнику свое горло. Или его перережут. — Тогда сделай это, — шепчет она. Ее губы приоткрываются, и она смотрит на мой рот так, словно хочет проглотить его. Я рычу и сильнее прижимаю ее к стене своей рукой, и она вздрагивает, прежде чем облизать нижнюю губу и развернуть бедра навстречу моим. Это небольшое трение заставляет мой член наливаться кровью, и я так потрясен, что замираю. Я не чувствовал этого уже давно… Я никогда такого не чувствовал. Когда это случалось с матерью, было по-другому. Неправильно, грустно и тошнотворно. Это было трудно. Приходилось делать, стиснув зубы. Но сейчас… по-другому. Ее пульс, жар ее кожи… голова кружится. В воздухе витает острый запах крови, но под всем этим скрывается лишь она. Ее пот, ее шампунь, ее духи, только она. Она повсюду, и моя кожа покрываться холодным потом. — Что ты со мной делаешь? — спрашиваю я, прислоняясь своим лбом к ее. Ее горячее дыхание щекочет мои губы, и я смачиваю их. — Ты чувствуешь это? — спрашиваю я, беря одну из ее рук своей свободной и прижимая ее к выпуклости в моих джинсах. Она стонет и облизывает губы, ее глаза закатываются. — У меня не вставал уже пятнадцать лет. Это останавливает ее. Ее глаза находят мои, и они быстро моргают. Я выдерживаю ее взгляд и прислушиваюсь к тишине в комнате. Мой демон спокоен. Лайра молчит. Я молчу. И тогда что-то ломается внутри меня. Не знаю, я ли это или мой демон, но резко каждая унция контроля, над которым я так усердно работал последние пятнадцать лет, трескается и раскалывается на части. Она — землетрясение. Раскалывает мою кожу и ломает кости, пока я не превращаюсь в груду холодной плоти у ее ног. Мои губы прижимаются к ее, и в этот момент меня не волнует, что я не знаю, как целоваться, и вероятно, делаю все неправильно. Я просто хочу знать, каково это. В тот момент, когда они соединяются, моя кровь загорается огнем. Так долго мне было холодно. Но ее жар заражает, как лихорадка. Она издает негромкий стон удивления, а затем ее рот приоткрывается навстречу моему. У нее вкус крови, и не знаю, кому она принадлежит, ей или мертвому парню на полу. Мне все равно. Потому что ее язык мягкий, влажный и горячий, и я не могу насытиться. Я пью из нее, как будто забирая воздух из легких и заменяю своим собственным. Замираю, позволяя ей глотнуть воздуха. Оставляю несколько легких поцелуев вокруг ее рта, затем по подбородку и вниз по шее. Мои губы покрываются кровью, но я едва замечаю это, прежде чем снова оказываюсь у ее рта, чтобы исповедаться, как грешник в церкви. — Я одержим тобой.